Вернутся к фанфику
Возвращение
6 марта 2026, 08:08Впервые за семь лет Том не видит Гарри в Хогвартс-экспрессе.
Замечал ли он мальчика в очках случайно, или же его взгляд целенаправленно искал его, а затем Том садился рядом, Гарри всегда был там. Теперь же он в школе с другими профессорами, готовится к приезду новых учеников, а Том… испытывает ностальгию, как он полагает. Он видит Гарри повсюду. На сиденье, у окна — покупающим сладости с тележки и с понимающей ухмылкой передающим Тому его любимые лакомства…
По крайней мере, как у старосты школы, у Тома множество дел, чтобы занять себя в долгие часы до встречи со своим женихом. Он должен сообщить старостам, новым и старым, о том, что от них ожидается в предстоящем году. Первая встреча начинается сразу после отправления поезда, рядом с ним Луна Лавгуд в качестве второй старосты школы — что, по мнению Тома… бросает вызов реальности, но, какой бы странной и надоедливой ни была эта девушка, он не может отрицать ее ум.
Большинство старост слушают внимательно. Только двое присутствующих представляют собой реальную проблему, но так происходит каждый год.
— Некоторым людям трудно долго концентрироваться, — сказала однажды Грейнджер — не конкретно Тому, а всем старостам Гриффиндора.
Будучи старостой, она созывала еженедельные собрания, чтобы убедиться, что их факультет работает слаженно. Большинство из них были посвящены теме сочувствия к наиболее проблемным ученикам.
Тем не менее, Том мысленно записывает их имена, чтобы следить за ними в течение года. Их бы не сделали старостами, если бы они не соответствовали определенным стандартам, но это, несомненно, не значит, что они соответствуют стандартам Тома.
Лавгуд время от времени вмешивается, чтобы обсудить несуществующих животных, и каждый раз это на несколько минут сбивает всех с толку. Ничего нового, но это определенно мешает процессу. И все же, наконец, он может завершить собрание и выпроводить всех на патрулирование.
Он проводит перерыв, читая в купе для старост, а вокруг него на сиденье разложены разнообразные конфеты с тележки. Лавгуд пошла обедать со своими друзьями, несколькими рейвенклвоцами и хаффлпаффцами с их курса, поэтому купе в его распоряжении.
Перечитывая «Франкенштейна», Том чувствует, как сердце Гарри размеренно бьется под его ребрами, успокаивая его, как и стук колес поезда по рельсам и бескрайние вересковые пустоши за окном. Афина дремлет в своей клетке на сиденье напротив него, спрятав голову под крыло.
К тому времени, как они прибывают в замок, он измотан. Еда немного оживит его, но вид лица Гарри сотворит чудо и восстановит душевные силы.
Том последним садится в карету, возвращающуюся в замок, и он не может оторвать глаз от запряженного фестрала. Впервые он заметил, что видит их (как и Гарри) в конце прошлого года, когда они ехали на станцию Хогсмид, чтобы вернуться домой на каникулы. Говорят, они становятся видимыми для тех, кто стал свидетелем смерти, но когда Том увидел их, он понял, что люди из пещеры мертвы, и облегчение опьяняло его сладостью.
В тот момент, когда Том входит в Большой зал, его взгляд ищет Гарри. Вместе с другими студентами он следует к своему месту за столом Гриффиндора, но не может оторвать глаз от своей любви — даже чтобы не споткнуться. Он едва обращает внимание на то, где сидит.
Его однокурсники стремятся занять те места, где раньше сидели Гарри и его друзья, приветствуя его и поздравляя с избранием старостой школы. Хотя они для него не имеют особого значения, он красуется под этим вниманием.
Начинается распределение, и теперь Том открыто наблюдает за преподавательским столом. Гарри сидит рядом с профессором Гекат, их преподавателем Защиты от темных искусств. Она близка к выходу на пенсию, и в этом году Гарри будет вести ее занятия для первокурсников и второкурсников.
Эти зеленые глаза ярко сияют за его очками — Том видит это даже отсюда. Гарри взволнован. Счастлив, и это же счастье отражается в Томе. Они будут вместе целый год — им не нужно расставаться.
В конце концов Том отводит глаза от своего возлюбленного, но взгляд Гарри задерживается на нем до конца вечера.
***
Комната старосты школы большая. В углу есть камин, огонь в нем зажжен и дрова потрескивают, а деревянная перегородка с вырезанными на ней магическими существами отделяет его кровать от шкафа и места для переодевания. На противоположной стороне комнаты у стены стоит красивый стол, над ним — книжная полка для учебников, а перед ним расположен умеренно удобный стул. На полу лежат толстые, местами потертые ковры, а у камина стоит мягкое кресло. Том распаковывает свой чемодан, переодевается в пижаму и забирается в постель. Уже почти полночь, он помог всем устроиться и доложил Макгонагалл. Он засыпает, как только его голова касается подушки.***
Спать отдельно от Гарри оказывается непросто. После недели, проведенной в одиночестве, Том крайне измотан. Он никогда не осознавал, как сильно ценит те утра, проведенные в ленивой неге со своим женихом — прислушиваясь к объединенному биению сердец, встречая вместе новый день. Теперь ему придется ждать как минимум до рождественских каникул, чтобы снова почувствовать обвивающие его длинные конечности Гарри, его нос, уткнувшийся в кудри Тома, его глубокое и ровное дыхание во сне. Они встречаются за едой, и иногда их занятия совпадают по расписанию: он может увидеть Гарри на несколько минут после того, как Поттер преподает все утро, и ему на смену приходит Гекат. Еще одна вещь, которую он принимал как должное — возможность прикасаться к Гарри так свободно, как он пожелает. В коридоре он может лишь одарить Гарри пылким взглядом и обменяться с ним несколькими словами о том, как прошло их утро, прежде чем ему приходится исчезнуть в классе. Перед возвращением в школу Дамблдор напомнил им в письме, что отношения между учеником и преподавателем обычно строго запрещены, и что если он узнает о каких-либо неподобающих действиях, Гарри попросят покинуть должность. Другими словами, как бы им это ни не нравилось, они должны быть осмотрительны. Покои Гарри находятся в Астрономическом крыле, так как в Башне преподавателей не было места для его размещения. По словам Гарри, по всему замку есть несколько преподавательских покоев, находящихся в различном состоянии, и у него было несколько вариантов на выбор. Тем не менее, Том там еще не бывал. Он знает, что ему достаточно сказать лишь слово, и они смогут отправиться в Выручай-комнату и без помех заниматься там сексом или общаться — делать все, чем они занимались бы в обычной ситуации. Но ему кажется, что ему нужно доказать что-то самому себе. Что он не шлюха, возможно — не вот так просто. Он может выдержать. Он не будет столь же отчаянно жаждущим, как Сириус Блэк. Тем временем он обходится письмами Гарри. Хедвиг приносит их ему каждое утро, приземляясь рядом с тарелкой Тома, важно взъерошивая перья и протягивая лапку. Иногда Гарри нечего рассказать — просто несколько предложений, чтобы описать прошедший день. В других случаях он умудряется пространно разглагольствовать целую страницу, хотя Том заметил, что это обычно происходит, когда у Гарри был интересный урок — а таких у него бывает всего несколько в неделю. «Я скучаю по тебе, — подписывает он каждое письмо. — Я люблю тебя». Тому нравится проводить кончиками пальцев по неряшливо написанному имени своего жениха. По вечерам он пишет ответ, его письма столь же варьируются по длине, как и записки Гарри. Долгие прогулки к совятне, чтобы отправить их, помогают ему прояснить голову. Он всегда знает, когда его письма доходят до адресата. Вскоре после отправки сердцебиение Гарри учащается от волнения, как если бы Афина уже явилась с новостями от Тома (или же другая сова, когда Афины нет на месте). Пока что этого будет достаточно.***
При первой же возможности Том отправляется в Запретную секцию, стремясь найти что-нибудь, что привязало бы Гарри к нему. Пока что он не обнаружил ничего на эту тему, что само по себе подозрительно. Он приходит к мысли, что такое заклинание или ритуал могут быть связаны с магией душ — учитывая природу тех уз, которые он хочет установить. Однако, сузив круг поиска, он обнаруживает, что в библиотеке Хогвартса ничего подобного нет. Том не готов признать поражение. В доме на площади Гриммо есть библиотека рода Блэк, однако он не будет спрашивать Гарри об этом до каникул, когда они смогут сразу же туда отправиться. В памяти Гарри запечатлелись корешки нескольких томов Темной магии, которые Том нашел здесь, в Запретной секции. А это указывает на то, что если есть доступ, там можно найти гораздо больше.***
Его решимость не искать встречи с Гарри остается непоколебимой еще неделю, а затем он сдается. Стресс от учебы в этом году, обязанности старосты школы, отсутствие Гарри — спустя две недели все это начинает угнетать. Он сойдет с ума, если хотя бы мгновение не побудет наедине со своим женихом. «Это глупо», — упрекает он себя, шагая по замку — теперь, когда он свободен до конца вечера и, технически, должен вернуться в башню Гриффиндор. Все спят, или, по крайней мере, уже устроились на ночь. Миновало время окончательного комендантского часа для семикурсников. Слишком поздно, чтобы шептать пароль от покоев Гарри и входить внутрь, когда дверь со щелчком открывается. Гарри поднимает взгляд от стола, за которым он проверяет работы. Взгляд Тома замирает на нем. Его рукава закатаны, обнажая сильные предплечья, а кудри еще более взъерошены, чем обычно, словно он сотни раз запускал в них пальцы. Взрослая жизнь ему к лицу. Поттер многозначительно ухмыляется ему. — Запри дверь, пока я наложу на комнату чары, — говорит он.***
Они трахаются у стены, и Гарри так сильно и быстро вбивается в Тома, что каждое движение отдается до костей. Том стискивает зубы и упирается ладонями в стену, раздвинув лодыжки, в то время как Гарри за его спиной впивается зубами в его плечо. — Еще, — выдыхает Том. — Еще, Гарри. Еще жестче будет больно, но он этого хочет. Хочет почувствовать грань боли и то, как она усиливает его удовольствие. Гарри покрывает плечи и спину Тома множеством засосов, которые позже скроет мантия, но Том будет знать, что они там. Сила толчков Поттера также будет иметь последствия — Том будет удивлен, если завтра сможет передвигаться, не скрывая шаткой походки. Эта мысль настолько невыносимо эротична, что он тянется к своему члену, но Гарри отталкивает его руку. — Будь хорошим мальчиком и жди, — шепчет он Тому на ухо. Том фыркает, хотя внутри него все горит от похвалы Гарри. Иногда ему нравится, когда его наказывают. И именно это он и заслуживает, снова потянувшись к его члену. Гарри хватает его за запястье — с силой ударяет его ладонью о стену, затем переплетает их пальцы. Другая его рука погружается в кудри Тома, резко откидывая его голову назад. Его поцелуй яростный, зубы и язык раздвигают губы Тома, чтобы так основательно заявить права на его рот, что все, что Том может сделать, это дрожать, в то время как его вход подергивается вокруг обхвата члена Гарри. Он не думал, что это возможно, но толчки Гарри становятся еще более жестокими. Вскоре Том чувствует себя одним большим синяком, его оргазм дразняще недостижим. Чем податливее он становится, всхлипывая, тем больше Гарри теряет себя. Его ногти царапают соски Тома — щипают с вызывающей покраснение силой. Он хватает Тома за шею, сжимает, и его зубы яростно впиваются в плечо Тома. А затем Том более не может сдерживаться, оргазм выдергивает мир из-под его ног. Когда спустя несколько секунд он приходит в себя, Гарри делает несколько последних, резких толчков, и он дрожит, когда его сперма заполняет Тома. — Блядь, — задыхаясь, говорит Гарри в его кожу. Он ослабляет хватку на шее Тома, но не отпускает его — забирает руку из ладони Тома на стене и обхватывает его за живот — прямо там, где разбрызгалась его сперма. — Я тоже скучал по тебе, детка.***
После того, как они приводят себя в порядок, они обнимаются на кровати Гарри, которая как раз достаточно большая, чтобы удобно вместить их обоих. В камине потрескивает огонь, отбрасывая тени на стены. Сами стены отделаны панелями с почти цветочным рисунком в верхней половине, его крошечный узор величественно переплетается друг с другом. «Предыдущий обитатель этих комнат обожал цветы, — написал Гарри ему в первую неделю после возвращения. — Я их переделал, но потребуется больше усилий, чтобы по-настоящему сделать это место своим». — Я был так близок к тому, чтобы выследить тебя, — шепчет он Тому в шею. — Я сходил с ума. Но часть меня волновалась. Наверное, я хотел убедиться, что это действительно то, чего ты хотел — что я действительно тот, кого ты хотел, — теперь, когда мы здесь, в Хогвартсе, и у тебя есть время побыть вдали от меня. Чтобы, ну, знаешь, подумать. О том, что я тебе рассказал… Они оба глупцы, решает Том, и отрывает взгляд от обоев. Он переворачивается на живот, так что оказывается наполовину распластанным на более крупном теле Гарри. — Я, очевидно, ничего не имею против, — говорит Том. Гарри фыркает. — Очевидно. Том ухмыляется, и Гарри хватает его за ягодицы и сжимает. Том ахает, все еще чувствительный в этой области. Тем не менее, он наклоняется, прижимаясь губами к губам Гарри. Они решают встречаться в Выручай-комнате по субботам, во время обеда, в то время, когда их отсутствие не будет привлекать особого внимания. Половина преподавателей все равно никогда не завтракает и не обедает в Большом зале по выходным. В Комнате они могут трахаться так свободно, как пожелают, хотя в ближайшие недели секс чаще всего сопровождается учебой, когда Гарри помогает Тому или проверяет работы. Они легко и с удовольствием вливаются в такой распорядок, и вскоре их мир возвращается к своему счастливому состоянию, как это было прошлым летом дома. Вот почему возвращение в школу Джиневры в качестве студентки шестого курса в октябре становится для них обоих неожиданностью.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!