Свет озарил больную душу

Слова могут оставить глубокие порезы на сердце любого человека. Порезы, ставшие шрамами, ещё хуже, ведь преследуют всю жизнь. Кем бы вы не были, вас всегда будут терзать те слова. Так же, как Хосока. Две буквы с уст брата перевернули его жизнь на до и после. Внутри Чона бушуют всё эмоции и чувства, что он до этого старательно скрывал, не поддавался им и всегда держал лицо. Но сейчас, когда он свяжет свою жизнь с жизнью человека, которого не приветствуют, грудную клетку рвёт от беспомощности. Желание разрыдаться прямо здесь и сейчас растёт и не собирается останавливаться. Омега губы до крови кусает, чтобы слезы, что скопились в уголках его глаз, не покатились по щекам и не выставили парня в дурном свете. Не то время и место, чтобы так открыто говорить о своих чувствах. Да и общество неподходящее. Тут его никто и никогда не примет, всем, по видимому, плевать на него и его мнение, когда есть мнение брата, важнее всей его жизни. Хосок гуляет взглядом по спокойному лицу старшего, который то и делает, что ухмыляется, будто радуется тому, что отдал брата чужому в руки. Слёзы размывают видимость, поэтому он видит лишь силуэты остальных. Но Чон всем телом чувствует то, что чувствует Юнги. Гнев. Альфа громко и быстро дёргает ногой под столом от нервного тика, после ответа друга. Мин дышит тяжело и громко, хочет прижать Хосока к себе и никогда не отпускать. Плакать в плечо и спать на коленях, чтобы тот бережно гладил его по волосам. Ему хочется жизнь с ним провести, а Чонгук грязно усмехаясь, словно ножом режет его на куски и даже рукой не дёргает. — Своим ответом, вы очень нас порадовали. — Быстро выпалил Тэхён, высматривая в лице омеги хоть каплю радости, но ничего даже похожего не находит. Улыбка быстро стирается с лица, когда влажные глаза Хосока смотрят прямо на него. По телу бегут мурашки, омега подобен мертвецу, пришедшему мстить за все тяжкие грехи. Сердце пропускает удар, когда он слышит голос отца. — Господин Чон, когда мы можем провести церемонию помолвки? — Самый старший видит состояние Хосока, но его это никак не трогает. Цель дороже любых слёз. — Так же нам нужно поставить дату свадьбы, не нужно с этим тянуть. — Он делает глоток шампанского. — Куда вы так спешите? — Хмурит брови Чонгук, переводя взгляд с брата на него. — Пока они ходят в школу, о свадьбе речи быть не может, — грубо отрезает Гук, — А на счёт помолвки, я думаю можно всё провести через месяц, с этим уже не стоит тянуть. — Неделя. — Тэхён смотрит строго. Альфа ещё в первую встречу дал им понять, что он не будет с ними церемониться, как его отец. Лизать и подлизывать он тем более не собирается, поэтому и Мин, и Чон относились к нему серьёзнее, чем к его родителю, готовому на всё, чтобы его одобрили. Тэхён это понял и пользуется. — Ты видимо забыл с кем говоришь, — грубо рычит Юнги. Альфа смотрел только на Хосока даже когда говорил. Чувство, что его напополам поделили и сейчас вторую половину отдают Тэхёну, втрескалось в голову. — Помолвка будет через месяц, не раньше. Юнги поднимает взгляд на Кима, который кривит лицо в злой гримасе. Мин же напротив, источает спокойствие со всех щелей. Глаза полу закрытые, а голос такой грубый и глубокий, кажется, просто прокуренный, что это пугает. — Что мы будем тянуть целый месяц, когда всё можно решить быстрее? — не успокаивается Тэхён. Он нервно кусает сухие губы и пальцами барабанит по спинке дивана. — Заикнись ещё хоть раз об этом, брака не будет, — цедит Юнги и ловит ухмылку Чонгука. Мин злится и смотрит в глаза напротив. Альфа будто издевается над всеми и играет с ними, как захочет. И плевать он хотел на все чувства Хосока, Юнги и Тэхёна, лишь бы внутри потешиться. Мысли, что Чонгук просто последняя мразь, которой только о своей выгоде надо думать, поселились в голове Юнги. — Тэхён, помолвка будет через месяц, её дату точно не нам назначать, — спокойно говорит Чонгю и ловит на себе злой взгляд красных от гнева глаз сына. По телу старшего бежит табун мурашек от его натиска. Он тяжело сглатывает и пытается выровнить голос, чтобы тот не дрожал и не позорил хозяина. — Не будет ли лучше, если молодые пройдутся? — С нервной улыбкой твердит Ким старший и осматривает каждого. Хосок округлил глаза и посмотрел на брата, надеясь, что он возразит, но видит лишь лёгкую улыбку. — У нас на заднем дворе ресторана, есть чудное место, Тэхён, проведи Хосока, покажи всё. Слова отца зажгли в нём искру огня, что вспыхнула пожаром. Он улыбнулся и подорвался с места, не дождавшись ответа самого Хосока. — Да, Хосок, прогуляйтесь, нам надо кое-что обсудить, — слова Чонгука окончательно разбивают младшего. Ненависть пылал в нём. Ненависть к брату за то, что он всем видом показывает, что сделает всё, чтобы Хосок чувствовал себя как можно хуже. Он, кажется, это даже не скрывает, а напротив, кричит об этом своей мерзкой ухмылкой на губах. Хосок громко отодвигает стул и встаёт в полный рост, единственный, на кого он посмотрел, это был Юнги, который был похож на дикого зверя, которого твари сковали в цепи и заставили мучиться в неволе. Юнги же глазом не повёл, ушёл копаться в себе, чтобы понять, что это всё массовая шутка или сон и скоро, вот-вот, он проснётся. Но нет, голос Хосока словно гром среди ясного неба, возвращает его в реальность. Но рядом омеги уже нет. Тэхён спешит за одноклассником, ведь тот не собирался его ждать, оказывать ему великую честь. Он даже в его сторону не посмотрел. Ким схватил его за руку уже на улице, когда догнал. Омега остановился, но продолжал стоять спиной к нему, выражая всю неприязнь. Тэхён одумался и резко отпустил руку, часто дыша. — Хосок, я, — голос дрожит от страха перед неизвестностью. Чон цепляет руки перед собой и громко выдыхает, но с места не двигается, выглядывая в небольшом озере перед собой маленьких рыбок. — Я хочу сказать, что наш брак не будет чем-то страшным, я очень постараюсь, чтобы осчастливить тебя. — Ким стоит за спиной и борется со страстью коснуться хрупких плеч омеги, поэтому нервно потирает руки о ткань своих брюк. Всё тело в напряжение, ведь сложно расслабиться. Тэхён чувствует себя одной и маленьких фанаток крутого артиста, при виде которого все плачут и текут, как последние суки. Хосок поворачивается к нему лицом и слабо улыбается, бегая взглядом по лицу. — Тэхён, я хочу, чтобы ты знал, что я не люблю тебя и никогда не буду любить, этот брак станет для тебя сущим адом, — полушепотом говорит Хосок, смотря на него снизу вверх, — каждую ночь ты будешь в постели один, каждый день будешь встречать в одиночестве, меня никогда не будет рядом, потому что я не люблю тебя. Тэхён дышит тяжелее с каждым его словом. Единственное что он хочет, это заткнуть его, заткнуть и никогда не слышать подобных слов с его губ. Слышать только слова радости, счастья и стоны. Остальное терзает его душу и сердце. — Хосок, заткнись, — цедит Тэхён сквозь зубы, задержав дыхание на губах напротив. Они находятся друг к другу непозволительно близко, их губы отделяют друг друга сущие миллиметры, которые Тэхён хочет скорее преодолеть и коснуться столь желанных губ. Омега качает головой, прикрывая глаза, а губами растягивается в улыбке. Это только выбивает Тэхёна из кольи и альфа грубо хватает его за подбородок, находясь уверенным в том, что они тут одни, он языком проходится по хосоковым губам. Сердце бешено колотится и готовится выпрыгнуть из грудной клетки. У обоих. Хосок округлил глаза донельзя и толкнул от себя альфу, который ещё пару секунд ухмылялся с прикрытыми глазами. Чон ударил его по щеке так звонко и сильно, что та покраснела. Тэхён напряг скулы и посмотрел на испуганного Хосока, который был готов ударить его ещё тысячу раз. — Никогда больше не смей, — щипит омега. — Даже не касайся меня. Никогда в своей жизни. — Мне значит нельзя? — усмехнулся громко Ким и сделал шаг к нему ближе, — а Юнги можно? — после слов Ким хищно скалится. Он хотел рассмеяться во весь голос словно шакал, но ограничился не долгим смехом. Пара круглых и испуганных глаз напротив сильнее его заводили. Омега был похож на беззащитного кролика в лапах волка, готового съесть его на месте. — Что за глупость? Юнги-хён для меня старший брат, — судорожно бубнил Хосок, хотя страх, что сковал всё тело, нагло выдавал его. Смех Тэхёна заставил дыхание участиться. — А Юнги-хён так не считает, — ещё шаг ближе и он уже прижал его к себе. — Юнги-хён почему-то считает, что может претендовать на моего мужа. И Хосок больше не может себе позволить снова толкнуть альфу от себя и ударить. Пара слов и его руки скованы. — Я открою тебе секрет, мы с ним поспорили, — Хосок в шумом вдохнул воздух, которого было слишком мало, а его отсутствие заставляло задыхаться. — Он сказал мне, что если я женюсь на тебе, то его зовут не Мин Юнги, — он пальцем обводит линии на его лице, — я сказал тоже самое. — Невесомо касается губ, которые только что попробовал на вкус и усмехается. — Как ты думаешь, кто из нас победит? А? — Тэхён, пусти меня, — ловя ртом воздух, просит Хосок и пытается убрать от себя руки Тэхёна. Ким пьяно покачал головой и прижал его к себе сильнее. Пальцы одной руки утонули в густоте волос омеги и толкали ближе к себе. Кажется, альфа пьян и далеко не от алкоголя. А от парня, который находится в его полной власти, но противится проявлению его любви. — Я искренне буду надеяться, что мой муж, будет молиться за меня в этом нелёгком бою. — наигранно дуется Тэхёна, изображая избалованного ребёнка, — А то мне придётся рассказать всё Чонгук–хёну. — Тэхён, нет… — омега выглядит жалко, когда его нагло перебивает Ким. — Да. — мерзко улыбается Тэ, — Я очень ревнив, Хосок, поэтому, я против твоего общения с кем-то, помимо меня, — альфа всё же отлипает от его лица и переходит на шею парня, — любая твоя ошибка — Чонгук узнает обо всём. Это звучит уже более серьёзно и убедительно, поэтому Хосок не сдерживается и всё же даёт воль эмоциям, слезам, которые ручьём текут по щекам, оставляя за собой мокрую дорожку на мраморной коже. Мокрыми глазами смотрит на Тэхёна, надеется вывести на жалость и оставить в покое, но нет, Ким тыльной стороной ладони стирает слезу с его щеки и улыбается. — Не плачь, Хосок, ещё рано.