Часть 4

Тая встала, подошла к окну, посмотрела вниз — вечерняя улица, фонари, пыль, весенний шум. — Ты хочешь, чтобы я осталась? — спросила она, не оборачиваясь. Маня застыла. Потом встала. Подошла ближе. Тихо, почти шёпотом: — Я… не знаю, что я хочу. Но мне хочется, чтобы ты была здесь. Сейчас. Тая повернулась. Была пауза. Секунды. Тяжёлые, тягучие. Потом она легко коснулась руки Мани. Ногти короткие. Кожа тёплая. Маня не отдёрнулась. Только глубоко вдохнула. — Я могу просто посидеть рядом, — сказала Тая. — Можно… просто обнять? Они обнялись. Так, как обнимаются, когда больше не нужно ничего объяснять. Маня прижалась щекой к её плечу. Тая гладила её по спине круговыми, уверенными движениями. Точно это она тот самый порядок во Вселенной, к которому Маня так стремилась. *** Они сидели на диване. Плечом к плечу. Говорили мало. И вдруг — выдох. — Мне страшно, — призналась она. — Мне тоже, — кивнула Тая. — Но знаешь, что помогает? — Что? — Ты. *** Поначалу Тая просто писала. Неброско, не слишком часто. «Утро!» — с фотографией кофе и кошачьей лапы на подоконнике. «Смотри, какая вывеска» — и снимок пельменной «У Маши», где «п» была отколовшейся буквой. Или просто смайлик. Иногда — сердечко. Но Маня каждый раз улыбалась, даже если была в ванной с маской на лице и огурцами на глазах. (Огурцы, к слову, сползали от смеха.) Потом были звонки. Ненавязчивые. На пять минут. Ну, на десять. Ну… ладно, сорок. И всегда с тем её голосом — чуть хриплым, чуть смеющимся, будто всё в жизни не так уж и серьёзно, если рядом есть кто-то, кому ты можешь сказать: «Сегодня я не успела помыть голову, но вот, послушай, какая песня». *** А потом — воскресенье. Маня открыла дверь, и там стояла Тая с пакетом, в котором торчала зелень, сыр и что-то, похожее на хлеб. — Это я. Я решила, что мы заслужили обед без приложения доставки. — Звучит пугающе. — Ты ещё не видела, как я режу помидоры. Там, говорят, целое шоу. Маня отступила в сторону, пропуская её в квартиру, и почти незаметно улыбнулась. *** Они начали появляться на улице вдвоём. Сначала — просто по району. За кофе. За пирожками. Потом — чуть дальше. До парка. До набережной. И как-то вышло, что они начали держаться за руки. Просто. Нежно. Иногда крепче, когда мимо проходили шумные компании. Иногда легко, почти на кончиках пальцев, проверяя, всё ли это на самом деле. — Ты знаешь, — сказала Маня однажды, когда они шли по двору, — я всё время думаю, что кто-то сейчас увидит. — Пусть смотрит. У нас пальцы красивые. — Ты вообще когда-нибудь нервничаешь? — Я? Постоянно. Но делаю вид, что нет. Это мой суперспособ. Маня фыркнула. — Удобно. — Ага. Особенно, когда нравится женщина, которая выглядит, как тихая бухгалтерия, а разговаривает, как голос совести. — Спасибо, что хоть не как внутренний голос у Бабы-яги. — Это я оставлю за собой. Они смеялись, и Маня вдруг поймала себя на мысли, что ей хорошо. Хорошо — когда ветер в волосы, рука в руке, и нет необходимости что-то делать или быть кем-то конкретным. *** Пару раз они просто гуляли по магазинам — не покупая ничего, просто вглядываясь в витрины, обсуждая дикие фасоны, фантазируя, кому могла бы подойти эта чудовищная шляпа. — Представь, ты в ней приходишь в «Пятёрочку», — говорила Тая. — Только в неё. Всё остальное — голое. Чтоб эффект. — Ещё корзинку с пельменями в руку. И уверенный взгляд. И они снова хохотали. *** Ближе к вечеру, когда солнце уже садилось, они сидели на лавке в сквере. Люди проходили мимо. Кто-то с собаками, кто-то с детьми. Кто-то — просто, как фон. — Знаешь, — тихо сказала Маня, — я никогда не думала, что могу быть частью такой… картинки. — Какой? — Вот этой. Где я не одна. Где просто… всё спокойно. Тая повернулась к ней, убрала выбившуюся прядь волос с её лба. — А ты и есть такая. Только не замечала. И Маня, не задумываясь, наклонилась и легко коснулась губами её щеки. По-дружески. Почти. Но Тая посмотрела на неё с такой мягкой радостью, что в груди у Мани защемило. Приятно. — Пойдём? — спросила Тая. — Куда? — Куда угодно. *** — Не уходи пока, — сказала Маня. Это было не уверенно, почти шёпотом, но достаточно громко, чтобы Тая услышала. Та обернулась от вешалки, где уже держала куртку. — Не ухожу, — просто ответила она. И не ушла. Они остались вдвоём в Маниных четырех стенах, где пахло ванилью из ароматической свечи и слегка подгоревшими гренками. Чайник молча стоял на плите, кружки ещё не остыли. Было поздно, но не ночь. Время, когда день уже отпустил, а ночь ещё не потребовала слишком многого. *** Маня закуталась в плед и уселась на диван, поджав ноги. Тая опустилась рядом, осторожно, будто боялась спугнуть тишину. Они не говорили, просто сидели и слушали, как где-то за стеной кто-то роняет ложку. Было уютно. Слишком. — Ты часто остаёшься у кого-то? — спросила Маня, сама удивившись своей смелости. Тая усмехнулась: — Не часто. Почти никогда. А ты часто просишь остаться? — Вообще впервые. — Повезло мне. Они переглянулись. И снова замолчали. В этой тишине было уже не напряжение — ожидание. Лёгкое, почти невесомое, как пар над чаем. Маня перевела взгляд на окно. — Странно, — проговорила она, — я всю жизнь была уверена, что знаю, кто я. А теперь… теперь всё мягче. — Это и есть ты, — сказала Тая. —Живая. — А ты… какая ты, когда никто не смотрит? Тая наклонила голову, задумалась. — Честная, — сказала она. — И немного упрямая. И, может быть, очень, очень трепетная, когда мне кто-то нравится. Они снова встретились глазами. В этот раз взгляд был длиннее. Глубже. Молчание растянулось, словно что-то между ними осторожно дышало, боясь спугнуть. Маня не выдержала. — Я не знаю, как это делается. — Что именно? — Ну… всё это. Когда… ну… ты хочешь поцеловать кого-то. И не уверена, имеешь ли право. — Я покажу, если ты позволишь. Тихо. Совсем тихо. Голосом, который не приказывает, не уговаривает, а просто ждёт. Маня не ответила — только слегка кивнула. *** Тая наклонилась ближе, почти касаясь дыханием. Маня ощутила, как ей вдруг не хватает воздуха, но одновременно — не хочется дышать вообще, чтобы не спугнуть этот момент. Поцелуй был — лёгкий. Осторожный. Нежный. Тая не хотела вторгаться, а только прикоснуться, просто чтобы сказать: «Ты важна». У Мани дрожали пальцы. Она не знала, куда деть руки — но Тая уже взяла одну ладонь, вложила в свою. *** Они сидели рядом, чуть сбившись с дыхания, с расплывшимися улыбками. — Я точно выглядела сейчас, как героиня странного французского фильма? — спросила Маня. — Ты выглядела как женщина, которую очень приятно целовать. — О… ну… спасибо, наверное… Тая хмыкнула. — Хочешь, я включу музыку? — Хочу, — кивнула Маня. — Только, пожалуйста, не какой-нибудь джаз, от которого я захочу покрасить волосы в бордовый. — Тогда точно включу его. И они снова засмеялись. Вместе. *** Той ночью Тая не осталась. Они договорились, что так будет лучше — дать себе немного времени, пространства, возможность всё прожить. Но когда она ушла, Маня осталась сидеть на диване ещё долго. С поджатой ногой. С улыбающимися глазами. С прикосновением, которое всё ещё жило на её губах. *** — Я, конечно, не театралка, — сказала Маня, застёгивая плащ, — но с тобой хоть в оперу. Хоть в «Щелкунчика». — Сегодня без балета, — улыбнулась Тая. — Современная пьеса. Маня хихикнула, пряча в карман губную помаду. У подъезда их уже ждало такси — и по дороге она то смотрела в окно, то украдкой поглядывала на Таю. Та была в костюме и блузке, волосы заколоты, серьги маленькие, блестящие. Строгая. Красивая. Женщина, с которой хочется показаться в свете. И Маня вдруг растерялась — себе-то она сегодня не казалась «на уровне». *** Фойе было людным, с бокалами просекко, шуршанием программок и низким гулом голосов. Маня шла рядом, стараясь не отставать — и немного стеснялась. Вдруг кто-то узнает? Вдруг кто-то... из старой жизни? Словно в ответ — у стенда с афишами она заметила знакомое лицо. — Маня?! — почти выкрикнула женщина в бежевом пальто. — Машенька! Ты ли это? Галина Петровна. Старший менеджер из отдела рисков. Та самая, что обожала обсуждать чужую личную жизнь в курилке. — Здравствуйте... — выдохнула Маня. — Не верю глазам! Ты такая свежая! А где ты сейчас? Всё же ушла из банка? Маня замялась. И в ту же секунду, боковым зрением — увидела Таю. Та стояла чуть в стороне, молча. Галина уже посмотрела на неё. — А это?.. — Это… — Маня резко сделала шаг вперёд. — Простите, мне нужно в туалет, секундочку! И, не глядя на Таю, прошмыгнула мимо. *** Она спряталась в дамской комнате, сердце грохотало. Почему она не представила Таю? Почему просто не сказала: «Это моя подруга»? Или хоть «знакомая»? Почему сделала вид, что они не вместе? Дверь не открывалась, но Маня чувствовала — Тая всё поняла. Она вернулась в зал через пять минут. Тая сидела уже на своём месте. Холодная. Ровная. Смотрела в программку, словно Мани нет. — Я… прости, — прошептала Маня, но ответа не было. Спектакль начался. Маня почти ничего не слышала. *** После спектакля — Подожди! — Маня почти бегом вышла из театра. — Тая, стой! Та уже спустилась по ступеням и шагала к остановке, руки в карманах, плечи напряжённые. Услышав голос, она не сразу остановилась. Только когда Маня схватила её за локоть, та резко обернулась. — Что? — холодно. — Прости. Я… это был идиотский момент, я… растерялась. Тая молчала. Смотрела в лицо. Ждала. — Я увидела Галину Петровну. Она работала со мной в банке, в отделе, где все про всех судачили. — Маня судорожно втянула воздух. — Я испугалась. Что она потом всем скажет. Что у меня… кто у меня. Понимаешь? — Понимаю, — кивнула Тая. — Очень хорошо. Ты испугалась. И сделала вид, что меня нет. — Я не хотела так. Я просто… не готова. Слова дались тяжело. Будто на вкус — кислые. — А мне казалось, ты уже определилась. После пикника. После кухни. После… — Тая вздохнула. — Ладно. Знаешь что? Лучше сейчас. Лучше честно. — Нет! — Маня шагнула ближе. — Не уходи. Я правда не готова. Но я очень хочу быть с тобой. Просто мне нужно время. Я столько лет жила одной жизнью. Всё было вроде бы правильно, гладко, понятно. А сейчас, я заново учусь дышать. Пожалуйста… подожди меня. Тая долго молчала. Смотрела ей в глаза. — Только если ты перестанешь делать вид, что меня нет, — мягко сказала она. — Я… не смогу больше. Ты — есть. И мне это нравится. Очень. И они просто стояли на улице, среди редких прохожих. Рядом, не касаясь. Но ближе, чем за весь вечер. *** — Пойдём? — спросила Тая. — Куда? — Хочу шаверму. После трагедии — всегда шаверма. А ты пойдёшь со мной. Как моя… — …знакомая? — Маня усмехнулась. — Как моя Маня. И они пошли. Рядом. Медленно. Весь страх остался позади. Почти. *** — У меня в холодильнике только сыр и усталость, — пробормотала Маня, когда они вошли. — Сойдёт. Я не за едой, — усмехнулась Тая и закрыла за собой дверь. Они стояли в прихожей, будто на границе чего-то нового. В комнате пахло мятным освежителем, чуть открытое окно дышало весенней ночью. Маня сняла плащ, поправила волосы и поймала себя на мысли: а вдруг сейчас что-то произойдёт? А если… не получится? Тая хмыкнула, развернулась к ней и посмотрела пристально. — А ты нервничаешь. — Ещё бы. Я в театре сделала вид, что тебя не знаю, а теперь стою и надеюсь, что ты не передумала заходить. — Не передумала, — тихо. Тая подошла ближе. Смотрела в лицо. Не касалась, просто стояла рядом. Маня почувствовала: всё внутри у неё дрожит от ожидания. — Можно тебя поцеловать? Маня кивнула. Поцелуй был осторожным. Медленным. Нежным до мурашек. Обе боялись сделать слишком резко. А потом Тая провела ладонью по щеке, и всё внутри у Мани растаяло. — Пойдём в спальню, — сказала она. И голос у неё дрожал, как в первый раз в жизни.