Часть 5

Очень скоро отстраняется. Не даёт себя целовать, несколько раз называя Годжо по имени, пока не выбирается из объятий и не заставляет просто посмотреть на себя, прерывая череду беспорядочных касаний под халатом. — Хочу, чтобы ты со мной выпил. Не вместо меня, а со мной. Пьяным за руль — хуёвая идея. Хуёвая, хуёвая, хуёвая, хуёвая… Отличная. До столкновения с автобусом, вышедшем на ночной рейс. Или столбом, так внезапно появившемся в поле зрения. Или человеком, который своей башкой едва не таранит лобовое. Последствия Годжо волнуют мало — откупится в любом случае. По крайней мере, сейчас так думает. Что всесилен. И если одна из предполагаемых ситуаций вдруг возникнет, он без какого-либо труда этот вопрос замнёт. Как и любой другой. Буквально — любой. Даже если полно свидетелей. Годжо просто никогда ни в одной из предполагаемых ситуаций не находился. Не проходил мимо и не являлся виновником. Ни аварий, ни непреднамеренных убийств. Оттого и мыслит неразумно, считая, что может, мать его, всё. Даже собственную жизнь на кон поставить, ведь вести автомобиль с полутора промилле в крови всегда немного рискованно. Как оказалось, азартен. Но до тех пор лишь, пока адреналин не распадётся в печени до неактивных метаболитов, и не придут отхода; дрожь не ударит в пальцы ощущением раздробленных костей. Его… знобит? Стоит выпить половину, вино снова доливают до краёв. Сугуру отвечает, что хочет проверить, действительно ли Годжо быстро напивается. Сугуру просит не быть сентиментальным, потому что нежность, в которую пытается один из них, никогда их не связывала. Сугуру признаётся: — У меня ни разу не было с мужчиной. Нет, слегка колбасит расхождением ожиданий с реальностью, потому что как бы к худшему ни готовился — на лучшее надеешься всегда. По умолчанию, вяло текущим пассивным навыком, вплетённым кодом в программу безусловных рефлексов, на которых энергетических трат требуется ещё меньше, чем на попытку сделать вдох. Годжо, кажется, напитал лёгкие чужим сигаретным дымом настолько, что те начали лениться насыщать кислородом кровь. gureto: Ты всегда сбегаешь после секса? Тормозит. Ставит машину на аварийку, ладонями растирая лицо. Ещё и ещё. Вдавливает глаза в глазницы: зудят. Не моргал слишком долго. Инициативность плавится под жаром чужого тела. Годжо мешают вдохнуть, придавливая. За вседозволенность вынося наказание. Лишают свободы: действий, слов, мыслей. — Ты ведь не думал, что я разрешу себя трахнуть? Права выбора, от которого на языке лишь винное послевкусие, обласканное языком Сугуру. Годжо загнан. Пьян. И готов на всё, чтобы это не заканчивалось скоро. Всегда ли Годжо сбегает после секса? Вообще-то, нет. Может и на ночь остаться. Может и на свидание сводить без дальнейших встреч. Может даже перезвонить через пару месяцев с предложением снять в отеле номер на выходные. В соседней префектуре. Или стране: Годжо нравится путешествовать. Просто так безопаснее для себя — держаться от Гето подальше. Сейчас, по крайней мере. До следующего раза. Такие встречи ведь единичными никогда не бывают.

sssggg: Подумал, ты против совместного душа

Смотрит на себя в зеркало заднего вида. Не узнаёт. Взгляд затуманенный. Синеву тьма охватывает — зрачки стремятся к лимбу. gureto: А тебе так не терпелось помыться?

sssggg: Не самые приятные ощущения, когда в тебя кончают

gureto: Жалуешься на секс со мной?

sssggg: Кто ж знал, что на камеру ты дрочишь лучше, чем трахаешься

gureto: Мне следует приласкать твоё раненое самолюбие?

sssggg: Того, что ты побывал в моей заднице, достаточно

Едва ли не смаргивает с ресниц хрусталь, скудным отблеском отразивший свет фар проезжающей мимо машины. Самую малость обманулся румянцем на щеках, когда волосы чужие гладил. Поверил на секунду, что правда для него что-то значит. Стекающие от лопаток к пояснице капли Сугуру растирает ладонями. От ключиц к паху — проходится языком, зубами старается царапнуть рёбра. По пути к шее обратно вверх слизывает мурашки. Годжо сбрасывает с бёдер полотенце. Притягивает Гето к себе за плечи, но поцелуя не получает. Усмиряется усмешкой. Его обнимают со спины. Так, чтобы в следующий момент подтолкнуть к кровати, не дав обсохнуть после душа. Заставляют сесть на пятки, управляя податливым телом как вздумается. Годжо всё ещё готов на всё, лишь бы Гето оставался им увлечённым. Чтобы каждая метка на теле опровергала безразличное: «Мне всё равно на тебя», идущее в разрез с действиями. С таким трепетом не водят по коже губами, когда уверяют, что ты не нужен. Чёрт. Годжо падает лбом на руль. С тем намерением, чтобы спину напрячь до судорог. Найти опору, вцепившись в неё до побелевших костяшек. Как же его, блять, угораздило. gureto: Мне это льстит

sssggg: Просто интересно, зачем ты это делаешь

gureto: Ты не понимаешь по-хорошему

sssggg: Ты и не пытался сделать мне хорошо

gureto: Не ты ли кончил только от пальцев? Годжо выходит из машины, оставляя в ней все свои грёбаные вещи. Кроме телефона, который, замахиваясь, намеревается разбить о тротуарную плитку, однако сдерживается. Жадно глотает воздух, — выхлопами легче дышится, чем сигаретным дымом, — и тащится по подворотням, пугая у мусорных баков котов. Его растягивают медленно, крайне умело для человека, не имеющего с мужчинами никакого опыта, и Годжо от этой мысли подаётся вперёд. Приподнимает бёдра, считая, что в таком положении Гето будет удобнее протолкнуть в него второй палец. Однако желаемого лишают. Сдавливая бока, укладывают на лопатки. Сугуру тянет за пояс халата. Сопровождаемый полным предвкушения взглядом, распахивает махровую ткань. И ложится рядом. Обхватывает ногу Сатору под коленом, приподнимая её, а затем произносит насмешливо, вполголоса: — Сделай с собой всё то, что обещал сделать этими своими длинными пальцами со мной.

sssggg: И что я должен понять по-плохому?

gureto: Зачем тебе связываться со мной?

sssggg: А зачем ты со мной связался, Сугуру?

gureto: Не знаю gureto: Устал думать о тебе

sssggg: Трахнуть меня — не самый лучший способ перестать это делать

gureto: Ужасно непродуктивный, если честно Годжо почти уверен, что знает, каким тяжёлым оказывается вздох, возвращающий рёбра в нейтральное положение; что Гето утыкается в подушку левой половиной лица. Представляет в деталях, плечом прижимаясь к кирпичной стене двухэтажного здания. Хочется скатиться по ней вниз, просидеть на холодном асфальте до тех пор, пока силы не прильют к ногам, а разум — не освободится от тумана, сгустками заполняющего собой каждый прояснившийся участок. Слышать подобное вживую, ощущать горячим дыханием на шее, — сказывается смущением. Не плотоядным возбуждением, порождающим лишь одно желание — как можно скорее кончить. Сейчас вовсе надеется продержаться хоть сколько-то, потому что как никогда, кажется, чувствителен к прикосновением. Даже если это пальцы сцепляются на шее, придушивая. Годжо растягивает себя. Толкается на всю длину, сперва морщась от дискомфорта. Засматривается на Гето, который тоже, в общем-то, увлечён. Тем, как Сатору старается ему угодить. Артистичным выглядит, сводя брови вместе и вскидывая бёдра в такт своим движениям. Впервые старается понравиться. Искушает желанием войти в него в следующую же секунду. Годжо щурится, замечая, как крепко Сугуру обхватывает свой член; как плавно ведёт ладонью по основанию к головке, растирая по ней каплю выделившейся смазки. Ничего нового не делает. Годжо видел это, наверное, чуть больше сотни раз. Но как же, чёрт возьми, завораживает — смотреть, как Сугуру дрочит себе. Один из котов, трапезе которого помешал поневоле, трётся об ноги. Годжо опускается на корточки, подушечками пальцев бережно проводит по чёрной шёрстке. Спутанной, грязной. Телефон вибрирует в руке: gureto: Сатору gureto: Ты собирался мне написать? gureto: Или получил, что хотел, и ушёл с концами

sssggg:А ты трахнул меня, чтобы унизить, или потому что этого захотел?

gureto: Сначала ты

sssggg: Я бы надеялся, что ты мне напишешь

gureto: А если бы я не написал?

sssggg: Ты на предыдущий вопрос не ответил

gureto: Для тебя пассивная роль — унижение?

sssggg: Смотря как к этому отнёсся ты

gureto: Боюсь, ты бы испытал триумф, если бы я дал тебе себя трахнуть

sssggg: Какое-то время мне действительно хотелось тебя только трахнуть

sssggg: Я считал, что этим что-то можно доказать

sssggg: Но..

sssggg: Я просто оказался рад наконец узнать твоё имя

sssggg: Прикоснуться к тебе

gureto: А если бы я не написал, Сатору?

sssggg: А за тем, что ты мне сейчас пишешь, разве что-то стоит?

gureto: Ты мне скажи

sssggg: Это не моя ответственность, Сугуру

gureto: Я неспособен взять на себя ответственность gureto: Только не в отношениях с тобой

sssggg: Неужели я в твоих глазах настолько плохой?

gureto: Я не верю тебе, Сатору

sssggg: Я не буду пытаться в чём-то убеждать тебя

sssggg: Просто напоминаю, что я тоже человек, и хочу, чтобы ко мне соответствующе относились

gureto: Просто скажи, что я ошибаюсь

sssggg: Я не могу

sssggg: Решать за тебя

gureto: Меня из-за тебя трясёт

sssggg: Утром ты скажешь, что был не в себе, когда это писал

Кот бодается в ладонь. Запрыгивает Годжо на колени, выпрашивая больше ласки. Или гарантии, что его погладят ещё немного, прежде чем пойдут дальше и пропадут из вида через пару кварталов. Люди ведь всегда так делают — исчезают бесследно, оставляя со своим запахом на шерсти совсем одних. Годжо берёт кота на руки. Улыбается, когда маленькие коготки цепко ухватываются за одежду в районе плеч; задние лапы разъезжаются в попытке устоять. Кажется, в такие моменты принято считать, что это теперь твой кот? Обратно до машины — другой дорогой. По безлюдному тротуару, а не городским рентабельным лабиринтам, поразительно схожим друг с другом. Меняются только вывески магазинчиков, не обанкротившихся до сих пор просто чудом каким-то. Автомобиль свой определяет по миганию поворотников, размытым пятном замаячивших перед глазами на соседнем перекрёстке. Пытается вспомнить, где поблизости круглосуточный гипермаркет. Как же херово он соображает. С губ срывается стон. Протяжный, до полного опустошения лёгких: Гето скользит внутри по его пальцам своими. Годжо ему уступает. Принимается ласкать себя спереди, наконец предаваясь удовольствию от процесса — растянут хорошо, чтобы начать его получать. Особенно когда Сугуру заботится о достаточном количестве смазки, не давая ей высыхать. И делает своими пальцами что-то такое, отчего кричать хочется. Сатору едва сдерживается. Думает про себя, что невозможно быть на грани так скоро, когда буквально пару часов назад кончил два раза. И что третий оргазм действительно можно назвать крышесносным, а не двухсекундной разрядкой, ради достижения которой старался несколько десятков минут. В сумме за оба раза, когда был с Мэй. По крайней мере, находиться на пике — по ощущениям уже гораздо ярче. Перед Гето сейчас совсем не стыдно быстро кончить. Даже если он не кончил первым. Вытереться не отпускают. Медленно входят, помогая себе пальцами. Годжо впивается в чужое запястье. Но не от боли. Просто убедиться, что Гето реален. И что всё это, происходящее между ними, по-настоящему. Хотя количество выпитого в реальность поверить не позволяет. Или не в вине дело всё же. gureto: Мы ещё встретимся?

sssggg: Спроси меня об этом завтра

Точно не в вине. А в том, о ком даже малейшая мысль опьяняет.