Глава 3: " Не кусай кормящую тебя руку"

Её звали Донован. Ни фамилий, ни титулов, ни рода занятий по жизни. Она просто объявилась на пороге студии с просьбой о проведении индивидуальных тренировок. Даже не она сама, а её секретарша или помощница. Лэйн не стала уточнять это момент. Если клиент желал сохранить приватность, то девушка не задавала лишних вопросов. На её памяти уже две дамы просили об индивидуальных занятиях, потому что хотели сделать своим мужьям сюрприз. А Лэйн только рада стараться. Её грела мысль о том, что для кого-то это несёт ценность хотя бы на пару недель, пока не состоится сам сюрприз. Но и щедрая плата за занятия тоже приятно грела карман. Это позволяло ей платить за аренду квартиры, ни в чём не нуждаться и успевать откладывать деньги на собственную студию. Но помимо этого нагрузка действовала точно обезболивающее. Отрезвляла сознание, отгоняя ненужные мысли, заставляя фокусироваться на конкретном моменте. Спорт стал неотъемлемой частью жизни. Особенно, когда подростковые мысли начали съедать юношеское сознание и угнетать его. Это позволяло не опускаться в пучину своего сознания. Дарило долгожданный вздох после того как всплывешь на поверхность из-под толщи тяготящих мыслей. И с каждым днём Лэйн погружалась в тренировки всё больше с головой. Ей нужно было больше, тяжелее, сильнее. Вывихнутая перед самими соревнованиями лодыжка умерила её пыл, но не снизила градус до минимальных значений. Самоощущение, что она способна на большее ни на минуту не покидало её. Но сейчас, по прошествии последних лет Лэйн перестала гнаться за результатами, просто плыла по течению и позволяла себе отдохнуть, когда понимала, что больше не может вечно быть идеальной и сильной. К тому же, Анна давала громкие нагоняи, если видела, что Лэйн не жалела себя. Благодаря этому девушка стала относиться к себе менее требовательно. Чего не скажешь о новой клиентке. От воспоминаний о высокомерии этой женщины по телу пробегали неприятные мурашки. Донован запомнилась Лэйн как грубая и эксцентричная женщина со стальным характером. У неё было ровное полностью седое каре до линии подбородка. Стрижка всегда была строго уложена и не имела права съехать вправо или лево, хотя бы на прядь. На шее виднелся огромный и безобразный шрам, которого женщина не стыдилась. Не пыталась прикрыть воротниками рубашек или горлом свитера. Даже прическу носила строгую, ни на миллиметр не залазившую на территорию шрама. Его было сложно не заметить. В первый день Лэйн засмотрелась на него, за что получила едкий комментарий от Донован. «Если интересно откуда он, то просто спроси. Я не музейный экспонат, чтобы на меня пялились все, кому не лень», — сказано это было с полным пренебрежением и целью задеть собеседника. Лэйн извинилась, но вопрос в слух не задала, не считала это нужным. Если человек хочет, то как правило сам делиться своими переживаниями. У этой женщины не было переживаний. Вообще ни о чём. Даже о танцевальных связках, которые ей ставила Лэйн. Она просто наблюдала со стороны, критиковала и вносила поправки, никак не участвуя при этом физически. Просто раздавала указания о том, как хочет, чтобы Лэйн изгибалась для неё под музыку. Для чего вообще тогда все эти тренировки задавалась вопросом Лэйн. Если этой Донован некуда девать деньги, то их можно потратить с пользой в других местах: пожертвовать в приюты для животных, например, или оплатить лечение нуждающимся. Вероятнее всего, это была очередная богатая дамочка, которой некуда девать деньги, которые ей давал муж. Донован продолжала ходить на занятия уже две недели. Просто наблюдала. Лэйн ощущала себя цирковой зверюшкой, чьё выступление в конце оплачивали шуршащей наличкой, вместо вкусной морковки. Они встречались два раза в неделю с семи до девяти вечера. Всегда в одной и той же студии, которую выбрала женщина и в строго отведённое для этого время. Опаздывать было нельзя. Даже самой Донован. Она продолжала просто стоять, наблюдая за девушкой, словно хищник за своей добычей. Говорила, что запоминает все танцевальные движения в своей голове, а потом повторяет, когда никто не видит. Лэйн в это не верила. Слишком очевидная ложь. Но она продолжала вести занятия, потому что за это платили. И даже очень хорошо. — Сегодня вы снова только смотреть будете? — невзначай поинтересовалась Лэйн, словно что-то могло измениться. Она раскладывала на полу резиновый коврик, чтобы начать разминку. Краем глаза заметила Донован, которая сидела на лавочке около зеркала, закинув нога на ногу. Она изящно болтала ножкой в дорогих балетках на маленьком каблучке. Не танцевальная обувь, скорее офисная. — Не твоего ума дело, что я буду сегодня делать. Я плачу тебе деньги за работу, а не пустую болтовню, — сказано было с пренебрежением. Женщина встала со своего места и подошла к Лэйн, разминавшейся на полу. Она постояла несколько минут около девушки, наблюдая за её плавными движениями. Прервала дистанцию, мазнув рукой по спине от поясницы и ниже. — Что вы делаете? — та испуганно отпрянула. Такого ещё не случалось. Критика и замечания — да, но нарушение личного пространства — никогда. Было очевидно, что Донован распустила руки специально. Слишком похабное движение она сделала. — Ничего, — уточнила женщина. — Пока ничего. — Хотите добавить какое-то движение? — Лэйн постаралась улыбнуться, переводя тему. Донован взяла девушку за подбородок, поворачивая её голову из стороны в сторону, изучая лицо. Кто ещё здесь и музейный экспонат. Скорее это Донован всё это время пялилась на девушку, нежели она на неё. Все это время изучала повадки жертвы, её слабые места, чтобы потом вцепиться своими острыми зубами в нежную плоть, вгрызаясь поглубже, чтобы та не могла убежать. А пока всё это время просто наслаждалась страхом своей добычи, подпитывая это поглощающее и ароматное чувство. — У тебя симпатичное личико, — подметила женщина, — мир любит таких как ты. — К чему это? — Лэйн вывернулась из хватки Донован, попятилась назад. — К тому, что я хочу сделать тебя своей! Лэйн опешила. Что значит своей? Разве она кукла какая-то или зверушка, чтобы так распоряжались её жизнью. Она никогда и никому не принадлежала. Всегда была сама по себе и ни в ком не нуждалась. Даже в матери. Донован уловила непонимание на лице девушки и продолжила свою мысль: — Люблю красивых. Вы всегда отвлекаете на себя внимание, пока я заключаю важные сделки, а потом хорошо греете мою постель, — на последнем слове женщина улыбнулась. — Вы меня спутали с кем-то. Я не… — Да брось! — Донован её перебила. — Не просто так ты уже три недели со мной возишься. Тебе явно нужны деньги, а значит, ты не против побыть чьей-нибудь игрушкой, — она пожала плечами. Самая настоящая стерва. И как оказалось незамужняя, либо нагло изменяющая своему супругу. Неловкая улыбка с лица Лэйн полностью сошла. Осталось только негодование от услышанного. Хотелось врезать этой особе по лицу. Но старших не бьют, а тем более женщин. Но руки так и чесались сделать это и побольнее. — Вы ошиблись! — в голосе прозвучала сталь. — Я не нуждаюсь в ваших деньгах и с сегодняшнего дня отменяю наши занятия. — «Не кусай кормящую тебя руку.» Слышала такую поговорку, деточка? — Донован сложила руки на груди. В её голосе послышалась нервозность. — Я от вас никак не завишу, — Лэйн собирала резиновый коврик и прочие свои вещи. Настроение было бесповоротно испорчено. — А вот тут ты ошибаешься. Один мой звонок и тебя больше не возьмут ни на одну работу. Ни в Нью-Йорке, ни в Берлингтоне, ни в любом другом городе. Ты хоть знаешь кто я такая?       По телу Лэйн пробежали мурашки от названия родного города. Эта женщина не могла знать об этом, только если действительно обладала связями. Уняв возникшую дрожь, девушка выпрямилась. — Нет, и не желаю знать. Я никому не продавалась и не собираюсь. Есть куча другой работы. — Ты слышишь меня? Тебя больше никуда не возьмут! Тебе будет просто не на что заказывать свои яйца с беконом. И ты приползёшь ко мне на коленях, умоляя о работе. И я ещё подумаю стоит ли брать тебя. — Такого никогда не будет! — злобно бросила Лэйн. Она переобулась, на ходу закидывая кроссовки в рюкзак. Покидая студию обернулась, бросив на прощание, — Удачи в поисках новой куклы. Лэйн всю трясло. Эта женщина следила за ней, иначе откуда она знает о Берлингтоне и глазунье с беконом. Все это не может быть простым совпадением. Дверь захлопнулась, разнеся шум по помещению, означая конец. Конец индивидуальным тренировкам и конец работы. Как и обещала Донован, дороги для Лэйн везде закрылись. Даже маленькие тропочки с подработками. Человек с таким именем перестал существовать для любого работодателя. Тогда-то Лэйн и поняла всю силу сказанных женщиной слов. Лэйн рассказала о случившемся подруге. Ту распирал гнев. Анне не составило труда найти Донован в интернете. Она была известным предпринимателем-меценатом. Благодаря её «поддержке» большое количество девушек нашли себя в определённых сферах: модели, актрисы, блогеры, успешные жёны именитых мужчин. Лэйн поняла какой была цена за помощь со стороны Донован. Сначала ты спишь с ней, выполняешь любой приказ, как верная собачка. И только после того как она с тобой наиграется и переключится на другую жертву, ты можешь свободно вдохнуть и получить то о чём мечтал. И Донован приносит это тебе на блюдечке с золотой каёмочкой. И ты давишься этим сладким призом, до конца жизни оставляя ядовитые шрамы на своей душе. Сколько девушек покончили с собой после этого унижения. Но эта бесчеловечная душа каждый раз умудрялась выходить чистой из воды, не привлекая к себе внимание чужими смертями. Они казались недостойными её. Весь мир был недостоин Донован. Она считала себя слишком важной птицей, взлетала близко к солнцу, не боясь опалить свои крылья. Но рано или поздно на каждого возомнившего себя богом воробья находится голодный кот. И ему плевать как высоко тот летает, ведь в желудке они все становятся тихими и мёртвыми.       Но съеденной себя почему-то ощущала Лэйн. У неё отобрали самое главное — занятия танцами. Это был её кислород, без которого теперь умирала она сама. Превратилась в свою мать затворницу, заедающую всё чипсами перед телевизором.