Вернутся к фанфику
Между войной и покоем
3 марта 2026, 22:36Они возвращались медленно.
Лагерь встретил их тишиной, нарушаемой лишь тяжёлыми шагами и редкими стонами раненых. Наяла шла рядом с вождями, внимательно следя за войсками. Каждый воин казался выше, чем прежде — не из-за силы, а из-за того, что выжил.
Когда они вошли под кроны деревьев, напряжение наконец спало. Воины опускались прямо на землю — кто садился, кто ложился на спину, глядя в небо. Тяжёлые вдохи вырывались из груди, руки дрожали от усталости. Кто-то потирал лицо, стирая кровь и грязь, кто-то закрывал глаза и шептал благодарности Эйве.
Некоторые набирали воду в ладони и обливались ею, словно пытаясь смыть с себя не только кровь и пыль, но и саму войну. Вода стекала по плечам, по ранам, по татуировкам, смешиваясь с потом и красной грязью.
Наяла кивнула вождям — коротко, уважительно — и, не теряя ни секунды, сорвалась с места.
Сай’ран.
Это было единственное имя, которое билось в голове. Она мысленно молилась всем духам, всей Пандоре, чтобы он был жив. Его последние слова — о родителях, о том, чтобы передать, что ему не было больно — резали её сознание. Сердце пропустило пару ударов, дыхание стало рваным.
Она бежала через лагерь — усталая, вся в засохшей крови, с содранными в мясо локтями и коленями. Каждое движение отдавалось болью, но она её не чувствовала. Перепрыгивала через брёвна, обходила костры, скользила по влажной земле.
В спешке она не заметила рассыпавшиеся угли у одного из очагов и наступила прямо на горячее.
— Шшх… — зашипела от боли, резко отдёргивая ногу.
Она быстро вытерла стопу о траву, даже не проверяя, есть ли ожог, и продолжила бежать.
Лечебница показалась впереди — укрытая тканями, освещённая мягким светом.
Наяла резко остановилась.
Страх сковал её сильнее, чем пули на поле боя. Она вдруг испугалась того, что может увидеть внутри. Тишины. Неподвижности.
Она сделала глубокий, дрожащий вдох.
Собралась.
И медленно отодвинула занавес.
Наяла вошла внутрь и на мгновение замерла.
Лечебница была просторной, но сейчас казалась слишком тесной — повсюду лежали на’ви. На циновках, на шкурах, прямо на земле. Раненые, истощённые, некоторые без сознания, некоторые шепчущие молитвы Эйве. В воздухе стоял тяжёлый запах крови, трав и дыма. Не было ни единого свободного места.
Её взгляд метался судорожно. Она искала лица. Знакомые силуэты. Каждое движение сердца отзывалось болью.
— Наяла.
Она вздрогнула.
Нетейам уже был рядом. Он подошёл быстро, но осторожно, будто боялся её спугнуть, и взял за руку. От неожиданности она дёрнулась, только потом поняв, кто перед ней.
Он внимательно осмотрел её — и сердце сжалось. Вся в крови, исцарапанная, с порезами на руках и ногах. Разбитая бровь больше не кровоточила, но засохшая кровь тянулась по половине лица.
— Где он? — тихо спросила Наяла, не глядя на него.
— Ты ранена, — ответил Нетейам, всматриваясь ей в глаза.
— Это сейчас не важно, — перебила она и снова огляделась, отчаянно ища друга.
Нетейам ничего не сказал. Лишь кивнул и осторожно потянул её за руку.
Они пошли вглубь хижины, в сторону, скрытую плотным занавесом. По дороге Наяла вдруг прикрыла глаза и тихо зашипела — только сейчас до неё дошло жжение в стопе.
Нетейам почувствовал, как её пальцы сжались сильнее, но она не остановилась.
У занавеса он остановился, повернулся к ней и посмотрел прямо в глаза. В этом взгляде была поддержка, без слов. Он кивнул.
Они вошли.
Наяла увидела Сай’рана.
Он лежал неподвижно, без сознания. Кожа была бледной, покрытой потом и следами крови. Мо’ат сидела рядом, сосредоточенно зашивая рану. Чистой была только область вокруг повреждения — всё остальное словно напоминало о поле боя.
Наяла подошла ближе и остановилась, не решаясь заговорить. Глаза стали стеклянными, дыхание едва заметным.
— Он ещё жив, — твёрдо сказала Мо’ат, не поднимая головы.
— С ним всё будет хорошо? — голос Наялы был почти шёпотом. Она не отрывала взгляда от лица друга.
— Это зависит от него и от Эйвы, — спокойно ответила Мо’ат, делая последний узел.
Наяла задержала дыхание.
— Его принесли без сознания. Состояние тяжёлое, пуля вошла слишком глубоко, — продолжила тсахик. — Я вынула её, прочистила рану, зашила и прижгла. Теперь всё зависит от того, насколько сильно этот ребёнок хочет жить.
Мо’ат посмотрела сначала на Сай’рана, затем на Нетейама, коротко кивнула ему и прошла мимо, оставляя их одних.
Наяла медленно подошла ближе и опустилась рядом. Осторожно взяла Сай’рана за руку, словно боялась причинить боль.
Нетейам сделал шаг вперёд, оставаясь рядом, молча.
— Где Тэлу? — тихо спросила Наяла.
— Она потеряла сознание. Сильно устала, — негромко ответил он. — Но с ней всё хорошо. Серьёзных ран нет.
Наяла лишь кивнула, не отрывая взгляда от лица друга, и сжала его руку чуть крепче.
Спустя время Нетейам всё-таки решился.
Он сделал шаг ближе и опустился на корточки рядом с Наялой. Его движения были осторожными, будто она могла рассыпаться от лишнего прикосновения. Он положил ладонь ей на плечо — и она вздрогнула, словно только сейчас вернулась в реальность.
Наяла всё это время держала Сай’рана за руку и смотрела куда-то сквозь него, будто мысли её были далеко отсюда.
— Ты ранена, — тихо сказал Нетейам. — Тебе нужно обработать раны.
Она медленно перевела на него стеклянный взгляд. Закусила губу, будто пытаясь сдержать что-то внутри, и едва заметно кивнула.
Нетейам ещё несколько секунд смотрел ей в глаза. В них была усталость, страх и что-то хрупкое, почти детское. Его сердце сжалось.
Он не выдержал — притянул её к себе и крепко обнял.
Наяла сначала замерла, а потом уткнулась носом ему в грудь и тяжело выдохнула, словно только теперь позволила себе почувствовать усталость. Его руки сомкнулись на её спине, осторожно, но уверенно. Он гладил её медленно, успокаивающе, чувствуя под ладонями ссадины и неровности ран.
— Прости, — тихо начал он. — Я не должен был отпускать тебя одну.
Она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза.
— Прости… Я должен был быть рядом.
— Не говори так. Ты ни в чём не виноват, — тихо ответила Наяла и провела ладонью по его щеке.
Нетейам накрыл её руку своей, задержав её прикосновение, а затем снова притянул Наялу к себе, крепче, чем прежде.
На мгновение весь шум лечебницы исчез. Осталось только их дыхание — тяжёлое, неровное, живое.
Нетейам осторожно коснулся губами её лба. Поцелуй был тёплым, долгим — почти отчаянным.
— Тебе нужна помощь. И обработка ран, — тихо сказал он, отстраняясь и снова внимательно осматривая её.
Чем дольше он смотрел, тем сильнее внутри сжимался тяжёлый ком. Ссадины, кровь, разбитая бровь… Она выглядела так, будто прошла через саму смерть и вышла обратно.
Наяла заметила выражение его лица и усмехнулась.
— Не смотри так, — тихо сказала она и попыталась встать.
Она поднялась — и тут же зашипела от боли, нога дрогнула. Похоже, ожог оказался серьёзнее, чем она думала.
Нетейам мгновенно поднялся и подал ей руку, поддерживая.
— Что? — нахмурился он, не понимая, откуда новая боль.
Она улыбнулась.
— Пока бежала… наступила на угли.
— Глупая, — хмыкнул он, но в голосе не было насмешки. Только тревога.
Он помог ей идти, придерживая за талию. Внутри него поднималось странное, почти болезненное желание — забрать всю её боль себе. Закрыть её от мира. От пуль. От огня. От всего.
Они вышли из-за занавеса и начали искать взглядом Мо’ат. Найдя её, Нетейам осторожно повёл Наялу к тсахик. Та в этот момент обрабатывала рану одному из воинов.
Мо’ат подняла взгляд, коротко оценила их состояние и указала глазами на свободное место рядом.
Нетейам кивнул и помог Наяле сесть.
— Обмой ей раны водой, — спокойно сказала Мо’ат, не отвлекаясь от работы.
Нетейам снова кивнул, нашёл миску с водой и опустился рядом с Наялой.
Он осторожно начал смывать кровь и грязь с её рук, локтей, коленей. Вода окрашивалась в розовый. Его движения были бережными, но внутри всё кипело. Он ругал себя за то, что его не было рядом. За то, что получил ранение в самый неподходящий момент. За то, что позволил ей идти в бой одной.
Мысли начинали путаться. Он злился — на себя, на войну, на людей.
Наяла заметила его нахмуренное лицо и усмехнулась.
— Что такое, воин? — она попыталась поймать его взгляд.
— Ничего, — тихо ответил он, продолжая аккуратно очищать её кожу.
— Ты злишься? — спросила она.
— Нет, — сказал Нетейам, а затем чуть помедлив добавил: — Переживаю.
Наяла кивнула, задумавшись.
— Не хмурься. Это же я ранена, а не ты, — мягко улыбнулась она, глядя на его сосредоточенность.
Он на мгновение остановился, глядя на её ожог.
— От этого ещё хуже, — сказал он и поднял глаза.
И в этот момент сердце Наялы пропустило несколько глухих ударов. В животе что-то тёплое и лёгкое шевельнулось, несмотря на боль и усталость.
Он смотрел на неё так, будто она была для него важнее любой войны.
Наяла закусила губу, сдерживая улыбку.
Спустя мгновение к ним подошла Мо’ат. В руках у неё были травы, мази собственного приготовления и чистые перевязки.
— Обработай раны, — спокойно сказала тсахик, легко хлопнув внука по спине.
Нетейам тут же кивнул и принялся за дело.
Наяла мягко взяла его за руку. Он поднял на неё взгляд.
— Я могу сама, — тихо сказала она.
Он цокнул языком и продолжил аккуратно наносить мазь на её содранные локти.
— Не говори этих слов, когда я рядом, — спокойно ответил он, не отвлекаясь от работы.
Наяла смотрела на него с удивлением и тёплой улыбкой. В голове крутились мысли одна за другой. Почему он такой милый ? Как можно быть таким… правильным? И как ей вообще повезло встретить его?
Нетейам почувствовал на себе её пристальный взгляд и слегка смутился.
— Что? — спросил он, не поднимая головы.
— Ты мне нравишься, — сказала Наяла, не отрывая от него глаз.
Он на секунду замер, затем усмехнулся и покачал головой.
— Ты только сейчас это поняла? — скептически поднял бровь.
— Нет. Я всегда это знала, — спокойно ответила она.
Он аккуратно покрыл её раны измельчёнными травами, затем начал перевязывать — туго, но бережно. Закончив с руками и коленями, он придвинулся ближе, чтобы заняться её лицом.
Нетейам взял лоскут ткани, смочил его в воде и осторожно стал стирать засохшую кровь и грязь с её щеки и лба.
Наяла невольно закусила губу, глядя на его лицо так близко. Его ресницы дрожали, когда он сосредоточенно смотрел на её бровь.
— Правда я красивый? — невозмутимо спросил он, продолжая работу.
Наяла фыркнула.
— Был бы ты страшненьким, я бы в тебя не влюбилась, — с усмешкой ответила она.
На лице Нетейама появилась довольная улыбка.
Он аккуратно обработал разбитую бровь, нанёс мазь, затем мягко прижал чистую повязку. Закончив, он наклонился и поцеловал её в лоб — осторожно, чтобы не задеть рану.
— Спасибо, — тихо сказал он.
Наяла удивлённо посмотрела на него.
— За что?
— За то, что вернулась ко мне, — улыбнулся Нетейам, складывая травы и перевязки обратно.
Щёки Наялы мгновенно покраснели. Он заметил это и едва заметно усмехнулся, явно довольный собой.
— Это тебе спасибо, — тихо ответила она, всё ещё глядя на него с тем самым тёплым, искренним взглядом.
Когда всё было закончено, Нетейам поднялся и протянул ей руку.
Наяла приняла помощь и осторожно встала на ноги. Ступня всё ещё ныла, но уже терпимо.
— Где мой отец? — спросила она, оглядываясь вокруг.
— Он не захотел больше лежать в лечебнице, — ответил Нетейам. — Сказал, что будет лежать в своей хижине.
Наяла закатила глаза, но на губах появилась тёплая улыбка.
— Конечно, — тихо хмыкнула она.
Они вышли из лечебницы.
Лагерь жил тихой, уставшей жизнью. Повсюду сидели и лежали воины — кто-то прислонился к дереву, кто-то растянулся прямо на земле. Некоторые уже ели, жадно и молча, другие разводили костры, чтобы согреться и вскипятить воду. Раздавались негромкие разговоры, тяжёлые вздохи, редкие смешки — выжившие позволяли себе немного расслабиться.
В воздухе витала усталость, но и облегчение. Они вернулись.
Наяла посмотрела на Нетейама и мягко подтолкнула его за руку.
— Иди.
Он нахмурился.
— А ты?
— Я справлюсь, — усмехнулась она.
Он ещё секунду всматривался в её лицо, будто проверяя, правда ли она держится. Затем кивнул.
— Если что — я рядом.
И направился к хижине.
Он ещё не видел свою семью после боя. Волнение тихо шевелилось внутри, но он знал — с ними всё в порядке. И всё же шаги его стали быстрее.
Нетейам отодвинул занавес и вошёл в хижину.
Внутри было тихо. Тёплый свет от небольшого очага мягко освещал стены. Он оглянулся — и почти сразу заметил Ло’ака, раскинувшегося на гамаке. Тот лежал поперёк, свесив одну руку вниз, явно без сил.
Увидев брата, Ло’ак лениво махнул ему рукой.
— Бро, — протянул он устало.
Нетейам кивнул и подошёл ближе, внимательно осматривая младшего брата. На нём были следы боя — грязь, засохшая кровь, несколько перевязок, но серьёзных повреждений, похоже, не было.
— Ты в порядке? — спокойно спросил он.
Ло’ак кивнул, тяжело вздохнув.
— Живой… но я так устал, что готов спать три дня подряд. И ещё есть. И снова спать.
Нетейам усмехнулся уголком губ.
— А где… — начал он, оглядываясь.
— Они пошли в лечебницу, а потом к Тауке, — тут же перебил Ло’ак, даже не дав договорить. — Рал’кари и Ли’атун ранены.
Он сказал это быстро, устало, будто просто перечислял факты, но в голосе всё равно проскальзывало напряжение.
Нетейам фыркнул, качнув головой.
— Ясно.
Он на мгновение задумался, глядя на брата, затем присел рядом, чувствуя, как усталость и до него начинает подбираться тяжёлой волной.
— Ты правда в порядке? — спросил он уже мягче.
Ло’ак вздохнул.
— В порядке. Просто устал так, будто на мне весь лес висел.
— На тебе обычно только проблемы висят, — спокойно заметил Нетейам.
Ло’ак лениво усмехнулся.
— Эй. Сегодня я был примерным воином. Почти.
— Почти?
— Ну… иногда.
Нетейам покачал головой, но в глазах мелькнула улыбка.
— Я рад, что ты цел.
Ло’ак посмотрел на брата внимательнее.
— Ты переживал?
— Конечно, — без колебаний ответил Нетейам.
Ло’ак замолчал на секунду, а потом фыркнул:
— Ладно. Тогда и я рад, что ты цел.
Повисла короткая тишина.
— Только не привыкай к тому, что я говорю такие вещи, — добавил Ло’ак.
— Не переживай. Я запомню этот момент на всю жизнь, — сухо ответил Нетейам.
Ло’ак тихо рассмеялся и удобнее устроился в гамаке.
_____
Наяла дошла до хижины отца. Таука начал вставать, но она подняла руку — не надо. Она подошла сама, медленно, тяжело, каждое движение давалось с усилием.
Таука осмотрел её сверху вниз, цокнул и покачал головой.
— Я в порядке, — выдохнула Наяла, пытаясь улыбнуться, хотя мышцы лица едва слушались.
— Я рад, что ты вернулась, — тихо сказал он, сдерживая тревогу в голосе.
— Как тебе вести войско? — с хитрой улыбкой спросил Таука, словно проверяя её готовность.
Наяла присела рядом, плечи опустились, дыхание тяжело поднималось.
— Тяжело… — прошептала она. — Каждый шаг, каждая жизнь — на мне… Слишком много чужих судеб.
Таука кивнул, его взгляд был мягким, но строгим. Он понимал, что она чувствует.
Отец смотрел на неё внимательно, будто пытался прочитать между строк больше, чем она сказала.
Наяла опустила взгляд на свои перебинтованные колени.
— Мне было страшно, — тихо призналась она. Голос чуть дрогнул. — Когда я отдавала приказы… я думала только об одном — что если кто-то из них не вернётся из-за меня.
Таука медленно вдохнул.
— Страх — не слабость, — спокойно произнёс он. — Страшно бывает тем, кому есть что терять.
Она усмехнулась краешком губ, но в глазах блеснула усталость.
— Когда Сай’рана унесли… у меня будто всё внутри провалилось. Я слышала его последние слова. Для родителей… — она замолчала, сглотнув. — Я подумала, что не выдержу.
Таука молча притянул её к себе. Без лишних слов. Крепко, по-отцовски. Его ладонь легла ей на затылок.
— Ты выдержала, — тихо сказал он.
Наяла уткнулась лбом ему в плечо. На секунду снова почувствовала себя не воином, не той, кто ведёт за собой, а просто дочерью.
— Я так устала… — выдохнула она. — Не телом. Здесь, — она коснулась груди.
Таука понимающе кивнул.
— После такого всегда тяжело дышать. Пройдёт.
Они немного помолчали. Снаружи доносились приглушённые голоса, треск костров, тихие стоны раненых.
— Что будем делать дальше? — спросила Наяла, отстраняясь. — Люди отступили, но… они могут вернуться.
Таука задумался.
— Сегодня — мы даём племени отдохнуть. Завтра — разведка. Усилим дозоры. Проверим границы. Нельзя расслабляться.
Она кивнула. Это звучало правильно. Чётко. Без лишней паники.
Таука вдруг посмотрел куда-то в сторону, взгляд стал мягче.
— Твоя мама бы сейчас уже командовала половиной лагеря, — тихо сказал он.
На лице Наялы появилась тёплая, немного грустная улыбка.
— Она бы отругала меня за прожжённую ступню.
— И за то, что снова забываешь поесть, — хмыкнул Таука.
Они оба тихо рассмеялись — впервые за весь день.
— Я скучаю по ней, — призналась Наяла, голос стал совсем тихим. — Иногда хочется просто услышать её голос. Чтобы она сказала, что всё будет хорошо.
Таука провёл ладонью по её плечу.
— Она гордилась бы тобой, — сказал он просто. — Очень.
Наяла глубоко вдохнула. В груди всё ещё было тяжело, но уже не так, как несколько минут назад.
— Тогда нам нужно сделать так, чтобы ей не было за нас стыдно, — тихо произнесла она.
Таука кивнул.
— Мы сделаем.
И в этом коротком ответе было больше уверенности, чем в любых громких словах.
Снаружи раздался гул. Не крики тревоги — наоборот. Смех. Радостные возгласы. Кто-то громко звал по имени, слышался звонкий голос, треск костра перебивался оживлёнными разговорами.
Наяла настороженно переглянулась с Таукой.
— Это не похоже на плохие новости, — тихо заметил он.
Она уже собиралась выйти, как занавес хижины резко отдёрнулся.
Внутрь вбежал Сарык — запыхавшийся, с сияющим лицом. Он быстро остановился, выпрямился и поклонился вождю и его наследнице, приложив ладонь к груди.
— Сарык, — радостно выдохнула Наяла.
— Здравствуй, — улыбнулся он ей, но, взглянув внимательнее на их перебинтованные раны и следы усталости на лицах, мгновенно стал серьёзнее.
Таука заметил перемену и лишь хмыкнул.
— Вождь, прошу прощения, мы задержались, — Сарык опустил взгляд.
— Где остальные? — спокойно спросил Таука.
— Они раздают воинам вещи, которые передали их родные, — он указал в сторону выхода. — Племя хотело поддержать вас.
Сарык вдруг встрепенулся, словно вспомнил нечто важное.
— Наша тсахик вам тоже кое-что передала.
— Что? — Наяла шагнула вперёд, в голосе прозвучала искренняя радость.
— Могу я? — спросил Сарык, уже пятясь к выходу.
Таука с мягкой улыбкой кивнул.
Сарык исчез так же быстро, как появился.
Наяла повернулась к отцу.
— Думаешь, там что-то есть для меня? — в её голосе прозвучала почти детская надежда.
— Определённо, — спокойно ответил Таука, прикрыв глаза.
Через мгновение Сарык вернулся. В руках он держал аккуратно свёрнутый тканевый свёрток, перевязанный плетёной нитью из волокон и бусин.
Он подошёл ближе и бережно протянул его Тауке.
— Это просили передать лично вам.
Таука осторожно принял свёрток, словно тот был хрупким. Наяла невольно придвинулась ближе.
Ткань развернулась мягко, с тихим шелестом.
Внутри лежало несколько вещей.
Первым — старое ожерелье из клыков и бирюзовых камней, потемневших от времени. В центре — резная деревянная подвеска в форме листа древа. Таука замер. Это было украшение Сеяры — то самое, которое она надевала на большие церемонии.
Его пальцы слегка дрогнули, когда он коснулся подвески.
Под ожерельем лежала тонкая плетёная нить — браслет, выцветший, но аккуратно сохранённый. Наяла сразу узнала его. Когда-то Сеяра сама сплела его для неё, сказав: «Чтобы ты всегда помнила, откуда твои корни.»
А рядом — маленькая резная фигурка икранa, выточенная из светлого дерева. Детская игрушка. Та, что Сеяра когда-то сделала для них двоих в сезон дождей.
В хижине стало тихо.
Наяла осторожно взяла браслет, провела пальцами по знакомому узору. В груди защемило — но это была не только боль. Это было тепло.
Таука медленно поднял ожерелье. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах мелькнуло то, что он редко позволял видеть — мягкость и глубокая тоска.
— Она всё продумала, — тихо сказал он.
Наяла кивнула, сглотнув.
— Она знала, что нам это понадобится.
Сарык стоял рядом, с уважением опустив взгляд.
Снаружи снова раздался радостный смех — воины получали весточки от родных. Лагерь наполнялся жизнью.
А в хижине Тауки, среди запаха дыма и лекарственных трав, три небольшие вещи напомнили им, что даже после битвы у них есть дом. И есть ради кого держаться.
Занавес хижины вновь резко распахнулся.
Внутрь почти влетел Пхат — быстрый, растрёпанный, с сияющими глазами. За ним, куда спокойнее, вошёл Корро. Сарык уже стоял рядом с вождём.
Теперь перед Таукой и Наялой стояли трое.
Три воина.
Три друга семьи.
Такие разные — и такие родные.
Корро — высокий, сдержанный, с ровным взглядом. В нём всегда было что-то каменное, устойчивое.
Сарык — открытый, эмоциональный, с живыми глазами.
Пхат — самый младший из них, улыбчивый, чуть наивный, но удивительно ответственный.
Все трое одновременно поклонились, приложив ладони к груди.
Корро сделал шаг вперёд.
— Вождь, — его голос звучал спокойно и чётко. — Мы обошли все соседние племена. Передали вести от вас и приняли ответные. Семьи воинов получили отчет о ситуации.
Он говорил без лишних слов, по делу.
— Мы поговорили с семьями вождей. Они выразили поддержку и готовность усилить дозоры. От Tsaw’ani переданы травы, сушёное мясо и шкуры для раненых. Всё уже распределяется.
Ни одного лишнего движения. Ни одной эмоции на лице — только чёткий доклад.
Закончив, Корро позволил себе едва заметную улыбку и кивнул, делая шаг назад.
Таука внимательно слушал, не перебивая. Затем медленно кивнул.
— Хорошо поработали.
В его голосе звучало одобрение.
— Как обстоят дела в Tsaw’ani? — спросил он.
— Всё хорошо, — с готовностью ответил Пхат, широко улыбаясь. — Наша тсахик держит всё под контролем.
Сарык тихо усмехнулся.
— Она держит всё племя в страхе.
В хижине раздался негромкий смех. Даже Таука хмыкнул.
— Как ваши семьи? — спросил он уже мягче.
— У моих родителей всё хорошо, — сразу откликнулся Пхат. — Они были рады видеть нас. Передавали вам приветствия.
— У моей семьи тоже всё хорошо, слава Эйве, — сказал Сарык. А затем его лицо смягчилось ещё больше. — Ли’ора родила мне красивую дочь.
Наяла резко подняла голову.
— Правда? — её глаза засияли. — Поздравляю!
— Пусть Эйва благословит вашу семью, — спокойно добавил Таука.
Сарык глубоко поклонился.
— Благодарю вас.
— Как вы её назвали? — с интересом спросила Наяла.
Сарык на мгновение замялся. Его уверенность уступила место чему-то более личному. Он посмотрел на Тауку.
— У неё ещё нет имени… — тихо сказал он. — Для нас было бы честью, если бы вы дали имя нашему малышу.
В хижине стало тише.
Наяла с радостью повернулась к отцу. На лице Тауки отразилось искреннее, тёплое удивление.
— Мы верим, — продолжил Сарык, опуская голову, — что если вы дадите имя ребёнку, он станет благословенным.
Пхат уважительно выпрямился. Корро молча склонил голову.
Это был не просто жест.
Это было доверие.
Семья — к семье.
Воин — к своему вождю.
Таука выпрямил плечи и с лёгкой грацией уселся ровнее на своём месте. Его взгляд скользнул по собравшимся, затем остановился на Наяле.
— Тогда и для меня будет честью дать имя твоей дочке, — сказал он с тёплой улыбкой, слегка кивая в его сторону.
В хижине повисла короткая тишина. Каждое слово словно застывало в воздухе. Наяла чувствовала лёгкое волнение, но радость светилась в её глазах.
Таука повернулся к Корро. Воин стоял сдержанно, взгляд опущен.
— Корро, — начал вождь, — как обстоят дела у твоей семьи?
Корро поднял глаза, слегка выпрямился.
— Родители в порядке, — ответил он спокойно. — Несмотря на возраст, они всё ещё бодрствуют.
— А твоя невеста? — продолжил Таука, его улыбка была мягкой и тёплой.
Корро немного замялся, почесал затылок, и на мгновение взгляд уклонился в сторону.
— Сита’ка ждёт меня, — тихо сказал он, отвёл взгляд, чтобы скрыть лёгкое смущение. — Мы надеемся, что после победы вы благословите нас на брак.
Таука улыбнулся, а Наяла не смогла скрыть радости:
— Прошлой ночью мы уничтожили последнюю базу людей, — сказала она, смотря прямо на Корро. Тот удивлённо поднял глаза.
Таука лишь помахал головой, чуть улыбаясь из-за нетерпения дочери.
— Мы победили? — не выдержал Пхат, слегка переминаясь с ноги на ногу на месте. — Война закончилась?
Таука хмыкнул, но ответ был серьёзным:
— Ещё рано судить. Нужно прочесать все земли. Если остались люди — уничтожить.
Трое друзей лишь кивнули, принимая приказ с пониманием и без лишних вопросов.
В хижине снова повисла тихая гармония — усталость, облегчение и лёгкая радость смешались в воздухе, пока каждый осознавал, что после всего этого предстоит новый день, новая забота, новая жизнь.
Таука кивнул им в знак того, что они могут идти. Воины снова поклонились вождю и вышли из хижины.
Он поднял в руки сверток, переданный от супруги. Наяла посмотрела на него, и решив, что отцу нужно побыть наедине с мыслями, встала.
— Я пойду, — сказала она. — Если понадоблюсь — зови.
Таука кивнул, и Наяла вышла из хижины. Она осмотрелась и пошла к трём недавно вышедшим воинам. Пхат, Корро и Сарык оглядывались в поисках кого-то знакомого.
Наяла подошла к ним, боль в теле всё ещё ощущалась, а из-за прожжённой ступни она слегка хромала.
— Как прошла вчерашняя вылазка? — спросил Сарык, осматриваясь. — Много раненых?
Настроение Наялы тут же потускнело.
— Если честно… это было ужасно, — начала она. — Люди знали о нашем приходе и подготовились. Вылазка была сложнее предыдущих: много раненых, много погибших. — Она замялась. — Павших на’ви с других племён отправят на родные земли.
— А наши? — оглянулся Пхат.
— Много раненых, погибших нет, — потупила взгляд на лечебницу Наяла. — Тэлу лежит без сознания, а Сай’ран борется за жизнь.
Трое мужчин тут же подняли взгляды на Наялу в немом шоке. Она, увидев их лица, начала объяснять.
— Его подстрелили, — сглотнула тяжёлый ком в горле. — Он потерял слишком много крови и в пути к лечебнице потерял сознание. Мо’ат сделала всё, что смогла.
— А сейчас? — спросил Корро.
— Он всё ещё без сознания, — Наяла опустила глаза вниз.
Сарык, Корро и Пхат коротко поклонились Наяле.
— До встречи, — сказал Сарык, а его голос дрожал от беспокойства.
— Будь осторожна, — спокойно добавил Корро, взгляд строгий, но мягкий.
— Мы пока проверим друзей и соплеменников, — тихо сказал Пхат, слегка улыбнувшись.
Трое воинов развернулись и медленно направились в сторону лечебницы, шаги их гулко отдавались по земле, смешиваясь с тихим шелестом листвы.
Наяла осталась стоять, наблюдая за ними, пока их силуэты исчезали за деревьями. В груди жгло что-то тяжёлое — облегчение и усталость переплетались с тревогой. Она медленно осмотрелась и заметила Рана. Он сидел на бревне, сосредоточенно точил стрелы, почти не двигаясь, погружённый в собственные мысли.
Её губы непроизвольно растянулись в мягкой улыбке. Она шагнула к нему, слегка хромая — стопа всё ещё ныла после ожога.
— Ты в порядке? — тихо спросила она, садясь рядом.
Ран вздрогнул, едва заметно, словно сонный зверь, который не ожидал внимания. Он поднял глаза, удивлённо моргнул, а потом скривился.
— В норме, — сказал он, но взгляд его метался куда-то в пространство. Он осмотрел подругу и слегка скривился. — Спрашивать не буду, видно, что не очень.
Наяла тихо засмеялась, её смех был едва слышен, но тёплый, как первый весенний ветер.
— Ты, наверное, сильно испугался, — сказала она, это уже не вопрос, а констатация того, что они оба пережили.
Ран кивнул, немного задумавшись.
— Я не был готов к такому, — прошептал он, голос чуть дрожал. — Нести на руках окровавленное тело друга… ужасно.
Наяла легонько похлопала его по спине, пытаясь поддержать.
— Я уверен, ты испугалась больше, — сказал он, не отрывая взгляда. — Ты в порядке?
Она поджала губы и едва заметно покачала головой.
— На самом деле… не очень, — тихо сказала она, чуть опустив глаза. — Я переживаю.
Ран снова кивнул. Их молчание было мягким, но в нём звучала поддержка. Им обоим это было нужно — пережить вместе, пусть даже без слов.
Спустя мгновение к ним подошёл Нетейам. Он тихо сел рядом с возлюбленной, его дыхание стало слышным в этом коротком пространстве, ладонь легла рядом с её рукой.
— Как дела? — спросила Наяла, глаза её искали его взгляд.
Он улыбнулся, но это была не простая улыбка, а та, что согревает изнутри.
— Ло’ак в порядке, — сказал он, голос тихий, сдержанный. — Родителей ещё не видел.
Наяла кивнула, слегка отпуская напряжение. В груди оставалась тревога, но была и надежда. Медленно она прикоснулась к его руке, и мир вокруг на миг стал тише, мягче, теплее.
Нетейам некоторое время молча смотрел на Рана. Тот сидел рядом, погружённый в свои мысли, взгляд рассеянно скользил по земле.
— Ран, — тихо позвал его Нетейам.
Парень вздрогнул, словно вынырнув из глубины своих размышлений, и вопросительно посмотрел на друга.
— Как ты? — спросил Нетейам, мягко, но с заботой.
Ран слегка улыбнулся и благодарно кивнул.
— В норме, — тихо ответил он.
Они ещё какое-то время сидели молча, каждый погружён в собственные мысли. Время текло тихо, словно в этот момент мир замер. Нетейам наблюдал за Раном, Ран — за лесом, лёгкий ветер колыхал листья.
Потом Нетейам почувствовал лёгкое движение рядом. Наяла, сидевшая рядом, постепенно засыпала. Её дыхание стало ровным, глаза тяжело закрывались, руки опускались на колени.
Он усмехнулся и осторожно взял её за руку. Она мгновенно вздрогнула и открыла глаза, моргая, будто только что вернулась из сна.
— Пошли, — тихо сказал Нетейам, слегка потянув её за руку.
Наяла лишь кивнула, и он помог ей подняться. Они подошли к Рану.
— До встречи, — сказал он, кивая другу.
— Будь осторожен, — тихо добавила Наяла.
Ран кивнул, и они пошли в сторону хижин, шаги звучали тихо, смешиваясь с шорохом листвы.
— Куда мы? — спросила Наяла, устало опираясь на руку Нетейама.
— Тебе нужно отдохнуть, — с мягкой улыбкой сказал он, держась за её руку.
Она остановилась, слегка оперевшись на него.
— Я хочу ещё побыть с тобой, — возразила она. — Война закончена, они будут отправлять дозоры, а ты будешь их возглавлять. Мы не сможем посидеть вместе ещё долгое время.
Нетейам повернулся к ней, улыбка лёгкая, спокойная:
— Я понимаю, но ты уже долго не спала, — сказал он тихо. — Ты уставшая. Нужно беречь здоровье.
Наяла подошла ближе и упёрлась лбом в его грудь, тяжело вздыхая. Он тихо рассмеялся, ощущая тепло её дыхания.
— Побудь со мной ещё немного, — прошептала она.
Нетейам смущённо отвёл взгляд, пытаясь сдержать улыбку. На мгновение задумался, затем с лёгкой хитринкой в глазах взял её за руку и повёл в противоположную сторону.
— Куда мы? — осмотрелась Наяла.
— Побудем немного вместе, — задорно ответил Нетейам, и в голосе слышалась лёгкая радость.
Он вел её по тропинке между деревьями, мимо кустов и цветущих растений. Деревья постепенно расступались и перед ними открылась небольшая поляна. Солнце уже высоко поднималось, осветив траву и листву тёплым светом. Ветер шуршал листьями, наполняя пространство мягкой музыкой природы.
Нетейам повёл Наялу к дереву, присел спиной к стволу и похлопал рядом, приглашая её присесть.
Наяла лишь хмыкнула, уселась рядом, прислонив спину к его груди, а голову запрокинула на плечо. Он обнял её, позволяя удобно устроиться.
— Когда ты успеваешь находить все эти места? — с закрытыми глазами тихо усмехнулась она.
— Секрет, — ответил он, явно довольный собой, и крепче прижал её к себе.
Ветер нежно играл волосами Наялы, а мир на мгновение стал только их.
Они сидели на поляне, солнце обогревало плечи, лёгкий ветер шуршал листвой. Нетейам спокойно держал Наялу в объятиях, большой палец мягко скользил по её руке, ощущая тепло кожи и ритм дыхания. Его мысли метались: о битве, о друзьях, о том, что ещё предстоит, и о том, как хрупка эта тишина рядом с ней.
— Готов к дозорам, воин? — тихо спросила она, не открывая глаз, голос был мягким, почти шёпотом.
Нетейам цокнул.
— Я же просил не называть меня так.
Наяла улыбнулась, чуть шевеля плечами, зная, что ответ уже готов, но наслаждаясь моментом:
— Хорошо… как мне тебя называть?
Он взглянул на неё, в его глазах блеснула лёгкая хитринка.
— Ты же говорила, что придумаешь, — спокойно, но с улыбкой парировал он.
Наяла слегка приподняла голову, едва заметно, и её губы изогнулись в мягкой улыбке. Она позволила себе маленькую игру, чтобы разрядить напряжение после всего, что они пережили.
Нетейам снова провёл большим пальцем по её руке, словно удерживая момент. Он хотел запомнить это ощущение, этот свет, эту тишину, пока мир вокруг ещё не захлынули заботы и новые обязанности.
— Ну что ж, — тихо сказала она, — тогда я подумаю. Может, у меня получится что-то по-настоящему твое.
Парень чуть скривился, будто хвалил себя мысленно. Он знал, что любая попытка Наялы его «придумать» — это не просто игра, а доверие, маленький знак того, что рядом можно быть самим собой.
Ветер шелестел листьями, солнце скользило по их лицам, и мир вокруг них на время перестал существовать.
Наяла хитро ухмыльнулась. Она всё ещё сидела с закрытыми глазами, упираясь головой в его плечо. Решив смутить его, она сделала вид, что задумалась.
— Как насчёт… — сказала она, притворно размышляя. — Ma Tì‘eylan?
Нетейам прокашлялся, сердце затрепетало, но он старался не показывать смущение.
Наяла, почувствовав его реакцию, продолжила:
— Может, Ma Nì‘aw? — задумалась она.
— Или лучше Ma Fìtsenge. — Она открыла глаза и посмотрела на его лицо. Парень явно смутился.
Наяла с довольной усмешкой снова оперлась головой на его плечо.
Нетейам старался выглядеть непринуждённо: взгляд блуждал по сторонам, он слегка прокашлялся.
— Выбери то, что тебе больше нравится, — невозмутимо сказал он.
Наяла улыбнулась:
— Ма Тейам. — спокойно произнесла она.
Нетейам расплылся в довольной улыбке.
— Что ты со мной делаешь? — прошептал он, прижимаясь щекой к её затылку.
— О чём ты? — сделала вид, что не поняла она.
— Ты сводишь меня с ума, — тихо сказал Нетейам, обняв её крепче. — Моё сердце выпрыгивает из груди, когда ты рядом.
Наяла смутилась, её щеки покрылись лёгким румянцем, и она благодарила Эйву за то, что он не видел её лица.
Она почувствовала, как его руки крепче обвили её талию, и слегка улыбнулась сквозь смущение. Наяла прижалась к нему еще ближе, чувствуя тепло его тела, ритм дыхания и легкое дрожание, когда он говорил о своих чувствах.
— Ma Тейам… — тихо проговорила она сама себе, словно проверяя, как это звучит на языке на’ви.
Нетейам уловил это, едва приподнял бровь и слегка улыбнулся, понимая, что она играет с ним.
— И всё же… — продолжал он, мягко касаясь её руки большим пальцем, — даже такие слова… делают меня слабее.
Наяла слабо фыркнула, не отводя взгляда, всё ещё упершись затылком в его плечо:
— Может, это и хорошо… — прошептала она, улыбка скользнула на губах. — Ты наконец понимаешь, что это значит — быть пленником моей красоты.
Нетейам тихо рассмеялся, дрожащим голосом:
— Да, и это опасно для моего сердца.
Они сидели так, почти молча, наслаждаясь моментом, где не было войны, приказов и тревоги — только они двое, свет солнца, мягкий шелест листвы и легкое дыхание друг друга.
Они немного посидели в тишине. Солнце мягко согревало их спины, лёгкий ветерок шевелил листья деревьев. На лицах играли едва заметные улыбки, в сердце было тепло, и казалось, что лучше этого момента ничего быть не может. Словно весь мир замер, оставив только их двоих и спокойствие вокруг.
Наяла первой нарушила тишину, тихо подняв взгляд к Нетейаму:
— Когда ты понял, что влюбился?
Нетейам фыркнул, прикидываясь задумчивым, слегка склонив голову:
— Когда… — сделал паузу, — показал тебе то место у озера.
Наяла приподняла голову, взглянув на него с немым изумлением, а потом весело хмыкнула.
— Неужели я пленила твоё сердце так быстро? — сказала она, снова легко устраиваясь в его объятиях, ощущая его тепло и уверенность рядом.
Нетейам усмехнулся.
— Ты пленила его с первого взгляда.
У девушки снова щеки покрылись румянцем и она слегка стукнула его по руке, отчего тот засмеялся.
_________
Нетейам немного улыбнулся и опустил голову на макушку Наялы. Они сидели под широким деревом, солнце мягко грело спины, обрамляя их светом, а вокруг царила тишина и покой. Он оперся щекой в её волосы, почувствовал тепло её дыхания и закрыл глаза, позволяя себе просто наслаждаться моментом. Дыхание девушки постепенно выровнялось, стало ровным и спокойным, и вскоре в его объятиях раздалось тихое сопение — Наяла засыпала. Он осторожно обнял её крепче, не желая нарушить этот хрупкий покой.
Часы медленно текли. Солнце начало скатываться к горизонту, окрашивая траву и листья в золотисто-оранжевые тона. Нетейам проснулся и осмотрелся вокруг. Наяла всё ещё спала, её лицо выглядело умиротворённым и безмятежным. В этот момент она казалась маленькой девочкой, которую можно было просто защищать и заботиться. Он тихо хмыкнул на свои мысли и аккуратно выпрямился, стараясь не разбудить возлюбленную.
Он некоторое время сидел, погружённый в свои мысли, наблюдая, как лёгкий ветер колышет листья, как солнце медленно опускается за деревья. Потом он осторожно взял её за руку.
— Ma Tìrey, — тихо сказал он, стараясь разбудить её.
Наяла даже бровью не повела, слишком устала. Нетейам улыбнулся и поцеловал её в щёку, тихо шепча её имя. Она слегка дернулась, но глаза не открыла. Он поднёс её руку к лицу, поцеловал её пальцы и осторожно провёл ладонью по её щеке, стараясь разбудить мягко.
Наконец, девушка медленно открыла глаза, моргнула и огляделась вокруг, ещё сонная, с лёгкой растерянностью на лице.
— Пошли, — сказал Нетейам тихо. — Твой отец наверняка переживает.
— Не хочу… — протянула Наяла, лениво опираясь на его руку.
— Пошли, мне будет неловко перед ним, — усмехнулся Нетейам, мягко подтягивая её к себе.
— Давай ещё немного побудем вместе, — пробормотала она, накрывшись его рукой.
— Ты просто спать хочешь, подлая девчонка, — засмеялся он и начал слегка тормошить её.
— Пойдём, дома поспишь, — не отставал он.
Наяла закатила глаза, но медленно цокнула и встала. Нетейам взял её за руку, и они двинулись обратно в лагерь. Девушка была сонная, её глаза полузакрыты, а голова слегка опиралась на его плечо. Он крепко держал её за руку, осторожно ведя сквозь траву и деревья, пока мягкий свет уходящего солнца играл на их лицах.
Они медленно вошли в лагерь. Солнце уже скрывалось за горизонтом, окрашивая горы и корни деревьев в тёмные оттенки. Лагерь жил — тихо, устало, но жил. Где-то переговаривались воины, слышался приглушённый смех — не радостный, а скорее облегчённый.
Возле хижины тсахик горел огонь. Туда и обратно проходили на’ви — кто-то с перевязками, кто-то поддерживал раненых. Внутри работала только Мо’ат. Никто не смел мешать ей.
Наяла невольно задержала взгляд на входе, но ничего не сказала.
И тут их окликнули.
— Нетейам.
Ло’ак шёл быстро, почти беззвучно, но по его лицу было понятно — дело не шуточное. Он на секунду перевёл взгляд на Наялу, отметил её сонное состояние, потом снова посмотрел на брата.
— Тебя ищут, все в хижине. Сейчас.
Улыбка на лице Нетейама исчезла. Он коротко кивнул.
Наяла поняла без слов. Их пальцы всё ещё были переплетены. Она чуть сильнее сжала его руку.
— Иди, — тихо сказала она.
Он наклонился, легко коснулся лбом её виска.
— Отдохни.
Она кивнула, а он развернулся и пошёл вслед за Ло’аком.
Внутри было напряжённо. Воздух казался тяжёлым.
В центре сидели Джейк Салли, Нейтири, Таука и Анурай.
Разговор стих, когда Нетейам вошёл.
Он остановился у входа, выпрямился, взгляд стал твёрдым — ни следа той мягкости, что была под деревом.
Джейк смотрел на него долго, оценивающе.
— Люди могли уйти небольшими группами, — спокойно начал он. — Мы уничтожили их базу. Но это не значит, что мы уничтожили всех.
Таука добавил ровным, холодным голосом:
— Они знают лес хуже нас. Но если закрепятся — вернутся.
Нейтири смотрела прямо на Нетейама.
— Нам нужны отряды. Быстрые. Молчаливые.
Джейк кивнул:
— Ты соберёшь воинов. Разделишь на группы. Прочешете весь лес. Если найдёте людей — не дайте им уйти.
Повисла тишина.
Нетейам почувствовал, как внутри что-то сжалось. Ещё час назад он держал Наялу в объятиях, слушал её дыхание. Сейчас — снова ответственность.
Он выпрямил плечи.
— Я соберу воинов, — коротко ответил он.
И в его голосе уже не было юношеской мягкости.
Только воин.
Нетейам коротко кивнул вождям и перевёл взгляд на отца.
— Мы выдвигаемся сейчас.
Джейк Салли ответил таким же коротким кивком. Этого было достаточно.
Нетейам обернулся к брату.
— Ло’ак, идёшь со мной.
Они вместе вышли из хижины. Вечерний воздух стал прохладнее, лагерь уже погружался в рабочую тишину — без праздника, без расслабления. Воины понимали: война могла закончиться, но опасность — нет.
Они отошли чуть в сторону, чтобы не привлекать лишнего внимания.
— Нужно собрать несколько отрядов, — тихо сказал Нетейам, осматривая воинов вокруг.
Ло’ак кивнул, мгновенно посерьёзнев.
Работа началась сразу.
Нетейам двигался быстро, без лишних слов. Он останавливал воинов коротким жестом, задавал один-два вопроса — о состоянии, о ранениях, о выносливости. Тех, кто был перевязан или двигался с трудом, он даже не рассматривал. Нужны были только полностью готовые.
Ло’ак делал то же самое с другой стороны лагеря.
Они выбирали:
— лучших стрелков,
— тех, кто знает дальние тропы,
— тех, кто уже сталкивался с людьми один на один,
— тех, кто умеет двигаться бесшумно.
Никаких споров. Никаких обсуждений.
Через несколько минут перед ними уже стояло тридцать воинов.
Три ровные линии по десять человек.
Воины стояли прямо, оружие за спиной, лица собранные. Никто не говорил.
Нетейам прошёлся вдоль строя, медленно осматривая каждого. Взгляд твёрдый, внимательный. Он не искал силу — он искал устойчивость.
Он остановился перед ними.
— Задача проста, — начал он спокойно, но голос звучал чётко. — Мы должны прочесать весь лес в поисках людей. Мы уничтожили их базы. Но некоторые могли сбежать.
По рядам пробежало напряжение.
— Если найдёте следы — не вступайте в бой в одиночку. Работайте отрядом. Быстро. Без шума. Если это люди — они не должны уйти.
Он сделал паузу, убеждаясь, что все поняли.
— Мы разделимся на три группы.
Нетейам мысленно уже прокладывал маршруты: северные скалы, заболоченные низины у реки, дальние западные тропы.
— Первый отряд — со мной. Мы проверим северные границы.
— Второй…
— Бро, я с тобой, — перебил Ло’ак.
Нетейам перевёл на него взгляд. Несколько секунд он молчал.
Потом покачал головой.
— Ты возглавишь второй отряд.
Ло’ак замер. Удивление было искренним — ему ещё не доверяли подобного.
Нетейам слегка улыбнулся и хлопнул брата по спине.
— Ты справишься.
Ло’ак выпрямился. В его взгляде появилось что-то новое — ответственность. Он коротко кивнул.
— Понял.
Остался третий отряд.
Они отошли на шаг в сторону, быстро обсуждая.
— Позвать Наялу? — осторожно спросил Ло’ак, уже делая шаг назад, будто ожидая резкой реакции.
Нетейам остановил его жестом.
— Нет. Она ранена.
Он на секунду задумался, перебирая в голове имена.
Кто достаточно хладнокровен.
Кто знает лес.
Кто не потеряет голову.
— Найдём Рана.
Ло’ак кивнул.
Решение принято.
Вечер окончательно сменился прохладой, и лагерь начал чувствовать движение — не хаотичное, а направленное.
Один из воинов третьего отряда вскоре вернулся вместе с Раном. Тот шёл быстро, уже понимая, что дело срочное. В руках — лук, за спиной колчан. Лицо серьёзное, сосредоточенное.
Нетейам шагнул к нему навстречу.
Он молча осмотрел друга — стойка уверенная, движения чёткие, ни следа растерянности, что была днём. Ран выдержал его взгляд.
— Готов? — коротко спросил Нетейам.
— Всегда, — так же коротко ответил Ран.
Нетейам кивнул.
— Люди могли уйти вглубь леса. Мы делимся на три отряда. Твоя группа проверяет западные тропы и старые скальные проходы. Двигаетесь быстро, но без шума. Если находите след — не расползаетесь. Работаете вместе. Понятно?
— Понятно, — твёрдо ответил Ран.
Нетейам отступил на шаг и вновь встал перед всеми тремя линиями воинов.
— Первый отряд — со мной. Северные границы, ближе к хребту. Там сложный рельеф. Будьте внимательны.
Он повернул голову.
— Второй отряд — Ло’ак. Проверяете южные низины у реки и густые заросли. Люди могут выбрать лёгкий путь. Не дайте им его.
Ло’ак выпрямился, ощущая на себе взгляды своих воинов.
— Третий отряд — Ран. Запад. Скалы и старые охотничьи тропы.
Нетейам сделал паузу и окинул всех взглядом.
— Не геройствуйте. Не теряйте друг друга из виду. Если найдёте людей — действуйте быстро. Никто не должен уйти.
Воины коротко ударили себя кулаком в грудь — знак согласия.
После этого всё произошло быстро.
Кто-то проверил тетиву, кто-то подтянул перевязи на оружии. Лёгкий металлический звук наконечников стрел. Шорох кожаных ремней. Движения чёткие, отработанные.
Нетейам поднял руку — сигнал к выдвижению.
Он на секунду встретился взглядом с Ло’аком. Старший брат едва заметно кивнул и, не удержавшись, подмигнул.
Ло’ак хмыкнул — напряжение чуть спало.
И в следующий момент строй распался на три направления.
Первый отряд двинулся к северным тропам, растворяясь между корней и лиан.
Второй — к южной низине, к реке, где начинали сгущаться вечерние тени.
Третий — к западным скалам, где лес становился тише и темнее.
Через несколько минут лагерь снова выглядел спокойным.
Только внимательный глаз заметил бы, что тридцать воинов бесшумно исчезли в лесу.
Охота началась.
Западная часть леса встречала их тишиной.
Не той мирной, к которой привыкли на’ви, а настороженной. Здесь скалы поднимались выше, корни деревьев переплетались плотнее, а тропы становились уже и круче. Свет уже начал тускнеть, пробиваясь сквозь густую листву редкими полосами.
Ран шёл первым.
Он не спешил. Каждый шаг — выверенный. Ступал на корни, на камни, избегая сухих веток. За его спиной отряд двигался цепью, на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Никто не разговаривал.
Сначала они проверили старую охотничью тропу. Ран остановился, присел, коснулся земли кончиками пальцев. Почва была мягкой после недавних дождей — если бы здесь проходили люди, следы остались бы.
Но земля была нетронута.
Он провёл рукой по коре ближайшего дерева. Ни свежих срезов. Ни следов от металла. Ни запаха чужого.
Один из воинов указал на сломанный куст. Ран жестом приказал остановиться. Подошёл ближе, присел, осмотрел. Лом был старый — края подсохшие, листья уже потемнели.
Не они.
Они двигались дальше.
Час.
Потом ещё один.
Лес постепенно менялся. Камни становились крупнее, появлялись узкие расщелины, где можно было спрятаться. Именно такие места люди могли бы выбрать для укрытия.
Ран поднял руку — отряд замер.
Он вслушался.
Ветер проходил сквозь кроны. Где-то вдали перекликались ночные существа. Но ни металлического звона. Ни резкого запаха топлива. Ни чужого дыхания.
Они разделились на пары и начали прочёсывать участок шире. Проверяли:
— ниши между скалами,
— тени под нависающими валунами,
— следы на песке у узкого ручья,
— примятые участки травы.
Один воин поднял кусок ткани, зацепившийся за колючий куст. Ран быстро подошёл, забрал находку. Осмотрел.
Старая. Выцветшая. Вероятно, оставшаяся после прошлых столкновений.
Он сжал ткань в кулаке и отбросил.
Часы тянулись.
Ноги начинали уставать, но никто не жаловался. Ран чувствовал ответственность — это был его первый отряд под собственным командованием.
Он не мог позволить себе ошибиться.
Когда солнце окончательно склонилось к горизонту, они поднялись на каменный выступ, откуда открывался вид на западную часть леса.
Ничего.
Ни дыма. Ни движения.
Ран медленно выдохнул.
— Двигаемся дальше, — тихо сказал он, но в голосе звучала твёрдость. — Проверяем каждый камень. Каждый куст. Они могли спрятаться глубже.
Воины кивнули.
Цепь снова выстроилась.
Они спустились с уступа и растворились в тени скал, продолжая поиски — методично, терпеливо, не оставляя без внимания ни одной детали.
Лес молчал.
Но Ран знал: тишина не всегда означает безопасность.
Северный маршрут оказался сложнее, чем казался с высоты.
Корни гигантских деревьев поднимались над землёй, словно живые стены. Склоны были крутыми, местами приходилось цепляться за лианы, чтобы не сорваться вниз. Здесь легко было устроить засаду — и так же легко пропустить скрытый след.
Нетейам шёл впереди.
Он двигался бесшумно, но часто останавливался. Поднимал руку — отряд замирал. Он вслушивался. Вдыхал воздух, будто пытался уловить чужой запах. Его взгляд скользил по земле, по стволам, по теням между корнями.
Каждый раз он искал одно и то же:
— свежие надрезы на коре,
— следы тяжёлой обуви,
— примятую траву,
— остатки синтетического мусора.
Но лес оставался нетронутым.
Они проверили узкую расселину у подножия скал — пусто.
Осмотрели старое место стоянки людей — только обугленные следы прошлого.
Обошли северный склон, где когда-то проходила техника — ни звука, ни движения.
Прошло несколько часов.
Воины прочёсывали территорию методично. Двое поднимались выше по склону, остальные расходились веером, но всегда оставались в поле зрения друг друга. Ло’ак был бы горд такой слаженностью — мелькнула мысль у Нетейама.
И вдруг один из воинов тихо позвал остальных.
Они вышли к участку, который когда-то был выжжен людьми. Земля здесь долго оставалась мёртвой — чёрной, растрескавшейся. Но теперь…
Между трещинами пробивались молодые побеги.
По обгоревшему стволу уже тянулись тонкие зелёные лианы.
В воздухе пахло свежей влажной землёй.
Несколько воинов переглянулись. В их голосах послышался тихий шёпот — не тревожный, а удивлённый.
Нетейам обернулся на них, взглядом спрашивая причину.
Один из воинов подошёл ближе.
— Эйва благосклонна к нам, — тихо сказал он. — Лес начинает возвращаться. Скоро он станет прежним.
Нетейам посмотрел на молодую поросль. На хрупкие листья, пробивающиеся сквозь чёрную землю.
Он почувствовал, как внутри стало чуть теплее.
— Скоро звери вернутся на земли Оматикайа, — спокойно сказал он.
После его слов в рядах снова прошёлся тихий, радостный шёпот. Кто-то коснулся груди в благодарственном жесте.
Но радость не притупила бдительность.
Нетейам перевёл взгляд обратно в лес.
— Не расслабляемся. Идём дальше.
Отряд снова выстроился и двинулся вперёд, оставляя за спиной место, где природа медленно, упрямо брала своё.
Лес оживал.
А они продолжали искать тех, кто когда-то пытался его уничтожить.
Южные низины встретили Ло’ака влажным воздухом и вязкой тишиной.
Здесь было иначе, чем на севере. Мягкая почва легко принимала следы. Река тихо журчала неподалёку, а густые заросли могли скрыть кого угодно — и на’ви, и людей.
В груди у Ло’ака было непривычное чувство.
Волнение.
Не страх — нет. Но тяжесть ответственности. Впервые ему доверили отряд. Впервые за его спиной шли десять воинов, ожидая приказа именно от него.
Он шёл впереди, стараясь держать спину ровно и движения уверенными.
Останавливался чаще обычного. Осматривал землю. Прислушивался. Следил не только за лесом, но и за своими воинами — чтобы никто не отставал, чтобы цепь не разрывалась.
Он не хотел подвести брата.
Они прочёсывали берег реки, обходили заросли папоротника, проверяли низкие нависающие ветви. Почва была влажной — если люди проходили здесь, лес должен был это показать.
Прошёл час. Потом ещё один.
Ничего.
И когда Ло’ак уже начал думать, что их маршрут окажется пустым, один из воинов резко присел и поднял руку.
Сигнал.
Ло’ак подошёл.
На мягкой земле, почти незаметно, отпечатался край обуви. Небольшой. Едва различимый. Если бы не косой свет, его можно было бы не увидеть.
Ло’ак опустился на колено и коснулся земли пальцами.
Почва ещё не успела полностью осыпаться. След свежий.
Он медленно осмотрелся вокруг. Кусты слева были слегка примяты. Чуть дальше — ещё один отпечаток.
— Пару человек, — тихо сказал он. — Прошли недавно.
Воины напряглись.
Ло’ак поднялся.
— Идём дальше. Внимательнее. Они где-то поблизости.
Отряд рассыпался шире, но двигался медленно, как хищник перед прыжком.
Они начали обыскивать всё:
— проверяли густые заросли,
— заглядывали за поваленные стволы,
— осматривали прибрежные камни.
И вскоре один из воинов указал вперёд.
В низине, среди кустарника, трое людей сидели возле импровизированного укрытия из веток. Они разговаривали тихо, не подозревая, что их уже нашли.
Ло’ак жестом приказал всем опуститься.
Отряд бесшумно рассредоточился, занимая позиции. Двое — слева. Трое — справа. Остальные — за спинами людей.
Сердце Ло’ака билось быстро.
Первый раз.
Он поднял руку.
Задержал дыхание.
И резко опустил её вниз.
Сигнал.
На’ви сорвались с мест одновременно.
Двое людей даже не успели вскочить — их повалили на землю, связав руки за спиной прочными лианами. Они кричали, но крики быстро заглушили.
Третий оказался быстрее.
Он выхватил оружие.
Раздался резкий выстрел — грохот разорвал тишину низины. Один из воинов отпрыгнул в сторону, пуля прошла мимо, вонзившись в ствол дерева.
Человек начал вырываться, отчаянно целясь снова.
Ло’ак уже держал лук натянутым.
Время будто замедлилось.
Он выдохнул.
Стрела сорвалась с тетивы.
Она пробила горло человека насквозь. Тело дёрнулось, оружие выпало из рук. Он захрипел и рухнул на землю.
Тишина вернулась резко и тяжело.
Двое связанных людей застыли в ужасе, глядя на упавшего товарища.
Ло’ак опустил лук.
В груди всё ещё грохотало сердце, но лицо оставалось спокойным.
Он сделал шаг вперёд.
Первый приказ. Первый бой. Первая кровь под его командованием.
И он не дрогнул.
Ло’ак медленно подошёл к связанным людям.
Они сидели на земле, прижатые к стволу дерева, руки туго стянуты лианами. Их лица были бледными, глаза — расширенными от ужаса. Они смотрели то на мёртвого товарища, лежащего неподалёку, то на высокого на’ви перед ними.
— Пожалуйста… — хрипло начал один из них. — Мы уйдём. Клянёмся. Вернёмся на Землю. Покинем Пандору.
Второй закивал, судорожно, почти истерично.
— Мы больше не вернёмся. Просто отпустите нас.
Голоса дрожали. В них не было вызова — только страх.
Ло’ак смотрел на них спокойно.
Он не повышал голос.
— Сколько ещё вас осталось? — спросил он.
Люди замерли.
— Мы… мы не знаем, — пробормотал один.
— Где остальные? — голос Ло’ака стал жёстче.
Они торопливо замотали головами.
— Мы не знаем. Нас разделили. Мы потерялись после атаки. Клянёмся.
Ло’ак несколько секунд молча смотрел на них.
В груди всё ещё стучало сердце, но лицо оставалось неподвижным.
— Если скажете правду, — тихо произнёс он, — вас пощадят.
Люди переглянулись. В их глазах мелькнула надежда. Быстрая, отчаянная.
— Мы не знаем! — почти в один голос выдохнули они. — Это правда!
Ло’ак внимательно вглядывался в их лица. Искал ложь. Сомнение. Намёк на скрытую информацию.
Ничего.
Только страх.
Он перевёл взгляд на своих воинов.
Несколько секунд тишины.
Потом Ло’ак коротко кивнул.
И развернулся.
Он сделал несколько шагов вперёд, не оборачиваясь.
За спиной сначала послышались отчаянные крики — громкие, надрывные. Потом — рыдание. Пытающиеся вырваться слова.
Затем всё резко оборвалось.
Лес снова стал тихим.
Ло’ак не замедлил шаг.
Отряд двинулся следом.
Ло’ак остановился на небольшой возвышенности, оглядывая окрестности. Его взгляд скользил по деревьям, кустам и склонам, внимательно выискивая малейшие признаки движения или следы людей. Грудь всё ещё наполняло волнение, но лицо оставалось сосредоточенным.
— Слушайте, — сказал он, чуть подняв голос, чтобы его услышали все, — они здесь недалеко. Не останавливаемся. Ищем внимательно. Каждый куст, каждый камень. Никого не упустим.
Воины кивнули, сжимая оружие и готовясь к дальнейшему обходу.
— Двигаемся! — приказал Ло’ак.
Отряд разошёлся по маршруту, тщательно прочёсывая каждый метр. Ло’ак шёл чуть впереди, осматривая землю и деревья, периодически останавливаясь и указывая направление. Каждый шаг был рассчитан, каждый звук — замечен. Он знал: где-то рядом могут быть оставшиеся люди, и теперь ответственность за их обнаружение полностью лежала на нём.
Воины начали внимательно обыскивать все укрытия — низкие кусты, сваленные ветки, небольшие расщелины в склоне. Ло’ак, двигаясь между ними, следил, чтобы никто не пропустил ни одной детали. Лес постепенно погружался в тишину, нарушаемую лишь шорохом шагов и едва слышным дыханием группы.
________
Наяла тихо вошла в лечебницу, осторожно отодвинув занавес. Её взгляд сразу нашёл Мо’ат, которая была занята своими делами, не отвлекаясь ни на кого. Наяла кивнула, осмотрелась, а затем подошла к Тэлу. Сердце её дрогнуло — видеть подругу в таком состоянии всегда было тяжело.
— Она очнулась, просто спит, — спокойно сказала Мо’ат сзади, не поднимая глаз от работы.
Наяла слегка улыбнулась и направилась к другой части хижины, отодвигая занавес. На кровати лежал Сай’ран — всё ещё без сознания, покрытый пылью, кровью и грязью, с перевязкой на груди. Его состояние вызывало у Наялы холодок в груди. Она подошла к Мо’ат, молча взяла миску с водой и ткань, а затем села рядом с другом.
Она осторожно намочила ткань и начала вытирать кровь и грязь с его лица, шеи, рук. Вода постепенно становилась тёмной, смешиваясь с землёй и кровью. Затем она обмыла его ноги и ступни, делая всё очень осторожно, чтобы не причинить боль.
Наяла подтолкнула угли в очаге, делая огонь ярче, и протянула руку ко лбу Сай’рана, проверяя, нет ли у него жара. Она тяжело выдохнула, чувствуя тяжесть момента: видеть друга в таком состоянии было ужасно.
Закончив, она вышла на улицу и аккуратно вылив грязную воду зашла обратно в лечебницу. Наяла попрощалась с Мо’ат тихим кивком и направилась к своей хижине. Отодвинув занавес, она легла в постель и сразу же погрузилась в сон, усталость и тревога оставили её только в снах.
Спустя несколько часов, когда на улице уже начало темнеть, Наяла вдруг открыла глаза от резкого крика. В хижину влетел Пхат, его дыхание было прерывистым, голос дрожал, он говорил так быстро, что сонная Наяла ничего не успевала понять.
— Пхат, медленно и чётко! — сказала она твёрдо, с лёгким раздражением, стараясь взять контроль над ситуацией.
Парень глубоко вдохнул, сжал кулаки и наконец выговорил:
— Состояние Сай’рана ухудшилось… всё плохо.
В этот момент в глазах Наялы потемнело. Она мгновенно поднялась, несмотря на боль в ступне, и рванула к выходу. Бегом, не обращая внимания ни на что вокруг, её мысли непрерывно шептали молитву Эйве: Пожалуйста, спаси его… не дай ему умереть…
Добежав до лечебницы, она резко отодвинула занавес и судорожно огляделась. Тэлу нигде не было. Сердце сжалось, и Наяла направилась к месту, где лежал Сай’ран. Там она увидела Мо’ат, которая варила что-то, тихо молясь Эйве. Рядом с ней стояла заплаканная Тэлу, держащая руку друга. Сай’ран был без сознания и дергался в конвульсиях, по его лицу стекала слюна, по лбу — пот. Вся сцена давила на Наялу тяжёлой тревогой, и она тихо подошла ближе, не смея отвести глаз от друга.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!