Часть 2

Когда именно Заки влюбился в Пола Стамеца, он тоже никогда не смог бы ответить. Это чувство выросло, словно древесный гриб на его сердце, постепенно, питаясь множеством эмоций, которые друг вызывал в нем. Но зато тот момент, когда у него впервые встал на Пола, Страал запомнил хорошо. Ведь это была не только его первая настоящая влюбленность, но и первое сексуально-окрашенное чувство. Раньше подростка возбуждали только абстрактные образы, которые иногда помогали удовлетворить зарождающиеся потребности тела, но не более того. Это был один из первых по-настоящему жарких весенних дней. Сосед Заки уехал на выходные домой, и они с Полом молча наслаждались возможностью остаться в комнате вдвоем, начиная подготовку к экзаменам (которые для Стамеца должны были стать выпускными, а для Страала – первыми в новой школе). — Ебаная жара, – в очередной раз бросил Пол. – Открой окно, дорогой. — Я открыл его два часа назад, – ответил Страал, вздыхая. — Проклятье, – Стамец привстал на кровати и стянул с себя футболку, отбрасывая ее куда-то в сторону. Заки глянул в его сторону и чуть не задохнулся от нахлынувших эмоций. Он впервые увидел Пола обнаженным и раньше даже не задумывался о том, какое впечатление это могло бы на него произвести. Тело его друга не было спортивным или особенно атлетичным. По-мальчишески стройный, немного нескладный и бледный, как всё та же поганка, рационально он не мог бы назваться красавцем. Но когда Страал увидел выпирающие ключицы, еле-заметные светлые волоски на груди и голубые прожилки вен на животе, его сердце пропустило даже не один, а сразу пять ударов. Взгляд Заки на секунду задержался на розоватых сосках, и первой мыслью почему-то было лизнуть их по-очереди. Страал сглотнул и отвел взгляд в надежде, что Пол не заметил его внимания. Желание прикоснуться к бледной коже оказалось невыносимо сильным. Также, как и желание прикоснуться к себе… Между тем, Стамец, громко выругавшись, решил на этом не останавливаться и слез с кровати, стаскивая с себя джинсы. Заки хотел было совсем отвернуться, но не смог совладать с соблазном и украдкой посмотрел на Пола. Взгляд быстро пробежал по покрытым прозрачными волосками ногам и задержался на обтянутых серыми боксерами ягодицах. Страал поспешно вновь отвел взгляд, но было поздно: возбуждающие образы навсегда отпечатались в его памяти. Стамец же, совершенно не представляя, какую бурю чувств всколыхнул в своем юном друге, блаженно растянулся на кровати, красиво изогнувшись и сладко зевнув. — Так намного лучше, – сказал он, подмигнув. — Мне и так нормально, – чуть хрипло ответил Заки и преувеличенно внимательно уткнулся в падд. Этим вечером Заки впервые удовлетворял себя под вполне конкретные образы, совершенно не в силах удержать свои мысли. А после головокружительного оргазма долго сидел под струями душа, уткнувшись лицом в ладони, и думал о том, что Пол никогда не должен узнать об этих чувствах, способных разрушить их дружбу. * * * То, чего больше всего боялся Заки так и не случилось – Пол не заметил его чувств. Между тем, в душе самого Страала они расцветали и делали его счастливым как никогда. Потихоньку невзаимная влюбленность крепла в сердце, заполняя его целиком, и превращаясь в чувство, которое вовсе не должно быть доступно подростку. При этом ведущей эмоцией для него продолжало оставаться восхищение. Он не стеснялся выражать его при каждом удобном случае и с наслаждением замечал, что Стамецу такое отношение приятно. — Ты что, действительно сдал классическую литературу на отлично? – сияющие глаза Заки уставились в падд Пола. – И она поставила тебе высший балл даже после того, как ты назвал ее помешанной на религии идиоткой? — У нее не было выбора, – Пол пожал плечами, делая вид, что эта тема его совершенно не волнует, но в то же время краснея кончиками скул. – Я рассказал наизусть “Гамлета”. — В смысле, целиком? Я думал, это невозможно. – Страал намеренно делал восхищение в голосе максимально заметным и с удовольствием следил за тем, как краска распространяется по лицу Пола. — Ой, да ладно, это такая ерунда… С приближением лета Заки полностью захватил куда более серьезный страх. Он начал понимать, что после того как Пол поступит в Академию звездного флота, их общение может прекратиться. Более того, у Стамеца могут быть планы и на лето. Сам он возвращаться домой не собирался (на самом деле, у него банально не было средств, чтобы улететь, да и делать там особо было нечего). Однако, опасения мальчишки оказались совершенно напрасными. После окончания экзаменов они стали видеться даже чаще, чем раньше, потому что Пол продолжал прятаться от родных в его комнате (которая после отъезда соседа осталась полностью в их распоряжении), и иногда даже оставался здесь на ночь. Так в жизни Страала появилось еще одно любимое занятие: смотреть, как Стамец спит, освещенный пробивающейся сквозь окно луной, уснувший как всегда случайно, даже не раздевшись. А еще укрывать его одеялом, про которое тот тоже забывал постоянно. А еще: просыпаться первым и будить Пола запахом кофе, поднося горячую кружку почти к самому лицу. И наслаждаться тем, как, распахнув глаза, сонный Стамец выхватывает у него любимый напиток и легкая пенка капучино с корицей без сахара оседает у него над губой. А еще они стали гулять. Летняя жара выгоняла из комнаты даже Пола, и они, повинуясь воле Заки, устремлялись в ботанический сад, где уже знали каждый куст. Стамец мог по долгу сидеть возле какого-нибудь цветка, отмечая фазы суточного движения. Страал восхищался тем, как молодой ученый, несмотря на свой темперамент, может действительно 4 или 5 часов сидеть не шелохнувшись и отмечать миллиметр за миллиметром перемещения стебля. Сам же Заки мог ровно столько же сидеть на траве рядом и наблюдать за тем, как меняется цвет глаз Пола в зависимости от того, под каким углом на них падает солнечный свет. А в нужный момент вытащить из сумки бутерброды и термос с зеленым чаем, чтобы кормить Стамеца с рук (в левой руке Пола – трикодер для фиксации, а правая стучит по падду тут же записывая комментарии). “Ненавижу устную фиксацию, – как-то раз признался Стамец. – Просто не могу удержать трикодер ровно, если говорю”. И, если день проходил в абсолютной тишине, то вечер заполнялся крайне-эмоциональным монологом, и Заки буквально с открытым ртом ловил каждое слово своего друга, отмечая, как тот время от времени начинает красоваться своими знаниями перед ним.