Вернутся к фанфику

Часть 28

6 марта 2026, 19:39
Кай сидел на холодном каменном выступе, поджав ноги, и смотрел в никуда. Руки замёрзли так, что пальцы едва слушались — он сунул их под мышки, но это не помогло. В одной ладони всё ещё таял кусочек малинового шоколада, который он откусывал крошечными, механическими укусами, словно это могло заглушить мысли. Из наушников тихо, но настойчиво лился голос Курта Кобейна — «Where did you sleep last night», хриплый, надломленный, как будто кто-то внутри Кая пел ту же песню уже сотый раз. Жулияна стояла чуть поодаль, прижавшись спиной к стене лабиринта. Её взгляд был прикован к движущимся теням внизу — там, в самом сердце тумана, бродили они. Лорд шёл первым. Впервые увидев его так близко (хоть и сквозь магическое зеркало-окно, которое Жулияна создала из воздуха), она невольно сглотнула. Кожа у него была мертвенно-бледной, местами шелушащейся, словно старая бумага, которую забыли сжечь. Длинные прямые чёрные волосы падали гладкими полотнами до пояса, без единой волны. Всё тело скрывалось под чёрным, почти жидким покрывалом — не плащом, а именно полотном, которое колыхалось, будто жило своей жизнью. Он выглядел как недостроенная тёмная башня, выросшая посреди сада и забывшая, зачем её возвели. Из ладоней Лорда и баронов вырывались белые сферы света — холодные, без тепла, они освещали путь впереди, но только подчёркивали, насколько густым стал туман. Тёмные туфли Лорда бесшумно ступали по мягкой, почти бархатной траве — каждый шаг оставлял лёгкий след, который тут же исчезал, словно земля сама стирала его присутствие. Позади, чуть в стороне, шёл Кайлон — один из баронов. Руки в карманах, плечи расслаблены, он лениво посвистывал мотив какой-то старой баллады. Глаза у него были огромными, почти нечеловеческими — зрачки отражали всё вокруг: белые сферы, туман, спины впереди идущих, даже крошечные искры света в воздухе. Халат его вяло колыхался при каждом шаге, словно ему было лень следовать за хозяином. Свист Кайлона долетел до Жулияны — тонкий, насмешливый, как будто он знал, что она смотрит. Она не моргала. Только челюсть чуть напряглась. В этот момент Оливия решила воспользоваться паузой. Она подошла к Сону сзади — тихо, почти крадучись. Ноги её замерли на месте, тело наклонилось вперёд, руки запрокинулись за спину, а голову она чуть наклонила и подняла взгляд снизу вверх — классическая поза «я такая милая и безобидная». Глаза блестели, губы сложились в лёгкую, почти детскую улыбку. Сону почувствовал её присутствие за секунду до того, как она оказалась совсем близко. Он вздрогнул, щёки вспыхнули, взгляд метнулся в сторону — куда угодно, только не на неё. «Так близко…» — пронеслось в голове. Сердце стукнуло слишком громко. Он инстинктивно повернулся к Сонхуну — тот сидел на земле чуть дальше, прислонившись к стене, и молча смотрел в небо. Небо отвечало ему тем же: тёмное, беззвёздное, равнодушное. Сонхун даже не моргнул, когда поймал взгляд сону. Только уголок рта чуть дёрнулся — почти незаметно, но Сону понял: «Ты опять влип». Оливия хихикнула тихо, не отходя. — Сону… ты всегда такой милый, когда краснеешь. Сону сглотнул и пробормотал, глядя в пол: — Я… эээ… небо красивое сегодня. Сонхун наконец оторвался от неба и бросил короткий взгляд на них обоих. В его глазах мелькнуло что-то вроде усталой иронии. — Если вы закончили флиртовать, — произнёс он ровно, — то, может, вспомним, что Лорд с баронами сейчас ищут именно нас. И Клару. Зубы Лорда Мракобеза стиснулись с таким скрежетом, будто внутри его челюстей перемалывали камень. Он резко запрокинул голову, допил остатки вина из бутылки одним глотком, вытер рот тыльной стороной ладони — небрежно, как зверь после охоты, — и потёр большим пальцем золотое кольцо на указательном. Кольцо отозвалось тихим, почти насмешливым звоном. — Вы все… постройте башню. Я заберусь наверх. Бароны не стали переспрашивать. Они затопали, зашуршали мантиями, один за другим встали в плотный круг и начали карабкаться друг на друга — руки в руки, плечи в плечи, тела сплетались в живую, дрожащую гору из плоти и тьмы. Лорд кряхтел, опираясь на их спины, взбирался выше, выше, пока наконец не встал на самой вершине — чёрное полотно его плаща развевалось, как крылья ворона над пропастью. Он прищурился. Вдали, слева, мерцало слабое свечение — не яркое, но живое, манящее. Глаза Лорда вспыхнули тем самым багровым огнём, который когда-то загорался в них при каждом прорыве сквозь ловушки врагов. Усмешка медленно расползлась по его лицу. Он прыгнул. Приземлился с грохотом, от которого земля вздрогнула. Бароны внизу зашевелились, зашептались, но Лорд уже шагал вперёд — уверенно, хищно. Из рукава скользнуло длинное тёмное копьё-меч, острое, как сама ночь. Одним взмахом он пронзил стену из переплетённых листьев и шипов. Стена разошлась с жалобным треском, освобождая путь. Они вышли к шкатулке. Деревянная, потемневшая от времени, инкрустированная самоцветами, она стояла на невысоком каменном постаменте, словно ждала именно его. Руки Лорда — длинные, костлявые — легли на крышку. Пальцы начали медленно вращать резные завитки по бокам. Из шкатулки полилась мелодия. Не резкая. Не угрожающая. Волнистая, нежная, как колыбельная из тех времён, когда мир ещё не знал войн. Такт мягко качался, словно волны убаюкивали берег. Хотелось закрыть глаза, лечь на траву и просто… уснуть. Воздух вокруг изменился. Перед Лордом выросло огромное золотое древо — ствол сиял, крона уходила в небо, корни пульсировали, как живые вены. Лорд судорожно захохотал — смех вырвался из горла, искажая лицо в гримасу чистого безумия. — Ха-ха-ха… Я нашёл эту чёртову академию! Мне даже сил прилагать не пришлось! Какая дешёвая уловка! Руки его метнулись к коре древа — пальцы впились, глаза загорелись жадным блеском. Декан Элдрин, стоявший у дальней стены, замер. Он видел врага так близко — впервые за десятилетия. И впервые почувствовал, как по спине ползёт настоящий, ледяной страх поражения. Лорд обернулся к нему медленно, почти театрально. — Твоей сказочке конец, Эл. Как же приятно видеть тебя таким… слабым. Беззащитным. Он бросил взгляд на студентов в синих мантиях, покачиваясь в медленном, победном танце — тело извивалось, как змея перед броском. — И это твои защитники? Ха. Я от тебя ожидал большего. Элдрин принял боевую стойку. Вокруг него вспыхнул щит — прозрачный, но плотный, как стекло из света. — Тебе не удастся завладеть академией. Никогда в жизни! Я не позволю! Рука Лорда взметнулась в сторону общаги синих. Стены здания обвалились с оглушительным грохотом — камень, дерево, магия — всё рухнуло в пыль и обломки. В ту же секунду воздух разорвался вспышкой. Жулияна и Кай появились из ниоткуда. В руке Жулияны хлестнул божественный кнут — сотканный из энергии самого золотого древа, сияющий, живой. Удар пришёлся точно по Лорду — тот взлетел, как тряпичная кукла, и врезался в стену с такой силой, что трещины пошли паутиной по камням. Бароны взревели и ринулись в атаку — тёмная энергия хлестала из их ладоней, как чёрные молнии. Но в этот момент Ники — тот самый, что всегда зевал в самый неподходящий момент, — лениво кивнул Ирохе. Та закатила глаза, но всё же протянула руку. Они одновременно повернули свои часы вспять. Время замерло. Для всех, кроме них. Их тела двигались молниеносно — размытые силуэты среди застывших фигур. Они меняли позы баронов, как кукол: одному засунули палец в нос, другому Ники, хихикая, налепил по всему лицу розовые наклейки с сердечками и котиками. Ироха только вздохнула: — Ты невыносимо предсказуем. Они надели наушники — механические, с самой высокой частотностью, способные заглушить даже хаос времени. Пожали друг другу руки — коротко, по-братски. И время вернулось. Бароны замерли в нелепых позах: один с пальцем в носу, другой усыпанный наклейками. Лорд, только-только поднимаясь со стены, увидел это и на миг потерял дар речи. Ники зевнул, потянулся. — Ну что, теперь хотя бы весело? Ироха фыркнула, но уголки её губ дрогнули в улыбке. Лорд медленно выпрямился. Глаза его вспыхнули ярче прежнего. — Дети… — прошипел он. — Вы только отсрочили неизбежное. Но в воздухе уже звенела новая мелодия — не колыбельная, а что-то острое, боевое. Золотое древо дрогнуло, словно просыпаясь. Битва только начиналась. В наушниках Кая гремел тяжёлый рок-метал — низкий, рваный грохот барабанов и визг гитар, словно кто-то внутри его черепа бил молотом по наковальне. Это была «Ace of Spades» Motörhead, но на максимальной громкости, чтобы заглушить всё: страх, сомнения, далёкие крики. Он стоял на краю обвалившейся стены, глядя вниз, где синие уже выстраивались в боевой порядок. Синие. Прирождённые изобретатели, дети времени и самой судьбы — так их называли в старых хрониках Канклавы. И сейчас это проявилось во всей красе. В их руках вспыхивали оружия, сотканные из чистого эфира и пропитанные соком самых ядовитых растений сада: шипастые кнуты из жидкого яда, что шипел и дымился на воздухе; клинки, покрытые фиолетовой слизью, от которой даже камень начинал плавиться; арбалеты, стреляющие иглами, каждая из которых несла в себе парализующий токсин, способный вырубить тролля за секунду. Они целились в баронов — спокойно, методично, без лишних слов. Каждый выстрел сопровождался коротким всплеском эфира, и воздух наполнялся едким, металлическим запахом смерти. А в другом измерении — в той проклятой петле сада — Клара наконец сорвалась. Она ударила ногой прямо в милое, пухлое лицо Марии Антуанетты. Удар пришёлся точно в щёку — хрустнула кость, но улыбка дамы не исчезла. Наоборот: она стала ещё добрее, ещё слаще, словно Клара сделала ей самый приятный комплимент в жизни. — Ах, миссис Адлер… вы сегодня такая энергичная, — пропела Антуанетта, вытирая капельку крови с губы кончиком пальца и облизывая его с удовольствием. Она достала зонт — тот самый, кружевной, розовый, с золотой ручкой. Направила его в сторону Клары, как дуло пистолета. Щёлк. Из зонтика вырвался рой — тысячи крошечных пуль, блестящих, как жемчужины, но каждая несла в себе смерть. Они разлетелись веером, со свистом рассекая воздух. Клара двигалась ловко, почти инстинктивно. Тело её гнулось, изгибалось, уклонялось — пули пролетали в миллиметрах от волос, от щёк, от плеч. Одна всё-таки задела руку — кожа вспыхнула жжением, но Клара только зашипела и продолжила движение. Она выхватила кинжал — простой, но острый, с рукоятью из чёрного дерева — и метнула его прямо в голову Антуанетты. Клинок вонзился точно в лоб. Антуанетта замерла. А потом… разложилась. Тело её распалось на кусочки — не кровь, не мясо, а фарфоровые осколки, сахарная глазурь, кружевные лоскуты, конфетти из засахаренных лепестков роз. Всё это осыпалось на землю с тихим, почти музыкальным звоном, как разбитая чайная сервировка. Клара стояла, тяжело дыша. Перед ней лежала разбитая кукла — бывшая Мария Антуанетта. Она медленно опустилась на колени. Рука потянулась к одной из частей — к фарфоровой чашке, всё ещё целой, с остатками чая на дне. Подняла её. Понюхала. Сладкий аромат — карамель, ваниль, что-то тёплое, домашнее, почти детское. Глотнула. Вкус был таким же обманчиво нежным, как и запах. Но под ним скрывалась горечь — та самая, что всегда ждала в конце любой колыбельной. Клара закрыла глаза. На миг ей показалось, что она снова маленькая, сидит за столом с мамой, и никто ещё не предал, не исчез, не превратился в монстра. А потом чашка треснула в её руке. Петля дрогнула. Сад вокруг начал таять — края розовых кустов расплывались, как акварель под дождём. Антуанетта — или то, что от неё осталось — собралась обратно в фигуру, но уже не такую милую. Улыбка стала шире, зубы — острее. — Вы почти выбрались, миссис Адлер, — прошептала она. — Но… хотите ещё чаю? В этот момент где-то далеко, в реальном мире, золотое древо Канклавы вспыхнуло ярче. Синие открыли огонь. Бароны закричали. А Клара… Клара наконец услышала свой собственный голос сквозь петлю: — Я иду домой. И она пошла — не через сад, а сквозь него, ломая иллюзию за иллюзией, как стекло под ногами. Пальцы Кая скользнули по струнам гитары — медленно, почти нежно, но потом ударили резко, как хлыст. Звук взорвался в воздухе: тяжёлый, грязный рифф, усиленный эфирным усилителем, который он сам смастерил из обломков старого артефакта. Это была не просто музыка — это было оружие. Громкие, рваные аккорды врезались в уши баронов, как иглы, мешая им сосредоточиться. Тёмная энергия в их ладонях дрожала, вспыхивала хаотично, не слушалась. Один из баронов зарычал, схватился за голову — звук проникал прямо в разум, заставляя видеть вспышки, слышать эхо собственного крика. Кай полностью отдался этому. Глаза закрыты, тело раскачивалось в такт, пот стекал по вискам. Он не видел битвы — он её чувствовал через струны. Ироха крутанулась на месте, в каждой руке по острому бумерангу — тонкие, как лезвия бритвы, покрытые серебристым ядом. Она нарисовала в воздухе крест — быстрый, точный. Бумеранги сорвались с места, пересеклись в полёте и врезались в одного из монстров — огромного, сшитого из теней и костей. Крест вспыхнул белым светом, монстр завыл и начал таять, как воск под пламенем, оставляя после себя только лужу чёрной жижи. Ники подхватил её за талию в прыжке — лёгким, почти танцевальным движением. Ироха оттолкнулась от его плеч, пробежалась ногами по лицам двух баронов, что пытались встать. Каблуки её ботинок оставляли вмятины, кровь смешалась с пылью. Ники отпустил её в воздухе, сам отскочил назад и схватил края своих халатов. Резко дёрнул — ткань зацепилась за острый выступ стены. Он рванул на себя, и огромный пласт земли с потолка обрушился вниз — прямо на головы баронам. Камни, пыль, осколки — всё посыпалось лавиной. Враги закашлялись, заорали, выглядели теперь как потрёпанные крысы после ливня. — Как же весело! — заорал Ники, хохоча так громко, что перекрыл даже гитару Кая. Глаза его блестели от адреналина, волосы растрепались, на щеке свежая царапина. Тем временем красные студенты наконец добрались до перевала баронов. Бомгю хрипел, опираясь на плечо Энджуна. Нога его была вывернута под неестественным углом — кость торчала сквозь ткань штанов, кровь пропитала ботинок. Он стонал сквозь зубы, но не останавливался. — Кха… кха… держитесь… — выдавил он, пытаясь улыбнуться. Энджун и Субин поддерживали его с двух сторон, почти несли. Субин молчал — только челюсть сжата так, что желваки ходили ходуном. Энджун бросал короткие взгляды назад, проверяя, не отстал ли кто. Рядом с ними шла Ира. Хисын стоял вплотную — так близко, что их плечи почти касались. Он осторожно, почти благоговейно заплетал ей волосы в тугую косу — пальцы дрожали чуть заметно. Прядь за прядью, аккуратно, чтобы ни одна не выбилась. — Так они не будут тебе мешать, — тихо сказал он, завязывая конец косы простым узлом. Потом протянул ей маленькое карманное зеркало — старое, с потемневшей рамкой. — Посмотри. Ира взяла зеркало. Увидела своё отражение: лицо сосредоточенное, глаза горят, коса идеальная. Она подняла взгляд на Хисына — и поймала его взгляд. Он смотрел на неё так, будто только что совершил самое важное дело в жизни. Пальцы, только что касавшиеся её волос, всё ещё слегка дрожали. Он быстро отвёл глаза, но щёки предательски порозовели. Ира улыбнулась — коротко, но тепло. — Спасибо, Хисын. Он кивнул, не в силах сказать больше. Просто стоял рядом, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Внизу, на перевале, бароны пытались перегруппироваться. Но музыка Кая не утихала — она набирала силу, становилась громче, агрессивнее. Струны вибрировали, эфир вокруг гитары искрился, как молнии. Ироха приземлилась рядом с Ники, бумеранги вернулись в руки. — Готов ко второму раунду? — спросила она, вытирая пот со лба. Ники оскалился в улыбке. — Всегда. Красные и синие сомкнули ряды. Бароны зарычали. Лорд где-то вдали всё ещё смеялся — но смех его теперь звучал чуть менее уверенно.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!