Вернутся к фанфику

Тяжесть пути

17 февраля 2026, 00:11
Ночь в горах Аллилуйя была холодной. Ветер проходил сквозь каменные выступы, завывая между парящими скалами, будто сама Пандора шептала о прошедшем дне. В лагере Оматикайа почти не было голосов. Костры догорали медленно, тускло освещая уставшие лица. После похорон никто не спал спокойно. Кто-то сидел, обняв колени. Кто-то молча точил нож. Кто-то смотрел в бездну под ногами, где вдалеке мерцал лес. Ло’ак лежал на циновке, но глаза его были открыты. Он смотрел в потолок хижины и слышал в голове один и тот же звук — треск выстрела. Он резко выдохнул и поднялся. Снаружи было прохладно. Воздух резал лёгкие. Нетейам стоял на краю уступа, глядя вниз. Ло’ак остановился рядом. — Ты тоже не спишь. Нетейам даже не повернул головы. — Нет. Молчание растянулось. Ветер бил по волосам, тянул ткани набедренных повязок. — Я должен был прикрыть его, — тихо сказал Ло’ак. — Он оказался под огнём из-за меня. — Он оказался под огнём из-за людей, — спокойно ответил Нетейам. — Я видел, как он упал. Я был ближе. Нетейам наконец посмотрел на брата. — И ты бы умер вместе с ним? Ло’ак сжал челюсть. — Если бы это его спасло — да. — Не говори глупостей. Ло’ак резко повернулся к нему. — Это не глупость! — Это вина, — твёрдо сказал Нетейам. — А вина не возвращает мёртвых. Слова повисли тяжело. Где-то вдалеке, за скалами, раздался низкий гул. Оба замерли. Звук повторился. Глубокий. Металлический. Не похожий на зверя. Ло’ак напрягся. — Ты слышал? Нетейам медленно кивнул. Гул стал отчётливее. В небе, далеко над лесом, мелькнули огни. Не молнии. Не звёзды. Машины людей. Они не летели хаотично. Они двигались ровной линией. — Они снова ищут нас, — тихо сказал Ло’ак. Нетейам прищурился, наблюдая за траекторией. — Нет. — Что? — Они не ищут. Ещё один гул, ниже, тяжелее. Вдалеке вспыхнул свет. И погас. Нетейам почувствовал, как внутри что-то холодеет. — Они что-то строят. Ло’ак посмотрел на брата. — В горах? — У подножия. Гул продолжался. Не разовый пролёт. Систематичный. Как работа. В лагере начали подниматься воины. Кто-то схватил копьё. Кто-то поднялся на обзорную площадку. Ночь больше не была тихой. Нетейам глубоко вдохнул. — Завтра будет хуже. Ло’ак молча смотрел на огни внизу. Война не закончилась похоронами. Она просто стала ближе. ________ Рассвет в горах пришёл холодным и тревожным. Солнце только коснулось парящих скал, когда в лагере уже не спали. Ночь с гулом машин не дала отдыха никому. Воины стояли на выступах, всматриваясь вниз. Ветер доносил запах гари. Лес внизу не пел. Он был слишком тихим. А потом это началось. Сначала — далёкий удар. Глухой, тяжёлый. Затем второй. И через несколько мгновений воздух содрогнулся. Над кронами деревьев поднялся столб дыма. Не чёрный — серый, густой, расползающийся по долине. В лагере послышались тревожные голоса. — Они взрывают землю… — Нет… это не взрыв для расчистки… Третий удар был сильнее. Даже в горах дрогнули мелкие камни под ногами. Ло’ак стиснул копьё. — Что они делают? Нетейам смотрел вниз, и лицо его стало жёстким. — Они не ищут нас. Они меняют лес. Словно в подтверждение его слов, из глубины долины поднялась стая икранов. Птицы метались, сбивались в хаотичные круги. Звери бежали, вырываясь из зелёного покрова. Паника докатилась и до лагеря. Женщины начали собирать детей. Раненые воины, перевязанные после прошлого боя, поднимались, опираясь на копья. В воздухе чувствовалась вибрация — едва уловимая, но постоянная. Это не был обычный обстрел. Это было что-то другое. Совет собрали немедленно. Джейк стоял у края каменной площадки, Таука — напротив него. Старшие воины полукругом. Внизу снова прогремел удар. — Они бурят, — хрипло сказал один из разведчиков. — Огромные машины. Они врезаются в землю. — Зачем? — спросил кто-то. — Чтобы достать то, что под ней, — ответил Джейк. Его голос был низким и усталым. — Ресурсы. Они пришли не просто за территорией. Ещё один удар. На этот раз дольше. Земля будто стонала. Таука сжал челюсть. — Если они изменят равнину, звери уйдут. Лес ослабнет. И удар придётся по всему. — Уже приходится, — резко сказал Ло’ак. Нетейам бросил на него предупреждающий взгляд, но Джейк не отреагировал. Он смотрел вниз. Дым теперь поднимался в нескольких местах. — У нас нет времени, — произнёс Таука. — Три группы слишком уязвимы. Если лес начнёт рушиться, связь между ними оборвётся. Джейк кивнул. — Объединяем три группы в две здесь. Укрепляем лагерь. Усиливаем дозор. Он перевёл взгляд на Тауку. — Одну из них отправляем в Tsaw’ani. Немедленно. В кругу воинов прошёл гул. — Сейчас? — спросил один из них. — Сейчас, — твёрдо сказал Джейк. — Если люди меняют землю, волна дойдёт туда. Tsaw’ani должны быть готовы. Таука шагнул вперёд. — Кто поведёт? Повисла пауза. Ран вышел из круга. — Я поведу. Высокий, с перевязанным плечом, но стоящий ровно. — Со мной пойдут шесть воинов. Быстро и без остановок. Ло’ак сделал шаг. — Я пойду. — Нет, — одновременно сказали Джейк и Таука. Ло’ак вскинул голову. — Я не ребёнок. — Ты воин, — спокойно ответил Джейк. — И именно поэтому ты остаёшься. Нетейам тоже шагнул вперёд. — Тогда я. — Ты тоже, — оборвал его Таука. — Нам нужны сильнейшие здесь. Слова повисли тяжело. Не как наказание. Как необходимость. Внизу раздался новый грохот. На этот раз после него воздух наполнился странным эхом — словно низкий металлический вой. Одна из женщин вскрикнула. Где-то в лагере заплакал ребёнок. Паника начала подниматься волной. — Они травят землю, — прошептал один из старших. Джейк поднял руку, заставляя всех замолчать. — Слушайте меня. Мы в Аллилуйя. Они не могут добраться сюда. Их приборы здесь слепы. Их машины теряют управление. Мы в безопасности. Он сделал паузу. — Но лес — нет. Молчание стало ещё тяжелее. Таука повернулся к Рану. — Вы выходите немедленно. Без огней. Без остановок. Если увидите патруль — обходите. В бой вступать только при необходимости. Ран кивнул. — Мы дойдём. Ло’ак смотрел, как воины собираются. Внутри всё кипело. Он ненавидел оставаться. Нетейам стоял рядом, напряжённый, но молчал. Дым внизу становился гуще. Люди не поднимались к горам. Они ломали мир под ними. И впервые за долгое время стало ясно — это только начало новой фазы войны. Не охота. Не разведка. А наступление.

***

Рассвет только начинал окрашивать небо мягкими розовыми и золотыми оттенками. Лёгкий туман стелился между деревьями, капли росы блестели на листьях, а воздух был пропитан влажной свежестью. Но что-то в этой утренней тишине было тревожным — даже ветер казался напряжённым, словно затаил дыхание. В племени Tsaw’ani жители шептались друг с другом, прислушиваясь к странным сигналам, которые посылала природа. Животные нервно бегали по лесу, птицы молчали, а некоторые листья на ветках дрожали без всякого ветра. Кири села на край хижины, сжимая руки в кулаки, и лицо её побледнело. — Мне плохо, — тихо сказала она, — земля, деревья… они плачут. Сеяра, стоявшая рядом, сжала подбородок и посмотрела на лес, словно пыталась понять, что тревожит её родной край. — Я тоже это чувствую, — призналась она. — Энергия вокруг… она не та. Наяла нахмурилась, глядя на подругу и мать. Ей было тяжело понять, что происходит, но она взяла себя в руки. В этот момент на неё смотрели десятки глаз — на’ви ждали, что она что-то предпримет, что она успокоит народ. Она вышла на выступ хижины, чтобы её было видно и слышно всем, и похлопала в ладоши. Шум сразу прекратился, народ повернул головы к ней. — Я понимаю, — начала Наяла, её голос был ровным, но твёрдым. — Мы все чувствуем тревогу вокруг, но вместе мы сильны. Природа говорит нам быть осторожными, но страх не должен управлять нами. Мы будем держать друг друга в безопасности, и вместе справимся со всем, что придёт. На мгновение повисла тишина, потом кто-то кивнул, другие захлопали в ладоши, кто-то вскрикнул в знак согласия. Народ слегка расслабился, хотя напряжение ещё ощущалось в воздухе. Наяла, глядя на мать и Кири, решила, что нельзя оставаться бездействовать. Она спустилась с выступа, позвав с собой Нейтири. Они вышли с племени проходя мимо врат Tsaw’ani. — Как ты? — спросила она тихо, идя рядом. — Моему народу тяжело, я вдали от дома, от семьи, — ответила Нейтири с раздражением и тревогой в голосе. — Я понимаю, — Наяла кивнула. — Мы разберёмся. — Дитя, куда мы идём? — Нейтири осмотрелась, сжимая лук в руках. — Я несколько раз заметила, что кто-то здесь оставлял следы, — объяснила Наяла спокойно, почти шепотом. — Хочу проверить, что это за следы. Это может быть важно для безопасности нашего народа. Обе женщины шли по тропинке, внимательно осматривая землю и листву вокруг. В какой-то момент Наяла остановилась и присела на колено, показывая на едва заметные отпечатки на мягкой почве. — Смотри, — сказала она. — Здесь кто-то проходил недавно. — Они чужие? — спросила Нейтири, напряжённо сжимая лук. — Я не знаю, — призналась Наяла. — Не могу понять, на’ви это или кто-то другой. Следы шли зигзагами, то углубляясь в лес, то возвращаясь назад. Каждое движение оставляло тревогу в сердце Наялы. — Мы должны узнать, кто это был, — тихо сказала Нейтири, её взгляд метался между деревьями. Наяла кивнула и поднялась. — Мы вернёмся с осторожностью. Народ должен быть готов, если что-то повторится. Лёгкий ветер снова зашуршал листьями, и на мгновение тишина вновь окутала лес. Но теперь это была не спокойная тишина рассвета, а ожидание — неизвестное и тревожное, словно сама природа предупреждала о грядущем. Они прошли дальше по следам, которые расходились и сходились. Тут явно была не одна персона. Когда следы привели их в тупик, они осмотрелись по сторонам в надежде найти хоть какую-то зацепку. — Наяла, — тихо прошептала Нейтири, подходя ближе. Наяла посмотрела на нее, а потом на то, что нашла женщина. — Там след от разведенного огня. Похоже, тут у кого-то был привал. — Похоже, в этом лесу живет еще кто-то, — тихо сказала Нейтири, осматривая окрестности. — Может, это воины устраивали привал? — спросила Наяла. — Не думаю, — ответила Нейтири. — Зачем им устраивать привал, когда недалеко находится племя? Наяла задумалась. — Может, это кто-то с других племен? — сказала она, надеясь, что это не то, о чем она думает. Нейтири лишь махнула головой, точно так же ничего не понимая. — Пошли, — прошептала Нейтири, возвращаясь назад. Спустя время, когда они были на полпути до племени, Наяла заговорила. — Давай пока умолчим об этом, — тихо сказала она. Нейтири посмотрела на нее вопросительно. — Не хочу навевать народу страх раньше времени, — объяснилась Наяла. Нейтири кивнула с пониманием. — Я отправлюсь домой, — прозвучало резко. Нейтири была серьезно настроена. — Видно, что ты все уже обдумала, — усмехнулась Наяла. — Я не могу сидеть тут, пока мой дом и семья гибнет, — сказала Нейтири, сжимая руки. — Я понимаю, — кивнула Наяла, явно разделяя это чувство. Совсем недавно она сама была в таком положении. — Но я переживаю… — голос женщины стал тише. — Если ты за детей, то я с мамой приглядим за ними, — остановилась рядом Наяла. Нейтири посмотрела ей в глаза, а Наяла подошла ближе и положила руку ей на плечо. — Не переживай, — сказала она с улыбкой. — Завтра я с воинами отправлюсь на границу встречать новую группу. Ты можешь отправиться домой с воинами, — Наяла шла чуть впереди, раздвигая листья. — Спасибо, — прошептала Нейтири с улыбкой. После того как Наяла и Нейтири вернулись в племя, лес вокруг постепенно стал оживать, но в странном, тревожном ритме. Ветер шептал через ветви деревьев, словно сам лес плакал, капли росы падали тяжелее обычного, а звери старались держаться ближе к укрытиям. Кири сидела на краю небольшой поляны, наблюдая за этим. Её глаза широко раскрылись, а дыхание стало прерывистым. Она шептала себе под нос: — Это всё… это всё из-за людей, они делают что-то плохое… Наяла подошла к девочке, присела рядом и мягко положила руку на её плечо: — Кири, постарайся успокоиться. Сейчас мы здесь, с тобой. Лес чувствует наши эмоции. Но к вечеру состояние Кири ухудшилось. Девочка дрожала, её взгляд становился рассеянным, а лицо побледнело. Сеяра и Наяла заметили это сразу. Тсахик подошла к ним с хижины, держа в руках препараты для успокоения, приготовленные для таких случаев: — Дайте ей это, — сказала Сеяра тихо, — пусть немного отдохнёт и успокоится. Наяла аккуратно подала лекарства Кири, а та дрожащими руками приняла их. Нейтири держала девочку за руку, пытаясь поддерживать её и говорить что-то спокойное, но мягкий голос не мог полностью перекрыть тревогу, которую Кири чувствовала. — Я знаю, — сказала Наяла, — это всё кажется страшным, но мы вместе. Мы позаботимся о тебе. Вечер медленно опускался на Tsaw’ani, а лес продолжал шептать. Каждое дерево, каждый куст, каждый звук казались пропитанными тревогой, и на всех наваливалось ощущение, что где-то далеко творится что-то опасное. Но пока племя было вместе, и Кири получала помощь, надежда всё ещё не покидала их сердца. Ближе к ночи Кири уснула, чувствуя себя лучше благодаря успокаивающим травам. Наяла, Нейтири и Сеяра сели возле костра в хижине. Тук заснула на коленях Нейтири, та перебирала её волосы и гладила по голове, улыбаясь и тихо напевая. — Думаю, Кири права, — тихо прошептала Наяла. — Люди делают что-то плохое с природой. Женщины лишь кивнули, соглашаясь. — Завтра я отправлюсь на границу, — обратилась она к матери. Та лишь улыбнулась и взяла её за руку. — Я так рада, что ты здесь, — голос был мягким, тихим, она говорила почти шепотом, прислушиваясь к потрескиванию костра. — Моя дочь такая взрослая. Женщина погладила её по щеке. — Мам… — начала Наяла. — Сегодня мы видели следы в лесу. — Какие? — Сеяра встревоженно посмотрела на дочь. — Думаю, это были на’ви, — тихо прошептала Нейтири, отвлекаясь от пения. Глаза Сеяры мгновенно стали темнее, свет костра падал на лицо, делая выражение ещё более тревожным. — Что? — спросила Наяла, чувствуя переданную тревогу. — Это могут быть изгнанные, — прошептала Сеяра. — Изгнанные? — переспросила Нейтири. — Наш вождь помиловал некоторых на’ви и изгнал их с Tsaw’ani, — объяснила Сеяра. — Что если они пришли мстить? — Нейтири посмотрела на Сеяру с тревогой. — Не посмеют, — прошипела наследница вождя. — Иначе казни им не избежать. Наяла стала серьезнее, её взгляд потемнел, в нём появилась стальная решимость. — Пошли, — Сеяра поднялась и обратилась к дочери. — Девочкам нужно отдохнуть. Наяла последовала примеру матери, поднялась и прошла к выходу из хижины. — Доброй ночи, — Сеяра обратилась к Нейтири, которая сидела у костра, держа на руках Тук и нежно поглаживая спящую Кири. — Эйва с тобой, сестра, — сказала Нейтири, и благодарно кивнула. Наяла с матерью вышли и направились в свою хижину, попутно разговаривая и шутя, слегка облегчённые, что ночь всё ещё спокойна. Утро в Tsaw’ani было тихим, но уже не таким тревожным, как накануне. Воздух стал чище, птицы осторожно возвращались к своим песням, а в кронах снова слышался привычный шелест. Лес всё ещё будто прислушивался, но больше не стонал. Кири проснулась бледной, но спокойной. Взгляд её был яснее. Она сидела у входа в хижину, поджав под себя ноги, когда к ней подошла Наяла с плетёной корзиной. — Ты должна поесть, — мягко сказала она, присаживаясь рядом и протягивая корзину. — Тсахик сказала, что тебе нужны силы. Кири слабо улыбнулась. — Я чувствую себя лучше. Лес… больше не кричит так громко. — Это хорошо, — Наяла коснулась её плеча. — Но если станет хуже — скажи сразу. Кири кивнула и взяла один из плодов. Наяла поднялась и вышла к народу. Племя уже просыпалось: кто-то готовил утреннюю пищу, кто-то проверял снасти, женщины помогали раненым. У одной из хижин она заметила молодого воина с перевязанной рукой — он пытался затянуть крепление на поясе одной рукой. — Дай сюда, — спокойно сказала Наяла и присела перед ним. Она быстро и аккуратно закрепила ремни, проверила повязку. — Тебе нужно ещё отдыхать. — Я в порядке, — упрямо ответил он. — Ты будешь в порядке, если не станешь геройствовать, — строго, но без злости сказала она. — Нам нужны живые воины, а не гордые глупцы. Воин смущённо кивнул. Чуть дальше старшая женщина пыталась донести тяжёлую связку сушёных трав. Наяла молча перехватила ношу и помогла разложить её у костра. Люди смотрели на неё внимательнее обычного — в их взглядах было беспокойство, но и доверие. Она коротко кивнула нескольким воинам, подзывая их к себе. — Мне нужны пятеро. Лёгкое снаряжение. Мы идём к границе. Они не задавали лишних вопросов. Каждый понимал — время не терпит. Нейтири вышла к ним уже с луком за спиной. Её лицо было собранным, серьёзным. — Кири? — тихо спросила она. — Лучше, — ответила Наяла. — Наша тсахик с ней. Нейтири кивнула. Отряд собрался быстро. Лес перед ними был спокойным, но слишком тихим — будто ждал. Наяла оглянулась на племя. На мгновение её взгляд задержался на хижине, где оставались Кири и Тук. Затем она выпрямилась. — Идём. И они двинулись к границе, растворяясь среди деревьев, пока утренний свет медленно поднимался над Tsaw’ani. Земли Оматикайа больше не звучали так, как прежде. Лес здесь был ранен. Ветви над головой стояли серыми силуэтами, воздух пах гарью и влажной землёй. Группа переселенцев двигалась быстро, насколько это было возможно. Впереди шёл Ран — спина прямая, взгляд сосредоточенный. Он выбирал самые скрытые тропы, уводя людей вглубь зарослей, подальше от открытых пространств. За ним — женщины с детьми на руках, подростки, поддерживающие стариков, беременные, старающиеся не отставать. Их дыхание было тяжёлым, шаги неровными. — Ещё немного, — тихо, но уверенно говорил Ран, оглядываясь. — До следующего укрытия недалеко. Мы справимся. Подростки старались держаться стойко. Один нёс на плечах ребёнка, другой помогал женщине с трудной беременностью, подставляя плечо. Но к середине дня даже их силы начали иссякать. Они почти не останавливались. Короткие передышки — лишь чтобы перевести дух, напиться воды и проверить, все ли на месте. Даже воины, сопровождавшие группу, начали уставать. Их движения стали тяжелее, уши постоянно насторожены, хвосты нервно подрагивали. Каждый звук заставлял напрягаться. И вдруг — гул. Глухой, низкий, чужой. Он прошёлся по земле вибрацией, едва заметной, но ощутимой. Несколько детей испуганно прижались к матерям. Ран замер и поднял руку, подавая знак остановиться. Гул усилился. Где-то вдалеке, за линией деревьев, поднялся столб дыма. Через мгновение — вспышка. Земля вздрогнула. Взрыв. Птицы сорвались с ветвей. — Быстро. Но тихо, — прошептал Ран. — Не бежать. Держаться вместе. Они свернули с основной тропы, углубляясь в более густой лес. Воины распределились по краям колонны, прикрывая фланги. Ещё один взрыв прогремел вдали. В этот раз громче. Люди. Они были ближе, чем хотелось бы. Одна из женщин споткнулась — подросток тут же подхватил её под руку. Ребёнок заплакал, но мать быстро закрыла ему рот ладонью, прижимая к груди. Ран обернулся. Его голос был тихим, но твёрдым: — Слушайте меня. Мы почти уходим за их линию. Они не видят нас. Лес с нами. Не шуметь. Не паниковать. Он сам чувствовал усталость — мышцы ныли, в груди жгло от постоянного напряжения. Но останавливаться было нельзя. Вдалеке снова послышался гул машин — тяжёлый, металлический, чуждый всему живому. И они пошли быстрее. Не бегом — чтобы не выдать себя. Но быстрее. Пока взрывы оставались позади, а впереди — лишь надежда добраться до границы и уйти туда, где лес ещё дышит свободно. Они уже почти вышли из зоны, где гул машин слышался чаще всего, когда это случилось. Колонна двигалась вытянутой линией. Ран шёл впереди, выбирая более густые участки леса, где лианы и широкие листья скрывали силуэты. Замыкающие воины держались на расстоянии, внимательно прислушиваясь к каждому шороху. И вдруг — треск ветки. Слишком резкий. Слишком чужой. Один из людей заметил хвост группы. Выстрел разорвал воздух. Громкий, оглушающий. Пуля врезалась в ствол дерева, расщепляя кору в нескольких шагах от последнего подростка. Дети вскрикнули. — Вперёд! — резко, но тихо приказал Ран. — Быстро! Не останавливаться! Он развернулся, помогая ускорить движение колонны, уводя их в сторону низины, где росли плотные заросли. Женщины прижимали к себе детей, подростки толкали их вперёд, почти не чувствуя усталости — страх придал сил. Позади воины уже рассредоточились. Второй выстрел. Один из воинов дёрнулся и рухнул на колено — пуля прошла по бедру, разрывая плоть. Он стиснул зубы, чтобы не закричать. Ответные стрелы сорвались почти одновременно. Одна из них нашла цель. Человек рухнул, даже не успев поднять шум. Его оружие упало в траву. Лес снова поглотил звуки. Никто больше не появился. Ни криков, ни тревожных сигналов. Им повезло — их не заметили остальные. Но теперь они были медленнее. Ран быстро вернулся к раненому. — Вставай. Мы уходим. — Оставьте меня, — процедил воин сквозь боль. — Идите. Вы подвергаете опасности остальных. — Нет, — прошёлся глухой шёпот среди воинов. Ран уже перетягивал рану ремнём, затягивая туго, чтобы остановить кровь. Другой воин подставил плечо. — Мы не бросаем своих, — тихо, но жёстко сказал Ран. Раненый тяжело поднялся, опираясь на друга. И они пошли дальше. Путь к границе теперь ощущался иначе. Взрывов больше не было слышно, гул машин стихал с каждым часом. Лес постепенно становился гуще, живее. Появлялись знакомые запахи влажной листвы, мха, цветов. Но останавливаться было нельзя. Ран держал темп — быстрый, почти на пределе. Без привалов. Лишь короткие замедления, чтобы проверить строй и убедиться, что никто не отстал. Раненый воин шёл, стиснув зубы, опираясь на плечо товарища. Каждый шаг давался тяжело, но он не издал ни звука. Подростки сменяли друг друга, помогая нести детей. Беременные женщины двигались молча, сосредоточенно, цепляясь за силуэты впереди идущих. К вечеру лес стал другим. Тише. Глубже. Опасность уже не дышала в спину, но напряжение не отпускало. Им оставался примерно день пути до границы. Ран остановился лишь на мгновение, оглядывая своих. Усталые, измученные, но живые. — Мы почти вышли, — тихо сказал он. — Ещё немного. И они пошли дальше — быстро, собранно, без оглядки назад. К утру следующего дня воздух стал прохладнее. Лес изменился — он был гуще, чище, будто сама земля чувствовала приближение границы. Но людям Оматикайа было уже не до красоты. Раненый воин едва держался на ногах. Теперь его поддерживали двое — по обе стороны, почти неся на себе. Его шаги стали неровными, дыхание тяжёлым. Повязка на бедре потемнела, кровь снова проступила сквозь ткань. — Я замедляю вас… — выдохнул он, с трудом поднимая голову. — Молчи, — коротко ответил один из воинов, крепче перехватывая его руку. Колонна растянулась. Дети плакали тише — сил уже не осталось даже на слёзы. Беременные женщины держались из последних сил. Подростки шли, опустив головы, поддерживая младших. — Ран… вода… — прошептал кто-то из женщин. Он услышал. Конечно, услышал. Он сам чувствовал, как пересохло в горле, как дрожат мышцы от постоянного напряжения. Но останавливаться было нельзя. Не сейчас. Ран развернулся к людям, идя спиной вперёд, чтобы видеть их лица. — Привал будет на границе, — твёрдо сказал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Там нас ждут. Там вода. Там безопасность. Осталось немного. — Сколько? — тихо спросил подросток. — Совсем немного, — ответил Ран. — Я передам вас в руки Наяле и её воинам. Они уже там. Имя Наялы словно придало сил. Шаг. Ещё шаг. Лес становился всё более живым. Птицы не разлетались в панике, звери не скрывались в страхе. Здесь не пахло гарью. Граница была близко. Раненый воин споткнулся. Его удержали. Теперь уже почти несли. — Держись, брат, — прошептал один из воинов. — Ты почти дошёл. И вот — впереди показались силуэты. Высокие, стройные фигуры на’ви, стоящие среди деревьев. Луки в руках. Настороженные, но готовые. Наяла стояла впереди, рядом — Нейтири. Когда люди Оматикайа увидели её, по колонне прошёл шёпот. — Нейтири… — Это она… — Жена вождя… Уставшие лица оживились. В глазах вспыхнула надежда. Некоторые выпрямились, будто усталость на мгновение отступила. Нейтири шагнула вперёд. Её взгляд сразу нашёл своих — раненых, измученных, но живых. В её глазах промелькнула боль, но она не позволила ей взять верх. Наяла быстро оценила ситуацию. — Вода, — приказала она своим воинам. — И место для раненого. Быстро. Воины Tsaw’ani сразу двинулись навстречу, принимая всех, поддерживая детей, помогая женщинам опуститься на землю. Ран остановился перед Наялой. Он был покрыт пылью, плечи опущены от усталости, но взгляд оставался твёрдым. — Мы дошли, — коротко сказал он. И только теперь позволил себе выдохнуть. Позади них лес Оматикайа остался тяжёлым эхом. Впереди — новая земля. И короткая, заслуженная передышка. Народ разместили у воды, раненого уже уложили на сплетённые ветви, вокруг него склонились воины Tsaw’ani. Шум постепенно стихал — усталость взяла своё. Наяла, Нейтири и Ран отошли немного в сторону, к густым корням древнего дерева, чтобы их не слышали остальные. Ран стоял прямо, но по его лицу было видно — держится он из последних сил. — Они начали глубже, — тихо сказал он. — Уже не просто разведка. Нейтири напряглась. — Что именно? — Они взрывают и буравят землю. Добывают ресурсы. Рвут корни. Вырывают деревья целыми участками. Он стиснул зубы. — У них несколько точек. В разных частях леса. Не одна база — несколько. И одна строится недалеко от нашего маршрута. Мы слышали машины почти весь путь. Наяла нахмурилась. — Они расширяются. — Да. И быстро. Он сделал короткую паузу. — Сегодня один из людей заметил хвост нашей группы. Выстрелил. Подстрелил одного из воинов. Нейтири резко подняла взгляд. — Он жив. Но едва дошёл. Если бы не ответная стрела… он бы поднял шум. Наяла кивнула — она уже видела раненого. — Их становится больше, — продолжил Ран. — Они не прячутся. Работают днём. Уверены, что лес им больше не помеха. Молчание стало тяжёлым. Нейтири заговорила тише: — Джейк? На лице Рана промелькнуло что-то похожее на сочувствие. — Ему тяжело. На него всё давит. Люди наступают с нескольких сторон. Нужно защищать народ, координировать воинов, искать пути для эвакуации. Он почти не спит. Голос Рана стал мягче. — Ему тяжело одному. Нейтири опустила взгляд, сжав пальцы. — Таука держится рядом с ним, — добавил Ран. — Он сражается вместе с воинами, помогает организовывать оборону. Но он тоже вымотан. Все вымотаны. Он глубоко вдохнул. — Мо’ат… — голос стал тише. — Она днями напролёт лечит раненых. Почти не выходит из хижины. Трав не хватает. Раненых слишком много. Нейтири закрыла глаза на мгновение. — Мы недавно похоронили одного из воинов, — глухо сказал Ран. — Он не пережил взрыв. Слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Вдалеке слышался плеск воды и приглушённые голоса уставших переселенцев. Здесь же, под корнями дерева, стояла другая тишина — тишина понимания. Наяла первая нарушила её. — Они не остановятся, — спокойно сказала она. — Нет, — ответил Ран. Нейтири подняла голову. В её глазах больше не было сомнений — только решимость. — Тогда мы тоже не остановимся. Ран на мгновение замолчал и посмотрел в сторону раненого воина. Тот сидел, прислонившись к корням дерева, лицо бледное, губы сжаты. Двое всё ещё были рядом, готовые подхватить его, если он снова потеряет равновесие. Ран тяжело выдохнул. — Он не сможет дойти назад до Оматикайа, — тихо сказал он. — Обратный путь для него сейчас слишком тяжёл. Наяла посмотрела в ту же сторону. Несколько секунд она молчала, оценивая расстояние, состояние воина, измотанных людей. Затем выпрямилась. — Мы заберём его с собой в Tsaw’ani, — твёрдо сказала она. — Он останется под защитой нашего народа. Она перевела взгляд на Рана. — Когда он окрепнет, я отправлю с ним несколько отрядов воинов обратно в Оматикайа. Мы передадим вам припасы, шкуры, лекарства. Её голос стал ещё увереннее. — Я буду ждать на границе следующую группу. Ран смотрел на неё, и в его глазах появилась благодарность, смешанная с усталостью. Нейтири стояла рядом — её глаза блестели от сдерживаемых эмоций. Она шагнула к Наяле и крепко обняла её. — Спасибо, — прошептала она. Наяла на мгновение закрыла глаза, принимая это объятие. Затем Нейтири повернулась к Рану. — Я иду с вами. Домой. В Оматикайа. Ран моргнул, будто не сразу поверил услышанному. — Джейк будет рад, — тихо сказал он, и впервые за всё время на его лице появилась тёплая улыбка. — И Нетейам с Ло’аком тоже. Имя сыновей словно согрело воздух вокруг. — Мы объединили три группы в одну, — добавил Ран, снова становясь серьёзным. — Нет времени вести их по отдельности. Слишком опасно. Скоро отправим последнюю группу. После этого… Он не договорил. Наяла кивнула — она поняла. Она подозвала одного из своих воинов и взяла у него небольшой свёрток, аккуратно перевязанный прочной нитью. Несколько секунд она держала его в руках, будто взвешивая не только предмет, но и воспоминания. — Передай это Тауке, — сказала она, протягивая свёрток Рану. Он осторожно принял его. — Там тёплая накидка. Лекарства. И… Она на мгновение отвела взгляд, а затем снова посмотрела прямо. — Игрушка. Которую он сделал для меня, когда я была ребёнком. Ран понимающе кивнул. — Я передам. На границе стояли два народа — разделённые лесом, но соединённые общей болью. И прежде чем снова разойтись по разным сторонам Пандоры, они позволили себе короткую передышку — зная, что впереди их ждёт ещё более тяжёлый путь.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!