Вернутся к фанфику

Последний шаг ?

28 февраля 2026, 23:21
В хижине вождей стояла напряжённая тишина, нарушаемая лишь приглушёнными голосами. Решение было принято — выдвигаться ночью. В темноте на’ви видят лучше людей, двигаются тише и быстрее, и это давало им преимущество. Вожди склонились над разложенной на полу картой местности. Обсуждали, кто с какой стороны зайдёт, где перекрыть возможные пути отступления людей, как распределить воинов, чтобы удар был быстрым и точным. Джейк указывал рукой на западный склон, Анурай предлагал зайти выше, со стороны каменных уступов. Рал’кари говорил о разведчиках, Ли’атун — о прикрытии с воздуха. Рядом с ними стояли Нетейам и Нейтири, внимательно слушая каждое слово. Снаружи, на бревне возле хижины, сидели Наяла, Ло’ак, Тэлу, Сай’ран и Ран. Никто не говорил громко — все ждали новостей. Время тянулось медленно. В какой-то момент Таука, задумавшись над словами вождей, перевёл взгляд на Нетейама. — Позови Наялу. Нетейам кивнул и вышел из хижины. Он направился к бревну. Когда он подошёл, ребята тут же встали, ожидая услышать, что решили вожди. Нетейам осмотрел их взглядом, но ничего не сказал. Его глаза остановились на Наяле. — Твой отец зовёт тебя. Она кивнула, и они вдвоём направились к хижине. Оставшиеся ребята переглянулись и снова сели на бревно, тихо обсуждая, что, по их мнению, будет дальше. Наяла и Нетейам зашли внутрь. Нейтири, увидев возлюбленную сына, мягко улыбнулась ей. Наяла ответила такой же улыбкой и подошла ближе к отцу. Вожди как раз обсуждали, кто и с какой стороны поведёт своё войско. Таука выслушал всех, затем кашлянул, привлекая внимание. — Моё войско поведёт Наяла. Рал’кари и Ли’атун ошарашенно посмотрели на него. — Она ведь ещё ребёнок, — сказал Рал’кари. — Я бы не смог доверить своему сыну такое задание. — Она молода и неопытна, — тут же добавил Ли’атун. — Войско слишком большое. Это риск. — Именно! — поддержал Рал’кари. — Если что-то пойдёт не так, кто возьмёт ответственность? Джейк устало наблюдал за спором. В последнее время разногласия между вождями становились всё чаще. Анурай молчал. Он видел Наялу в бою, видел, как она действует в критических ситуациях. Молодая — да. Но решительная и способная вести за собой народ. Он уважал её и понимал решение Тауки. Таука усмехнулся, поднял руку, прося тишины. — Я уверен в своей дочери. Я доверяю ей своё войско. Откуда взялось ваше недоверие? Вожди переглянулись. — Моя дочь воспитана как воин. Она сможет вести народ. А если что-то пойдёт не так — ответственность на мне. Наяла с лёгкой улыбкой слушала слова отца. Они встретились взглядами, и она благодарно кивнула. Таука сжал её руку. Она посмотрела на Нетейама и Нейтири. Нейтири смотрела на неё с гордостью. Нетейам сжал челюсть — он переживал. — Наяла, — заговорил Анурай, — назови имена тех, кого хочешь взять с собой в помощники. Если нужно, мои воины могут пойти с тобой. Наяла кивнула в знак благодарности. — Со мной пойдут Тэлу, Сай’ран и Ран. Они помогут мне вести войско. Нетейам сделал шаг вперёд, но Наяла, зная, что он хочет сказать, слегка покачала головой. Вожди снова вернулись к обсуждению деталей, а Наяла и Нетейам тихо вышли из хижины. Она направилась к ребятам, чтобы сообщить решение. Нетейам шёл позади, о чём-то напряжённо размышляя. Через несколько шагов он нагнал её и схватил за руку, разворачивая к себе. — Почему ты не назвала моё имя? — спросил он. — Я пойду с тобой. Наяла с улыбкой взяла его за руку. — Ты нужен отцу. — Я не могу оставить тебя. Это опасно, — он смотрел ей в глаза, пытаясь понять её мысли. — Я не одна. Со мной будут ребята, — она кивнула в сторону бревна. — Я переживаю, — признался он тихо. — Боюсь, что с тобой что-то случится. Он хотел добавить ещё что-то, но Наяла перебила его, взяв его лицо в ладони. — Ты забыл, — сказала она с усмешкой, — я сильнее тебя. Он фыркнул. — Я серьёзно. — А я тем более, — она приподняла бровь, усмехнулась и развернулась, направляясь к ребятам. Они подошли к бревну, где сидели остальные. Ребята сразу встали, ожидая новостей. — Что они решили? — первой не выдержала Тэлу. — Наступаем сегодня ночью, — начала Наяла, обведя всех взглядом. — Вожди поведут свои войска. — А наш народ? Наш вождь ранен, — заговорил Сай’ран. Наяла немного помедлила, глядя на лица друзей. Затем прикрыла глаза и спокойно, но твёрдо сказала: — Наш народ поведу я. Она открыла глаза и встретилась с их взглядами. Тэлу шагнула к ней с улыбкой. — Мы вместе. Бок о бок. Она легонько подтолкнула подругу плечом, и Наяла улыбнулась в ответ. — Со мной пойдут Тэлу, Сай’ран и Ран. Она внимательно посмотрела на каждого, ожидая возможного протеста, но все согласно кивнули. Нетейам отвёл взгляд. Он хотел быть рядом, защитить её, если станет опасно. Ло’ак с пониманием посмотрел на брата, затем подошёл к Наяле и ободряюще похлопал её по плечу. — Поздравляю, сестрёнка, — протянул он, а на его лице появилась ехидная ухмылка. — Или лучше звать тебя невесткой? Лица Нетейама и Наялы покрылись лёгким румянцем. Они одновременно отвернулись в разные стороны и кашлянули. Сай’ран усмехнулся и, скрестив руки на груди, коротко добавил: — Главное, чтобы ночью вы шептались о тактике, а не о чём-то другом. Тэлу тихо фыркнула, Ран закатил глаза, а Наяла бросила в Сай’рана предупреждающий взгляд, который он встретил широкой улыбкой. Сумерки медленно опускались на лагерь. Один за другим из хижины вождей вышли Таука, Джейк, Анурай, Рал’кари и Ли’атун. Постепенно начали собираться воины. На’ви выстраивались перед своими лидерами — тихие, собранные, готовые слушать. В воздухе чувствовалось напряжение перед битвой. Каждый вождь говорил своему народу слова поддержки, объяснял, с какой стороны зайдут их отряды, какие задачи стоят перед ними этой ночью. Таука сделал шаг вперёд. Народ Tsaw’ani сразу же чуть склонил головы в знак уважения. Их взгляды были прикованы к нему — они ждали, кто поведёт их в бой. Таука выпрямился, несмотря на боль в ране, и его голос прозвучал твёрдо: — Мой народ. Сегодня ночью мы идём завершить то, что начали. Люди думают, что тьма — их защита. Но тьма — наш союзник. Он на мгновение замолчал, окинув взглядом воинов. — Из-за раны я не смогу вести вас сам. Но я отправляю с вами частичку себя. Ту, кому доверяю больше, чем собственной жизни. Он повернул голову и посмотрел на Наялу. — Вас поведёт Наяла. В его голосе не было сомнений. Только гордость. — Слушайте её так же, как слушали бы меня. И возвращайтесь домой с победой. Народ Tsaw’ani взвыл почти одновременно. Крики слились в единый гул, по скалам разнеслись удары — воины стучали копьями и луками о камни, о землю, о щиты. Громкие хлопки, возгласы поддержки, свист — всё вокруг наполнилось живой силой племени. Если их вождь сказал — значит так и будет. Никто бы не посмел спорить. Для них слово Тауки было законом. Он ни разу не подвёл свой народ, и потому вера в него была безусловной. Наяла оглядывала ликующих соплеменников, и в груди разливалось тёплое, сильное чувство. Это был её народ. Анурай встретился с ней взглядом, слегка прикрыл глаза и кивнул — медленно, с едва заметной улыбкой. В этом кивке было одобрение и уважение. Вожди начали отдавать приказы. Отряды выстраивались, проверяли оружие, затягивали ремни, поправляли ножи. Воины раскрашивали лица и тела — тёмные линии, узоры охры, глубокие синие и чёрные полосы. Краска ложилась на кожу, превращая их в тени ночи. Тэлу аккуратно выводила узоры на лице Наялы. Та стояла с закрытыми глазами, спокойная, собранная. К ним подошёл Нетейам. Он молча остановился в нескольких шагах, глядя на неё так, будто хотел запомнить каждую черту. Наяла улыбнулась, не открывая глаз — она почувствовала его взгляд. Когда Тэлу закончила, Наяла открыла глаза и посмотрела на него. Он ответил мягкой улыбкой. — Спасибо, — тихо сказала Наяла Тэлу. Подруга кивнула и пошла разрисовывать Сай’рана, который уже возмущённо что-то доказывал Рану. Нетейам, наблюдая за ними, лишь покачал головой с улыбкой. — Неужели ты соскучился? — ехидно спросила Наяла, подходя ближе. Он фыркнул и закатил глаза. — Я просто волнуюсь, — сказал он, делая шаг назад. Она наступала на него, тыкая пальцем ему в грудь, а он с улыбкой поднял руки в сдающемся жесте. Не выдержав, он взял её за руку и увёл чуть в сторону, подальше от внимательных взглядов воинов. — Если ты надеешься на поцелуи, то разочарую. На мне краска, — она нарочно пыталась его смутить. Он отвёл взгляд. — Перестань. Я серьёзно. Она подошла совсем близко и взяла его за руки. — Я понимаю твоё беспокойство. Но я справлюсь. Неужели ты не веришь в меня? — Верю, — тихо ответил он. — Но я не могу унять сердце. В голове слишком много вариантов того, чем всё может закончиться. Она фыркнула. — В кого ты такой ворчун? — Нужно идти к народу, — добавила она мягче. — Давай ещё немного постоим, — почти шёпотом сказал он, подходя ближе. Наяла усмехнулась и обняла его. Он закатил глаза, но тут же прижал её к себе, уткнувшись лбом в её плечо. Ему пришлось согнуться, но это его не смущало. Она гладила его по волосам, что-то тихо бормоча — наверняка о том, какой он переживающий ворчун. Он усмехнулся и поцеловал её в плечо. Она мягко отодвинула его лицо, взяв в ладони. — Я люблю тебя, — прошептала она. Он притянул её за талию ближе. — Я тебя больше. — Конечно больше, — фыркнула она. Он скривился, и они тихо рассмеялись. Смех стих сам собой. Остались только их дыхания и тепло тел. — Я боюсь не за себя, — прошептал он, прижимая её к груди. — Я боюсь мира, в котором тебя не будет. Она медленно провела пальцами по его щеке. — Тогда вернись ко мне. И я вернусь к тебе. Мы оба слишком упрямые, чтобы позволить друг другу исчезнуть. Он закрыл глаза, запоминая ощущение её рук, её запах, её тепло. — Если что-то случится… — Ничего не случится, — мягко перебила она. — Потому что я вернусь. Ради тебя. Он прижал её крепче, будто хотел спрятать от всего мира. Потом он приблизился. Их лица были в нескольких миллиметрах друг от друга. Он чувствовал её горячее дыхание на своих губах, и все тревоги на мгновение отступили. Он смотрел то в её глаза, то на губы, ожидая разрешения. Она чуть подалась вперёд. Он с улыбкой наклонился к ней. Их губы почти коснулись друг друга… Но она вдруг отвернулась и глубоко вздохнула. — Такая хорошая погода сегодня, — сказала она, глядя на выступающие звёзды. — Красивое небо. Он обречённо вздохнул и уткнулся лбом ей в плечо, всё ещё обнимая за талию. — Ты знаешь, как это бесит? — прошептал он. Она усмехнулась. — Знаю. Поэтому и делаю. — Подлая девчонка, — хмыкнул он, тихо смеясь ей в ключицу. Она только крепче сжала его руку, и ещё мгновение они стояли так — между тревогой и любовью, между войной и миром, держась друг за друга так, будто в этом и была их настоящая сила. Спустя мгновение объятий Наяла вдруг отстранилась. Нетейам с озадаченным выражением поднял голову, пытаясь понять, что произошло. Их взгляды встретились — её глаза блестели, в них плясала озорная искра. Она хмыкнула, едва заметно улыбнувшись, и неожиданно притянула его к себе. Её губы накрыли его губы смело, без предупреждения. Он на секунду опешил от её напора — дыхание сбилось, ладони замерли на её талии. Но уже через мгновение он перехватил инициативу. Его рука скользнула выше по её спине, притягивая ближе, и поцелуй стал глубже, увереннее. Они медленно шагнули назад, почти не разрывая соприкосновения. Наяла упёрлась спиной в прохладную скалу, скрытую от посторонних взглядов. От неожиданного касания камня она тихо вздохнула — её дыхание растворилось между их губами. Нетейам почувствовал этот вздох и не выдержав, прижал её крепче. Его ладонь легла на её талию, пальцы сжались сильнее, словно боялся отпустить. Поцелуй стал более медленным, тягучим — он изучал её, запоминал, будто хотел сохранить этот момент перед боем. Наяла ответила ему так же — уверенно и горячо. Её руки скользнули по его плечам, пальцы вплелись в волосы у основания косы. Она чуть выгнулась навстречу, сокращая между ними последние миллиметры расстояния. Мир вокруг словно исчез. Осталось только тепло, дыхание и учащённые удары сердец. В этот момент: — Бро! — раздался голос. — Тебя отец… Ло’ак замер, увидев картину перед собой. Он обречённо выдохнул, резко отворачиваясь. — Вот чёрт! Почему снова я?! Он выругался на человеческом языке. Наяла и Нетейам резко оторвались друг от друга, тяжело дыша. На секунду они просто смотрели на Ло’ака, который прикрывал лицо ладонью и явно жалел о своём существовании. Они переглянулись — и одновременно прыснули от смеха. — Он такой невезучий, — тихо сказала Наяла, машинально проводя языком по губам. Нетейам задержал на этом движение взгляд. Его горло едва заметно дёрнулось, он сглотнул, затем посмотрел ей в глаза и улыбнулся — уже спокойнее, но с той самой глубиной, от которой внутри снова становилось жарко. Ло’ак за спиной продолжал что-то бурчать, а они стояли рядом, всё ещё чувствуя на губах вкус друг друга и понимая, что эта ночь будет долгой не только из-за битвы. Они с трудом оторвались друг от друга, всё ещё улыбаясь, и направились к Ло’аку. Тот стоял, закрыв глаза ладонями, и продолжал ворчать: — Я серьёзно, я больше не хочу это видеть… Я слишком молод для такого… — О, прекрати, — фыркнула Наяла, подходя ближе. — Может, хватит на каждом шагу тереться друг о друга? — возмутился Ло’ак, всё ещё не открывая глаз. — У нас вообще-то война, а не праздник объятий! Он наконец повернулся к ним лицом, собираясь выдать ещё что-то язвительное… и застыл. Наяла встретилась с ним взглядом и едва заметно прищурилась, беззвучно умоляя: ничего не говори. Ло’ак с огромным трудом сдержал рвущийся наружу смех. Он медленно перевёл взгляд на брата. Лицо Нетейама было… катастрофой. Тёмная боевая краска размазалась пятнами. Где-то виднелись аккуратные линии Наялы, отпечатавшиеся на его щеке, где-то цвета смешались так, что получился странный болотный оттенок. Половина узора съехала набок, другая растянулась по скуле, будто его кто-то уронил в грязь и слегка потёр для надёжности. Это выглядело так, будто грозный воин проиграл схватку… с поцелуем. — Тебя отец звал, — тихо сказал Ло’ак, отчаянно стараясь не смотреть на брата слишком долго, чтобы не взорваться от смеха. Нетейам кивнул, будто ничего не произошло, и перевёл взгляд на Наялу. Она невозмутимо махнула рукой, отправляя его к Джейку. Он развернулся и ушёл, стараясь сохранить достоинство. Стоило ему скрыться за скалой, как напряжение лопнуло. Наяла и Ло’ак одновременно согнулись пополам от смеха. Они вышли с укрытия и встали недалеко от друзей. — Ты видел его лицо?! — задыхалась Наяла, держась за камень, чтобы не упасть. — Я видел, — выдавил Ло’ак, хватаясь за скалу и пытаясь восстановить дыхание. — Это… это болотный воин! Они едва держались на ногах, смеясь так, что слёзы выступили на глазах. Рядом Ран покачал головой, а Тэлу, увидев их состояние, лишь фыркнула: — Ну всё. Теперь у нас есть новая боевая раскраска — «поцелуй перед битвой». Сай’ран громко рассмеялся, а Наяла, вытирая слёзы, всё ещё пыталась вдохнуть воздух. — Он меня убьёт, — прошептала она сквозь смех. — Если сначала найдёт зеркало, — добавил Ло’ак, снова сгибаясь от хохота. Нетейам направился к хижине отца, стараясь идти ровно и спокойно, как подобает воину перед боем. Но уже через несколько шагов он начал ловить на себе странные взгляды. Кто-то из молодых воинов едва заметно улыбался. Кто-то отворачивался, прикрывая рот ладонью. Сзади донёсся приглушённый смешок. — Ну да… конечно… — послышался чей-то тихий голос. Нетейам нахмурился. Он автоматически выпрямил плечи, проверил ножны на поясе, провёл ладонью по косе — всё было на месте. Что не так? Смех снова прокатился где-то позади. Он обернулся — на’ви тут же сделали вид, что заняты оружием. Чем ближе он подходил к хижине, тем отчётливее становилось ощущение, что он — центр чьей-то шутки. И это начинало раздражать. Он откинул занавес и вошёл внутрь. Джейк собирал оружие, проверяя крепления. Нейтири поправляла ремни на его нагруднике, что-то тихо говоря. Они одновременно повернулись на звук шагов. И застыли. Джейк замер с ремнём в руках. Его губы дрогнули. Нейтири медленно моргнула. В хижине повисла тишина. Джейк уже собирался прыснуть, но Нейтири бросила на него предупреждающий взгляд — быстрый, острый. При этом уголки её губ предательски дрожали. Нетейам стоял прямо, ожидая указаний. Прошла секунда. Джейк глубоко вдохнул, собрал лицо в серьёзное выражение и выгнул бровь. — Красивый раскрас, — спокойно произнёс он, жестом указывая на лицо сына. Нетейам недоумённо посмотрел на отца. — На мне нет раскраса. Он всё ещё стоял ровно, но в груди уже неприятно кольнуло подозрение. Нейтири отвернулась, будто поправляя что-то на столе. Её плечи едва заметно дрогнули. И только спустя мгновение до Нетейама дошло. Он медленно поднял руку к щеке. Пальцы коснулись липкой краски. Он посмотрел на ладонь — тёмно-синяя… и зелёная… и ещё какой-то странный болотный оттенок. В памяти вспыхнул смех Наялы. Смешки за спиной. Взгляды воинов. Он тяжело выдохнул и обречённо опустил голову. — Вот чертовка… — прошипел он себе под нос. Джейк всё-таки не выдержал и тихо фыркнул. Нейтири прикрыла рот ладонью, но в её глазах светился смех. Нетейам медленно поднял взгляд на родителей. В его глазах читалось явное смущение — и лёгкая обречённость. Нейтири, стараясь сохранять серьёзность, махнула рукой в сторону миски с водой. — Иди. Умойся. Он без слов направился к воде. — Глупое дитя… — тихо прошипела она, отворачиваясь к супругу. Джейк уже не сдерживался — тихо посмеивался, качая головой. Они переглянулись и снова прыснули, иногда бросая взгляды на сына, который стоял спиной к ним и яростно тёр лицо, пытаясь стереть краску. — Дьяволица… — бормотал он себе под нос, смачивая ладонь и снова проводя по щеке. — Специально ведь… Краска размазывалась ещё больше, и это вызывало у родителей новый приступ сдержанного смеха. Наконец он тяжело выдохнул, ополоснул лицо, вытерся и развернулся. Подойдя к отцу, Нетейам выпрямился, плечи расправлены, взгляд серьёзен. — Сэр, вы хотели меня видеть. Он старался, чтобы голос звучал твёрдо, несмотря на остаточное чувство неловкости. Джейк уже стал серьёзнее. Смех исчез из его глаз. — Сегодня ты не идёшь на вылазку. Нетейам сразу растерялся. Его тело будто лишилось напряжения, плечи слегка опустились. — Но почему? — Ты ранен, — спокойно ответил Джейк. — Сегодня ты остаёшься в лагере. — Я в порядке, — тут же парировал парень. — Это была не просьба. Джейк бросил на сына строгий взгляд. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Затем, заметив разочарование на лице Нетейама, Джейк подошёл ближе и положил ладонь ему на плечо. — Ты ранен. Я не могу тобой рисковать. Нетейам сжал челюсть, но спорить больше не стал. Он кивнул. Спустя мгновение с улицы донёсся нарастающий гул. Сначала это были отдельные крики, удары оружия о камень, свист. Потом всё слилось в мощный, живой шум — народ ликовал. Воины переговаривались, кто-то смеялся, кто-то выкрикивал боевые лозунги. В воздухе витало ощущение последнего шага. Возможно, уже завтра всё это закончится. Война станет лишь страшным сном. Нетейам, Нейтири и Джейк переглянулись и вышли из хижины. Перед ними раскинулась огромная масса войск. Сотни на’ви стояли рядами, их тела покрывали боевые узоры, копья и луки поблёскивали в сумерках. Вожди возвышались впереди своих народов. Масштаб был таким, что перехватывало дыхание. Нетейам скользнул взглядом по рядам, ища знакомые лица. Ло’ак. Наяла. Он заметил их чуть левее — они стояли вместе с Тэлу, Сай’раном и Раном. Кивнув родителям, он направился к ним. Когда он подошёл, Ло’ак и Наяла одновременно посмотрели на него. На их лицах промелькнуло понимание… а затем воспоминание. И они начали смеяться. — Хватит, — шикнул Нетейам, бросив на них строгий взгляд. — Завтра я вам это припомню. — А я что сделал? — сквозь смех выдавил Ло’ак. — Ты должен был мне сказать, — фыркнул Нетейам, глядя на брата. Ло’ак пожал плечами, пытаясь выглядеть невинно, но улыбка всё равно выдавала его. Нетейам встал рядом с Наялой. Несколько секунд он молчал, глядя вперёд на войска. — Я не иду на вылазку, — наконец тихо сказал он. Она повернула к нему голову. В её глазах мелькнуло удивление, затем понимание. Она смотрела на него ещё мгновение… и кивнула. Джейк поднял руку, и его голос прорезал ночную тишину: — В путь! Сразу вслед за ним Мо’ат крикнула: — Да будет Эйва с вами! Ло’ак, пожелав друзьям удачи, отправился к отцу. Нетейам, скованно сдерживая волнение, наблюдал, как младший брат исчезает в темноте. Наяла, кивнув ему, заняла место перед своим войском. Она была их вождём, наставником и другом одновременно. За ней стояли Сай’ран, Тэлу и Ран — даже Ран из племени Оматикайа, которого она выпросила у Джейка для этой миссии. Все начали двигаться. Анурай и его войско продвигались почти бесшумно, исчезая в сумеречном свете звезд, превращаясь в тень на скалах. Рал’кари с воинами шли в противоположную сторону, чтобы атаковать базу с северного фланга. Ли’атун повёл своих людей через скалы и каменные гряды на южный подход к базе. Тем временем Джейк оседлал своего икрана, и за ним последовали остальные воины. Они готовились атаковать с воздуха, разрывая небо между звёздами. Наяла вела своё войско тихо, уверенно. Она двигалась спокойно, но быстро, сдержанно. Воины шли за ней, почти беззвучно, лишь изредка она поднимала руку, чтобы заставить их остановиться и прислушаться к ночным звукам — шорохам людей, сигналам охранных систем. Когда они подошли к базе, напряжение достигло предела. Джейк поднял руку и скомандовал: — Вперед! С криками на’ви рванули вперёд. Замигал свет, тревога включилась на базе. Люди выбегали из зданий, поднимая оружие. Огромные машины с пушками по бокам начали медленно выезжать, загремели моторы, посыпались первые выстрелы. Люди в тяжёлых железных костюмах открыли огонь во все стороны. Аватары в снаряжении выскочили вперед с автоматами, стреляя без разбора, пытаясь сдержать натиск. Наяла услышала команду Джейка в хаосе и сразу ринулась в бой. Она резво уворачивалась от выстрелов, подскакивала через препятствия, направляя свой народ, ведя их слаженно и решительно. Слева её войско столкнулось с тяжелыми боевыми машинами. Сай’ран и Ран ловко перепрыгивали через укрытия, расстреливая врагов, в то время как Тэлу поднимала стрелковую группу, координируя огонь. Пули свистели рядом, взрывы вздымали пыль и обломки. Огромные металлические ноги машин топтали землю, а на’ви прыгали на них, цепляясь за выступы, отбивая атаки. Наяла подняла руку, и её войско свернуло вправо, обходя завалы и остатки техники. Она увела их через разрушенный участок базы, прямо к центру, где скапливались основные силы противника. Каждое движение было мгновенным, каждая команда — слаженной. В её глазах горел огонь решимости, сердце било тревожно, но уверенно. С этого момента битва вступила в разгар, и на’ви обрушили на людей всю мощь своей ночной атаки. Наяла шла во главе войска, словно буря ночи, которая не оставляет шансов никому на своём пути. Ветер разносил звуки боя, гул моторов и крики, но она шла спокойно, методично. С каждым шагом земля под ногами дрожала от тяжёлых машин и разрушений, которые её народ оставлял после себя. На пути оказались люди, управляющие огромными пушками, машинами с экранами и панелями управления. Но на’ви не давали им шанса: Наяла поднимала руку — и стрелы из её лука летели с молниеносной скоростью, пробивая головы врагов, разбивая мониторы и клавиатуры, заставляя искриться кабели и искриться электронику. Красный цвет крови смешивался с болотной грязью и камуфляжной краской на одежде на’ви, образуя кровавое месиво под ногами. Сай’ран стоял рядом, копьё в руках. Он метнул его точно и безжалостно — длинный стальной наконечник пронзил броню и тело сразу нескольких врагов, словно молния, разрушая всё на своём пути. Его движения были стремительными, каждый бросок смертелен. Сбоку войско Tsaw’ani атаковало людей, которые пытались отбиваться с оружием в руках. Один из на’ви рванул к массивной пушке, прыгнул на платформу, разломал панель управления руками и вырвал оператора, толкнув его под колёса движущейся машины. Другие поднимали тяжёлые металлические панели, обрушивая их на головы врагов, прерывая цепи команд и связи. Крики ужаса и боли смешивались с грохотом разрушений. Люди разбегались по сторонам, пытаясь спастись, но на’ви были повсюду — они выскакивали из тени, перепрыгивали через барьеры, обрушивали стены, ломали двери. Каждый шаг на’ви оставлял за собой хаос и разрушение, будто сама природа встала на сторону народа. Наяла, сосредоточенная и холодная, двигалась по центру атаки, её лук не останавливался. Она попадала точно в головы тех, кто пытался поднять оружие или запустить механизм. Металлические искры от разбитых панелей смешивались с красной лужей, и с каждым новым выстрелом кровь окрашивала землю, машины, стены и лица на’ви. Ран, Тэлу и другие воины Tsaw’ani двигались по флангам, вырывая людей из машин, ломая щиты, вытаскивая боевую технику из строя. Каждый удар был решительным, каждый бросок копья или камня разрушал структуру сопротивления. Сцена была ужасно красивой — хаос, кровь и камуфляж сливались в единый поток, в котором на’ви были хозяевами. Люди кричали, терялись, пытались организовать сопротивление, но их движения были слишком медленными для точных и смертоносных ударов Наялы и её войска. На улице войско Анурая двигалось бесшумно, словно тень скользила между людьми и аватарами. Каждый шаг на’ви был уверенным и точным, они сливались с темнотой, что делало их почти неуловимыми. Люди, увидев движение в темноте, пытались убежать, кричали, толкались друг с другом, но Анурай был быстрее — каждый его выстрел из лука поражал сразу нескольких противников, пробивая тела насквозь, заставляя их падать в беспомощной панике. Воины Анурая действовали слаженно, как единый организм. Один прикрывал товарища, второй поднимал стрелу, третий метко выводил врага из строя. Их движения были почти синхронны, словно смертоносный ураган, который неумолимо сметает всё на своём пути. Каждый выстрел, каждый прыжок и бросок оружия создавали цепь разрушений, от которой противники не успевали уклоняться. Рал’кари со своими воинами действовал на другой линии фронта. Они бросались на массивные машины людей, хватали металлические панели, вырывали оружие из рук операторов. Они шипели, рычали и угрожали, словно дикие звери, готовые разорвать каждого, кто осмелится сопротивляться. Люди в страхе отскакивали, падали, ломали себе ноги, пытаясь скрыться, но каждый новый шаг Рал’кари и его воинов превращал их бегство в хаос. Ли’атун с войском наступал на аватаров, их копья летели метко и с силой. Они сбивали с ног каждого, кто пытался подняться, а бойцы прыгали в воздух, размахивая длинными копьями, создавая смертоносную решетку ударов. Аватары теряли равновесие, падая на землю, пытаясь подняться, но новые удары не оставляли им шанса. Небо контролировал Джейк. Оседлав своих икранов, он обрушивался на врагов сверху, следя за передвижениями войск на земле. Его стрелы и выстрелы с высоты точно поражали цели, регулировали поток боя, направляя союзников, закрывая фланги, и уничтожая сопротивление. Враг не имел шансов, ибо атака была одновременно сверху, с флангов и спереди — каждый на’ви выполнял своё место в этой смертоносной симфонии войны. Каждое движение было рассчитанным, но одновременно диким и яростным. Удары копьями, стрелы, прыжки и атаки руками смешивались с криками людей и аватаров. Всё вокруг наполнялось хаосом, кровью, грохотом техники и неистовой энергией на’ви, которые, словно сама ночь, не щадили никого на своём пути. Тэлу заметила, что стрелы в колчане кончились. Она стиснула зубы и двинулась в ближний бой, выхватывая короткий, острый нож. На её пути встал аватар — высокий, массивный, с автоматом в руках. Он навалился на неё всей своей силой, пытаясь подавить, но Тэлу уже двигалась. Скорость была её оружием. Она уклонялась, вращалась, словно вихрь, и ногой выбила автомат из рук противника. Тот заорал, пытаясь снова схватить её, но она проворачивалась вокруг него, наносила удары ножом, сбивая его с ног. Аватар пытался навалиться, перевернуть, зажать, использовать силу, но Тэлу была быстрее, её движения точные и молниеносные. Она прыгала, уклонялась, шипела, когда он пытался выхватить нож из её рук. Но тот, в конце концов, сумел вырвать клинок и опрокинул её, сев сверху и прижав к полу. Тэлу заблокирована, не может двигаться, шипит и пытается вырваться. Аватар приставил нож к её горлу, чуть надавливая, и усмехнулся, чувствуя превосходство. Вдруг сзади, словно молния, появилась Наяла. Она схватила искрящиеся кабели и обмотала ими шею врага, сдавливая хватку. Аватар начал задыхаться, хватка ослабла, и Тэлу мгновенно вырвалась, выхватывая нож. Она несколько раз метко всадила клинок в горло противника, и тот замер. Наяла тут же оценила состояние подруги, скользнув взглядом по её телу, проверяя, нет ли ран. — Почему пошла в ближний бой? — спросила она. — Стрелы кончились, — спокойно ответила Тэлу, вытирая пот со лба. Наяла кивнув предложила ей часть своих стрел. — А как же ты? — спросила она, глядя на подругу. Наяла окинула взглядом оставшийся колчан за спиной и сказала с лёгкой улыбкой: — Хватит. Тэлу взяла часть стрел Наялы, и обе вновь были готовы к бою, дыша ровно, с сердцами, наполненными адреналином. Сай’ран ворвался в самую глубь базы. Вокруг стояли люди, подключённые к странным проводам, их сознания, вероятно, управляли аватарами. Без малейшего сомнения он метнул копьё — оно пронзало всё на своём пути, ломая экраны, оборудование и пробивая каждого, кто попадался под руку. Вдруг из-за угла с автоматом в руках выбежал аватар. Сай’ран мгновенно заметил угрозу и увернулся, копьё замахнулось, готовое к атаке. Автоматный залп просвистел в воздухе, и одна пуля задела Сай’рана под рёбра — жгучая боль пронзила тело. Но он не останавливался. С трудом, скрипя зубами, он замахнулся копьём и метнул его. Сталь пронзила аватара насквозь. Тот с глухим стуком рухнул на пол. Сай’ран почувствовал жжение под рёбрами. Он зажал рану рукой, глядя на кровь, стекающую по пальцам. Медленно сполз по стене, оставляя за собой кровавый след, поддерживаясь одной рукой. Тэлу, пробегавшая мимо, заметила его в крови и подбежала к нему. — Сай’ран! — закричала она, слёзы мгновенно выступили на глазах. — Держись! Он лишь усмехнулся, не слыша слов, писк и звон звуков базы заглушали всё вокруг. Его глаза плыли, сознание затуманилось. На крики Тэлу прибежали Наяла и Ран. Наяла упала рядом с ним, прижимаясь к другу. Сай’ран истекал кровью, вокруг всё окрашивалось в тёмно-красный цвет, лужа разливалась под ними. Наяла лихорадочно осматривала его, видя, как Тэлу прижимает руки к ране, плачет и молится Эйве. — Мы должны отвезти его к Мо’ат! — крикнула Наяла, окровавленной рукой стуча по земле, пытаясь собраться. — Я? — спокойно спросил Ран, и Наяла лишь кивнула, указывая на него глазами. Тэлу пыталась заговорить с Сай’раном, но он словно был в трансе, не слышал её слов. Он ощущал своих друзей, видел их расплывчато, но не мог сосредоточиться. В сознании мелькнула мысль: это конец. И он усмехнулся. Он услышал, как Тэлу снова кричит, и попытался успокоить её, улыбаясь. — Мне не больно… — прошептал он, слабым голосом. — Всё в порядке. Он осторожно положил руку на руку Тэлу, словно говоря, что всё будет хорошо, хотя сам ещё ощущал жжение и слабость. Наяла быстро оторвала кусок ткани от одежды и туго завязала вокруг груди Сай’рана, сжимая так, чтобы перекрыть кровь. Ран помог ей аккуратно поднять его на руки, держать тело, которое уже начинало обмякать, и вместе они медленно направились к выходу на улицу. Тэлу осталась на полу, руки были в крови, глаза полны слёз. Она шипела, рыдала в голос и молилась Эйве, словно умоляя богиню спасти друга. Каждый её вдох был полон отчаяния, каждое движение — попытка хоть как-то остановить поток крови. Сай’ран обмяк в руках друзей, его тело стало тяжёлым и почти неподвижным. Сознание покидало его постепенно, каждое движение давалось с трудом. — Наяла… — тихо позвал он, и девушка сразу же посмотрела на него, сердце сжималось от боли за друга. — Скажи моим родителям… что я их люблю. Скажи, чтобы они не переживали. Скажи, что мне не было больно… — его слова были с трудом разобраны, из глаз текли слезы, голос едва слышен. Наяла лишь шикнула на него с стеклянными глазами, сжимая его крепче. — Молчи, глупый! — зашипела она, не давая словам покинуть его губы. — Ты выживешь. Я не позволю тебе умереть. Они вышли на улицу. Ран свистнул, и его икран мгновенно спустился с неба, приземлившись рядом. Осторожно, но быстро, они уложили Сай’рана на спину животного, закрепив его так, чтобы он не упал. — Я спасу его, — тихо пообещал Ран, глядя на Наялу. — Обещаю. Наяла кивнула, стиснув зубы глядя на друга, который лежал на икране. Внутри всё дрожало от страха и боли, но она знала: сейчас важна только жизнь Сай’рана. Ран поднимался в небо, а Наяла и Тэлу остались на земле, наблюдая за тем, как друг уходит, надеясь, что он доживёт до лагеря. Наяла подошла к Тэлу, и увидела подругу, словно отрезанную от всего мира. Тэлу кричала, слёзы лились по щекам, глаза были безумны от боли и ярости. Наяла обняла её крепко, с силой прижимая к себе, и провела рукой по её спине, пытаясь вернуть хоть немного контроля. — Око за око, — прошипела она, взглядом заставляя подругу понять смысл слов. Тэлу на мгновение замерла, потом вытерла слёзы и кивнула Наяле. В этот момент их гнев вспыхнул, как пожар. Они ринулись в бой. Обе, словно дикие звери, атаковали всё вокруг. Их движения были быстрыми, безжалостными, каждая атака — точный удар, каждый выпад — смертельный. Стрела пронзала аватара, копьё пробивало насквозь автоматизированного солдата, а ножи в руках девушек сыпались, как молнии, оставляя за собой кровавый след. Они шипели, кричали, в каждой их фразе слышался гнев и боль. Люди и аватары пытались отбиться, но девчонки были неумолимы. Мольбы о пощаде терялись в их яростных криках. В голове у Наялы мелькали картины разрушенных деревень, выжженных лесов, убитых на’ви, чьи семьи до сих пор носят траур. Каждое движение было местью за погибших, за их землю, за осквернённые святыни. Тэлу чувствовала то же самое. Каждое движение ножа или удара копьём было наполнено яростью, которой хватило бы на армию. Она видела лица тех, кто вторгся на их землю, слышала их крики и моления, но мысли её были только о мести. Обе девушки не щадили никого. Их удары были зверскими, точными, безжалостными. Каждая атака разрушала надежду врагов, заставляла дрожать даже аватаров, соединённых с человеческим разумом. Они крушили, разрывали, прокладывали путь, оставляя за собой только хаос, кровь и страх. Всё вокруг стало красным, земля пропитывалась кровью, смешанной с болотной грязью и краской на их телах. Их гнев питал их силы, а мысли о разрушенных деревнях и погибших друзьях превращали каждое движение в безжалостную месть. Спустя какое-то время, когда крики постепенно стихали, Наяла остановилась и осмотрелась вокруг. Везде была кровь, в воздухе стоял запах горящих машин и плавленого металла. Повсюду валялись тела людей, аватаров и даже на’ви. Она болезненно смотрела на павших соплеменников — слишком много молодых, слишком много друзей. Раненые на’ви, едва держась на ногах, ползли к оружию, стараясь вернуться в бой, защищать родину до последней капли сил. Их лица были исцарапаны, покрыты кровью и грязью, но глаза горели непреклонной решимостью. Наяла огляделась и заметила группу своего народа, которая собиралась среди руин. Она глубоко вдохнула, подняла голову и крикнула, чтобы их привлечь: — Оглянитесь! — её голос прорезал дым и хаос. — Вокруг слишком много раненых и погибших на’ви. Нужно всех отвезти в лагерь, немедленно! Воины переглянулись, сомнения и усталость читались на их лицах, но в глазах Наялы не было места сомнению. — Это приказ, — твердо добавила она. — Соберите тела на’ви и отвезите их в лагерь. Их еще можно спасти. Соплеменники кивнули и немедленно начали действовать, осторожно собирая раненых и павших. Каждый взгляд был направлен на тех, кто еще мог быть спасён. Вокруг вожди всё еще сражались бок о бок со своими воинами, громко крича, отдавая приказы и защищая свои народы. Взрывная энергия боя не угасала, машины продолжали дымить, огонь вспыхивал, и каждый шаг давался ценой крови. Наяла, не теряя ни секунды, подбежала к Анураю. Они слились в жестокий танец боя, бок о бок разрывая аватаров и людей. Её движения были быстрыми и точными, она прикрывала товарищей, отбивала удары и сама поражала врагов, каждый раз возвращаясь к Анураю. Их удары были синхронны, движения слажены — она чувствовала его силу, ритм, и это давало ей уверенность в каждом шаге. Вокруг хаос, крики, кровь, дым и огонь, но для Наялы существовала только битва здесь и сейчас — за родину, за народ, за тех, кого ещё можно спасти. Наяла быстро огляделась, пытаясь найти взглядом Тэлу. Подруга была словно дикий зверь: она прорывалась в самое сердце боя, не щадя себя и не замечая угроз вокруг. Сильная, бесстрашная, несущая хаос врагам. Наяла сжала кулаки и кивнула Анураю, показывая, что идёт к подруге. Она рванула через руины, перепрыгивая через тела и обломки машин, прячась за колоннами и стенами, одновременно оглядывая своих соплеменников. Каждый шаг был выверен: она чувствовала ритм боя, слышала крики, выстрелы, свист копий и стрел. — Тэлу! — громко прокричала она, направляя к себе ближайших воинов Tsaw’ani. — Сохраняем левый фланг! Прикрываем друг друга! — её голос был твердым, уверенным, но в нём слышалась решимость и забота. Воины моментально среагировали: кто-то прикрыл раненых, кто-то перетянул тела к укрытию, а кто-то устремился к врагам, выполняя её приказы. Наяла, оказавшись рядом с Тэлу, мгновенно подхватила соплеменника, которого пытались сбить с ног аватары, и подтолкнула его в сторону безопасного пространства. Подруги обменялись взглядом — коротким, но полным понимания. — В левом ряду остались трое раненых, прикрой их! — крикнула Наяла и побежала дальше, направляя стрелков, размахивая рукой, чтобы показать направление атаки. Её движения были быстрыми и слаженными, она одновременно драла врагов из лука и копьями, отбивала удары, прикрывала тех, кто не мог двигаться. Иногда она опускалась, помогая подняться упавшему воину, направляла руку с оружием вперед, указывая, куда двигаться, чтобы сохранить линию фронта. Войско Tsaw’ani реагировало мгновенно, словно единый организм, их действия координировались с точностью. Каждый удар Наялы, каждое движение были направлены не только на поражение врагов, но и на защиту своих соплеменников. Она видела, где кто слаб, где кто ранен, и не давала им погибнуть — иногда буквально вставала между противником и союзником, пропуская удар на себя. Наяла кидала команды короткими, твердыми словами: — Стрелки, прикрывайте центр! — Пли, с левой стороны! Каждое её решение спасало жизнь. Несмотря на хаос, кровь и смерть вокруг, она была спокойной, уверенной, строгой и одновременно заботливой. Её глаза сверкали, отражая смесь гнева и защиты — она была воином и лидером, наставником и другом, ведущей свой народ сквозь хаос. Ло’ак и Нейтири стояли бок о бок, их движения были скоординированы так, словно они действовали одним телом. Ло’ак натянул лук, выстреливая по врагам с невероятной скоростью и точностью. Каждая стрела пронзала цель, сбивая людей с ног, не давая им возможности подняться. Нейтири в этот момент двигалась с изумительной грацией: она подпрыгивала, разворачивалась в воздухе, выпуская стрелы с такой силой, что они пробивали нескольких врагов сразу. Она ныряла на приближающихся людей, словно хищник, вонзая стрелы в сердце и плечи, пробивая их насквозь. Ло’ак подстраховывал её: он держал фланг, следил, чтобы никто не обходил сбоку, и точно попадал в тех, кто пытался прорваться. Иногда он сам прыгал на врага, сбивая его с ног, после чего Нейтири добивала оставшихся стрелой или броском. Их взгляд был направлен друг на друга, они без слов понимали, где кто действует, куда идти дальше. Каждое движение было наполнено силой и решимостью. Они были словно две стихии, сметающие всё на своём пути: мать и сын, единый фронт, не знающий страха. Вокруг них кричали люди и аватары, но их не слышали — они действовали, и только их взаимопонимание делало их неостановимыми. Люди подготовили ловушку заранее — сеть, скрытую под слоем земли и мусора. Несколько на’ви, не заметив её, провалились внутрь, застряв в переплетении тросов и металлических конструкций. Вскоре Рал’кари и Ли’атун, переглянувшись, ринулись вызволять своих. Они подошли с разных сторон, молниеносно атакуя людей, прорываясь через линию врага. Ли’атун с копьём в руках наносил мощные удары: одним движением протыкал человека, скидывал аватара с ног, а в следующий момент метнул копьё в механизм машины. Взрыв разнёс металлические куски в разные стороны, подбрасывая пыль и огонь. Он не останавливался ни на секунду, отбивая врагов, прыгая и вращаясь, словно вихрь. Но в разгар боя одна пуля пробила его ногу. Он почувствовал резкую, ноющую боль, жжение, и рухнул на одно колено, упираясь руками в землю. Со скрипом зубов Ли’атун поднялся, игнорируя онемение ноги, продолжая двигаться с удивительной силой. Тем временем Рал’кари пробивал путь к ловушке, жестко сражаясь с людьми. Он крушил автоматы и отбивал атаки, добираясь до застрявших на’ви. Разрывая сеть, он вызволил своих соплеменников и бросил взгляд на раненого Ли’атуна. В этот момент из глубины ловушки показался аватар с пушкой, прицеливаясь прямо в Ли’атуна. Не раздумывая, Рал’кари ринулся на помощь, закрывая товарища собой. Выстрел разорвал воздух — и Рал’кари рухнул громким ударом на землю. Кровь растеклась по земле, смазав камуфляж и оружие. Но даже лежа, он ухмыльнулся, замечая, что Ли’атун жив, и обменялся взглядом с ним, полным вызова. Пуля, попавшая в плечо, выдавила кровь, но не сломила его дух. Рал’кари с трудом поднялся, сжимая зубы, а вокруг — хаос, крики, огонь, красная лужа крови. Джейк, наблюдая с неба, начал прицеливаться и стрелять по ближайшим аватарам и людям, создавая окно для спасения. Затем он спрыгнул с икрана и подбежал к вождям, осмотрел их состояние и подозвал нескольких воинов. — Немедленно — к Мо’ат! — отдал он приказ. — Поднимайте вождей на спину икранов! Воины не колебались: они аккуратно подхватили раненых и посадили их на своих животных, и мгновенно отправились в лагерь, чтобы доставить к Мо’ат. Бой постепенно стихал. Крики и шум всё реже рвались сквозь густой дым, который поднимался от горящих машин и разрушенных строений. Вокруг валялись тела, обугленные обломки и кровь, смешавшаяся с грязью, водой и пылью. Людей становилось всё меньше, их бегство было хаотичным и безнадёжным. На’ви же, истощённые и измученные, начали собираться вокруг, тяжело дыша, опираясь на оружие. Джейк стоял рядом с Ло’аком и Нейтири, оглядывая разрушенное поле боя. Его взгляд скользил по каждому движению, каждая фигура, каждый шепот ветра заставлял его держать оружие наготове. Но вокруг постепенно воцарилась тишина, сдержанная и тревожная. — Где Наяла? — вдруг тихо, но твердо спросила Нейтири. Ло’ак и Джейк одновременно начали оглядываться, пытаясь найти взглядом нового члена семьи, их глаза скользили по каждому силуэту среди дыма и пыли. И вот сквозь серую пелену они наконец заметили две фигуры. Наяла и Тэлу шли к ним, поддерживая друг друга. Тэлу, раненная и измотанная, едва держалась на ногах, а Наяла помогала ей идти, крепко держа за руку и иногда подталкивая сзади, чтобы каждый шаг был уверенней. Сама Наяла тоже не выглядела нетронутой: порезы и царапины пересекали лицо, разбитая бровь покрывала кровью часть лба, руки, колени и локти были содраны, с них стекала кровь, смешиваясь с потом и пылью. Но её шаги были твёрдыми, решительными, глаза полны силы и усталой решимости. Ло’ак, увидев их, не раздумывая ринулся вперёд, помогая поднять Тэлу на ноги и направляя обеих девушек к Нейтири и Джейку. Его руки мягко поддерживали подругу, а взгляд выражал смесь тревоги и гордости. Нейтири шагнула вперёд, обняла обеих, словно оберегая их от всего мира. Джейк встал рядом, держа взгляд на Наяле и Тэлу, оценивая их состояние, внутренне сдерживая чувство облегчения, смешанное с гордостью за этих смелых девушек. Каждое движение было медленным, осторожным, словно сам воздух вокруг боя ещё хранил напряжение произошедшего, но в то же время казалось, что конец этой страшной ночи уже близок. Джейк поднял руку и закричал, чтобы все на’ви собрались перед ним. Наяла всё ещё поддерживала Тэлу, а с другой стороны ей помогал Ло’ак. Спустя некоторое время на поле боя собрались все воины. Анурай внимательно следил за тем, чтобы ни один на’ви не остался без помощи: он поднимал раненых, помогал им встать, направлял их на икранах в лагерь, заботясь о каждом. Когда все наконец собрались, Джейк заговорил: — Вы молодцы! — сказал он. — Осталось совсем немного. Народ облегчённо огляделся вокруг: базы больше не было, людей и аватаров тоже, только бездыханные тела лежали на земле. Спустя некоторое время они начали постепенно отправляться в лагерь. Раненых и павших перевозили на икранах вместе со здоровыми воинами, чтобы никто не остался. Наяла нашла одного из своих воинов и подошла к нему: — Отвези Тэлу в лагерь, проследи, чтобы ей дали помощь, — устало сказала она, глядя на него. Воин кивнул. Ло’ак подошёл с Тэлу, аккуратно загрузил её на икрана, и воин с девушкой отправились в лагерь. Наяла стояла, наблюдая за удаляющимся силуэтом, а Ло’ак тяжело вздохнул, оценивая состояние подруги. — Выглядишь ужасно, — сказал он. Наяла лишь усмехнулась. Она подошла без слов и обняла Ло’ака; тот немного опешил, но постучал ей по спине в знак поддержки. — Как только мой брат повёлся на тебя… — закатил глаза Ло’ак. Наяла улыбнулась в ответ, легко пожав плечами.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!