Вернутся к фанфику
Защита земли
17 февраля 2026, 20:01Утро на Пандоре было тёплым и живым. В племени Tsaw’ani уже с первыми лучами солнца зашумела жизнь. Женщины плели циновки и разбирали плоды, мужчины точили копья и проверяли луки, подростки носились по настилам между деревьями. Дети смеялись и бегали вокруг стволов, прячась друг от друга, их хвосты мелькали среди листвы.
Старейшины сидели в тени под древом жизни, негромко переговариваясь и наблюдая за поселением. Всё было спокойно. Без тревоги. Без криков.
Наяла вошла в хижину семьи вождя.
— Тук, Кири, доброе утро.
Девочки сидели на полу и играли в деревянные игрушки, вырезанные вручную. После ухода Нейтири Сеяра решила забрать их в хижину, чтобы они были под её присмотром.
— Наяла, — улыбнулась Кири. — Как ты?
— В порядке, — Наяла постаралась улыбнуться. — Почему ты спрашиваешь?
Кири медленно покачала головой.
— Я всё знаю. И чувствую.
Они просто смотрели друг другу в глаза. Наяла не могла вымолвить ни слова. В груди что-то сжалось, но в этот момент в хижину вошла Сеяра с большой корзиной фруктов.
— Что делаете? — тсахик улыбнулась. — Тук, смотри, что я тебе принесла.
Тук радостно вскочила и начала подпрыгивать, когда Сеяра протянула ей яркий сладкий плод.
— Ты таких ещё не пробовала.
Девочка попробовала фрукт и восторженно замахала руками. Сеяра рассмеялась.
— Совсем недавно моя дочь была такой же миленькой, маленькой девочкой, — сказала она, погладив Тук по голове.
— Я и сейчас миленькая, — с улыбкой заметила Наяла.
Все прыснули от смеха.
— Не спорю, — сказала Сеяра, протягивая дочери фрукт.
Потом она подошла к Кири, дала ей плод и ласково коснулась её головы.
— Как проходят дела в лесу? — спросила Кири.
— Мы со всем разобрались. Изгнанные больше нас не потревожат, — ответила Наяла, очищая фрукт ножом.
— Мам, — обратилась она к тсахик, — как там раненый воин?
Сеяра покачала головой, но в глазах её мелькнула мягкость.
— Он уже в порядке. Рана затягивается. Но ему всё ещё нужен отдых.
Наяла кивнула.
— Сегодня я хочу собрать весь народ у древа. Нам нужно помолиться за тех, кто сейчас воюет с людьми.
— Это правильно, — тихо сказала Кири.
Сеяра одобрительно кивнула.
Наяла вышла из хижины и поднялась на выступ между корнями, откуда было видно всё поселение.
Она осмотрела племя.
Здесь было спокойно. На’ви занимались своими делами, дети смеялись, раненые поправлялись. Народ жил в комфорте и безопасности.
И это было главное.
Она подозвала одного из на’ви.
— Сегодня в полдень собери всех у древа, — сказала она. — Мы будем молиться.
Он согласно кивнул и тут же отправился передавать её слова.
Наяла спустилась и медленно пошла по поселению, осматривая настилы, хижины, воинов на постах. Её взгляд остановился на раненом воине Оматикайа.
— Наяла… — он подошёл к ней. — Я тебя искал.
— Как ты? — она внимательно осмотрела его с ног до головы.
— Я уже здоров. Могу отправляться домой.
— Нет. Ты всё ещё ранен. Дорога тяжёлая и опасная.
Он шагнул ближе.
— Прошу. Мой народ нуждается во мне. Там идёт война. Я не могу сидеть здесь, пока они сражаются.
— Ты не в форме.
— Я воин, — его голос стал твёрже. — Если я погибну — пусть это будет рядом с моими. Но я не могу ждать.
Наяла молчала, оценивая его состояние. Он стоял прямо. В глазах — решимость.
Она медленно кивнула.
— Хорошо. Я соберу несколько отрядов воинов. Мы дадим вам травы, припасы и шкуры для дороги.
В его глазах вспыхнула благодарность.
— Спасибо.
— Но прежде всего, — добавила она твёрдо, — мы соберёмся всем племенем у древа и помолимся. А потом я объявлю, чтобы народ помог собрать всё необходимое для воинов.
Он склонил голову.
— Я буду ждать.
Наяла смотрела ему вслед, чувствуя, как спокойное утро постепенно превращается в новый шаг к войне.
К полудню всё племя Tsaw’ani собралось у Древа Жизни. Люди спускались с настилов, выходили из хижин, подходили семьями. Дети держались за руки матерей, воины вставали плечом к плечу, старейшины медленно занимали места ближе к корням.
Огромные переплетённые ветви шелестели над ними, мягкий свет проходил сквозь листву, ложась на лица на’ви голубыми отблесками.
Наяла, Сеяра, Кири и Тук стояли впереди, у самого основания древа.
Когда все расселись полукругом, Наяла шагнула вперёд.
Она обвела взглядом народ — сотни глаз смотрели на неё внимательно, доверчиво.
— Сегодня мы собрались здесь, — начала она громко, чтобы её слышали даже те, кто стоял дальше, — чтобы помолиться за наши семьи. За наших братьев и сестёр, которые сейчас воюют против людей.
В толпе стало тихо.
— Мы помолимся за нашего вождя, который стоит рядом с Джейком Салли в этой войне. За воинов, защищающих землю Пандоры. За тех, кто не может быть сегодня с нами.
По рядам прошёл согласный гул.
— Мы попросим Эйву оберегать их. Дать им силу. Дать им мудрость. И вернуть домой живыми.
— Эйва! — откликнулось несколько голосов.
Народ стал подниматься. На’ви сцепили руки, образуя живое кольцо вокруг древа. Хвосты касались друг друга, плечи соприкасались. Они стали единым целым.
Сеяра первой прикоснулась к корням, закрыв глаза. Кири последовала за ней. Тук, серьёзная и сосредоточенная, повторила движение.
Молитва началась тихо — как шёпот ветра. Затем голоса усилились. Ритмичные слова древней просьбы к Эйве заполнили пространство. Кто-то плакал. Кто-то смотрел в небо. Кто-то сжимал ладонь соседа крепче.
Они дышали вместе. Говорили вместе. Просили вместе.
И в этот момент племя было единым сердцем.
Когда молитва завершилась, наступила тишина. Лёгкий ветер прошёлся по листве, словно отвечая.
Наяла снова вышла вперёд.
— Сейчас я прошу вас о помощи.
Она стояла прямо, голос её был твёрдым.
— Я соберу несколько отрядов воинов, чтобы они отправились к нашему вождю в Оматикайа. У народа Оматикайа сложный период. У них не хватает лекарств и пищи. Люди уничтожают землю Пандоры, и Эйва наказывает нас, забирая всё живое.
Пару сотен глаз смотрели на неё. В толпе послышались вздохи, ахи. У кого-то выступили слёзы, у кого-то на лицах читалась ярость.
— Прошу вас о помощи.
Этого было достаточно.
На’ви тут же зашевелились. Кто-то побежал к хижинам, кто-то — к складам. Начали приносить шкуры, фрукты, коренья, ранее принесённую добычу, циновки, тёплые накидки. Кири и Сеяра направились в лечебницу и вынесли корзины с травами и лекарствами.
Поселение наполнилось движением, но это был не хаос — это была сплочённость.
Когда всё было собрано, припасы уложили в огромные самодельные корзины, укреплённые ремнями из лиан.
Наяла отобрала несколько отрядов добровольцев. Воины проверили наточенное оружие, попрощались с семьями, обняли детей. Затем выстроились в строй, подняв корзины на плечи.
Наяла решила проводить их до границы.
По дороге она говорила с ними — о людях, о войне, о важности держаться вместе. Напоминала быть осторожными, не доверять тишине, держать строй.
На следующий день они достигли границы. Там дежурили три воина.
Они обменялись приветствиями.
— Как ситуация? — спросила Наяла.
— Всё тихо. Ничего не было видно, — ответил один.
Она кивнула.
Отряды попрощались с ней и направились в сторону земель Оматикайа, постепенно растворяясь среди деревьев.
Наяла решила остаться на границе вместе с тремя дозорными.
Один из воинов замялся.
— Приходил воин Оматикайа.
— Что? — Наяла резко повернулась к нему.
— Да, — подтвердил второй. — Он сказал, что ситуация сложная, и они вынуждены поменять маршрут. Группа уже выдвинулась.
— Когда это было?
— Вчера утром, — ответил третий.
Наяла нахмурилась.
— Значит, они уже на подходе.
— Сомневаюсь, — покачал головой дозорный. — Они изменили путь. Неизвестно, сколько ещё будут идти.
Наяла задумчиво кивнула.
Лес вокруг был спокойным.
Слишком спокойным.
Наяла некоторое время молчала, всматриваясь в линию леса, туда, где начинались земли Оматикайа. В голове быстро складывались мысли — новая группа, изменённый маршрут, неизвестное время прибытия.
Рисковать она не собиралась.
Она повернулась к одному из дозорных.
— Ты, — коротко сказала она. — Возвращайся в Tsaw’ani.
Воин сразу выпрямился.
— Предупреди тсахик. Скажи, что идёт ещё одна группа. Пусть будут готовы принять их в любое время.
Она сделала паузу, затем добавила:
— И проследи, чтобы хижины достроили до конца. Оснастите их всем необходимым — циновками, шкурами, водой, запасами. Они придут уставшими.
Воин согласно кивнул.
— Я всё передам.
— И скажи, чтобы никто не расслаблялся, — её голос стал твёрже. — Мы не знаем, каким путём они пойдут.
Он коснулся груди в знак уважения и тут же скрылся среди деревьев, двигаясь быстро и бесшумно.
Наяла проводила его взглядом, затем снова повернулась к лесу.
Оставшиеся воины заняли позиции.
***
В лагере Оматикайа воздух был тяжёлым — не от жары, а от напряжения. Воины собирались у края разрушенной рощи, откуда было видно чёрные следы техники людей. Деревья лежали поваленными, земля была изрыта. — Мы просто смотрим, как они уничтожают наш дом, — с раздражением сказал один из воинов. — Мы бездействуем! — поддержал другой. — Пока они строят свои базы! Несколько голосов начали звучать громче, обвиняюще. — Где наш вождь? — Почему мы не нападаем? Джейк стоял твёрдо, но напряжение чувствовалось даже в его молчании. Прежде чем спор разгорелся, вперёд шагнула Нейтири. — Довольно! — её голос разрезал воздух, как натянутая тетива. Толпа стихла. — Вы думаете, ваш вождь не видит разрушения? — её взгляд был острым. — Вы думаете, он не чувствует боли за каждый упавший ствол? Мы ждём подходящего момента. Мы не бросаемся на копья врага без плана. Её слова были твёрдыми. Воины постепенно опустили взгляды. Возмущение стихло, уступив место тяжёлой решимости. В тот же день Нейтири отправилась на охоту с сыновьями. Лес изменился. Зверей стало меньше. Тишина была неестественной. Они двигались долго, выслеживая хоть какой-то след. Добыча попадалась редко. Каждый выстрел был на вес золота. Охота стала тяжёлой — не физически, а морально. Привычная изобильность Пандоры исчезала. Когда солнце клонилось к закату, в лагерь вернулись разведчики, отправленные искать новые маршруты к границе. — Всё готово, — сообщил один из них. — Мы нашли обходной путь. Он длиннее, но безопаснее. Началась подготовка. Воины собирали оружие, укрепляли ремни, распределяли припасы. Нетейам наблюдал за этим со стороны. В груди что-то сжималось. Он уже несколько дней думал о Наяле. Воспоминание об их первом поцелуе вспыхивало внезапно — мягкое прикосновение, её дыхание рядом. О том, как он признался ей. Каждый раз сердце начинало бешено колотиться. Но ещё сильнее оно сжималось от боли. Они встретились в самое тяжёлое время. Их чувства только начали расцветать — и сразу оказались разлучены расстоянием и войной. Это шанс увидеть её. Мысль стала решением. Он направился в хижину родителей. — Сэр… — начал он. — Нет, — строго сказал Джейк, даже не дав договорить. — Я знаю, о чём ты думаешь. И я вынужден отказать. Народу сложно. Мне нужна твоя помощь здесь. — Но… — Никаких «но». Нетейам перевёл взгляд на мать. Их глаза встретились. В её взгляде была жалость и понимание. — Ма Джейк, — тихо сказала Нейтири, подходя ближе и кладя руку на плечо мужа. — Твой сын хочет увидеть её. Джейк посмотрел на неё, потом на сына. Нетейам не отводил взгляда. — Это последняя группа, — тихо сказал он. — Последний шанс увидеть её. Неизвестно, когда ещё будет возможность. Может даже не… — Хорошо, — перебил Джейк, не желая слышать продолжение. — Иди. Нетейам выдохнул. Благодарно посмотрел на мать, затем на отца. — Спасибо. Он вышел из хижины с улыбкой, которую не мог сдержать. Он быстро собрался: проверил лук, подтянул тетиву, закрепил нож, надел лёгкую походную накидку. Проследил за сборами группы, помог распределить груз, убедился, что у каждого есть запас стрел. Таука стоял перед воинами, его голос звучал уверенно. — Вы идёте не просто к союзникам. Вы идёте к нашему дому. Держите строй. Доверяйте проводнику. Не отходите от маршрута. Нетейам занял место впереди вместе с воином, который прокладывал путь. Он взял с собой несколько сильных и выносливых воинов — тех, кому доверял. — Мы идём быстро, — сказал проводник. — Но тихо. Группа выстроилась. Последняя группа. Воины попрощались с семьями короткими прикосновениями лбов. Без лишних слов. И затем они двинулись в путь. Лес сомкнулся за их спинами. Нетейам шёл впереди, и в груди у него впервые за долгое время была не только тревога — но и надежда. Новый маршрут оказался сложнее, чем ожидали. Тропа вела через густые заросли, по каменистым выступам и вдоль обрывистых склонов, где приходилось идти цепочкой, держась за лианы. Это был безопасный путь — вдали от человеческой базы, — но он требовал выносливости. С ними шли не только воины, но и мирные жители: женщины, дети, старейшины. Те, кто больше не мог оставаться на разорённой земле Оматикайа. Шаг за шагом. Медленно. Осторожно. Уже к середине дня усталость стала заметной. Дети спотыкались, кто-то из старейшин просил короткие остановки, чтобы перевести дыхание. Нетейам постоянно двигался между рядами. Он помогал подняться тем, кто поскользнулся на влажных камнях. Подхватывал корзины с припасами, если видел, что кому-то тяжело. Один раз он без слов взял на руки маленького мальчика, который уже не мог идти, и нёс его несколько участков пути. — Держитесь, — говорил он спокойно. — Осталось немного. Его голос звучал уверенно, и это придавало сил. Воины следовали его примеру. Один подставлял плечо пожилому на’ви, другой расчищал путь впереди, третий проверял, чтобы никто не отставал. Когда тропа стала особенно крутой, Нетейам первым поднялся наверх, закрепил лиану и помогал каждому перебраться. Он протягивал руку, ловил, подтягивал. Солнце медленно клонилось к закату. Люди выдохлись. Они сделали привал у небольшой рощи, скрытой от посторонних глаз. Воины выставили дозор, а Нетейам прошёлся между отдыхающими. — Пейте воду маленькими глотками, — напоминал он. — Не тратьте силы. Одна женщина поблагодарила его тихим кивком. — Ты ведёшь нас хорошо. Нетейам лишь слегка склонил голову. Он чувствовал ответственность за каждого из них. Но где-то глубоко внутри жила ещё одна мысль — с каждым шагом он становился ближе к ней. К Наяле. И эта мысль помогала ему не уставать. Когда группа вновь поднялась и двинулась вперёд, он шёл рядом с проводником, внимательно следя за дорогой. Лес был непривычно тих. Но теперь, несмотря на усталость, люди чувствовали — их ведут. И они не одни. Второй день пути оказался тяжелее первого. Тела налилась усталостью. Ноги болели от постоянных подъёмов и спусков, плечи ныли под весом корзин и оружия. Даже воины двигались уже не так легко, как в начале пути. Лес становился гуще. Новый маршрут уводил их глубже в труднопроходимые участки — туда, где корни деревьев сплетались в живые стены, а почва местами проваливалась под ногами. Они уже прошли большую часть дороги. Проводник утром тихо сказал Нетейаму: — Осталось около половины дня. Если не задержимся — к вечеру будем у границы. Эти слова придали всем сил. Но усталость всё равно брала своё. Один из старейшин споткнулся о выступающий корень. Нетейам успел подхватить его, удержав от падения. — Я в порядке, — выдохнул тот, но благодарно кивнул. Дети шли молча. Вчерашние разговоры и смех исчезли — силы уходили на каждый шаг. Несколько воинов по очереди несли самых маленьких. Нетейам тоже помогал — то брал корзину у женщины, то менялся местами с воином, который шёл впереди и расчищал дорогу. Он устал, дыхание стало тяжелее, но он не показывал этого. — Мы почти пришли, — говорил он время от времени, оглядываясь на группу. — Осталось немного. Он чувствовал, как напряжение нарастает вместе с ожиданием. С каждым шагом он был всё ближе к границе. Ближе к Наяле. Эта мысль вспыхивала в голове всякий раз, когда ноги начинали подкашиваться. Когда плечи ныли. Когда хотелось остановиться дольше, чем позволяла осторожность. Солнце поднялось высоко, затем начало медленно склоняться. Полдня. Всего полдня. Группа двигалась уже молча, сосредоточенно. Только шорох шагов, тяжёлое дыхание и редкие команды проводника нарушали тишину леса. Они прошли большую часть пути. И впереди, за густой стеной деревьев, их ждала граница. К полудню воздух начал меняться. Лес стал знакомым — не таким диким и непроходимым, как на новом маршруте. Деревья росли реже, земля под ногами была более утоптанной. Проводник замедлил шаг и поднял руку, давая знак идти тише. — Мы близко, — прошептал он. Сердце Нетейама ускорилось. Группа постепенно перестроилась: воины заняли позиции по бокам и впереди, прикрывая мирных жителей. Дети шли ближе к центру строя. Разговоры стихли окончательно — даже самые уставшие выпрямились, будто почувствовали, что путь подходит к концу. Сквозь листву уже пробивался свет открытого пространства. Граница. Нетейам первым вышел к условной линии — месту, где земли Оматикайа соприкасались с территорией Tsaw’ani. Он внимательно осмотрелся. Лес казался спокойным. Ни дыма, ни посторонних звуков. Позади него люди начали замедляться, кто-то облегчённо выдохнул. — Мы почти пришли, — тихо сказал один из воинов. Проводник кивнул. — Ещё немного. Они двинулись дальше, уже осторожнее. Каждый шаг был внимательным, выверенным. Воины держали луки наготове, но напряжение постепенно сменялось надеждой. Нетейам оглянулся на группу — уставшие лица, запылённые плечи, но в глазах читалось облегчение. Ещё несколько десятков шагов — и они полностью пересекут границу. Он глубоко вдохнул. Где-то впереди была она. Лес впереди дрогнул — из-за деревьев показались двое воинов Tsaw’ani. Чуть поодаль, на большом плоском камне, сидела Наяла. Она внимательно наблюдала за тропой, но, заметив движение, поднялась на ноги. Когда группа подошла ближе, она спрыгнула с камня. И замерла. Она не ожидала увидеть его. Сердце ударило сильнее. Ладони вспотели. В глазах вспыхнули эмоции, которые она едва сумела удержать. На мгновение весь лес исчез — остался только он. Но она быстро взяла себя в руки. Наяла перевела взгляд на группу, сделала спокойное лицо и шагнула вперёд. — Приветствую вас на земле Tsaw’ani, — её голос звучал уверенно. — Вы проделали долгий путь. Она склонила голову в знак уважения, и воины ответили тем же. — Привал. Отдохните, попейте и поешьте. После мы отправимся в Tsaw’ani. Дорога ещё долгая, постарайтесь набраться сил. Воины тут же начали помогать мирным жителям — подавали воду, делились пищей, помогали снять тяжёлые корзины. На’ви облегчённо садились на землю, впервые за два дня позволяя себе полностью выдохнуть. Наяла медленно подошла к нему. — Здравствуй, — сказала она, глядя прямо в его глаза. — Здравствуй, — ответил Нетейам тише. Его взгляд сразу остановился на повязке на её руке. Они молча отошли дальше от остальных, скрылись за густыми корнями, где их никто не видел и не слышал. — Что случилось? — он внимательно осматривал её, ища другие раны. Она мягко остановила его, взяв за руку. — Мы попали в засаду. Меня ранили стрелой, — спокойно сказала она, наблюдая за его реакцией. — Засаду? — он напрягся. — Изгнанные, — кивнула Наяла. Он снова посмотрел на повязку, и в его глазах вспыхнула тревога. Она коснулась его щеки. — Не переживай. Я в порядке. Она шагнула ближе и крепко обняла его. Он прижал её к себе, уткнувшись подбородком в её волосы. — Мне так тяжело без тебя… — тихо сказала она. — Мне тебя не хватает. Глаза её увлажнились. Она вспомнила ту ночь на скале, когда позволила себе слёзы. Сейчас она не плакала. Она держалась. Но он всё равно чувствовал, как ей тяжело. — Мне тоже, — прошептал Нетейам. — Я очень соскучился. Он глубоко вдохнул её запах, словно боялся забыть его. Они отстранились на мгновение, посмотрели друг другу в глаза. Наяла положила ладони на его щеки и притянула к себе. Их губы встретились. Когда Наяла притянула его к себе, их губы встретились не резко — сначала осторожно, будто проверяя, не исчезнет ли это мгновение. Тёплое прикосновение, лёгкое давление, выдох в выдох. Но сдерживаться долго они не смогли. Нетейам обхватил её талию крепче, притянул ближе, и поцелуй стал глубже. Его губы двигались увереннее, медленно, будто он пытался запомнить их вкус, форму, мягкость. Наяла отвечала так же — сначала мягко, затем настойчивее, позволяя накопившейся тоске выйти наружу. Их дыхание смешалось. Он провёл рукой по её спине, задержался на талии, а она зарылась пальцами в его волосы, слегка потянув, словно боялась, что он снова исчезнет. Поцелуй стал длинным, тягучим, наполненным всем тем, что они не могли сказать словами. Он углубил его, и она ответила — медленно, чувственно. Это не была спешка. Это было проживание каждой секунды. Каждого прикосновения. Каждого тихого выдоха. Когда воздуха стало не хватать, они не сразу отстранились — ещё несколько мгновений их губы касались друг друга, будто расставаться было слишком трудно. Отстранившись, они тяжело дышали, лбы почти соприкасались. В этом поцелуе было всё — разлука, страх потерять, желание быть рядом, и тихая клятва, что они выдержат. Нетейам поцеловал её в лоб и снова притянул в объятия. Она прижалась к нему, а он уткнулся лбом в её ключицу. Наяла медленно гладила его по волосам, успокаивая, поддерживая. — Я люблю тебя, — прошептал он ей в ключицу. Она улыбнулась. — Я тоже, — тихо ответила она, зная, что он улыбается. Они ещё долго стояли так, обнимая друг друга, словно пытаясь восполнить все дни разлуки. — Мне трудно без тебя, — призналась она, не поднимая головы. — Всё держится только на силе воли. — Я знаю, — он мягко сжал её сильнее. — Но это ненадолго. Мы справимся. Скоро всё это закончится. Она тихо выдохнула. — Ты правда веришь в это? Он поднял её лицо, посмотрел в глаза. — Верю. Мы переживём эту войну. И тогда нам не придётся расставаться. Больше не придётся. Он провёл пальцем по её щеке. — Мы будем вместе. Без страха. Без расстояния. Наяла кивнула, прижимаясь к нему снова. На границе было тихо. Но в этот момент для них двоих мир сузился до одного — до обещания, что впереди будет время только для них. Они всё ещё стояли близко друг к другу. Руки не спешили отпускать. Нетейам первым заговорил, но голос его уже был серьёзным. — Люди продвинулись дальше, чем мы думали. Они строят новую базу ближе к восточному хребту. У них больше техники… и оружия. Отец ждёт подходящего момента для удара, но нам приходится отступать чаще, чем хотелось бы. Наяла внимательно слушала, её пальцы всё ещё лежали на его груди. — Они сжигают участки леса, — продолжил он. — Мы потеряли несколько охотничьих троп. Зверей стало меньше. Она кивнула. — У нас тоже стало неспокойно. Изгнанные напали на одну из групп. Это была засада. Они следили за нами. Его взгляд стал жёстче. — Ты была там. — Да. — Она не отвела глаз. — Но мы отбились. Она на мгновение замолчала. — Я уже отправила несколько отрядов воинов с припасами к Оматикайа. Лекарства, шкуры, еда. Мы будем помогать столько, сколько сможем. Нетейам сжал её руки. — Спасибо тебе. — Это не только ради племени, — тихо сказала она. Между ними повисло короткое, тёплое молчание. Он осторожно коснулся лбом её лба. Их дыхание снова смешалось, но теперь — спокойно. Без спешки. Без боли. — Я горжусь тобой, — прошептал он. — А я тобой, — ответила она. Они простояли так ещё несколько мгновений, позволяя себе эту редкую тишину среди войны. Потом Наяла мягко выдохнула. — Нам нужно вернуться к народу. — Да. Он ещё раз легко коснулся её губ — коротко, почти невесомо — и отпустил. Они вышли из укрытия вместе. Снова наследница вождя и сын вождя. Снова лидеры. Но теперь — немного сильнее, чем были до этого разговора. Наяла вышла к народу первой. Она снова стала спокойной, собранной — наследницей вождя. В её голосе не было и намёка на те эмоции, что скрывались глубже. — Мы выдвигаемся, — громко сказала она, чтобы услышали все. — До деревни ещё путь. Держитесь вместе. Люди медленно поднялись. Уставшие, но уже отдохнувшие. Дети прижимались к матерям, старейшины опирались на посохи. Воины Tsaw’ani заняли позиции по краям, готовые сопровождать их до поселения. Наяла бросила короткий взгляд на Нетейама. Без слов. Он всё понял. Он повернулся к своим воинам, кивнул им. — Мы уходим на восток, — тихо сказал он. — Держим строй. Их пути расходились. Группа мирных жителей с Наялой направилась в сторону деревни Tsaw’ani — туда, где их ждали готовые хижины, тепло и безопасность. Нетейам же с воинами повернул в противоположную сторону — к землям Оматикайа. Они остановились на мгновение, стоя по разные стороны тропы. Взгляд в взгляд. Короткий кивок. Обещание без слов. Затем они разошлись. Наяла шла впереди своего народа, не оглядываясь — потому что знала: если обернётся, сердце предаст её. Нетейам тоже не оборачивался. Но каждый из них чувствовал — расстояние между ними снова растёт. И каждый нёс в себе тепло последнего прикосновения. Они сворачивали с привычных путей, уходили под нависающие корни гигантских деревьев, проходили сквозь плотные занавесы свисающих лиан. В одном месте тропа скрывалась за живой стеной широких листьев — если не знать, что за ними узкий проход, его невозможно было заметить. На’ви тихо переговаривались, удивляясь. Солнечный свет пробивался сквозь природные «занавесы», окрашивая всё вокруг мягким зелёно-голубым сиянием. Где-то вверху мерцали семена Эйвы, плавно опускаясь вниз. Под ногами пружинил мох, скрывая шаги. Они проходили через естественные укрытия — углубления в скалах, обвитые корнями, тоннели из переплетённых ветвей, где даже звук глушился. — Здесь нас никто не увидит, — тихо сказала Наяла одному из воинов. Народ Оматикайа постепенно расслаблялся, но усталость и напряжение всё ещё сидели глубоко внутри. И именно это напряжение вырвалось наружу. Сначала это был просто шёпот. — Мы оставили дом… — Мы отдали землю людям… Потом голоса стали громче. — Мы бежим! — резко сказал один из мужчин. — Прячемся, как трусы, у другого племени! — Мы живы! — ответил ему другой. — Разве этого мало? Нам дали шанс жить, пока идёт война! — Жить? — зло усмехнулся первый. — Это не жизнь. Это бегство. — Ты бы предпочёл остаться и умереть? — Лучше умереть дома, чем быть гостем на чужой земле! Слова становились жёстче. — Мы должны благодарить Tsaw’ani! — Благодарить за то, что нас приютили, пока мы потеряли всё? — Мы предатели своего дома! — Предатели — те, кто не хочет сохранить народ! Голоса сливались, спор разгорался. Кто-то кричал, кто-то поддерживал, кто-то плакал. Наяла шла впереди и сначала не вмешивалась. Она слушала. Она знала — это боль говорит за них. Но когда тон стал слишком резким, когда один из мужчин шагнул вперёд, почти толкнув другого, она резко остановилась. — Хватит. Её голос не был громким. Но он был твёрдым. Спор постепенно стих. Она развернулась к ним лицом. — Вы сейчас поступаете хуже людей. Эти слова прозвучали резко. Несколько на’ви возмущённо вдохнули. — Люди разрушают нашу землю снаружи, — продолжила она. — А вы разрушаете своё племя изнутри. Тишина стала плотной. — Вы делите себя на две части. Вы сами портите отношения друг с другом. Сами создаёте раскол. Она обвела их взглядом. — Бегство — это когда ты оставляешь всё и забываешь. Вы не забыли. Вы не сдались. Вы сохраняете народ, чтобы однажды вернуться. Она сделала шаг вперёд. — Живой воин может вернуть дом. Мёртвый — нет. Кто-то опустил глаза. — Tsaw’ani не ваши хозяева. И вы не гости. Вы союзники. Мы одна земля. Одна кровь. Одна Эйва. Она выдержала паузу. — Если вы начнёте рвать друг друга, людям даже не придётся побеждать нас. Мы сделаем это сами. В воздухе повисла тяжёлая тишина. Постепенно гнев на лицах сменился стыдом. Один из мужчин первым опустил голову. — Ты права. Другой кивнул. Спор угас так же резко, как вспыхнул. Наяла развернулась и снова пошла вперёд. — Держитесь вместе, — тихо добавила она. — Сейчас это важнее всего. И народ двинулся следом. Более тихо. Более сплочённо.***
В хижине вождя стоял шум и напряжение. Несколько воинов заходили, каждый с горячими словами, требуя действий. — Мы не можем просто сидеть и ждать! — говорил один из воинов, голос дрожал от злости. — Люди разрушают наши леса, забирают еду и ресурсы, а мы ничего не делаем! Надо напасть на них прямо сейчас! — Нет, — строго перебил Джейк, — это слишком опасно. У нас мало воинов, они сильнее, у них техника, мы не сможем победить в открытой схватке. Если мы пойдём напролом, мы только ослабим народ. Разговор прервал стук в дверь. В хижину вошёл Таука вместе с Сарыком, Корро и Пхатом. Они внимательно выслушали каждое слово. Таука посмотрел на Джейка, потом на возмущённого воина. — Я слушал, — сказал он, — и вижу, что оба высказываете верные вещи. Мы не можем позволить людям уничтожать наши земли, но и открытая атака слишком опасна. Он сделал паузу, оценивая всех присутствующих. — У меня есть предложение, — продолжил Таука. — Мы возьмём самых метких стрелков. Они будут действовать с расстояния, из укрытия. Не нападать всем отрядом, не показываться. Просто уничтожать их по чуть-чуть. Так, чтобы нас не было видно, чтобы они не знали, откуда идёт удар. В комнате стало тише. Воины переглянулись, взвешивая слова. — Мы можем контролировать ситуацию, — добавил Корро. — Постепенно, скрытно, при этом не рискуя народом. — Это не нападение на всех, — сказал Пхат. — Только точечные действия, чтобы замедлить их разрушения. — Хорошо, — наконец произнёс Джейк, — попробуем, мы должны действовать осторожно. Никто не должен попасть в ловушку, иначе всё, что мы строим, развалится. Возмущённый воин, всё ещё сердито хмурясь, кивнул: — Ладно. Но я хочу быть в первой группе стрелков. Таука тихо усмехнулся: — Ты будешь. Но помни — точность важнее скорости. Мы должны быть незаметными. Все согласно кивнули. План был принят, и обсуждение переместилось к распределению воинов, маршрутов и точек наблюдения. — Действовать будем только ночью и на рассвете, — сказал Таука, — так, чтобы они даже не поняли, откуда приходят стрелы. — Хорошо, — ответил Джейк, — разберёмся с этим. Но помните: мы пока только защищаем народ. Все ещё оставалось много вопросов, но хоть немного напряжение в хижине снизилось. Каждый понимал, что сейчас важно действовать скрытно, разумно и осторожно. Ночь опустилась на земли Оматикайа, и только слабый свет луны пробивался сквозь кроны деревьев. Воздух был тяжёлым от напряжения, запах листвы смешивался с сыростью и тревогой. Воины, которых отобрали для вылазки, тихо прятались среди деревьев, кустов и камней, затаив дыхание. — Держите позиции, — прошептал Таука, — и ждите сигнала. Первый выстрел раздался, словно гром среди ночи. Стрела летела точно, пробивая тело одного из людей насквозь. Резкий звук падения сломал тишину, но никто не сдвинулся с места. Следом ещё несколько стрел — смертоносные, острые, обмазанные ядовитой смолой, летели в скрытую группу врагов. Пхат, Корро и Сарык двигались слаженно, их руки были точны, движения спокойны. Каждая стрела попадала туда, где стоял человек, и уже через мгновение он больше не мог подняться. — Отлично, — шепнул Джейк, держа автомат, — держите дистанцию. Не позволяйте им понять, откуда идёт удар. Нейтири двигалась чуть дальше, тоже прицеливаясь, выстрелы её оружия били точно в головы и плечи, не оставляя врагам шансов на сопротивление. Её глаза сверкали, мышцы были напряжены, дыхание ровное — каждая цель была поражена мгновенно. Стрелы Пхата и Корро с ядом делали своё дело: противники падали в кусты, пытаясь схватить воздух, но яд действовал быстро. Сарык работал в паре с Таукой, закрывая фланг группы, не давая врагам выбраться из укрытия. — Тише! — крикнул Таука, когда кто-то из противников попытался подняться. — Не дайте им кричать! Каждый выстрел был смертельным, но никто из на’ви не высовывался лишний раз. Таука, Джейк и Нейтири вместе с меткими стрелками действовали как единый организм — сильные, решительные, безжалостные к тем, кто угрожал их земле. Когда последний противник рухнул, лес снова окутала тишина. Ветер мягко шевелил листву, запах крови смешался с запахом смолы и трав. Воины тихо переглянулись, а Нейтири опустила оружие, дыхание выравнивалось. — Это была точечная атака, — сказала Нейтири. — Мы не открываем войну, мы защищаем наш народ. Все кивнули, понимая, что ночь прошла эффективно, но впереди всё ещё ждёт долгий путь: люди на границе, новые базы, новые угрозы. Тьма вокруг скрывала их силу, но каждый чувствовал тяжесть ответственности.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!