Вернутся к фанфику

Признание

18 февраля 2026, 08:08
— Ты в порядке? Том поднимает голову от учебника. Гарри стоит неподалеку от ниши для занятий в гостиной Гриффиндора, нахмурив брови над очками. Эти зеленые глаза полны беспокойства. — Нет, — говорит Том, потому что, если он не может быть честным с Гарри, какой смысл быть с ним в отношениях? Его парень занимает удобное красно-золотое кресло напротив. Здесь много лишней мебели, а также два стола и различные стопки книг, которые нужно вернуть в библиотеку. Том сейчас не чувствует ни желания сделать это лично, ни терпения искать тех, кто должен унести их отсюда. По крайней мере, у более прилежных гриффиндорцев есть некая система. Раз в две недели кто-то из них левитирует все это в библиотеку. Даже Грейнджер получает от этого пользу и поэтому не комментирует скапливающийся беспорядок. Гарри так долго смотрит на лицо Тома, что тот неохотно поднимает глаза от открытой книги у себя на коленях и вопросительно поднимает бровь. Для разговора требуется энергия — больше энергии, чему него сейчас есть. — Что я могу сделать? — спрашивает Гарри мягким, успокаивающим голосом. Плечи Тома слегка расслабляются. Гарри понимает, что спрашивать, что случилось, бесполезно, и вместо этого сосредоточился на том, как ему помочь. — Не уверен, что ты можешь что-то сделать, — признает Том. — Не может быть, — парирует Гарри. Его голос все еще мягкий, но уголок губ приподнимается в очаровательной, многозначительной ухмылке. — Я могу сходу придумать пять способов отвлечь тебя от чего угодно. Тебе даже не нужно вставать. На щеках Тома вспыхивают два красных пятна. Нелепая реакция, которую ему вновь и вновь не удается подавить. — Хотя, — усмехается Гарри, — полагаю, кое-чему все же нужно встать. — Ты не забавный. — Ты улыбаешься. — Это рефлекс. — Улыбаться всякий раз, когда я говорю? — Гарри наклоняется через расстояние между их креслами, целуя в покрасневшую щеку. — Как мило с твоей стороны. — Я не это имел в виду, — фыркает Том, хотя и без особого пыла. Взгляд этих пронзительных глаз встречается с его, в них сверкает дьявольский огонек, и то, что тяготит Тома, тут же начинает вертеться на кончике языка. Он сдерживает себя — отводит взгляд. Пока нет. — А что же ты имел в виду? — настаивает Гарри. — Ничего, — отвечает Том. Он встает со стула и закрывает книгу. Находиться рядом с Гарри опасно. Он не хочет лгать ему… Он не хочет этого разговора… Два противоречивых желания. Решение? Уйти. — Том… — Увидимся утром, — говорит он. К его чести, Гарри достаточно хорошо его знает, чтобы не последовать за ним. Ощущение взгляда этих зеленых глаз, прожигающего спину Тома, остается еще несколько часов после этого.

***

Утешает мысль, что Гарри он достаточно небезразличен, чтобы уважать его личное пространство. Но это также сильно ухудшает ситуацию. Как Том сможет когда-нибудь отпустить того, кого он начал считать своей родственной душой, если эта родственная душа продолжает быть для него… всем? Чем больше он любит Гарри, тем больше он в нем нуждается. Он не хочет ни в ком нуждаться. Он не из тех, кто распадется на части, когда любимого человека не будет рядом. Вот только это уже началось. Горькая разновидность иронии, учитывая, что Гарри еще не исчез. Том бы негодовал на Гарри за это чувство безнадежности, за эту привязанность, которую он создал в сердце Тома, если бы смог найти в себе это чувство. От одной мысли ему становится плохо. Он слишком сильно любит Гарри, чтобы хотеть быть без него. Это опасно.

***

Утро первого в сезоне матча по квиддичу проходит тише обычного. Том ковыряется в тарелке, снова не в силах говорить, пытаясь придумать, что ему нужно сказать Гарри. Когда Поттеру не удается вовлечь Тома в разговор, он делает то же самое. Вид Гарри, склонившегося над яичницей-болтуньей, с тревожной морщинкой между бровей, немного отвлекает Тома от переживаний. Он не может позволить Гарри играть такой важный матч с таким тяжелым настроем между ними. Он наклоняется и целует Гарри в щеку, ухо, уголок рта — губы, когда тот поворачивает голову. На лице Поттера появляется улыбка. Том рад ее видеть. Он ненавидит, когда Гарри угрюм. Глаза Гарри слишком ярко сияют от счастья (или гнева), чтобы их можно было омрачить грустью. — Ты поймаешь снитч для меня? — бормочет Том. — Я выиграю для тебя, — отвечает Гарри, его глаза и слова полны решимости. Он переплетает пальцы с пальцами Тома, и тот сжимает их ладони. Он не отпускает руку Гарри до конца завтрака.

***

Поскольку сейчас осень, а не весна — и в тот день правда холодно, — Том надевает свой гриффиндорский шарф и шапку (и значок, который он украл ради посещения последнего матча). Кроме того, он накладывает на свою мантию согревающие чары, которые большинство из его однокурсников либо неспособны наколдовать, либо пренебрегают этим, поскольку слишком многие из них дрожат на трибунах рядом с ним. Школьный дух не настолько повсеместный, как в конце года, но все же близок к этому. Цвета Гриффиндора и Рейвенкло видны повсюду, куда ни посмотришь — море алого и золотого, бронзового и синего. — И-Уизли-блокирует-удар! — студент Рейвенкло, который досаждал Гарри на предыдущем матче, на этот раз не комментирует. Его заменила четверокурсница из Хаффлпаффа, которая говорит так быстро, что Макгонагалл постоянно просит ее притормозить. — Он-бросает-его-обратно-в-кольцо-и-новый-охотник-Гриффиндора-хватает-его… — Его зовут Барнс! — говорит Макгонагалл. — Ох-верно-простите-Барнс-в-общем-эм-я-сбилась-со-счета-ладно-и-Поттер-уворачивается-от-бладжера-какой-ловкий-кувырок-надеюсь-он-не-упадет-с-метлы-нет-с-ним-все-в-порядке… — четверокурсница делает вдох. — Тем-временем-Тейлор-преследует-Барнса-но-Барнс-собирается-сделать-первый-бросок… — Притормозите, мисс Грэм! У Тома, признаться, сердце замерло в горле, когда Гарри ловко кувыркнулся от бладжера. Мысль о раненом Гарри потрясает его. Пока тот избегает травм, Том может приходить и смотреть, как он играет. Он не уверен, что будет делать, если с Поттером что-нибудь случится. Скорее всего, разобьет кому-нибудь голову. Ему следовало рассказать Гарри о том, что было не так последние несколько дней. Зацикливаться на своих переживаниях только вредит, а не приносит пользу. Хотя Гарри достаточно терпелив, чтобы дождаться, пока Том заговорит о них, он… расстроен. Он знает, что именно это — их отношения — является причиной беспокойства Тома. Том не привык демонстрировать свою уязвимость. Сама мысль об этом вызывает у него отвращение. И все же Гарри сделал себя невероятно уязвимым, показав Тому свой дневник. А то, что волнует Тома — такое простое, такое невероятно обыденное — перед лицом такой храбрости?

***

Гриффиндор выигрывает игру со счетом 210:40. Гарри относительно быстро поймал снитч, а заменивший Джиневру третьекурсник успел забросить несколько мячей, обыграв вратаря Рейвенкло. В тот вечер гриффиндорцы празднуют свою победу вечеринкой в гостиной. Это первая подобная вечеринка, на которую Том идет добровольно. Обычно его можно застать за чтением, жаждущим остаться в одиночестве, хотя он терпим к периодической, недолгой компании. Том питает отвращение к светским беседам, но ведение подобных разговоров — именно то искусство, которым ему придется овладеть, если он когда-нибудь хочет стать Министром магии. Сегодня вечером Гарри постоянно обнимает Тома за плечо или за талию — чередует, — крепко удерживая его рядом. Его потребность в присутствии Тома усилилась, и Том предпочел бы не отговаривать его. Ему нравится, что Гарри так к нему привязан. Он хочет, чтобы, когда Гарри неизбежно его покинет, все стало адски сложным. Друзья Гарри собираются вместе и обсуждают свое будущее, потягивая сливочное пиво. Его рука лениво поглаживает поясницу Тома. Тема их разговора беспокоит Тома, но он изо всех сил старается сосредоточиться на чем-то другом — главным образом, на потрескивающих углях в камине и общем шуме от воплей гриффиндорцев, пытающихся перекричать друг друга, и на включенной кем-то музыке. — Тот университет, о котором я вам рассказывала — тот, разборчивый, и который специализируется на заклинаниях и древних рунах? Мне ответили, — полукричит Грейнджер. — Ты поступила? — спрашивает Уизли. — Конечно, она поступила, — говорит Гарри. Грейнджер кивает, смеясь, а Браун с радостным криком обнимает ее. Парвати Патил морщится и прикасается к уху свободной от сливочного пива рукой. У самого Тома звенит в ушах, и он сопротивляется желанию сделать то же самое. Их группа еще несколько минут обсуждает планы Грейнджер после выпуска и дальнейшее образование, а затем переводит разговор на Гарри. — Он планирует стать аврором, — говорит Финниган. Он хлопает по широкому плечу Поттера. — Верно, Гарри? Гарри пожимает плечами и делает глоток сливочного пива. Грейнджер смеется. — Ты в последнее время такой загадочный. Просто скажи нам. Ты решил попробовать себя в квиддиче? — И что, расстроить своего отца? — хотя Гарри и усмехается, напряжение в его теле, прижавшемся к Тому, очевидно. — Это закончилось бы преждевременной смертью. Том ждет, пока вечеринка закончится, чтобы оттащить Гарри подальше от башни Гриффиндора и направить его в безопасное место, где их никто не потревожит. Уже поздно, и в коридорах тихо. Гарри позволяет Тому вести его за запястье, они оба молчат, не желая быть пойманными патрулирующим профессором. В такую глубокую ночь все старосты уже ушли спать, так что одной заботой меньше. Хотя Том уверен в своей способности вытащить их из беды, он предпочел бы вовсе избежать ее.

***

В Часовой башне холодно. Том, как и утром, накладывает чары на свою одежду, а затем делает то же самое с мантией Гарри. — Спасибо, — говорит Гарри, и на его губах играет столь же теплая улыбка. Шестеренки и зубчатые колеса окружают их громким шумом, когда они стоят рядом со стеклянным циферблатом часов. Отсюда, далеко-далеко внизу, они могут видеть внутренний двор и часть территории Хогвартса. В некоторые из своих задумчивых моментов Том любит стоять здесь один, прижавшись к стеклу, пока его воображение лениво рисует, как бы это выглядело, если бы стекло разбилось. Сколько времени прошло бы, прежде чем человек упал бы, разбившись о землю? Шум шестеренок успокаивает. Он заглушает большинство надоедливых тревог Тома о будущем и позволяет ему посмотреть на своего парня и быть честным. Каким бы унизительно глупым это ни было. — Я не хочу, чтобы ты уходил, — признается Том достаточно громко, чтобы его было слышно сквозь шум, но и недостаточно, чтобы его услышали в самой башне. — Если ты закончишь школу, я… я останусь здесь. Один. Ты заставил меня нуждаться в тебе, — по мере того, как он говорит, его слова становятся все громче, их подпитывает страсть его любви к Гарри. — Ты понимаешь? Каждая свободная мысль, которая не направлена на мою учебу или мои цели, обращена к тебе. Ты — все, что мне нужно: возьми на себя ответственность! Глаза Гарри темнеют. — Ты хочешь, чтобы я взял на себя ответственность, Том? — Да, — требует Том, поднимая подбородок. — Ты сделал себя частью меня! Ты… Гарри прижимается губами к его губам, и пальцы Тома вцепляются в переднюю часть его мантии в попытке удержать равновесие. Поцелуи Поттера склонны заставлять его колени слабеть. В этом нет никакой науки, лишь магия. Магия Гарри. — Мы увидимся в следующем году, — обещает Гарри, осыпая поцелуями его щеку. — Ты об этом думал, — шепчет Том. Он задыхается и дрожит, но больше не может испытывать отвращение к естественным реакциям на своего парня. Они — часть его, так же, как и Гарри — часть его. Да, он мог бы искоренить Гарри из своего сердца — исцелиться, пусть и болезненно, и (в конце концов) вернуться к прежней жизни. Но сама мысль об этом невыносима. Том боится, что может любить Гарри слишком сильно — эгоистично. Он не может отпустить его, даже если так было бы лучше для них обоих. — Да, — шепчет Гарри. Заправляя кудри Тома за уши, он прижимает их лбы друг к другу. Звук его признания не слышен — здесь слишком громко — но Том узнает форму этого слова. Гарри добавляет, все еще тихо, но теперь гораздо громче: — Ты мой, Том. Я никогда тебя не отпущу — не по собственной воле. — Можешь говорить что угодно, — говорит Том, и его смешок звучит мрачно. — Но это не делает заявление правдой. Пальцы Гарри вплетаются в его кудри, вызывая у Тома резкий выдох от того, насколько груба его хватка, но он не отстраняется. Скорее наоборот: его дыхание учащается, и он прижимается к Гарри, поднимая руки от своей груди, чтобы обнять его за шею. — Том, — говорит Гарри, едва повышая голос, и его слова преисполнены искренности. — Я повторю это еще раз. Я никогда тебя не отпущу — я сделаю все, чтобы остаться с тобой. Если бы это зависело от меня, я бы еще и связал нас магически. Понимаешь? Мы правда увидимся в следующем году. И в следующем, и в следующем, и в следующем, пока мы оба не состаримся и не поседеем. Даже дольше. Мы превзойдем смерть — мы преодолеем все, что попытается нас разлучить. «Это всего лишь причудливая выдумка», — следует сказать Тому. Вместо этого он закрывает глаза, освобождаясь от напряжения, которое он носил в себе несколько дней. Гарри чувствует то же самое, что и он, — он готов на все, чтобы они остались вместе. Том может прекратить волноваться. — Ты хочешь состариться вместе? — он изгибает губы в подобие ухмылки. — Так кто же из нас милый? От ответного смешка Гарри он тает. Их путь обратно к башне Гриффиндора медленный, руки лениво покачиваются между ними, их будущее обещает быть светлым.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!