Вернутся к фанфику

Часть 31

9 октября 2026, 22:50
- Дин, можно вопрос? Они сидели с Тоддом на скамейке на заднем дворе школы. Был большой перерыв, и вокруг было полно отдыхающих школьников, каждый из которых был занят собственным делом. Нил, к примеру, забравшись на стол, декламировал очередной стих, пока Сара и Этьен пытались его заснять на камеру и от души хохотали. Дин уже заметил, что Тодд всегда предпочитал оставаться в стороне от подобных безумств, и испытал нечто вроде симпатии к этому парню. Дин до сих шугался многих альф в школе, особенно футболистов, и Тодд всегда незримой тенью появлялся за ним, чтобы увести куда подальше от настырных подкатов. - Что-то случилось, Тодд? - Ничего такого, просто… Ты ведь участвуешь в конкурсе прозы? Мне… Мистер Финниган предложил почти тоже самое, только со стихами. Да и Сара просит писать меня для литературной колонки школьной газеты… - Но ты стесняешься показывать другим свои стихи. Тодд густо покраснел и кивнул. Удивительно, насколько застенчивым он мог быть, когда дело касалось его творчества. А с виду ведь и не скажешь, такой крепкий альфа. Дин постарался как можно непринужденнее ответить: - Я тоже первое время боялся. Знаешь, моя учительница литературы из прошлой школы заставила меня впервые написать сочинение. Сначала одно, потом другое. А после и свой собственный рассказ. Я до сих пор не уверен, что что-то умею или что у меня получается. Но она в меня очень верит. И мой брат. И отец. И парень. И даже отец моей учительницы, а он преподаёт в университете. Я просто понял, что сам никогда не смогу быть доволен тем, что написал. Всегда буду необъективен и слишком придирчив к собственным текстам. Но если люди вокруг меня признают моё творчество, то… Я хочу им верить. Они важны для меня, и их мнение единственное, на что я могу действительно опираться, если уж сомневаюсь в себе. А насчёт конкурса… Просто решил попробовать. Быть может, кто-то вне моего круга тоже оценит меня. И даже если что-то не получится, то я буду знать, куда мне двигаться дальше, над чем стоит поработать и чего мне не хватает. Дин сам от себя не ожидал таких слов. Ещё весной он считал себя неудачником. Он писал, но совсем не понимал, зачем и почему. Не понимал, что такого видит в его текстах мисс Кёртис. Он часами мог сидеть за своими записями с одной лишь мыслью: «какая же всё это фальшь». Сейчас он тоже часто думал так, но уже реже. Точнее, он старался настолько погрузиться в сам процесс, что порой переставал замечать вообще что-либо. Времени на собственные мысли просто не оставалось, и это было одним из самых лучших чувств - не думать, не слышать собственный голос, нашёптывающий слова унижения. Он перестал перечитывать свои черновики, просто сразу закрывал законченный рассказ и переходил к следующему. Боялся, что если слишком долго будет смотреть на свой текст, то в итоге вообще удалит его, разочаровавшись в собственных возможностях. - Тодд, я не могу заставить тебя перебороть свой страх - это вообще никому не под силу. Но ты можешь поделиться своими стихами с тем, кому доверяешь. Кто точно не осудит и не наговорит грубостей и глупостей. У тебя есть такой человек? Сжав в руках свой блокнот, Тодд закусил губу и неожиданно улыбнулся. Он заворожённо посмотрел куда-то в сторону, задумавшись о чём-то своём, и Дин увидел, что взгляд Тодда остановился в одной конкретной точке - это был Нил, всё ещё стоящий на столе, но теперь сменивший амплуа. Кажется, он изображал лесного духа. - И давно он тебе нравится? Тодд слегка вздрогнул, но ответил: - С начальной школы, когда мы толко попали в один класс. - Он бета. - Для меня это не имеет значения. - Но ты думаешь, что имеет для него. Переведя тоскливый взгляд на Дина, альфа кинул. - Ты очень проницательный, Дин. - Жизнь заставила. Слушай, конечно, я не люблю лезть в чужие любовные заботы, но по-моему, тебе стоит попытаться. Знаешь, у моего отца есть коллега, здоровенный альфа, и его жена бета. И ничего, у них есть дочь, и они живут вполне себе припеваючи. Моя мама тоже была бетой, а отец альфой, подумал про себя Дин. Правда, они были ужасным примером, поэтому и не стоило о них говорить. - А что насчёт твоих родителей? Знаю, наверное это неприлично спрашивать, но ты часто говоришь нам об отце и совсем ничего о матери. Если это больная тема, то я не настаиваю, но… - В этом нет ничего больного, просто… Покосившись в сторону друзей, Дин понизил голос и сказал: - Просто мой отец мне не родной. Мои биологические родители… Что ж, моя мама давно умерла, а отец неизвестно где. А Лэнс… Забрал нас к себе совсем недавно. И у него пока нет жены. Но есть девушка-омега. Это, кстати, моя учительница литературы. - Дин, тебе не кажется, что твоя жизнь немного напоминает романтическую комедию по ТВ? Слишком много неожиданных поворотов. Фыркнув, Дин пожал плечами. - В чём-то ты определённо прав, Тодд. В чём-то ты прав. Больше они не говорили, каждый сидел и разбирался в своих записях. Но перед тем как отправится на урок, Тодд шепнул ему на ухо: - Я попробую показать Нилу стихи. И совершенно сумасшедше улыбнулся. Кажется, он сам до конца не верил в то, о чём говорил. Оставшийся день прошёл без откровений. После школы Дин отправился не в центр, а в дом Джейнов. Ему обещали сливовый пирог и какой-то новый странный чай. Если верить Патрику, он пах жжёнными шпалами и был настолько отвратительным, что его вполне себе можно было пить. Миссис Джейн встретила его с неизменной улыбкой на лице и посадила на кухне. Патрик задерживался со школы, так что целых полчаса Дин уплетал пирог за обе щёки и слушал маму Патрика. Та жаловалась и на поднявшиеся цены за воду, и на то, что Эшли опять умудрилась простыть, и на то, что её коллега по работе уже третью неделю воровала её печенье. Дину всегда было жутко интересно спросить устраивает ли миссис Джейн то, что её сын встречается с ним. Почему-то Дин считал, что любая мать была бы гораздо больше счастлива, если бы у её сына была милая, умная девушка из хорошей семьи, с отличным воспитанием и каким-нибудь хобби типа вышивания. Дин был полной противоположностью этого идеала. И поэтому сколько бы ему не улыбалась миссис Джейн, он не мог поверить, что она ему действительно рада. Когда Патрик наконец пришёл, они как обычно поднялись в его комнату. Некоторое время Патрик читал ему Джейн Эйр, а Дин просто лежал на кровати, внимательно слушая. Голос Патрика был до того спокойный и тихий редкое для него явление, что Дин незамедлительно стал проваливаться в сон. - Ты что, гипнотизируешь меня? - Нет, просто вижу, что ты устал. Хотел дать тебе поспать. - А можно сначала меня спросить, нужен ли мне этот отдых или нет? Я должен ещё написать сочинение и выучить пару параграфов по обществознанию. - Ты слишком усердствуешь. Недовольно нахмурившись, Дин приподнялся и уселся на кровать. - Я теперь в профильном классе, мне нужно нагонять остальных. - Но не ценой своего сна и здоровья. - Слушай, я не хочу снова стать школьным аутсайдером. И Лэнс потратил кучу усилий, чтобы меня взяли в Линкольн, я не могу напортачить… - Ты снова предъявляешь себе слишком много требований. Ничего страшного не произойдёт, если ты один день вместо учёбы нормально поспишь. Дина начинал бесить этот разговор. Он ненавидел слушать нотации от Патрика, потому что он всегда был прав. А Дин при этом чувствовал себя идиотом. Ему захотелось уйти, а слёзы необъяснимой обиды проступили на глаза. - Я тебя раздражаю, да? Я становлюсь какой-то истеричкой, которую нужно контролировать. И веду себя неадекватно. Так и скажи, что я идиот. - Ты не идиот. Дин, Господи, откуда у тебя вообще такие мысли? - Оттуда, что мы с тобой одногодки, но ты говоришь со мной, как с неразумным ребёнком. Меня бесит, что ты не воспринимаешь меня всерьёз и пытаешься показать мне, какой ты крутой, а я говно. Совсем отвернувшись от Патрика, Дин обхватил себя руками и всхлипнул. Он ненавидел плакать при ком-то. Он ненавидел свои жалкие всхлипы и запах влажного мха, так и кричащего о его беззащитности. Пару минут он так и сидел, закусив губу почти до крови, пока Патрик не подлез к нему и не обнял. Всё тело Дина напряглось, и он не мог сдвинуться с места. Чужие нежные прикосновения будто врезались в него ножами и делали больно. - Эй, ну, ты чего? Я не хотел тебя расстроить, Дин. - Но ты расстроил. - Справедливо. Ну, я ведь тоже не идеал. Просто волнуюсь за тебя. - Я что, такой хрустальный, что за меня нужно волноваться? - Нет, совсем нет. Просто я… Люблю тебя и хочу оберегать. Хочу помогать. Я не знаю, как делать это правильно, как не навязываться и не перебарщивать, но стараюсь. Если тебе неприятно что-то, давай это обсудим, м? - И вот опять этот тон, как будто я ребёнок. - Дин… В голосе Патрика сквозила и тоска, и небольшая злость. Оно и правильно, Дин кого угодно мог довести до ручки своим упрямством, об этом уж он знал. На душе стало совсем гадко. На Патрика хотелось орать, хотелось как следует подраться, выпустить накопившийся пар и довести собственного парня до ручки. Хотелось совершить какую-то очевидную глупость, но больше всего Дин хотел как можно скорее удрать, чтобы просто закончить этот неуютный разговор. Только Патрик сжимал всё сильнее, его чай не успокаивал, а только душил, и тело Дина выбрало самый знакомый и понятный сценарий - попытаться вырваться и сделать как можно больнее. Его сопротивление оказалось небесполезным. Стоило Дину начать толкаться локтями и отчаянно пинаться, как Патрик тут же разжал руки и посмотрел на него странным взглядом. Почему-то сразу стало страшно, так, как бывало только от взглядов отца, и Дин выпалил: - Ты меня достал! Из-за выступивших слёз Дин не мог до конца понять, что за выражение лица было у Патрика, но зато прекрасно услышал колючее недовольство в вопросе: - И что же я такого сделал? - Да я только что тебе сказал! Ты достал со своими нотациями, достал со своим снисходительным тоном! Ты только и делаешь, что красуешься своим золотым мозгом и считаешь, что прав всегда только ты! Это самое настоящее идиотство! - Я по-твоему идиот? - Когда начинаешь красоваться, да, ты настоящий идиот, Патрик Джейн! Мне всё это осточертело! Дин уже кричал. Где-то на краю сознания он понимал, что находится в чужом доме, что за стеной спит болеющая Эшли, а миссис Джейн хозяйничает на кухне. Ему очень не хотелось показывать свой скотский характер, тем более при людях, которые были с ним добры, но все его силы самоконтроля просто рухнули, обнажая некрасивую правду - Дин был вспыльчивым и говорил всё, что приходило в голову. Он делал так, как всегда поступал его отец, и это простое осознание принесло ему только ещё больше боли. Он чувствовал себя полным ничтожеством. Патрик было попытался осторожно приблизиться к нему и даже протянул раскрытую ладонь, но Дин только отмахнулся и процедил: - Лучше я уйду. - Дин, ну, зачем так? - Как так? По-дурацки? Я уже говорил тебе, что я весь дурацкий, а ты меня не слушал. Он схватил свою сумку и вышел прочь. Кажется, Патрик что-то крикнул ему вслед, но Дин не стал оборачиваться. Он прошёл мимо кухни и спешно попрощался с миссис Джейн, озабоченно смотревшей ему вслед. Не стал хлопать входной дверью и вышел на улицу. Как назло, именно сегодня вечером температура резко понизилась, и Дин слегка поёжился. Покусанные губы и припухшие глаза сразу защипало, и он всхлипнул от боли. Порылся в кармане джинс. И понял, что деньги на автобус похоже выпали из кармана, пока он сидел на кровати. Чертыхнувшись про себя, Дин выудил из школьной сумки телефон и набрал первый номер в экстренных контактах: - Лэнс, ты можешь забрать меня от Патрика? Я потерял деньги на автобус. - Полчаса подождёшь? - Подожду. И тут же сбросил. Немного постояв, подложил сумку под задницу и сел прямо на бордюр. Ужасно хотелось пить и в горячую ванну. И ещё хотелось зареветь, что Дин и сделал. Он не хотел ссориться с Патриком. Он вообще ненавидит ссоры. Но Дина просто разрывало от негодования. Ему было и обидно, и грустно, и при этом жутко стыдно. Он думал о том, что наконец-то выговорился, но тут же жалел об этом, ему казалось, что в его словах Патрику было слишком много лжи, словно он специально говорил как можно гадко, хотя имел ввиду совершено другое. Он точно был дурацким. Через полчаса, когда руки и ноги уже начали коченеть, показалась машина Лэнса. Дин пулей влетел в салон и тут же стал греть задервеневшие ладони. Лэнс некоторое время рассматривал его и будто бы даже принюхивался, после чего заключил: - Вы поругались. Дин кивнул. Врать Лэнсу не хотелось. - Расскажешь, почему? - Какая разница? Я просто облажался, вот и всё. Но он тоже придурок. Не хочу его видеть. - А что тогда хочешь? Дин растеряно посмотрел на абсолютно спокойного Лэнса и закусил и так пострадавшую губу. Сморщился и пожал плечами. - Я не знаю, я… Чувствую себя полным ничтожеством. - Отвести тебя в центр к Марте? Дин представил, как будет сидеть в кресле и пересказывать психотерапевту весь их недолгий разговор с парнем. И ужаснулся. Затараторил: - Только не к Марте, я не вынесу ещё и разговора с ней! Пожалуйста, Лэнс, можно один день без этой дурацкой терапии? Я… Горло сковало от ужаса, и слова застряли. Дин понял, что опять впадает в панику. Ему стало не хватать воздуха, и пришлось выцепиться рукой в ворот куртки - казалось, что одежда его просто задушит. - Эй-эй, Дин, успокойся, никто тебя никуда не повезёт. Лэнс мягко оторвал его руку от груди и заставил посмотреть на себя. Глаза у Лэнса были сосредоточенные, но в них было столько беспокойства, что испугаться ещё сильнее было невозможно. - Помни о дыхании. Сейчас тебе нужно просто дышать. Понимаешь? Неуверенно кивнув, Дин стал шумно сопеть. Через минут пять дыхание стало почти ровным, и он откинулся на спинку сидения, прикрыв глаза. Голова болела ужасно и хотелось спать. Голос Лэнса привёл в реальность: - Если не хочешь в центр, то… Можем поехать ко мне. Возьмём Сэма с собой и купим чего-то очень вредного. Это предложение заставило Дина приоткрыть глаза и спросить: - Марта не будет против? - С чего ей быть против? Тем более, что с этого дня я официально стал вашим опекуном. Хотел приехать и сообщить вам обоим, но ты резко позвонил мне и я сорвался сюда. Вот, смотри. Лэнс достал из портфеля какую-то папку и отдал Дину в дрожащие руки. Он, словно в бреду, рассматривал документ. Это было решение суда. «Опека над Дином Винчестером и Сэмюэлем Винчестером официально передана Лэнсу Свитсу.» - Это правда? - Да, правда. Я теперь ваш. И никто другой вас не заберёт. Эта новость окончательно вымотала Дина. Он сжал папку в руках, шепнул: - Тогда едем к тебе. И, отвернувшись к окну, снова заплакал. Он уже не скулил, просто слёзы текли из глаз, не собираясь останавливаться. Прижимая документы к груди, Дин боялся, что они исчезнут, и они с Сэмом снова станут ничейными. Кажется, он задремал, потому что спустя некоторое время Дин открыл глаза от того, что кто-то настойчиво тряс его за плечо. Лэнс почти со смехом сказал: - Мы приехали. Извини, но боюсь, что донести тебя до квартиры мне будет проблематично. - Вот-вот, Дин, вставай! Нам ещё праздновать! А ты - настоящее сонное царство. Сэм смотрел на него с воодушевлением и настороженным интересом. Наверняка Лэнс что-то сказал про его плохое настроение, и теперь Сэм не знал, стоит ли ему радоваться или всё-таки поумерить свой пыл. Вымученно улыбнувшись, Дин ответил: - Прости, неделя была тяжёлой. Они вышли из машины, и Дин всмотрелся в многоэтажный дом. Теперь это будет и их дом тоже. Странное чувство. В квартире Лэнса они уже бывали, правда всего лишь раз. Дин находился в священном ужасе, когда узнал, в каких апартаментах им предстоит жить. Один только панорамный вид из окна чего стоил, а уж о прочих прелестях и думать не хотелось. Консьерж встретил их приветливой улыбкой, в лифте играла спокойная классическая мелодия, а квартира Лэнса встретила их теплом и приглушённым оранжевым светом. В зоне столовой, где стоял круглый стол, диван и телевизор, Дин с удивлением обнаружил Шарлоту, сидящую на стуле и что-то исправляющую в бумагах. - Шарлота, что Вы здесь делаете? Усмехнувшись, она спросила: - А что, вам можно к Лэнсу, а мне нельзя? Знаешь ли, обстановка в моей квартире меня угнетает, а здесь довольно мило. Лэнс мягко возразил: - Ты просто захотела свою порцию мороженного. - Одно другому не мешает. А что-то кроме мороженного будет? - Я взял пиццу и вафли. - Мечта, а не мужчина. Лэнс вздохнул, покраснев, и стал накрывать на стол. Дин, Сэм и Шарлота переглянулись и дружно рассмеялись. Всё-таки день был не самым паршивым. Они спокойно поели, Дин слушал рассказ Шарлоты о её новом студенте, который был помешан на Достоевском. После ужина Лэнс включил очередную часть «Звёздных войн» специально для Сэма, который вскоре уснул прямо на диване, пуская слюни на плед. Лэнс решал судоку, изредка поглядывая на мордашку Сэма и посмеиваясь, Шарлота увлечённо черкала чьи-то многострадальные сочинения, а Дин вроде бы и смотрел фильм, но мысли его были далеки от Люка Скайуокера и его приключений. Он почувствовал чужой внимательный взгляд и испуганно посмотрел на Лэнса. Тот почти шёпотом спросил: - Не расскажешь, что случилось? Патрик тебя чем-то обидел? Шарлота тоже отвлеклась от своего занятия и строго сказала: - Если он тебя обидел, я надеру ему задницу. И ты знаешь, что я не шучу. Конечно, он знал об этом. Но правда была в том, что, кажется, на этот раз обижал именно Дин. - Он сказал мне одну вещь, и это меня взбесило… И я наговорил ему в ответ… Лэнс проницательно заметил: - Но наговорил то, что совсем не хотелось говорить, да? - Мгм. Конечно, он тоже хорош, но… Я понимаю, что он просто боится, что я опять что-то сделаю. А я сорвался на него, как… Прямо как мой отец. Некоторое время стояла угрюмая тишина. Дин уткнулся лицом в колени и молчал. Наконец Шарлота сказала: - Все мы сгоряча говорим глупости. Я вот тоже часто совсем не слежу за словами. Лэнс, подтверди. - Да, ты права. Но ты это делаешь в основном только со мной. - Потому что доверяю. Дин, подними голову, пожалуйста. Он убито посмотрел на Шарлоту. Та повторила: - Я доверяю Лэнсу, и поэтому позволяю себе не следить за словами. В этом весь парадокс отношений. Чем больше друг друга знаете и чем ближе становитесь, тем больше собственных недостатков показываете друг другу. Цель отношений принять чужие недостатки и любить даже с ними. Конечно, в рамках разумного, но суть тебе ясна. Лэнс добавил: - Не хочу обесценивать твои чувства, но в конце концов вы оба ещё подростки. Вы только учитесь общаться друг с другом и строить отношения. Ссоры это нормально, хотя и неприятно. И всегда есть шанс помириться. Дин спросил: - Как? Шарлота и Лэнс в один голос ответили: - Поговорить. - И что сказать? Лэнс отложил судоку, поправил плед Сэму и произнёс: -Сказать, что действительно чувствуешь. Что тебя волнует. Что возможно ещё никогда не говорил. Пойми, Дин, что никакой общей формулы не существует. В отношениях нужно просто пробовать, ошибаться и снова пробовать. - Звучит отстойно. - Жизнь вообще сложная штука. Шарлота добавила: - Но если что, мы всегда на твоей стороне. И ты всегда можешь спросить совета у нас. Они оба улыбнулись ему, и Дину оставалось только тихо смущённо пролепетать: - Спасибо. - Не за что, дорогой. Нам только в радость, если ты делишься чем-то с нами. Дин окончательно смутился, и взрослые тихо рассмеялись, чтобы не разбудить Сэма. Ему почти и не удалось поспать ночью. Ворочаясь на новой кровати, Дин думал, что же такого хотел бы сказать Патрику. Слов было слишком много, но какие были самые главные? Он встал с кровати около пяти. Прошёлся по сонной квартире. Сэм спал без задних ног в своей комнате - Лэнс всё же перенёс его вчера перед сном, беспокоясь, что с дивана Сэмми может просто свалиться. Заглянул в главную спальню и увидел, как Лэнс обнимает во сне Шарлоту со спины, словно пытаясь защитить от всего на свете. Она, всегда такая железная и несгибаемая, казалась крошечной в его руках, словно наконец могла передохнуть и позволила позаботиться о себе. Присев на пол, Дин всмотрелся в утренний Вашингтон. Яркое солнце заливало всю округу, и все цвета казались слишком яркими, словно неоновыми. Город неспешно просыпался, как пожилой джентельмен, и казался обителью умиротворения. Дин сходил за телефоном и снова уселся напротив окна. Покрутил мобильный в руках и наконец начал на кнопку вызова. Был уверен, что в такую рань Патрик просто не ответит и ему удастся избежать разговора. Трубку взяли со второго гудка - Дин? Боже, каким уставшим и тревожным был его голос! Словно Патрик ждал от него звонка всю ночь. Язык словно приклеился к нёбу, и всё же Дин нашёл в себе силы, чтобы выпалить: - Я тебя люблю. И не хочу терять. И поэтому ругаюсь с тобой. Не хочу, чтобы было больно мне, поэтому делаю больно тебе. Я идиот. Прости. Голос Патрика прозвучал потрясено: - Что ты сказал?! - Что я идиот и… - Нет, в самом начале, что ты сказал? - Я сказал… Сказал что люблю тебя и… - Я приеду к тебе прямо сейчас! ты где? - Патрик, ты сошёл с ума, сейчас шесть утра! Автобусы не ходят и… - Где ты?! - У Лэнса, ты что правда собираешься… - Диктуй адрес, я примчусь! От изумления Дин как миленький продиктовал этому сумасшедшему точный адрес и действительно принялся ждать. Он нервно смотрел вниз, пытаясь выцепить силуэт Патрика. Не мог поверить, что тот действительно сорвётся и приедет к нему. Хотя, один раз он уже приехал. И остался. Только непонятно было, для чего он едет в этот раз? Через двадцать минут напряжённого ожидания Дин увидел знакомую шевелюру, мчащуюся на велосипеде. Это было так абсурдно, что Дин нервно рассмеялся и вскочил со своего нагретого места. Накинув куртку, вышел из квартиры и спустился вниз. Патрик стоял, оставив свой велосипед у фонарного столба. Щёки у него были красные, кудри окончательно растрепались, а глаза выглядели слегка безумными. От него крышесносно пахло бергамотом, и Дин на негнущихся коленках побежал к нему навстречу. Неуклюже упав в чужие объятия, затараторил: - Я правда тебя люблю, я не вру, честно, и я не хотел говорить то, что говорил, я просто так боюсь, что твоё терпение когда нибудь кончится, что ты наконец наорёшь на меня и бросишь! Я ужасный человек, у меня куча проблем, я ненавижу себя и не могу поверить, что кто то может меня любить. И на твоём фоне я чувствую себя таким недостойным. И вообще… - Дин, помолчи минутку я тебя прошу. Патрик взволнованно посмотрел ему в глаза и сказал, слегка заикаясь: - Ты… Ты не представляешь, сколько значишь для меня. И я прекрасно понимаю, что могу перегибать палку. Что я не умею заботится так, чтобы не душить. Что я действительно могу доставать, но… Это только потому что боюсь тебя потерять. Я боюсь, что не достаточно искренен, что я слишком чёрствый и ненавижу показывать, каким говнюком могу быть. Но я тоже тебя люблю и боюсь, что ты меня бросишь. Дин впервые видел покрасневшие глаза Патрика. Его нижняя губа дрожала от напряжения, и в его голубых глазах было только страха, прямо как и в глазах Дина. Они оба были слишком юными, глупыми и эмоциональными, но всё равно стояли, обнимаясь, и несли полную околесицу, которая впрочем была самой настоящей правдой для них обоих. Они пытались удержать друг друга и не желали расставаться. Дин решился на очередную глупость. Впрочем, сейчас это было самы очевидным и правильным решением. Он поцеловал Патрика. Впервые он сам поцеловал его и почувствовал, как его сжали чужие руки. Вчерашняя ранка на губе открылась, стало солоно во рту, но Дину было всё равно. Ему отвечали на поцелуй до звёздочек в глазах, бергамот был везде, и Дин с каким-то странным восторгом прижимался к чужому тёплому, как печка, телу, не желая, чтобы это хоть когда-нибудь заканчивалось. Но их прервал звонок. Кое-как оторвавшись о Патрика, Дин взял трубку. Услышал насмешливый голос Лэнса: - Полагаю, вы помирились. Поднимайтесь на завтрак и прекратите шокировать местных старушек, выглядывающих с утра пораньше в окно. Дин прыснул и взял Патрика за руку: - Мы идём есть. - Что, и для меня порция найдётся? - Конечно. В лифте они продолжали держаться за руки, когда Патрик сказал: - Давай больше не ссориться? А если ссориться, то мириться. - Давай. Патрик счастливо улыбнулся и вновь стал похож на себя обычного. Завтрак прошёл странно. Шарлота не переставала шутить, Лэнс как-то странно поглядывал на Патрика и молчал, а Сэм просто был рад большой компании. Дин улыбался, пытаясь скрыть своё счастье, но выходило у него из рук вон плохо. Когда настало время ехать в школу, Лэнс спросил у Патрика: - Тебя подвести? - Нет, спасибо мистер Свитс. Я лучше на велике. - Как скажешь. Лэнс пожал ему руку и пошёл заводить машину. Патрик улыбнулся ему вслед и спросил у Дина: - Придёшь после школы? - А куда я от тебя денусь? - Правильно. Никуда ты от меня не денешься… Он наклонился, коротко чмокнул его в щёку и тут же побежал. Дин смотрел ему вслед, отчаянно краснея, Сэм и Шарлота смеялись, а Лэнс тяжело вздохнул. Начинался новый день в странной жизни Дина Винчестера.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!