Вернутся к фанфику

Мунго

4 марта 2026, 08:06
Проходит едва ли неделя лета, как их настигает нежелательное напоминание о прошлом. Их будит громкий звук. Они резко просыпаются, ошеломленные, и хватают свои палочки, прежде чем осознать, что это просто стук в дверь. Гарри бормочет что-то себе под нос и откидывает одеяло, натягивая пижамные штаны и вчерашнюю одежду: простую футболку в цветах Гриффиндора с надписью «ПОТТЕР» на спине. Том мгновение любуется рельефом его мышц и упругим изгибом задницы, затем также поднимается. — Иду! — кричит Гарри. Шум у их двери не стихает. — Эй! Прекратите! Хедвиг клекочет со своего насеста, протестуя против резких звуков, а Афина, разделяя ее чувства, выводит трели, присоединяясь к какофонии. — Гарри? — голос приглушен толстой дубовой древесиной входной двери. — Рон? — Гарри резко распахивает дверь. — И Гермиона! Что происходит? За чаем, который делает для них Том, в то время как Гарри начинает сооружать поздний завтрак, Рональд объясняет, что снова собирается навестить Джиневру и хочет, чтобы Гарри отправился с ним. — Том, ты тоже можешь пойти, если хочешь, — говорит Рональд. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя незваным. Грейнджер в молчаливом проявлении поддержки сжимает его плечо. — Поэтому я здесь — я тоже иду. Гарри бросает бекон на сковороду на плите. — Хорошо. Если я нужен тебе там, я пойду. — Нужен, Гарри, — говорит Рональд, и в выражении его лица мелькает облегчение. Том не упускает из виду взгляд, которым Уизли обменивается с Грейнджер.

***

Гарри подает приличный завтрак из бекона, яиц и сосисок. Хватит на всех. — Где ты научился готовить? — спрашивает Рональд, когда они начинают есть. — Чтоб меня, и это вкусно! Грейнджер толкает его локтем. — Знаешь, не обязательно так удивляться. Гарри фыркает. — Меня научила мама. Она сказала, что я с легкостью найду кого-нибудь, кто позаботится обо мне, но что ей будет спокойнее, если я буду знать, как выживать самостоятельно. Грейнджер усмехается. — Разумно с ее стороны. — Наверное, — отвечает Гарри. — Никто из вас не умеет? — Я умею, — говорит Грейнджер. — Мама заставила меня научиться. — Моя мама бросила свои попытки со мной, — смеется Рональд. — Наверное, мне стоит научиться, да? Том разрезает каждую свою сосиску на крошечные, аккуратные кусочки. В подобные моменты он гадает, все ли с ним нормально. Хотя он переоделся в приличную мантию для похода в Мунго и стал более бодрым, чем был, когда пришли гости, ему все же не хватает определенного… сочувствия к друзьям Гарри. К большинству людей. Из всех посетителей, что заходили к ним, чтобы поздравить с новосельем, ни один не являлся другом Тома. Не то чтобы его это беспокоило. Он годами прекрасно обходился без друзей, лишь со знакомыми. Как и во всем в жизни Тома, Гарри — исключение.

***

Лежа на больничной койке, Джиневра выглядит такой неподвижной, такой бледной. Если бы Том не знал, он мог бы подумать, что она мертва. — Джинни, — говорит Рональд дрожащим голосом. Он садится на край ее кровати и сжимает ее руку своей. — Ты выглядишь лучше, чем когда я был здесь в прошлый раз. Здесь еще Гарри, Миона и Том. Сегодня я привел их с собой. — Привет, Джинни, — говорят они все вместе, словно одержимые. Они не смотрят ни на Рональда, ни на его сестру. Наблюдать за осязаемой скорбью Уизли, замаскированной под братский оптимизм, почти невыносимо для Тома. Он все ждет, когда почувствует… хоть что-нибудь — грусть, чувство утраты, возможно, вину, — но этого не происходит. Отстраненность лишь усиливает его дискомфорт. Он напоминает себе, что он здесь ради Гарри — вспоминает умоляющий взгляд, который Поттер бросил на него сегодня утром. После того, как Рональд завершает приветствия и долго рассказывает о том, как проходит его лето, он поворачивается, глядя на них снизу вверх. — Вы хотите рассказать ей о своих каникулах? — Конечно. Я начну, — говорит Грейнджер и садится с другой стороны от Джиневры, также беря ее безвольную руку. Несмотря на решимость на лице, ее челюсть подрагивает. — Этим летом я закончу читать произведения Шекспира. Знаю, я говорю это каждый год, но на этот раз я серьезно, — Рональд усмехается, и Грейнджер бросает на него сердитый взгляд. — Я закончу. — Ага. А я — Виктор Крам. В ответ Грейнджер с нежностью закатывает глаза. — Не слушай его, Джинни. Он не отличит болтрушайку от дирикола. — Эй! Я же не в пещере вырос. Конечно, я знаю разницу! Гарри и Грейнджер хихикают. Легкомыслие рассеивает часть напряжения в палате, и Том устраивается в удобном кресле-качалке у окна — вероятно, принадлежащем матриарху семьи Уизли. Гарри прислоняется к стене рядом с ним, скрестив руки на широкой груди. В его сердцебиении нет ничего, что указывало бы на дискомфорт — скорее наоборот, он расслаблен. Чувствует себя совершенно спокойно, наблюдая за бессознательным состоянием Джиневры, даже перед лицом боли своего лучшего друга. Не ведающий раскаяния. Возможно, восхищаться Гарри неправильно, но Том восхищается. Поттер наложил на Джиневру проклятие из-за своего собственничества по отношению к Тому. То, что он не жалеет об этом, говорит о его приверженности. Прокляв ее, он передал Тому послание — ты мой. И Том действительно его. Он также не может жалеть о том, что сделал Гарри. В конце концов, Грейнджер перестает трещать о своем лете, встает и жестом предлагает Тому занять ее место. Хотя и заманчиво попросить Гарри пойти вместо него и выиграть себе несколько минут, чтобы подумать, что сказать, откладывать это бессмысленно. — Мы с Гарри переехали, — говорит он бессознательному лицу ведьмы. Он чувствует себя довольно глупо, но если это поможет снять подозрения с его жениха, то пусть так и будет. — Мы помолвлены, и он будет преподавать в школе в следующем году. Взрослые злятся из-за этого, но разве они когда-нибудь не злятся? Ты однажды сказала мне, что настоящая любовь — это магия не потому, что ты поймешь, когда она случится, а потому, что она способна восторжествовать, независимо от того, какие препятствия встанут на ее пути. — Это похоже на Джинни, — усмехается Грейнджер. Она занялась вязанием на кресле, которое освободил Том. Он кивает ей — и снова смотрит на Джиневру. — Да. Я сказал ей, что, поскольку ей тогда было всего четырнадцать и у нее еще не было любимого человека, она понятия не имеет, о чем говорит. Но, возможно, она все же понимала, — он заправляет прядь огненно-рыжих волос за ее ухо и тихо хмыкает. Мы с Гарри восторжествуем. Когда очередь доходит до Гарри, он бросает на Тома нечитаемый взгляд. Затяжной поцелуй в щеку Тома все объясняет — Гарри ревнует и старается не показывать этого перед друзьями. Даже в бессознательном состоянии (а девушка, вероятно, была бы мертва, если бы целители не смогли вмешаться) она вызывает у Гарри такую реакцию… Это согревает Тома до глубины души, и он изо всех сил старается не улыбнуться. — Тебе бы очень понравилась погода, — говорит Гарри Джиневре, устроившись рядом с ней. Как и Том, он не тянется к ее руке — но, в отличие от Тома, он теребит торчащие нитки на одеяле, которое явно принесли из дома, как и кресло. — По утрам дождливо, а после обеда солнечно. Можно сколько угодно играть в квиддич. Знаешь, нам не хватало тебя в команде в прошлом году. Ты одна из наших лучших ловцов, Джин. Том внимательно изучает лицо Гарри, пока тот разговаривает с девушкой, находящейся в коматозном состоянии, но, какими бы искусственными они ни были, выражение лица и тон его жениха совпадают с голосом Грейнджер. Гермиона с Рональдом ни разу не смотрят на него с подозрением, что заставляет Тома заново начать гадать, что означал их обмен взглядами за завтраком. Когда им всем больше нечего сказать, Рональд целует сестру в лоб, поправляет ей одеяло и поворачивается к Гарри. — Я хотел поговорить с тобой перед тем, как мы уйдем. Гарри моргает. — Ладно. Рональд заметно сглатывает, но продолжает. — Это касается твоей новой работы в школе и… и Джинни. Гарри потирает затылок. — Я еще не знаю, получил ли я эту работу. — Ну, если получил… — Уизли делает глубокий вдох. — Я хочу, чтобы ты поговорил с Дамблдором о лекарстве для моей сестры. — Э-э… — Я бы сам это сделал, но ты ему нравишься, Гарри. Если ты попросишь его, он послушает. Гарри хмурится. — Разве он бы уже не попытался, если бы знал как? — Может быть. Но вреда не будет, если спросить его, правда? — голубые глаза Рональда расширяются, взгляд становится умоляющим. — Нет, наверное, нет, — соглашается Гарри. — Если я получу работу, я поговорю с ним. После этого все быстро завершается. Рональд притягивает Гарри в объятия, и на прощание они хлопают друг друга по спине. Грейнджер убирает свое вязание. Они прощаются с Джиневрой и расходятся по домам: Рональд — в Нору, Грейнджер — с ним, а Том с Гарри — в Хогсмид. — Мы скоро навестим вас, — обещает Грейнджер Гарри у места аппарации возле больницы. Она целует его в щеку, улыбается Тому и подхватывает Рональда за локоть. Они с треском исчезают. Гарри бросает взгляд на Тома — ухмыляется, когда Том берет его за руку. Они аппарируют домой, приземляясь в гостиной — это возможно теперь, когда защитные чары настроены на них. Стерильный запах больницы исчезает, уступая место сандаловому дереву и мускусу книг. Когда Гарри притягивает Тома ближе, его хватка становится собственнической. Взмах палочки, и их мантии кучей опадают у ног. Они занимаются сексом прямо там — Том наклоняется над спинкой дивана, а Гарри вбивается в него. По маленькому коттеджу разносятся шлепки плоти о плоть. Костяшки пальцев Тома белеют от напряжения, когда он вцепляется в обивку. Гарри не обращался с ним так грубо со времен инцидента в пещере, и Том не хочет, чтобы это прекращалось. Он скучал по этому — по обращению на грани насилия. — Ты мой, — выдыхает Гарри ему в ухо, зубами сжимая мочку. — Разве нет? Скажи это… — Твой, — стонет Том. — Гарри, сильнее… Его член ноет. Ритм пульсирует под его плотью, в сердце, у ребер, в горле — везде, везде. Единственное чувство облегчения наступает, когда Гарри толкается глубоко внутрь — так сильно, что с его губ один за другим срываются крики. Сперма Гарри хлюпает внутри него — большая ее часть стекает по задней поверхности бедер Тома, вытекая от быстрых и жестких движений Гарри. Гарри впивается зубами в шею Тома, сосет и покусывает плоть так сильно, что Том уверен, что к утру она будет покрыта синяками. Мысль о подобных метках лишь усиливает его возбуждение. Мозолистая рука обхватывает его член. Сжимает. В сочетании с каждым умелым толчком члена Гарри в его простату это слишком. Том теряет контроль над собой, с губ срывается хриплый крик, и Гарри следует за ним, впиваясь зубами в плечо Тома достаточно сильно, чтобы пошла кровь.

***

В ванне, зачарованной, чтобы с удобством вместить их двоих, Том прислоняется спиной к груди Гарри, его мысли блуждают. Горячая вода идет рябью у их груди, и пар поднимается по комнате густыми клубами. Музыка из их проигрывателя доносится из-под двери, обрывки рока и кельтских мелодий заставляют Гарри постукивать пальцем по краю ванны и слегка покачивать головой. Вода плещется вокруг, когда Том поворачивается в объятиях Гарри, прижимаясь носом к его носу. — Ты действительно собираешься поговорить с Дамблдором о Джиневре? — бормочет он. — Да, — говорит Гарри. — У меня нет иного выбора. Мне не нравится мысль о том, что может произойти, если я этого не сделаю. Том проводит кончиком указательного пальца по ложбинке ключицы Гарри. Капельки воды размазываются под его прикосновением. — Что ты будешь делать, если Дамблдор действительно согласится? — Пусть попробует, если хочет, — отвечает Гарри. Он пожимает плечами, вздыхает и откидывается назад в ванне, обнимая Тома за талию. От этого движения вода вновь плещется вокруг них. — Он не выяснит, что это был я. Я заплатил Магии цену за то, чтобы стереть свою подпись. В худшем случае он придумает, как распутать проклятие — и я передам это Рону; если кто и сможет, так это Дамблдор. Нам придется иметь дело с Джинни еще максимум год, а потом она исчезнет навсегда. Тому удается не улыбнуться. То, что Гарри до сих пор считает Джиневру такой угрозой… — Какова была цена? — спрашивает Том. — Та, что ты заплатил магии. Гарри проводит тыльной стороной костяшки пальца по скуле Тома. — Кровь врага. — Чья? — шепчет Том, остро осознавая, что Гарри вслух признал, что это он проклял Джиневру — что Гарри наконец-то снова делится с ним чем-то более осязаемым, чем дневник. А затем, дразняще усмехнувшись, добавляет: — Моя? Его жених кусает его губы. — Ты никогда не был моим врагом, Том. Том фыркает. — Да ладно. Я единственный, кто помнит наше детство? — Ты мне нравился, — говорит Гарри, и от мерцания его глаз у Тома перехватывает дыхание, а пульс учащается. — Просто я отвратительно это показывал. Том слегка ухмыляется, чувствуя себя самодовольным и не в силах это скрыть. — Я же был твоим врагом, не так ли? — Гарри нежно покусывает его челюсть. — Да-а-а, — вздыхает Том. Он запрокидывает голову, и Гарри спускается губами по его шее. — Я ненавидел тебя. Я составил множество списков способов, которыми я бы тебя уничтожил. Гарри целует его в плечо. Откидывает голову на бортик ванны и смотрит на Тома сквозь ресницы. Он снял очки, и его глаза стали намного зеленее обычного, и Том завороженно смотрит на них, загипнотизированный тем, как их обрамляют темные ресницы. — Я взял кровь отца, — говорит Гарри, и сердце Тома сжимается от жалости к нему. — Флакон с ней был у меня давно. Рег помог мне украсть его, когда еще был жив. Отец понятия не имеет, — он проводит кончиками пальцев по спине Тома. — Я ненавижу его. Если бы он умер, я был бы счастлив. Я знаю, что могу сказать тебе это, и ты воспримешь меня всерьез. Правда? Том кивает, медленно склоняя голову. — Хороший мальчик, — хвалит Гарри и прижимает их губы друг к другу. С уст Тома слетает счастливый стон. Он тянется к губам Гарри, и на несколько мгновений они теряются в переплетении языков и вспышках зубов. — Ты всегда меня понимаешь. — Понимаю, — с придыханием многозначительно шепчет Том, его губы приятно покалывает. — Гарри, ты можешь рассказать мне все. Гарри сглатывает. Пробегает взглядом по лицу Тома, задерживаясь на его глазах и губах. — Боюсь, это все изменит, — шепчет Гарри. — Что, если ты больше не посмотришь на меня, как прежде? — Посмотрю, — заверяет его Том. — Я люблю тебя. Я… я даже не знал, что могу любить, дорогой. Я думал, что в каком-то смысле сломан. Но потом ты сказал мне, что я тебе нравлюсь. После этого ничто не было прежним. Я не хочу возвращаться к тому, как жил раньше. Поверь мне, ты ничего не сможешь сделать, чтобы оттолкнуть меня: не когда я готов сделать все, чтобы удержать тебя — все что угодно. Пока он говорит, Гарри смотрит на него, словно загипнотизированный. Он делает тихий, прерывистый вдох. Его пальцы сжимаются на талии Тома. — Хорошо, — наконец шепчет он. — Я тебе расскажу, Том. Но я хочу, чтобы ты знал — если… если после этого ты передумаешь, я пойму. Том целует его самым нежным прикосновением губ, на какое только способен. Долгое мгновение Гарри просто обнимает его, прижимаясь щекой к макушке Тома, и снова начиная выводить нежные узоры на его спине. Том устраивается, прислонив ухо к сердцу Гарри, прислушиваясь к тому самому стуку, который чувствует за своим собственным, обнимая его и прижимаясь крепче. — В мой пятнадцатый день рождения у меня была ужасная ссора с отцом. После этого я пошел к Сири… Он предложил мне пожить у него, чтобы отдохнуть от родителей, и я подумывал воспользоваться этим предложением. Мы напились — мы приняли это, э-э… это что-то вроде наркотика. Я, честно говоря, не уверен, что это было. Том ободряюще обнимает Гарри, поддерживая его. Звуки барабанов за дверью ванной, шум воды — все стихает. Остается лишь голос Гарри, обвивающий Тома, подобно клубам густого пара в комнате, когда тот наконец рассказывает о той судьбоносной июльской ночи. — Да… И, э-э… все вышло из-под контроля? Не знаю. У нас был плохой приход. Сириус… — Гарри замолкает, дрожа всем телом. Проходит несколько мгновений, прежде чем он продолжает, и теперь его голос пустой, безжизненный. В отличие от него, сердце Гарри бешено колотится. — Сириус галлюцинировал, считая, что я — мой отец. Он умолял меня трахнуть его. Он сказал, что это может быть как в старые добрые времена, и что, возможно, он мог бы подумать и о Реге, если это поможет. — Я… сильно отреагировал. Я все еще был расстроен из-за того, что было до этого, и… это должно было быть весело. Не… чем бы… это ни было. Ну, Сири разозлился и сказал кое-что, чего он не сможет взять обратно. — Например, что? — шепчет Том, слишком заинтригованный, чтобы не уточнить. — Например, что… что я был ошибкой, — говорит его жених тем же пустым голосом. — Что если бы я не родился, то мой отец не остался бы с моей матерью. Он бы сошелся с Сири, и они бы сбежали вместе. Но что еще не слишком поздно. Мой отец мог бы, эм… бросить мою маму, бросить меня. Съебаться с ним неизвестно куда. — И, конечно же, все это время он думал, что я — мой отец. Не знаю, я просто… я… так разозлился. Я был вне себя. Я едва чувствовал свое лицо. И тогда меня осенила самая безрассудная идея мести. Поэтому я дал ему то, чего он хотел. Даже когда он уже не хотел, мне было все равно. Я продолжал. Не имело значения, сколько раз он умолял меня остановиться. А потом, в конце… знаешь, что он сделал? Том приподнимается, встречаясь с вопросительным взглядом Гарри. В горле у него ком. Он молча качает головой. — Он поблагодарил меня, — говорит Гарри. — Он спросил, когда мы сможем сбежать. Он все еще был под кайфом. Я оглушил его — его же палочкой, — и ушел. Нашел Регулуса. У меня было столько вопросов, но когда я добрался туда, я просто… сломался. На меня навалилось все, что я сделал, я… — он осекается. — Том, я пойму, если… Том целует его, и Гарри замолкает. Когда Том отстраняется, ресницы его жениха влажные. — Не надо, — шепчет Том. — Разве я тебе не говорил? Я никуда не уйду. — Но я… — Я знаю. И мне все равно, — твердо говорит Том, глядя в глаза своему возлюбленному. — Я все еще люблю тебя. Я все еще хочу выйти за тебя замуж. Все в порядке, Гарри. Правда. Уверяю тебя. Гарри резко потирает глаза тыльной стороной запястья. Шмыгает носом. Том снова целует его и чувствует привкус соли. — Я люблю тебя, — хриплым голосом бормочет Гарри, прижимаясь губами к его губам. — Я так сильно люблю тебя. Том. Я… — Тс-с. Том целует Гарри, пока тот не перестает говорить — пока его большие руки не начинают блуждать по его телу, и они снова растворяются друг в друге. И все это время, в самой глубине его разума, расцветает семя ревности.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!