Вернутся к фанфику
Лидерство
17 февраля 2026, 20:01Путь назад в Оматикайа был тише, чем ожидала Нейтири.
Она шла впереди отряда, легко и быстро, как когда-то в юности. Но внутри неё не было лёгкости. Каждый шаг отдавался тяжестью в груди.
Лес встречал её ранами.
Земля была изрыта. Местами почва была чёрной, обожжённой. Корни древних деревьев торчали наружу, словно обнажённые кости. Там, где раньше сплетались лианы и пели птицы, теперь стояла странная, болезненная тишина.
Нейтири не замедляла шаг.
Она видела срезанные стволы — аккуратно, бездушно, будто кто-то просто вычеркнул их из жизни. Чувствовала в воздухе металлический привкус. Слышала далёкий гул — не громкий, но постоянный.
Они не остановились.
В груди поднималась ненависть. Холодная. Чистая.
Они разрушают всё, к чему прикасаются.
Но поверх гнева лежала боль. Это был её дом. Дом её предков. Место, где она росла, училась стрелять, смеялась, спорила, любила.
Теперь лес дышал тяжело.
Когда впереди показались горы Аллилуйя, сердце Нейтири сжалось. Парящие скалы всё так же величественно зависали в небе, соединённые потоками тумана и светом заходящего солнца. Они казались вечными. Неприкосновенными.
И всё же даже здесь чувствовалось напряжение.
Подъём дался быстро. Воины двигались слаженно, почти бесшумно. Нейтири первой пересекла границу лагеря.
Её заметили почти сразу.
Сначала один воин. Затем женщина у костра. Потом ещё кто-то.
— Нейтири…
Шёпот прошёл по лагерю, как тёплая волна.
Она увидела знакомые лица — усталые, но живые. Кто-то подошёл ближе. Молодая на’ви коснулась её руки, потом обняла. Ещё один воин склонил голову.
Они радовались. Искренне.
И тогда из глубины лагеря вышла Мо’ат.
Она не спешила, но в её шагах была сила. Её глаза нашли дочь сразу.
Нейтири не успела сказать ни слова — Мо’ат подошла и крепко обняла её. Так крепко, что на мгновение из груди Нейтири вырвался сдержанный вдох.
В этом объятии не было тсахик. Только мать.
И Нейтири вдруг почувствовала себя маленькой девочкой, которая вернулась после долгой охоты и ищет защиты в знакомых руках.
— Ты вернулась, — тихо сказала Мо’ат, касаясь её щеки. — Эйва хранила тебя.
Нейтири кивнула, не доверяя голосу.
— Ты сильная, моя дочь, — продолжила Мо’ат. — Но даже сильным нужно возвращаться домой.
Слова согрели её больше, чем она ожидала.
Нейтири выпрямилась, глубоко вдохнула и направилась к хижине Джейка.
Внутри было тихо.
Он сидел, опустив голову, локти упирались в колени. Плечи были напряжены, как будто он нёс на них вес всего леса.
Он выглядел уставшим. Сильно.
Нейтири остановилась у входа.
— Ма Джейк…
Её голос был тихим, но он услышал.
Он резко поднял голову.
На мгновение он будто не поверил.
А потом вскочил.
Он пересёк пространство между ними в несколько шагов и крепко обнял её. Так крепко, словно боялся, что она снова исчезнет.
Нейтири прижалась к нему, ощущая знакомое тепло, запах кожи, его дыхание.
Он отстранился лишь на секунду, чтобы посмотреть ей в глаза.
— Нейтири… — голос его сорвался.
Он поцеловал её — коротко, жадно, сдерживая эмоции, а затем они коснулись лбами, дыхание смешалось.
— Я так рад тебя видеть, — прошептал он. — Я скучал. Каждый день.
Его руки всё ещё держали её лицо, будто проверяя, что она настоящая.
— Я думал… — он замолчал и покачал головой. — Просто… я рад, что ты здесь.
Нейтири провела пальцами по его щеке.
Впервые за долгое время она почувствовала, что может позволить себе выдохнуть.
Джейк всё ещё держал её лицо в ладонях, будто боялся, что если отпустит — она растворится, как сон.
— Я каждую ночь думал о тебе, — тихо сказал он. — О том, где ты. Всё ли в порядке. Я ненавидел то, что не могу быть рядом.
Нейтири смотрела в его глаза — уставшие, потемневшие от недосыпа, но такие родные.
— Я чувствовала твою тревогу, — прошептала она. — Даже далеко отсюда.
Он усмехнулся чуть заметно.
— Тогда ты знаешь, что я сходил с ума.
Она мягко коснулась его лба своим, закрывая глаза.
— Я скучала по тебе, ма Джейк. По твоему голосу. По тому, как ты смотришь на меня.
Его руки скользнули по её спине, притягивая ближе. Он уткнулся лицом в её волосы и глубоко вдохнул.
— Я думал, что стал сильнее за эти годы, — признался он. — Но без тебя…
Он не договорил.
Нейтири снова обняла его, крепче, чем прежде. В этом объятии было всё — тоска, страх, облегчение.
Они стояли так несколько долгих мгновений, позволяя себе просто быть рядом. Без приказов. Без войны.
Наконец она чуть отстранилась, но не отпустила его полностью.
— Ты почти не спишь, — сказала она тихо, проводя пальцами по его щеке.
— Есть дела, — коротко ответил он. — Много дел.
В её взгляде мелькнуло понимание.
— Расскажешь. Позже.
Он кивнул.
Нейтири оглянулась на пустую хижину.
— Где дети?
Джейк улыбнулся — впервые по-настоящему тепло.
— Сыновья с Таукой ушли на дозор.
В её глазах мелькнула тревога, но она не стала её прятать.
— Нетейам настаивал, что готов вести отряд, — добавил Джейк. — Ло’ак не захотел отставать.
Он тихо усмехнулся.
— Они стали сильнее.
Нейтири выдохнула.
— Они всё ещё дети, — сказала она, но в голосе не было упрёка. Только материнская забота.
— Знаю, — ответил он мягко. — Но они держатся. И Таука рядом.
Она кивнула, принимая это.
Снаружи доносились звуки лагеря — приглушённые голоса, треск костра, далёкий крик икрана. Жизнь продолжалась.
Нейтири снова посмотрела на Джейка.
Теперь она была дома.
И они больше не были по разные стороны леса.
К закату лагерь оживился — с восточной тропы послышались шаги, тихие сигналы дозорных.
Джейк первым поднял голову, но Нейтири уже знала. Она почувствовала их раньше, чем увидела.
Из-за деревьев вышли Нетейам и Ло’ак — пыльные, сосредоточенные, с луками за спиной. За ними шёл Таука и ещё двое воинов.
Ло’ак заметил её первым. Он замер на секунду, будто увидел призрак.
— Ма?..
Нетейам резко повернул голову — и застыл.
Нейтири не стала ждать. Она шагнула к ним быстро, почти бегом.
Она первой обняла их — сразу обоих, притягивая к себе.
— Мои сыновья…
Ло’ак крепко прижался к ней, как в детстве, хоть и старался держаться взрослым. Нетейам обнял её сильнее, чем обычно позволял себе.
— Что ты здесь делаешь? — спросил Ло’ак, чуть отстранившись, в его голосе звучало удивление и радость.
— Я пришла на помощь, — спокойно ответила Нейтири, касаясь его щеки. — Вы думали, я останусь в стороне?
Ло’ак усмехнулся.
— Нет.
Нетейам лишь смотрел на неё — внимательный, серьёзный, как отец.
— Мы держим восточный склон, — сказал он. — Люди не продвинулись дальше, но техника стала ближе.
Нейтири кивнула.
— Я знаю. Мы поговорим об этом.
Ло’ак оглянулся в сторону хижины.
— Мне нужно доложить отцу, — сказал он и быстрым шагом направился к Джейку.
Когда он отошёл, повисла короткая тишина.
Нетейам замялся. Он выглядел так, будто собирался сказать что-то важное, но не был уверен.
— А… Кири? Тук? — наконец спросил он. — Они в порядке?
— Да, — мягко ответила Нейтири. — Кири стало лучше. Тук скучает по вам обоим.
Он кивнул, облегчённо выдохнув.
Но не ушёл.
Нейтири заметила это сразу.
— Что ещё? — в её голосе появилась лёгкая улыбка.
Нетейам отвёл взгляд, потом снова посмотрел на неё. Явно взвешивал — говорить или нет.
— А… — он кашлянул, — Наяла… она…
Он запнулся и вдруг стал похож на совсем юного мальчишку.
Нейтири тихо усмехнулась.
— Что Наяла?
— Она… в порядке?
Нейтири улыбнулась шире и легонько толкнула его лицо ладонью.
— Глупый ребёнок.
Нетейам смутился, опустив уши.
— Я просто спросил, — пробормотал он.
— Она управляет своим народом с такой решимостью, что даже воины слушают её без споров, — сказала Нейтири уже серьёзнее. — Она помогает переселенцам Оматикайа. Приняла раненых. Ждёт следующую группу на границе.
В её голосе звучала гордость.
— Она сильная.
Нетейам слушал, стараясь выглядеть спокойным.
— И… — Нейтири прищурилась, — она тоже скучает по тебе.
Он резко поднял взгляд.
— Она… говорила это?
— Я вижу больше, чем ты думаешь, — ответила Нейтири мягко.
Нетейам окончательно смутился, но в его глазах вспыхнул тёплый свет.
— Нам нужно быть внимательнее на восточном склоне, — быстро сменил он тему.
Нейтири лишь тихо рассмеялась.
— Конечно, воин.
Она смотрела на сына — уже почти взрослого, но всё ещё способного краснеть от одного имени.
И впервые за долгое время её сердце стало чуть легче.
В хижине было тесно и жарко. Над низким столом лежала грубо нарисованная карта — углём отмечены позиции людей, их базы, маршруты техники.
Таука стоял, опершись руками о край стола. Рядом — Джейк, Корро, Пхат и Сарык. Лица напряжённые, голоса приглушённые, но в каждом слове — огонь.
— Мы должны ударить первыми, — резко сказал Сарык. — Они строят базы на нашей земле. Каждый день они продвигаются дальше.
— Объявить им войну, — поддержал Пхат. — Наступать. Пока они не закрепились.
Корро молчал, но его взгляд был тяжёлым.
Джейк покачал головой.
— Мы в меньшинстве.
Он ткнул пальцем в карту.
— У них больше людей. Машины. Техника. Воздушная поддержка. Да, мы уничтожали их патрули. Да, мы забирали оружие. Но сейчас — мы слабее.
— Мы не можем просто ждать! — вспыхнул Сарык.
— А если мы пойдём в лобовую атаку, — тихо добавил Таука, — мы потеряем больше, чем уже потеряли.
В этот момент входная завеса тихо отодвинулась.
Нейтири вошла внутрь.
Разговор стих.
Все повернулись к ней.
Она подошла ближе и приветствовала их жестом на’ви. Мужчины ответили тем же — уважительно, с лёгким наклоном головы.
— Я слышала часть разговора, — спокойно сказала она.
Джейк отступил чуть в сторону, давая ей место у стола.
— Наяла отправит несколько отрядов воинов Tsaw’ani, — произнесла Нейтири твёрдо. — Они помогут нам удерживать границу.
В хижине стало тише.
— Она пришлёт припасы. Шкуры. Лекарства.
Корро обменялся взглядом с Пхатом.
— И будет ждать следующую группу переселенцев на границе, — добавила Нейтири.
Таука выпрямился. В его глазах вспыхнуло что-то тёплое. Гордость. Сдержанная, но явная.
— Она поступает как настоящая наследница, — тихо сказал он.
Сарык медленно кивнул.
— Это укрепит нас, — признал Пхат.
Нейтири перевела взгляд на Джейка.
— Мы не одни.
Джейк посмотрел на неё долго, затем кивнул.
— Это меняет многое.
Таука позволил себе короткую улыбку — не для остальных, а больше для себя. Его дочь не просто правит. Она помогает. Она поддерживает союз.
Корро и Пхат переглянулись, в их лицах тоже читалась гордость за народ Tsaw’ani. Даже Сарык, всё ещё горячий, выглядел задумчивым.
Нейтири говорила дальше — о решимости Наялы, о том, как она организовала помощь раненым, как лично встречала переселенцев.
И пока она говорила, её взгляд на мгновение задержался на Нетейаме.
Тот стоял чуть в стороне, стараясь выглядеть серьёзным и сосредоточенным.
Но когда она упомянула имя Наялы снова, её глаза скользнули к нему.
Нетейам заметил.
И смутился.
Он опустил взгляд, делая вид, что внимательно рассматривает карту. Уши едва заметно дрогнули.
Таука это увидел — и в его глазах мелькнуло тихое понимание.
В хижине снова заговорили о планах, о дозорах, о том, как распределить воинов. Но теперь в воздухе было меньше безысходности.
Появилась опора.
И где-то глубоко внутри каждый почувствовал — у них есть шанс.
__________
К вождю Tsaw’ani подошел один из воинов и протянул ему что-то. Таука взял сверток в руки и посмотрел на воина, пытаясь понять, что это.
— От кого это? — вопросительно произнёс он.
Воин лишь пожал плечами и тихо сказал:
— От Наялы.
Таука кивнул и направился к своей хижине. Он сел на край спального места и аккуратно развёртывал свёрток. Внутри лежала теплая накидка, лекарства и игрушка, которую когда-то он сделал Наяле вручную.
Он задержался взглядом на игрушке, тяжело вздохнул и прижал её к груди. Сердце Тауки сжалось от тоски — как он скучал по дому, по жене и дочери. Эти простые вещи — игрушка и накидка — напомнили ему о доме, о тех днях, когда они были вместе и никто не испытывал постоянного страха за народ. Его глаза блестели от эмоций, и на мгновение он закрыл их, чтобы впитать тепло, которое пришло с подарком дочери.
Несколько дней в Оматикайа проходили в постоянном напряжении. На’ви не решались на открытые столкновения, слишком опасно было нападать большими группами на людей. Они выбирали момент и действовали осторожно.
Каждый день приходилось выходить на охоту, потому что еды становилось все меньше. Даже Нейтири с сыновьями уходила в лес, добывая дичь, пока вожди и воины занимались отслеживанием и уничтожением отдельных групп людей, перевозивших оружие.
Природа отвечала на разрушения. Животные исчезали, травы и плоды, которые раньше исцеляли боль и давали силы, становились редкостью. Земли Оматикайа, прежде зеленые и живые, постепенно превращались в выжженную пустыню. Эйва злилась, и наказывала всех исчезновением всего живого, оставляя на’ви голодными и тревожными.
Люди построили базу совсем рядом с привычным маршрутом переселенцев, и это заставило вождей принять трудное решение. Таука предложил искать новый путь, чтобы обойти опасность, а воины дозора начали тщательно осматривать лес, изучая каждый куст, каждую тропинку.
Народ был уставшим, голодным, напряжение висело в воздухе. Каждый ждал приказа вождей, чтобы двинуться к границе, но Джейк и Таука медлили, взвешивая все за и против. Каждый день они пытались найти безопасный маршрут, одновременно защищая своё племя и добывая хоть немного пищи и лекарственных трав.
Жизнь в Оматикайа превратилась в постоянную борьбу: за выживание, за безопасность переселенцев и за сохранение леса. Но на’ви не сдавались, каждый день собирая силы для того момента, когда они смогут безопасно провести последнюю группу к границе и хотя бы немного облегчить участь своего народа.
***
Наяла с переселенцами снова выдвинулась после короткого привала. На’ви немного отдохнули, воины Tsaw’ani помогали собирать вещи, брали детей на руки, давая передышку мамам. Раненого парня несли двое воинов на самодельных носилках. Наяла шла впереди и рассказывала о Tsaw’ani, пытаясь отвлечь народ от усталости и тоски. Все заворожено смотрели на скрытые тропы, на высокие деревья и мягкий свет, пробивающийся сквозь листву. С этой стороны границы воздух казался легче, дорога — спокойнее. Они шли уже полдня, когда Наяла вновь почувствовала, что за ними следят. По телу прошла дрожь, но она не подала виду, чтобы не напугать народ Оматикайа. Дети, уставшие от дороги, капризничали, старики шли медленно, а женщины выглядели вымотанными. Когда они прошли больше половины маршрута, Наяла услышала свист. Она успела лишь взглянуть в сторону источника звука и увидела, как один из детей согнулся пополам с криком, держась за руку. Мать тут же подбежала к нему — стрела задела его руку. Слава Эйве, что только задела. — Встаньте в кучу, детей в круг! — крикнула Наяла, быстро оценивая окружающую местность. На’ви послушно сделали, как она сказала. Раненого мужчину подняли на ноги и поставили с детьми в кругу. — Нет! Я и так ранен, я закрою собой кого-то! — протестовал он. — Молчи, глупый! — зашипел один из воинов. Воины тут же сгруппировались вокруг народа, натянули тетиву луков, подготовили копья. Все смотрели вокруг, пытаясь понять, откуда прилетела стрела. И тут послышался еще один свист: стрела задела одного из воинов Tsaw’ani, но тот лишь промычал, вытащил стрелу и приготовился к ответу. Парни начали стрелять в сторону, откуда прилетели стрелы, но враг оказался не один. Следующая стрела поразила Наялу. Она почувствовала резкую боль и скривилась, но сдерживала эмоции. Боль пронзила её, но она старалась не показать слабости. И тут пришло осознание: их цель — она. Дочь вождя, символ власти, их мишень. — Наяла! — крикнул стоявший рядом воин. — Не кричи, я в порядке. Не пугай народ еще больше, — спокойно сказала она, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Что нам делать? — спросил другой воин. — Без понятия… есть идеи? — Наяла растерялась. — Мы можем начать преследовать их, — прошептал один из парней. — Нет, опасно, — махнула головой Наяла. Она взглянула на собравшихся, видя испуг и напряжение в их глазах. Народ доверял ей, и сейчас важно было держать контроль. Боль в руке горела, но решимость была сильнее. Наяла с остальными стояли на открытой, лысой поляне, а стрелки скрывались за кустами и деревьями по краям. С самого начала все встали в кучу: в середине были дети, раненые, женщины и старики, по контуру выстроились воины, закрывая мирных собой. Наяла стояла рядом с воинами, они стреляли туда, откуда прилетали стрелы, не видя противника. Пару воинов попали во врагов, и те рухнули в кусты. Это были на’ви… их на’ви. Предатели, которых помиловал её отец. — Соберите всех и ведите в яму между землями, она скрыта деревьями и лианами! — крикнула Наяла, и все, закрывая собой мирных, последовали её словам. Когда народ добрался в укрытие, воины начали осматривать всех. Наяла делала временные перевязки раненым, как учила Мо’ат, давала воду и успокаивала рыдающих женщин и детей. Когда все утихло и народ Оматикайа успокоился, она решила идти дальше. Оставалось совсем немного до племени, но они шли поникшие. Впереди шла Наяла, по бокам и сзади — воины Tsaw’ani. Когда они дошли до врат, все вздохнули с облегчением. Переселенцев повели к древу, где уже ждала Сеяра, но увидев истекающую кровью дочь, а потом и остальных раненых на’ви, она тут же подбежала. — Что произошло? — осматривала всех Сеяра. — Мы попали в засаду, — опустив лицо вниз, тихо сказала Наяла, словно провинилась. Народ Tsaw’ani собрался вокруг: кто ахал от удивления, кто сочувствовал взглядом. По командованию Сеяры раненых отвели в хижину, где уже бегали на’ви с водой и травами. Кири помогала с перевязками ран. — Помогите раненым, — сказала Наяла, а потом пошла говорить с остальными новоприбывшими. — Вы напуганы, это моя вина, мне жаль, — начала Наяла. На что женщины и старики подбадривали её словами поддержки. — Сейчас я вас распределю по хижинам. Некоторых уже ждут семьи. Мой народ поможет вам обустроиться, обеспечит едой, водой, лекарствами и шкурами, — уже более уверенно говорила Наяла. Она лично следила за тем, чтобы всех распределили по их желанию. Вся её рука была в застывшей крови, но когда убедилась, что все в безопасности, раненые в порядке, она пошла в хижину тсахик. Сеяра и Кири сидели там, собирая лекарства и перевязки в кучу. — О, Эйва… — Кири, которая до этого не видела Наялу, прикрыла рот рукой. Сеяра молчала, даже не смотрела на дочь. Наяла подошла и взяла её за руку. — Ты злишься? — тихо спросила она. — Ты должна была раньше прийти. Всё могли бы сделать остальные, — подняв глаза, сказала Сеяра. — Я хотела удостовериться… — виновато сказала Наяла. — Что произошло? — спросила Кири, омывая водой руку наследницы. — Мы шли по обычному маршруту, как вдруг в ребёнка прилетела стрела. Потом ещё и ещё, — начала Наяла. — Я так виновата перед ними. — Это не твоя вина, — попыталась поддержать Кири. — Нет, моя, — Наяла махнула головой, голос был твёрдым и спокойным. — Я не уследила. Я знала, что за нами следят. Это был не первый раз. Но я не думала, что они нападут. Сеяра повернулась к ней с приготовленной в ступе мазью из растертых трав. Она намазала рану и перевязала её, специально затянув покрепче, делая дочке больно. — Чтобы знала, что так делать нельзя! — возмутилась Сеяра и ослабила перевязку. — Да, госпожа, — кивнула Наяла. — Такого больше не повторится. Пару дней Наяла следила за тем, чтобы народ Оматикайа чувствовал себя в безопасности. Она приносила им шкуры и циновки, показывала, где можно собирать плоды и набирать воду, проводила небольшие экскурсии по племени. С утра она решила обыскать лес и выяснить, кто же эти загадочные враги, которые напали на них пару дней назад. Она собрала небольшой отряд из крепких воинов и, предупредив мать, ушла в лес. Они долго шли, обыскали пол-лесa и только потом додумались пойти на место засады. — Думаешь, мы что-то найдем? — спросил один из воинов. — Сомневаюсь, — сказала Наяла, пробивая себе путь луком через листву. — Я уверена, что они убрали все следы. — Я думаю, что это изгнанные делают, — предположил другой. — Да, я тоже так думаю, — добавил третий. — Они не понимают, как можно было выгнать своих и взять чужих. Возмущение среди отряда не было предела. Они обсуждали все возможные варианты, пока кто-то не шикнул, призывая к тишине. — Вот! — показал пальцем один из воинов на удаляющийся силуэт. Все сорвались с места: кто по деревьям, кто по тропинке. Наяла бежала прямо сзади, но враг оказался быстрее. Один из парней, который преследовал его по деревьям, прыгнул и прижал его к земле. Тот начал вырываться и кричать, но воины сдержали его кучей. — Как тебя зовут? — строго спросила Наяла. — Мен’кар, — прорычал мужчина, все еще пытаясь вырваться. Отряд держал Мен’кара на месте, внимательно наблюдая за каждым его движением, готовый к любому рывку. — Серьезно? — возмутился один из парней. — Зачем? Тебя помиловали, так будь благодарен! — он ткнул пальцем в груду Мен’кара. Тот лишь зашипел, снова пытаясь вырваться. — Ваш вождь… — парень выплюнул слова словно яд, что очень не понравилось Наяле. — казнил моего брата! — Он был предателем! — шикнул на него другой воин. — Он хотел жить! — Мен’кар не унимался. — Ваш вождь просто трус! Когда понял, что может потерять власть, решил избавиться от всех! — он кричал, возмущался и плевался. Вдруг ему прилетела жесткая пощечина по лицу, после чего он замолчал. — Я не позволю говорить такое о нашем вожде, — спокойно сказала Наяла. — Ты подверг опасности мой народ, не жди помилования, — она смотрела на него с призрением. — Даже не спросишь, кто мой главный? Кто это все организовал? — он усмехнулся. — Мне не интересно, — Наяла уже собиралась уходить, но вдруг повернулась. — Я лично найду всех. После этих слов она шепнула что-то на ухо парню из отряда и ушла прочь, оставив Мен’кара в молчании и страхе. После этих слов Наяла решила прочесать весь лес, каждый камень, каждый куст. Она с воинами искали предателей, чтобы обеспечить безопасность народу. Времени было мало — последняя группа народа Оматикайа могла подойти к границе в любой момент. Там уже стоял пост из трёх воинов, которые подменяли друг друга и ждали приближения группы, пока Наяла с отрядом искали врагов. День и ночь они охотились, прочёсывая лес. И вот, ближе к вечеру второго дня, один из воинов заметил тень. — Там! — внезапно крикнул он, указывая на след. Наяла пригнулась и пробежала несколько шагов вперёд, чтобы рассмотреть отпечатки. Она узнала знакомый узор — шаги предателей были неуверенными, но быстрыми, словно кто-то постоянно оглядывался. — Они пытаются скрыться, — сказала она ровным голосом, но каждое слово казалось пронзающим лес. — Сосредоточьтесь, не теряйте след. Ночь опускалась на лес, тьма сгущалась, но Наяла не останавливалась. Она двигалась вперед, вслушиваясь в дыхание своих людей, в шорохи животных, скрип веток под ногами врагов. Каждый звук мог означать опасность. След становился всё отчётливее. Ломанные ветки, примятая трава, свежие царапины на коре деревьев — беглецы торопились. Наяла подняла руку, останавливая отряд. Она жестом разделила воинов на две группы. Двое ушли вправо по деревьям, трое — в обход слева. Остальные остались с ней, двигаясь прямо по следу. Внезапно впереди послышался тихий треск. Один из воинов рванул вверх по стволу, почти сливаясь с листвой. Сверху раздался короткий вскрик. Затем глухой удар. — Здесь! — прошипел он. Наяла сорвалась с места. В небольшой низине, скрытой корнями старого дерева, они увидели двоих на’ви. Один пытался вырваться, второй уже лежал лицом в землю, прижатый коленом к спине. — Связать, — спокойно приказала Наяла. Один из пленных яростно зашипел, обнажив клыки. — Вы не понимаете, во что лезете! Воин резко дёрнул его за волосы, заставляя поднять голову. — Сколько вас? — холодно спросил он. Молчание. Второй пленник нервно дёрнулся. Его взгляд метался, дыхание сбилось. — Сколько? — повторил другой воин, приставив лезвие к его горлу. — Пятеро… — выдохнул тот. — Нас пятеро. — Ложь, — резко бросила Наяла. Она присела перед ними. В её глазах не было ярости — только сосредоточенность. — Сколько ещё? Где остальные? Первый пленник усмехнулся. — Вы никогда их не найдёте. Удар пришёлся быстро — кулак в живот выбил из него воздух. Он согнулся, задыхаясь. — Где. Остальные. — медленно повторил воин, удерживающий его. Второй пленник не выдержал. — Семеро! Нас семеро! Двое ушли к реке! Один — к скалам! Наяла внимательно смотрела на их лица, отслеживая малейшую реакцию. — Кто главный? Пауза. — Мы сами… — начал первый. Лезвие слегка надавило на кожу. — Кто главный? — голос Наялы стал тише. — Кай’серу… — выдавил второй. — Он всё организовал. Имя повисло в воздухе. Воины переглянулись. — Где он? — У старого корневища… на северной стороне. Там пещера под переплетением корней. Он сказал, что вы не станете искать там… слишком близко к тропе. Наяла прищурилась. Умно. Прятаться на виду. — Он собирался напасть? Пленный молчал. Воин с силой надавил на его плечо. — Да! — выкрикнул тот. — Он хотел, чтобы вы выглядели слабыми! Чтобы народ усомнился! Чтобы сказали, что вы не можете защитить своих! В лесу стало тихо. Вот чего добивался Кай’серу. Не просто крови — сомнения. Раздора. Наяла глубоко вдохнула. — Разделимся. Двое — отвести их к границе. Под охраной. Остальные — со мной. Один из воинов тихо спросил: — Их казнить? Наяла не сразу ответила. Она смотрела вглубь леса, туда, где в тени всё ещё скрывались остальные. — Пока нет, — наконец сказала она. — Они нам ещё нужны. Пленники зашипели, но теперь в их голосах уже слышался страх. Охота ещё не закончилась. — Если он там, — тихо сказал один из воинов, — он не сдастся. Наяла натянула тетиву. — И не должен. Её глаза стали холодными. — Он хотел, чтобы мой народ усомнился во мне. Сегодня он поймёт, что это была ошибка. И отряд растворился в темнеющем лесу, направляясь к корневищу, где их ждал Кай’серу. Старое корневище было видно издалека. Огромные корни древнего дерева переплетались, образуя естественную пещеру. Снаружи всё выглядело тихо — слишком тихо. Наяла подняла кулак — отряд замер. Двое бесшумно ушли по деревьям, ещё трое разошлись полукругом, перекрывая пути отхода. Она чувствовала его. — Кай’серу, — громко сказала она, не входя в укрытие. — Выходи. Секунды тянулись медленно. Затем из тени показалась высокая фигура. Он вышел спокойно, без оружия в руках. За его спиной действительно стояли ещё двое. Кай’серу был удивительно собран. Ни страха, ни суеты. — Наследница, — его голос был ровным. — Я ждал тебя. — Связать остальных, — коротко приказала Наяла. Её воины рванули вперёд. Завязалась короткая схватка — один из предателей попытался прыгнуть в сторону, но стрела с дерева вонзилась ему в плечо. Второго быстро повалили на землю. Кай’серу не двинулся. — Ты хорошо их обучила, — сказал он, наблюдая, как его людей прижимают к земле. — Жаль, что не видишь дальше. — Я вижу достаточно, — холодно ответила Наяла. — Ты подверг опасности мой народ. Он усмехнулся. — Твой народ? Или тех, кого ты привела? Ты впустила чужих. Ты меняешь порядок. Ты думаешь, это не имеет последствий? Её воины напряглись, но Наяла не отвела взгляда. — Ты напал на детей. — Я нападал на твою репутацию, — спокойно поправил он. — Люди начинают шептаться. Они боятся. Они сомневаются. И это только начало. Он сделал шаг вперёд — сразу три копья упёрлись ему в грудь. — Ты думаешь, сила — это стрелы и охота? — продолжил он. — Сила — это страх. А страх уже посеян. На мгновение повисла тишина. Наяла медленно подошла ближе. — Ты хотел, чтобы народ усомнился во мне? — тихо спросила она. — Уже сомневается, — прошептал он. И в этот момент один из воинов ударил его — быстро, жёстко. Он упал на колени. — Мой народ не боится, — сказала она ровно. Кай’серу поднял голову, в глазах всё ещё горела упрямая злость. — Если убьёшь меня — появятся другие. — Тогда я найду и их. Она кивнула воинам. Кай’серу не просил пощады. Даже когда его поставили на колени, он смотрел прямо на неё. — Ты станешь такой же, как те, кого осуждаешь, — бросил он напоследок. Наяла выдержала его взгляд. — Нет. Я стану той, кто защитит своих. Её рука не дрогнула. Лес снова стал тихим. Воины стояли молча. Угроза была устранена — но слова Кай’серу всё ещё звучали в голове. Страх уже посеян. Наяла повернулась к своим. — Никто не должен сомневаться, — сказала она. — Ни сегодня. Ни завтра. И отряд двинулся обратно к границе — туда, где их ждали остальные. Предателей не оставили гнить в лесу. Как бы ни закончился их путь, когда-то они были частью племени. Тела перенесли к краю рощи, где земля была мягкой и корни не мешали копать. Воины работали молча. Никто не шутил, никто не переговаривался. Даже ветер казался тише. Наяла стояла в стороне, наблюдая. Она сама помогла опустить их в землю. Без проклятий. Без лишних слов. Только короткая молитва Эйве — за души, которые свернули не туда. — Они были нашими, — тихо сказал один из воинов. Наяла лишь кивнула. Земля закрыла их лица. И вместе с этим что-то внутри неё стало тяжелее. Ночью племя постепенно стихло. Костры догорали. Раненые спали. Дети больше не плакали. А Наяла не могла уснуть. Мысли не отпускали. Я плохой лидер. Если бы она внимательнее следила… если бы не проигнорировала ощущение слежки… если бы приняла решение раньше… дети не были бы ранены. Её воины не проливали бы кровь своих. Из-за меня пострадал народ. Слова Кай’серу возвращались эхом. Страх уже посеян. А вдруг он прав? Что если кто-то уже сомневается? Что если племя снова расколется, как когда-то при её отце? Что если история повторится? Она не выдержала и тихо вышла из поселения, проскользнув мимо дежурных. Поднялась выше — туда, где скалы открывали вид на небо. Звёзды были яркими. Чистыми. Далёкими. Наяла села на камень и обняла себя руками. Она держалась всё это время. Перед народом. Перед матерью. Перед воинами. Перед врагами. Но сейчас рядом никого не было. Ни отца. Ни того, кто понимал её без слов. Мысль о Нетейаме пришла внезапно — и больно. Если бы он был рядом… Если бы он просто сел рядом. Молчал. Или коснулся её лба своим. Сказал, что она справится. Грудь сжало. — Я устала… — прошептала она в пустоту. Слёзы сначала тихо покатились по щекам. Потом дыхание сорвалось. Потом её плечи задрожали. Она больше не могла держать это внутри. Наяла закрыла лицо руками и зарыдала — по-настоящему, в голос. От усталости. От тяжести. От страха ошибиться. От одиночества. Она ещё слишком молода для такой ноши. Слишком рано на её плечи легла ответственность за жизни сотен. — Я не справляюсь… — сорвалось с её губ. Она больше не сдерживалась — рыдание вырвалось из груди громко, надломленно. Наяла резко закрыла рот рукой, чтобы её не услышали внизу, но всхлипы всё равно рвались сквозь пальцы, сотрясая всё тело. Она думала о Нетейаме. О том, как спокойно становилось рядом с ним. Как он одним взглядом умел сказать: я рядом. Ей отчаянно не хватало этой поддержки, этого тихого присутствия, в котором можно было быть слабой. Ей не хватало отца. Его твёрдости. Его уверенности. Его руки на плече, которая говорила больше любых слов. Сейчас опоры не было. Ни впереди, ни рядом. И страшнее всего было то, что опорой должна быть она. А она не справляется. Ветер тронул её волосы. Небо оставалось спокойным. Она плакала долго. Пока слёзы не стали тише. Пока дыхание не выровнялось. Пока внутри не осталась только пустота. Наяла медленно подняла взгляд к звёздам. Они были там. Всё те же. Неподвижные и вечные. Племя спало. Народ был жив. Враги устранены. Завтра снова будет день. Она глубоко вдохнула. Вытерла лицо ладонями. — Я справлюсь, — тихо сказала она, уже без надрыва. Звёзды не ответили. Но ей стало чуть легче. И впервые за всё это время внутри появилась не боль — а тихая, упрямая решимость.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!