Киты.

Школьный холл гудел как пчелиный улей: звонки, шаги, шуршание бумаг, перекличка голосов. Барб прошла мимо своего шкафчика, опустив глаза. Серая худи, наушники в ушах — музыка звучала громко, но не глушила мыслей. Её взгляд случайно метнулся вперёд — и наткнулся на него. Мэтт. Он стоял у стены, облокотившись, как всегда — будто весь мир был фоном к его раздражению. Но теперь его глаза искали её. Замечая её, он сразу выпрямился. — Барб! — окликнул он, чуть тише, чем хотел. Неловко. Неуверенно. Она сделала вид, что не услышала, и резко повернула в сторону лестницы. Он догнал её у ступеней. — Слушай, я хотел… — Он заглянул ей в лицо, сбив дыхание. — Насчёт того вечера… — Отойди. — Голос был ровным, без нотки страха — теперь это была броня. — Я повёл себя как кретин, — торопливо выдохнул он. — Я… я не должен был тебя трогать. Я не хотел… Барб не ответила. Она смотрела мимо. Он чувствовал, как каждое её молчание эхом отдаётся у него внутри. — Ты напугалась. Я видел. Она наконец взглянула на него. Коротко. Резко. — Да. И не хочу снова. — И ушла вверх по лестнице, оставив его стоять среди равнодушной толпы. 13:27.  Маркус сидел на бортике бетонной рампы, катая скейт от руки к руке. На его куртке болталась вышивка в виде перевёрнутого сердца. Барб подошла с осторожностью. Он заметил её, кивнул, не улыбаясь. — Ты… Маркус? — уточнила она. — Ага. А ты… новенькая? Она усмехнулась. — Есть такое. Он вытащил из внутреннего кармана сигарету, закурил, не глядя. — Слушай, — сказала она, скользнув взглядом по его глазам. Те были чуть прищурены, красноватые. — Ты, эм… куришь только сигареты? Он усмехнулся. — Ага, “только сигареты”. Она сделала шаг ближе. — Мне нужно расслабиться. У тебя есть? Он молча достал маленький свёрток из бумажника — аккуратно скрученный косяк. Протянул. — Пятёрка. Она отдала ему сложенную купюру. — Спасибо. — Осторожно. Это крепче, чем кажется. Она только кивнула, зажав косяк в кулаке. 14:50. Барб сидела на лавке, закутавшись в худи. Дым поднимался тонкими полосками, растворяясь в воздухе. Голова — будто в вате. Всё казалось мягче, звуки — тише. Даже внутри, где обычно скрежетало — стало глухо. — О, привет, ведьма, — раздалось рядом. Барб повернула голову. Эбби — в сером пальто, с банкой энергетика. Волосы собраны в два косых хвоста. Она прищурилась: — Ага. Я так и думала. Ты под кайфом? — Немного. — Барб улыбнулась. Эбби села рядом, вытянув ноги. — Первый раз? — Ага. Маркус дал. — Классика. — Эбби вздохнула. — Тебе, наверное, хочется забыть того козла. — Если ты про Мэтта, то да. — Я всегда про Мэтта. — Она сделала глоток. — Он и мне навязывал комплексы. Представляешь, называл меня “китовые ноги”. Типа… обидно, да? Барб рассмеялась. — Ты серьёзно? — Угу. Я потом полгода в спортзале упахивалась, пока не поняла, что он просто жалкий. — Идиот.  Обе захохотали. — Вы… встречались? — осторожно спросила Барб. — Нет, но был флирт. В прошлом году. Ну и… кое-что было, но ничего особенного. Сейчас… фу. Я вообще ненавижу парней. — Почему? — Потому что 90% из них считают, что их мнение — это закон. А 10% — просто слишком вежливы, чтобы сказать его вслух. — Эбби пожала плечами. — Лучше уж подружка с косяком, чем бойфренд с проблемами. Барб кивнула. Солнце пробивалось сквозь ветви, окрашивая лица в янтарный свет. — Завтра будут танцы. Пойдёшь? — Папа вряд ли отпустит. — Я сама у него попрошу. Барб фыркнула: — Ты не знаешь моего отца. — Я умею убеждать. Серьёзно. У меня даже есть “взгляд для родителей”. — Эбби сделала ангельское лицо и сложила руки: — «Мистер Файерман, пожалуйста, я вас умоляю, разрешите этой ведьме повеселиться хотя бы один раз…» — Ты ненормальная. — Ну так мы сойдёмся. 19:00.  Луан в детском стульчике размазывала морковное пюре по столу. Хоакин резал зелень. В дверь позвонили. — Это моя подруга! — крикнула Барб с лестницы. Вошла Эбби — аккуратная, в свитшоте с пандами, улыбчивая. — Здравствуйте, мистер Файерман. Спасибо, что пустили. — Приятно познакомиться, Эбби. — Хоакин пожал ей руку. — У нас на ужин макароны с овощами и грибами. Не хочешь присоединиться? — Я люблю грибы! — воскликнула Эбби, обнимая Луан, которая тут же ухватила её за волосы. — Ай!  За ужином Эбби болтала, играла с Луан, нахваливала готовку: — Мистер Файерман, честно, вы готовите лучше Джо из "Блу Фарм". А он повар. — Ого, тогда мне польщено. — А ещё — вы знаете, что ваша дочь веган? — Эбби повернулась к Барб. — Я вообще в шоке. Ты ешь траву. Добровольно. — Да, и не только курю, — подколола Барб, и они обе рассмеялись. После десерта, Эбби поставила локти на стол. — Мистер Файерман… Можно я кое-что попрошу? — Конечно. — Завтра в школе танцы. Барб правда заслужила немного веселья. Мы с девочками… просто потанцуем, пофоткаемся, посмеёмся.  Хоакин помолчал. Посмотрел на Барб. — Только до десяти. И чтобы телефон не выключался. — Обещаем! — в унисон сказали обе. 21:15.  Эбби застёгивала куртку. — Спасибо за ужин. И за шанс. Завтра будем блистать. — Угу, — Барб улыбнулась. — Надеюсь, я не облажаюсь. Эбби вдруг наклонилась и обняла её. Не быстро, не формально. Барб замерла, потом мягко обняла в ответ. — Пока, китовые ноги, — сказала Барб тихо. — Пока, ведьма. И ушла, махнув рукой. Барб стояла ещё немного, чувствуя лёгкое тепло на плече. И впервые за весь день — тревога внутри чуть отступила.