Вернутся к фанфику

Ты не один

6 марта 2026, 19:38
И вдруг — вспышка света. Кай стоял у компуса, глядя на золотое древо. Вокруг — ни души. Он растерянно оглянулся по сторонам, не понимая, что происходит, и машинально проверил карман — на месте ли Галакти. Она лежала там, тихо спала. Кай выдохнул с облегчением. В этот момент справа послышались шаги. Он резко обернулся — рядом стоял Субин, протягивая бутылку воды. Ту самую. Точно такую же, какую Кай дал ему утром. Это было странно, но, не раздумывая, он взял её: жажда вновь одолела его. Он жадно выпил воду и, чтобы не повторяться, сказал уставшему Хену совсем другое: — Мы победили Клару? Брови Субина удивлённо поползли вверх. Вопрос не имел для него никакого смысла — разве что звучал как наивная метафора. Так, по крайней мере, подумал он. В то же мгновение подул лёгкий ветер, и золотые листья посыпались на землю, медленно подбираясь к ним, словно окутывая временем и бременем прошлого. — Кай, о чём ты? — спросил Субин. Эти слова ударили по сознанию Кая. Он совершенно не ожидал такого ответа. Неужели Субин всё забыл? Или притворяется, потому что вспоминать слишком больно? Мысли закружились в голове, не давая покоя. Субин вдруг посмотрел на дерево, будто осознав что-то, затем кивнул в сторону Кая и молча ушёл. Его шаги тихо отдавались цоканьем туфель. Когда он исчез, Кай сделал несколько шагов назад, потерял равновесие и упал на тёплый, прогретый солнцем пол — словно его ударили с огромной силой. Что это было? История повторяется снова? Настоящая мистерия. Неужели я отправился в прошлое, чтобы спасти академию? Тогда нужно думать, как это сделать. Но как? Я всего лишь обычный студент белой магии… Как я могу спасти их всех? Кай мысленно жалел себя, когда вдруг снова услышал шаги — резкие, внезапные, будто кто-то наблюдал за ним неподалёку. Он обернулся и побежал в ту сторону, но коридор оказался пуст. Незнакомец исчез, не оставив ни следа. И вот снова урок у Терезы — тот самый, с Орлоками, который в прошлый раз закончился полным хаосом. Кай прошёл между партами, лавируя между студентами, и занял своё привычное место у окна — то самое, откуда было удобно наблюдать за всем классом. Он внимательно изучал сцену: лица, жесты, мелкие детали, которые мог упустить в прошлый раз. Всё казалось таким… обычным. Слишком обычным. Как будто время просто сделало вид, что ничего не произошло. Ёнджун подошёл первым — дерзко накинул капюшон, во рту мятный чупа-чупс, который он сосал с таким видом, будто это был вызов всему миру. Бомгю, стоявший рядом, внутренне осуждал его любовь к мяте — это читалось в лёгком прищуре и едва заметном покачивании головы. Они окружили Кая — вся компашка: Бомгю, Ёнджун, Хисын, Субин. Радостные, уставшие взгляды — такие знакомые, такие живые. Как будто последнее, что удерживало их от того, чтобы просто упасть и уснуть, — это сам Кай. Он стоял и ничего не делал, но излучал тёплую, почти осязаемую энергию, от которой всем становилось чуть легче дышать. Кай усмехнулся — по привычке, мягко, уголком губ. — Что, Ёнджун-хен, тебя ударили по голове? Выглядишь измотанным. Ёнджун только закатил глаза, всё ещё вспоминая, как ночью Субин снова вломился к ним в комнату с магической консолью. Тот ныл от проигрышей, орал от радости, рвал на нём одежду от счастья, а потом Ёнджун выгнал его в три шеи. Ночь получилась долгой и бессонной. — Да у Субина было свидание с игрой, — буркнул Ёнджун, вынимая чупа-чупс изо рта. — Она его бросила ради нового бойфренда. Субин смутился и рассердился одновременно. Ткнул Ёнджуна плечом — сердито, но без злобы. — Мог бы дать мне больше времени выиграть… Тогда бы моя девушка разрешила мне победить. Бомгю фыркнул. — Смотри, он уже не различает игру и реального человека. Для него это одно и то же. Хисын присоединился к перепалке — тихо, но точно: — Верно. Он заходит к нам только ради этой «прекрасной особы». Кай рассмеялся — тепло, от души. Облегчение разлилось по груди: он вернулся. Вернулся к этому моменту, где всё ещё можно было шутить, спорить, быть вместе. Но под этим теплом пряталось другое чувство — холодное, острое осознание: их ждёт будущее. То самое, где друзья лежат ранеными, где Золотое древо гаснет, где Клара смеётся над их трупами. Он не хотел туда возвращаться. Но знал: придётся. И тут он почувствовал на себе взгляд. Оливия. Она стояла чуть в стороне — держала в руках ту самую книгу, мрачную, с чёрной обложкой и серебряными рунами. Смотрела на него — не просто так, а с тревогой, с виной, с чем-то, что Кай не мог до конца понять. Как будто знала то, чего он ещё не знал. Урок начался. Тереза выпустила Орлоков — маленьких каменных созданий с круглыми глазами и острыми зубками. Субин, как всегда, решил быть первым. Наклонился к одному — тот смотрел на него оценивающе. Субин протянул палец. — Эй, мелкий, давай дружить… Орлок принюхался. А потом — клац! — укусил. — АААААЙ! — Субин взвыл, отдёрнул руку. Орлок спрыгнул на пол и метнулся между ног студентов. Класс взорвался. Орлоки, почувствовав панику, начали кусаться всех подряд. Кто-то закричал, кто-то подпрыгнул на парту, кто-то рванул к двери. Каменные твари носились, цокали, пищали, кусали за лодыжки. Один забрался на плечо Ире — та взвизгнула и стряхнула его прямо на голову Хаэлю. — А ну слезь, каменная зараза! — Хаэль махнул руками. Орлок свалился и укусил его за палец. Тереза стояла посреди хаоса и пыталась кричать: — Спокойно! Спокойно! Не бегайте, они чувствуют страх! Но её никто не слушал. Через две минуты класс опустел. Студенты выбежали в коридор — кто-то прижимал укушенные пальцы, кто-то ругался, кто-то смеялся. Тереза вздохнула, подняла руки — и все Орлоки разом замерли, как статуэтки. Она собрала их обратно в клетку одним движением пальцев — послушно запрыгивали внутрь. — Ну вот, — сказала она запыхавшись, вытирая пот со лба. — Теперь можно продолжить. Кай сидел на своём месте — и думал только об одном: «Я должен понять, кто следил за мной. И почему Оливия смотрит так, будто знает всё заранее». Когда все вернулись в класс, Тереза, как ни в чём не бывало, продолжила свой рассказ об Орлоках — ровным, чуть сонным голосом, будто ничего не произошло. Она говорила о том, как эти каменные создания рождаются из эфирных трещин в скалах, как их укус — это не злоба, а проверка доверия, как они могут стать верными спутниками, если ты не боишься показать им свою слабость. Но Кай её почти не слушал. Он смотрел на Сонхуна и Жулияну. Они сидели в дальнем углу — тихо, как всегда, чуть ближе друг к другу, чем нужно. Сонхун что-то отмечал в своей тетради, Жулияна поправляла прядь волос, упавшую на лоб. Между ними витала эта их странная, почти осязаемая романтика — спокойная, сдержанная, но заметная всем, кто умел смотреть. Кай искривился — внутренне, беззвучно, от отвращения. Ему было всё равно до горя Сону. Он не был достаточно близок с Жулияной, чтобы ревновать или злиться по-настоящему. Но этот их союз казался… противоестественным. Насильственным. Преднамеренным. Как будто два человека, которые слишком хорошо умеют молчать и учиться, решили сыграть в любовь, потому что так проще, чем разбираться с настоящими чувствами. И это не ускользнуло от его глаз. Он видел: они не смотрят друг на друга с теплом. Они смотрят с облегчением. Как будто нашли друг в друге щит от чего-то большего. Жулияна почувствовала его взгляд. Подняла глаза — коротко, но точно. В её зрачках мелькнуло что-то похожее на сожаление. Не просьба о прощении, а скорее: «Пойми. Прими. Это мой выбор, каким бы сомнительным он ни был». Кай отвернулся. Он не хотел их видеть. Но в глубине души уже знал: они как-то связаны с тем, что произошло. С тем, что он видел в будущем. И он обещал себе: когда поймёт, что скрывает Оливия — тогда вернётся к ним. И спросит. Безжалостно. Урок закончился. Ёнджун, как всегда, первым повис на плече Кая — родной, тяжёлой рукой, будто они не виделись сто лет. — Слушай, брат, ты не поверишь, кого я вчера встретил в клубе для ищущих встречаться, — начал он, широко улыбаясь. — Там был Кэйв. Знаешь такого? Этот тип читает мантры о природе, весь такой «я с деревьями на ты». Я ему: «Привет, ботаник». А он мне — бац! — накинул стаю муравьёв прямо на голову. Я такой: «Ого, флирт уровня бог». И понял: он просто не умеет по-человечески. Поэтому я сжёг ему волосы. В его стиле. Чистый огонь, брат. Бомгю расхохотался — громко, от души, хлопая себя по колену. — Ёнджун, ты умеешь привлекать к себе чистых чудиков. У меня дела получше: сотни девушек и парней падают к моим ногам. Не могу понять, что во мне такого прекрасного, — он театрально поднёс руку к голове, закатил глаза, изображая недоумение. Хисын покачал головой — смиренно, глядя в пол, где между плитками виднелись крошечные трещины. — Думаю, они падают от твоей невозможной ауры клоуна. Бомгю тут же вызвал струю воды и опрыснул Хисына — прямо в лицо, с довольной ухмылкой. — Ну и кто теперь клоун у нас? Ха-ха-ха! Кай стоял рядом — слушал, улыбался уголком губ. Но внутри всё ещё крутилось: Оливия. Её взгляд. Та книга. И вопрос, который он не мог отпустить: что она скрывает? И почему именно сейчас, когда всё кажется таким… обычным, он чувствует, что обычное вот-вот закончится. Он решил: после ужина — к Оливии. Тихо. Без шума. Просто посмотреть в глаза и спросить. Потому что если будущее уже случилось однажды — значит, его можно изменить. А пока он просто шёл рядом с друзьями — тёплыми, шумными, живыми. И старался не думать о том, как легко всё это может исчезнуть. Кай зашёл в комнату красных — и сразу вспомнил: он уснул здесь, пока Ира и Хисын репетировали свою сцену. Его роль была простой — дерево. Стоять, шелестеть листьями, молчать. Он и молчал. Но сейчас в комнате было пусто. Никого. Только запах мятного чупа-чупса и лёгкий шорох страниц — кто-то забыл закрыть журнал. Он развернулся к выходу — быстро, без слов, без прощания. Никто не заметил. Никому не было дела. Субин сидел в углу с магической консолью — наушники на шее, взгляд прикован к экрану. Услышал шаги Кая — поднял голову. Увидел, как тот вбегает и выбегает с такой уверенностью и целью в глазах, что это можно было пронять только мечом. Субин медленно снял наушники. Любопытство — сильнее усталости. Он встал. Пошёл следом — тихо, неслышно. Ира мяла край одежды — нервно, машинально. Голова повернулась туда, где только что стоял Кай. Его уход показался ей слишком спонтанным, слишком резким. Но роль не отпускала. Она осталась — стояла, смотрела на пустое место, где он был секунду назад, и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Ёнджун сидел в кресле — читал журнал «Модный приговор волшебников», 25-й сезон шоу «А кто же у нас Стася?». Глаза скользили по страницам, губы чуть кривились в усмешке. Он даже не поднял голову. Ему было всё равно. Пусть бегут. Пусть разбираются. Он просто ждал, когда закончится этот день. Кай нашёл Оливию в библиотеке. Это была его последняя догадка — куда ещё она могла пойти с этой своей чёрной книгой, с которой не расставалась уже неделю. Она сидела за дальним столом — в полумраке, освещённая только слабым светом магического светильника. Книга лежала перед ней открытой — пожелтевшие страницы, старый эльфийский шрифт, руны, которые казались живыми. Она читала так внимательно, будто весь мир исчез. Кай подошёл — запыхавшийся, грудь ходила ходуном. Остановился перед ней. Сначала хотел спросить — но слова застряли. Оливия подняла голову — медленно, словно ждала именно его. — Я знаю, о чём ты думаешь, — сказала она тихо. Кай выдохнул — резко, почти со злостью. — Да? Раз так — объясни. Что происходит? Оливия опустила взгляд на книгу. Пальцы дрогнули на странице. — Это моя вина. Кай замер. Сердце ухнуло куда-то вниз. — Что ты имеешь в виду? — голос его стал хриплым. — Ты… позвала Клару Синклер в нашу Академию? Оливия сжала губы. Кивнула — еле заметно. — Д-да. Никто не знал, кем была моя мать. И так было хорошо. Но мне… мне было слишком одиноко. Кай охнул — в ажиотаже, складывая все буквы, все кусочки, которые до этого не сходились. Он указал рукой на окно — туда, где виднелся внутренний двор, Золотое древо, тени от башен. — Ты… как ты могла так сделать? — голос его сорвался. — Ты была моей подругой. И так легко предала нас! Слеза скатилась по его щеке. Он вытер её упрямо — тыльной стороной ладони. Оливия молчала. Только гладила краешек пожелтевшей страницы — там, где была надпись на старом эльфийском. Кай взглянул на эту страницу — с подозрением, почти с отвращением. — Ты начала изучать книгу тёмных. Ты одна из них… Как я мог быть таким слепым и не замечать врага? Оливия подняла глаза — полные слёз, но не сломленные. — Я не враг, Кай. Я просто… потерялась. И теперь не знаю, как вернуться. Кай отступил на шаг. В груди что-то сжалось — не гнев, а боль. Потому что он видел: она не врёт. Она правда потерялась. Но это не отменяло того, что Академия может погибнуть из-за неё. Он повернулся и вышел — не сказав больше ни слова. А Оливия осталась сидеть — одна, с книгой, которая теперь казалась ей тяжёлой, как камень на сердце. Галакти обеспокоенно пискнула, вцепившись крошечными лапками в палец Кая. Он почувствовал её тепло — маленькое, но такое живое — и слабая улыбка всё-таки пробилась сквозь усталость. Он гладил её по голове, стараясь успокоить и себя, и её. Но внутри всё болело. Голова раскалывалась — тревога давила на виски, как тиски. Он не знал, что делать. Как спасти Академию. Как остановить то, что уже видел однажды. Всё казалось слишком сложным для обычного студента белой магии, который умеет только исцелять раны и разговаривать с цветами. Он сжал обе руки в кулаки и прижал их ко лбу, словно пытаясь выдавить боль наружу. Кто-то коснулся его плеча — легко, осторожно. Кай отдёрнул руку — резко, почти грубо — и повернулся. Жулияна. Он меньше всего ожидал увидеть именно её. Девушка замерла — глаза расширились от удивления. Такая грубость от Кая, который всегда казался ей воплощением тепла и мягкости, ударила неожиданно. — Кай… ты в порядке? — спросила она тихо, но в голосе была тревога. Он посмотрел на неё холодно — почти чужими глазами. — Какая тебе разница, синяя? Отстань от меня. Он развернулся, чтобы уйти. Жулияна не отступила. Она побежала следом и встала перед ним — твёрдо, преграждая путь. — Думаешь, я ничего не понимаю? — голос её дрогнул, но она не отвела взгляд. — Если тебя беспокоит моя связь с Сонхуном, то… Кай резко остановился. — Я что — твой парень? Мы друзья? Зачем мне это знать? Жулияна сжала губы. Потом тихо, но чётко произнесла: — Потому что я уверена: ты лучше общался со мной, пока этого не произошло. И чтобы ты знал… я его не люблю. Я прочла книгу, которую ты мне подарил. Эти слова пробили его, как молния. Он застыл — растерянный, оглушённый. Браслет на её запястье — тот самый, который он когда-то подарил, — вдруг засветился синим, мягким, пульсирующим светом. Подарок. Его подарок. Она носила его всё это время. Кай смотрел на браслет, потом на неё — и что-то внутри сломалось. Не злость. Не обида. Просто… усталость. — Жули… — голос его дрогнул. — Нашей Академии больше не будет. Тёмные бароны нападут сегодня вечером. Он открылся ей — полностью, без защиты. Даже если она не могла понять всего, он сказал. Потому что больше не мог держать это в себе один. Жулияна молчала секунду. Потом шагнула ближе. Обняла его — крепко, но нежно. Её длинные синие волосы коснулись его лица — запах моря, кузнечиков, летней ночи. Она уткнулась лбом в его плечо и прошептала — тихо, но твёрдо, повторяя слова, которые когда-то сказал ему отец: — Мы спасём Академию вместе. В нас сила матери. Кай замер. Эти слова — те самые, что Натаниэль говорил ему в детстве, когда мир казался слишком большим и страшным. Теперь их повторила она. Девушка, в которую он влюбился — недавно или, может, давно, он уже не знал. Он не ответил. Только медленно поднял руки и обнял её в ответ — осторожно, будто боялся сломать. Галакти в кармане тихо муркнула — одобрительно. А где-то вдалеке Золотое древо шелестело листьями — как будто знало: время пошло по-другому. В старом подвале Академии Апфеля царил полумрак, нарушаемый лишь слабым сиянием нескольких эфирных огоньков, которые Жулияна выпустила одним лёгким движением пальцев. Воздух был сырым, тяжёлым, пропитанным запахом мокрого камня и старой магии. На ровном, отшлифованном временем камне, служившем столом, она расстелила карту Академии — потрёпанную, с чуть мерцающими рунами по краям. Жулияна твёрдо ткнула пальцем в одну точку — высокую скалу над внешней стеной выхода. — Отсюда придёт Клара. Высокая точка у стены выхода. Так? Кай молча кивнул — коротко, уверенно. Жулияна не дала ему вставить слово, сразу продолжила, голос ровный, но полный холодной решимости: — Нужно окружить их до того, как они доберутся сюда. Отправим отряд А — красных — атаковать спереди. Создадим заранее барьер и ловушку. Это будет полная имитация нашей Академии. Кай открыл рот, чтобы спросить, но она уже предвидела его вопрос и ухмыльнулась — чуть насмешливо, но без злобы. — «Но как мы создадим настолько мощную иллюзию?» — передразнила она его невысказанные слова и тут же ответила: — Во-первых, я возьму всех своих серых. Попробуем комбинировать две эфирные точки — магию белых и серых. Благодаря вашей бесконечной природной энергии мы сможем воссоздать живую природу. Вокруг нас леса, магические животные — разницы не будет никакой. Всё можно легко воссоздать. Чтобы всё шло по плану, нам нужно держаться вместе. Сначала мы будем контролировать действия белых и серых, а потом пойдём за красными. Синие останутся сторожить настоящую Академию — им дадут время усилить щит, учитывая противодействие новому артефакту, что есть у Клары. Она закончила — уверенно, без единой паузы, будто уже видела весь план в голове и прожила его тысячу раз. Кай молчал секунду, потом тихо бросил: — Но… проблема в Оливии. Она предаст нас. Жулияна замерла. Потом медленно выдохнула. — Что? Серьёзно… — Да. Она сжала губы, подумала — недолго, но глубоко. — Тогда надо избавиться от неё. Кай покачал головой — упрямо, почти зло. — Мы не станем убивать её. Жулияна пожала плечами — почти равнодушно, но в глазах мелькнуло сожаление. — А жаль… Тогда не знаю… Приведи Сону к ней. Так она будет полностью увлечена им. Кай посмотрел на неё — долго, оценивающе. Потом кивнул — медленно, но твёрдо. — Это может сработать. Жулияна свернула карту — аккуратно, но быстро. — Тогда действуем. Я соберу серых. Ты — белых и красных. И главное… — она посмотрела ему прямо в глаза, — не дай Оливии понять, что мы знаем. Пусть думает, что всё идёт по её плану. Кай кивнул. Галакти в кармане тихо пискнула — тревожно, предупреждающе. Он погладил её по голове. — Всё будет хорошо, — прошептал он — ей, себе, будущему. Жулияна уже повернулась к выходу — собранная, холодная, готовая. — Встретимся через час. У северной башни. Кай остался один в подвале. Светлячки медленно гасли. А он всё ещё стоял и смотрел на то место на карте, где всё могло начаться заново. И где всё могло закончиться.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!