Часть 2. Сережка

– Смотри, я ведь крепко пороть буду. В профанациях участия не принимаю. Зря ты пришел. – Мне больше некого попросить, дядя Сережа. – Неужели у вас в детдоме вас не наказывают?! – Так – нет. "У нас культурное учреждение", – передразнил Сережка какую-то мадам. Вальку, маленького Вальку отец схватил за ухо и так и поволок за собой. Так что Валька старался по дороге подниматься на цыпочки и тихонько верещал. И через несколько минут из открытого окна раздались отчаянные крики. А братья Зуевы нахмурились, сказали "ну, мы тоже пошли сдаваться" и ушли какие-то сами не свои. И на следующий день Сережка отчетливо почувствовал, что всё стало не так. Словно между ним и приятелями появилась непонятная прозрачная стенка. Когда парни узнали, что он детдомовский – не появилась. А теперь появилась. Для него братья Зуевы и Валька стали символом нормальной пацанской жизни, надежды, что у него, Сережки, могут появиться друзья. И тут... Они не пытались вроде бы избегать его, но он же чувствовал. Холодок. И говорить стали как не со своим – более вежливо, что ли? А Валька заглядывал им в глаза, то Сережке, то братьям Зуевым: что, мол, случилось, какая кошка между вами пробежала. Валька – чистая душа. Он ничуть не затаил обиды на Сережку. Да Сережка не то что на порку был готов... *** Сергей Вениаминович в Сережкиной школе служил дворником и сторожем. Здесь у него и квартирка была при школе. Он хороший парень был, ребят почем зря не гонял, и дети его любили. А он и не горевал, считал, что удачно всё сложилось. Работа есть, жилье есть, сам молодой и сильный, ребятишки вокруг... Не каждому инвалиду так везет. Главное – жив остался. А то, что хромает и одной руки нет – так тоже повезло: левой-то руки нет. А правой он отлично со всем справляется. *** – Хоть представляешь, что делать надо? Сережка отрицательно мотнул головой. Идею-то он себе представлял в общем. Но, вроде как, это по-разному бывает. Не хотелось выглядеть нелепо со своими догадками. – Тогда давай так. Штаны и трусы спусти до колен. И подожди минутку, я ремень возьму. Дома, как видишь, на мне треники, так что ремень в шкафу. Сережка кивнул и взялся за свои штаны. Если дядя Сережа думал его попугать, то зря. – Наклоняйся, голову мне между ног и держись руками. Дядя Сережа крепко зажал Сережкину голову, хотя Сережка и так бы не дернулся – сам же пришел. Потом сторож сдвинул майку к Сережкиным плечам, чтобы не мешала. Сережка ждал. – Рассказывай, что натворил. – Обязательно? – Обязательно! Признание и покаяние – обязательный элемент наказания. – Мы с ребятами трансформаторную будку, что у Вальки за домом, вскрыли и устроили там свой штаб. Очень удобно было. А Валькин отец не вовремя из дома вышел и застукал, как Валька в нее нырнул. И выволок нас оттуда. А будку запереть приказал, так как до нас было. Ну и всё. – Это как же вы додумались?! – Сергея Вениаминовича прошиб пот от представившейся картинки. – Ну мы же не идиоты. Мы очень аккуратно. Чтобы ни к чему не притрагиваться. – Мда! И что теперь?! – Валькин отец заставил пообещать, что больше туда не полезем. Он сказал, что если не повторится, то сохранит это в тайне и в милицию нас не сдаст. Беседовать, стоя внаклонку без штанов, было как-то неуютно. Но Сережка, идя к дяде Сереже, дал себе слово, что всё вытерпит. Так что и разговор этот нелепый относил к списку "вытерпливания". – Что ж! Ты прав. Добрую порку заслужил. Больно – это ничего не сказать. Сережка и не представлял, что ремнем можно сделать так больно. Он весь напрягался, чтоб только не вихляться. Одна рука у дяди Сережи – придержать его он не может, значит, Сережка сам должен думать, как не причинять лишних неудобств. Дяде Сереже и без того трудно – все силы тратит, чтобы ремень в задницу аккуратно впечатывать. А задница всё одно подскакивает на каждый удар. Сергей Вениаминович сначала думал пороть мальчишку до тех пор, пока тот всхлипывать не начнет. А пацан молчит, терпит. Зад уже не то что малиновый, а сине-бардовый какой-то. Сергей Вениаминович специально ведь встал напротив шифоньера – в зеркале хорошо результат видно. А Сережка, значит, решил до конца терпеть, каким бы конец ни был? В принципе оно понятно: детдомовцы терпеть умеют, иные там не выживут. Так что пришлось самому остановиться. – Ну, довольно с тебя. Одевайся. – Спасибо, дядя Сережа, – глаза сухие, только безумные, а губы искусанные. – Чай будешь? У меня пряники есть. – Буду. – Проходи на кухню и вон на топчан садись, там помягче. Ишь! Засмущался. Но присел. Терпеливый! Посидели, попили чай, с пряниками. Поговорили о житье-бытье... – Ты заходи почаще. Я завтра в деревню еду, у меня там тетка. Привезу мед, и варенье. И пирогов. Так что в понедельник приглашаю. Зайдешь? – Зайду, дядя Сережа. Спасибо. *** Сережка не поверил, как быстро расходится информация. Он сразу увидел, что всё в порядке. Во взглядах и Мишки, и Леньки. А Валька весело скакал и крутился между ними, как щенок. С друзьями не только по дворам, и по городу прошвырнуться можно. А то раньше Сережка города и не видел. В одиночку оно как-то не то. Городок Сережке нравился. Кривые тенистые улочки, засаженные кленами и платанами. Небольшие площади с фонтанчиками. Шумный пестрый рынок. Много маленьких скверов. И море!.. Их в детдоме на привязи не держали. Утром поверка, и потом иди куда хочешь. Предполагалось, что в школу. Ну, а кто куда на самом деле... Требовали лишь к отбою возвращаться. Сережка раньше в ближайшем парке на дереве прятался. От старших "товарищей". Воровать он категорически отказывался. Но детдом неплохой, в общем. Так как город южный, то зимой не холодно. Голодно лишь немного. А Сергей Вениаминович, можно сказать, взял с тех пор шефство над Сережкой. И Сережка почему-то не брыкался, то и дело заскакивая в сторожку. И после уроков приходил поболтать. И пообедать. И послушать всякие истории. И помогал мести двор. И друзей к дяде Сереже приводил. И делился своими проблемами, как-то незаметно для себя определив сторожа на роль кого-то вроде старшего брата. Который и подскажет, и поможет, и обнимет, и ремня всыплет, если надо. *** Вот передал через первоклашку зайти к нему. – Наталья Николаевна на тебя жалуется. Говорит, у тебя три двойки, а ты вместо того, чтобы исправлять, вторую неделю математику прогуливаешь. Что скажешь? – Нуу... Ну не понимаю я ничего в этой математике! И чем дальше тем меньше понимаю всё равно. Чего ходить?! – Таак! А я тебе зачем? Почему сразу не пришел, когда перестал понимать? – Я сначала думал, что это так, случайно. А потом как-то так... Ну и вот так... – развел руками Сережка. – Ясно. Доставай ремень, будем восстанавливать статус-кво. Чего мнешься? Не тяни. Чем раньше начнем, тем раньше неприятную часть закончим. Сережка вздохнул и полез в шифоньер за ремнем. Правильно всё – заслужил. Сережка не обижается, наоборот. Раньше-то его никто не порол. Только без обеда оставляли. А теперь учителя в детдом не звонят, не жалуются. Всем проще с Сергеем Вениаминовичем поговорить. Заставить он, конечно, Сережку не может. Сережка чувствовал, что стоит ему однажды воспротивиться, и дядя Сережа больше никогда про ремень не вспомнит. Но чувствовал Сережка и другое: их дружба началась с той, первой порки и очень легко может оборваться, если дядя Сережа решит, что Сережка не хочет отвечать за свои косяки. Так что Сережка подставлял задницу совершенно осознанно и добровольно. – Двадцать будет. Считай. – Один, – считает Сережка. – Два, – двадцать это немного, чуток потерпеть. – Три! Дошли до двадцати. – Убирай ремень на место. Доставай математику. Разберемся. Сидят рядом. Дядя Сережа здорово объясняет, понятно. А Сережка вздыхает: – Обязательно было меня выдрать сначала? – Обязательно! – смеется дядя Сережа. – Когда снизу припекает, математика лучше до мозгов доходит. *** И в деревню к тете Маше по выходным вместе ездили. Она всегда радовалась, что "мальчики" приехали. И кормила от пуза. И вкусно так! Пальчики оближешь и язык проглотишь. А грядки там прополоть или огурцы собрать, Сережке только в радость. Или дяде Сереже помочь забор поправить, крыльцо починить, дров наколоть. Дядя Сережа одной рукой управляется как иной и двумя не сумеет... И на море вместе ходили. И в море даже. У дяди Сережи были приятели в яхт-клубе. И Сережкиных друзей с собой брали, если их родители отпускали. И так это всё здорово получилось, что Сережка вовсе перестал чувствовать себя сиротой. Вот у Вальки отец есть, и у Зуевых родители, а у него дядя Сережа. Через пару лет переименованный сначала в Сергея, а потом и вовсе в Серого. Не такая уж у них разница в возрасте. И из армии письма писал "брату", и невесту к нему в свое время привел знакомиться. И нечего там кривиться – не все кровные братья так дружат!