Глава 4. «Роковая встреча»

(Пекин, 1928 год.) Сердце Ибо бешено колотилось, когда он стоял перед бронзовыми дверями Центрального банка. Его ладони вспотели, оставляя влажные отпечатки на новом кожаном портфеле — подарке Шэнь Ту Наня. "Ты больше не крестьянин", — сказал тогда управляющий. Но почему же сейчас он чувствовал себя таким же беспомощным, как мальчишка в рваной одежде? Дверь не поддавалась. Ибо толкнул сильнее, ощущая, как по спине пробежали мурашки стыда. — Нужно тянуть, господин Ван, — язвительный голос Ли Сан Хо заставил его вздрогнуть. — Как и в банковском деле — иногда нужно отступить, чтобы продвинуться вперед. Когда дверь наконец открылась, Ибо почувствовал, как его ноги стали ватными. Мраморный зал, высокие потолки, портреты важных господ в золоченых рамах — все это давило на него, как тяжелый камень на груди. "Я не принадлежу здесь", — пронеслось в голове. Но когда он сел за свой скромный стол и открыл первую папку, цифры успокоили его, как старые друзья. Здесь, среди колонок и балансов, он был в своей стихии. В полдень, когда зал опустел, Ибо собрал документы и направился к кабинету Шэнь Ту Наня. Вдруг — Сердце пропустило удар. Этот голос. Чистый, как горный ручей, проникал прямо в грудь, заставляя кровь бежать быстрее. Ибо замер, не в силах пошевелиться. Казалось, все вокруг перестало существовать — только этот божественный звук, наполняющий холодный коридор теплом. Он машинально шагнул ближе к двери. Щель в ставне была узкой, но достаточной, чтобы разглядеть: Юноша в строгом костюме танцевал, исполняя арию. Его движения были грациозны, как у журавля. Когда он повернулся, Ибо увидел его лицо — и мир перевернулся. Губы, слегка приоткрытые в пении. Длинные ресницы, отбрасывающие тень на скулы. И эта родинка... маленькая, темная, дрожащая при каждом высоком ноте. В груди Ибо что-то сжалось. Он вдруг осознал, что перестал дышать. Телефонный звонок разорвал момент. Юноша вздрогнул, его поза мгновенно изменилась — спина выпрямилась, голос стал плоским и послушным: "Да, мама... Нет, мама..." Ибо отпрянул, чувствуя странное сожаление. Он хотел... он не знал, чего хотел. Только чтобы этот голос звучал снова. Чтобы эти глаза, которые он еще не видел открытыми, взглянули на него. Однако дела ждать не могли. Кабинет Шэнь Ту Наня пах ладаном и властью. Ибо стоял перед массивным дубовым столом, сжимая в руках доклад. Его ладони были влажными, но голос — твердым. — Господин Шэнь, в отчетах филиалов систематические расхождения. Он положил на стол исписанные листы. Не ошибки — подлог. Кто-то выводит деньги через фиктивные счета. Шэнь Ту Нань медленно поднял глаза от бумаг. Его пальцы сложились домиком. — И какие у вас доказательства? — Здесь. Ибо ткнул пальцем в столбец цифр. Суммы списывают под "ремонт помещений", но в этих филиалах не было ремонта три года. Я проверял. Тишина. Затем Шэнь Ту Нань откинулся в кресле. — Вы понимаете, что обвиняете сотрудников банка в воровстве? — Я указываю на цифры. Ибо почувствовал, как закипает. Они не врут. — Люди врут. Шэнь Ту Нань резко встал и подошел к окну. Особенно когда за этим стоит Су Ши Янь. Ибо замер. - Глава Коммерческого банка? Такое высокопоставленное лицо нужно обличить! Эти события нужно расследовать и рассказать всем правду! — Вы предлагаете революцию! — шипел Шэнь Ту Нань, его обычно бесстрастное лицо исказила гримаса гнева. — Я предлагаю правду, — голос юноши дрожал, но не прерывался. — Банк — это клетка. А клетки созданы, чтобы их ломать. Сбоку кажется открылась дверь, но дискуссия не остановилась… — Ты понимаешь, что Су Ши Янь раздавит тебя, как клопа? Что твой брат-коммунист уже в списках розыска? Что... — Пусть попробуют, — юноша перебил его, подняв подбородок. И в этот момент он повернулся — и увидел ЕГО. Сердце Ибо замерло, затем забилось так сильно, что он боялся — все услышат.. Теперь, стоя перед ним, он казался еще прекраснее. Сбоку раздалось: — Мой племянник,- пробурчал Шэнь Ту Нань, разрывая момент. — Будете работать вместе над... "разрушением клетки". — Сяо Чжань. Будем знакомы. Когда их руки соприкоснулись, Ибо почувствовал удар тока. Тепло от прикосновения разлилось по всему телу. Он заметил тонкие шрамы на пальцах Чжаня — от струн гуциня? — и вдруг представил, как эти пальцы перебирают струны... "Что со мной?" — в панике подумал Ибо. Он никогда не чувствовал ничего подобного. В деревне были девушки, но их образы бледнели перед этим юношей. Чжань слегка наклонил голову, и в этот момент луч света упал на его лицо. Ибо увидел глаза — теплые, карие, с золотистыми искорками. В них читалось любопытство и... было ли это интересом? — Я слышал о ваших способностях, — сказал Чжань. Его голос звучал мягче, чем в пении, но все так же музыкально. — Надеюсь, вы научите меня... видеть цифры так, как видите вы. Ибо открыл рот, но не смог издать ни звука. В горле пересохло. Он лишь кивнул, чувствуя, как жар разливается по щекам. Когда Ибо вышел в коридор, его руки дрожали. Он прижал ладонь к груди — сердце бешено стучало, как будто пыталось вырваться на свободу. Это было безумие. Они едва познакомились. Но когда он закрыл глаза, перед ним снова возникало это лицо... и мир вокруг больше не имел значения.