Глава 4

      Какая бестактность! Пригласить деловую женщину в каюту, чтобы заключить важную сделку, и даже не открыть дверь? А она как раз несла в одной руке бумаги для подписи, в другой – блюдце с чашкой, а под мышкой – маленький сундучок с товарами для покупателя.       Кое-как справившись с дверью, она оказалась внутри роскошной каюты – почти капитанской – и осмотрелась.       Дверь позади тотчас захлопнулась, а ее саму толкнули в центр каюты. Она чудом не выронила вещи, даже дорогущая чашка осталась целой.       – Вот птичка и попалась в клетку, – донесся раскатистый бас со стороны кресла.       Не стоило сбавлять бдительности на «Эбонвейле» ни на миг: вот ее и загнали в угол трое кройдбергских земляков. Чтоб им пусто было – еще и кольцом окружили.       – Стоило догадаться. – Она бросила раздраженный взгляд поочередно на каждого. – Дорогие земляки, сообразительность никогда не была вашей выдающейся чертой.       – И все же ты здесь, сучка, – один из кройдбержцев, тучный и низенький, развел руками; рот под границами белой маски растянулся в мерзкой ухмылке.       Она собралась деликатно напомнить им про Закон Театра, но тут ее внимание привлек распахнутый иллюминатор.       – Я так понимаю, хозяин этой каюты уже кормит рыб за бортом? – Тяжелый вздох: если не применять силу напрямую – все можно списать на несчастный случай. – Ну и зачем я несла все это добро?       – О, не тоскуйте понапрасну, мадам. Все равно скоро присоединитесь к нему, – пообещал второй кройдбержец – долговязый и статный.       – Мы давно ждали, чтобы поквитаться с тобой, мерзкая ехидна, – зашипел третий – опрятного, благородного вида и безобразно рыжий.       Она кивком обвела недоброжелателей.       – А вы всегда по очереди говорите? Впрочем, неважно. В любом случае, настоятельно не рекомендую делать то, что вы задумали. Хозяин бала лично ожидает меня, и он будет очень расстроен, если по чьей-то вине я там не появлюсь. – Золотые глаза в прорезях маски сверкнули. – И это я сейчас на вас намекаю, Рыжий, Толстый, Долговязый.       Рыжий сощурился и бросил напряженный взгляд на Тучного.       – Ты не говорил, что она гостья короля…       Тучный оскалился на него и непримиримо рявкнул:       – Плевать я хотел! Эта сука заплатит за смерть мейстера Филострада!       Она вздохнула. Чертовы картели. Порой они возводили своих мертвых главарей в лик святых. Но к чему продолжать эту мышиную возню? Это же просто коммерция. Она не терпит жалости, тем более к конкурентам.       – Вы должны были предвидеть, мадам, – с притворной скорбью покачал головой Долговязый, – что никто не может поднять руку на великого мейстера картеля химбаронов и уйти безнаказанным. Вы всего лишь столкнулись с последствиями своих опрометчивых действий…       – Ну да, ну да, – женщина глубоко вздохнула, затем опустила сундучок, блюдце и документы на пол. – Я так понимаю, договариваться с вами нет смысла?       – Мы пришли не базарить, тварь!       – Долговязый, Рыжий, ваше мнение? – Когда вместо ответа обидчики начали надвигаться на нее, Солари вскинула руки. – Я так и думала. Ну же, удивите меня: как вы намереваетесь скинуть меня отсюда и не нарушить Закон Театра?       Тучный загоготал, затем вытащил из кармана маленький брикет. Бросив на него взгляд, она похолодела и мгновенно узнала его. В таких брикетах размером с пол-ладони они развозили курительные смеси по всему континенту.       – Филострад оставил тебе предсмертный подарок, сука. Он улучшил формулу, над которой ты голову ломала.       Тучный подошел к столу, поджег свечой брикет и кинул его в медный таз. Тотчас от бруска начали тянуться нити едкого зеленого цвета. Затем толстяк, а за ним и его компаньоны, натянули шарфы, защищаясь от дыма, и потянулись к выходу. Лязг ключей не оставил недосказанности.       Что ж, ловко придумано: формально они всего лишь зажгли приятный дурман. Надышавшись, она просто увидит за окном крылатых фейри и, распахнув крылья, полетит кубарем в воду.       – Счастливо оставаться, клятая ехидна, – выплюнул Рыжий и распахнул дверь.       Троица столкнулась на пороге с высоким молодым человеком, облаченным в графитовую мантию. Густые смоляные кудри ниспадали на плечи, а под гранями серой маски изгибались в тонкой улыбке губы. Оливковую кожу покрывала легкая небритость, на резком подбородке залегала ямочка.       Черные глаза задорно блеснули в свете ламп.       – Забавная картина… Три оболваненных мужика запугивают беззащитную даму. Вам там нигде не жмет?       – Ты откуда тут взялся? – ощерился Тучный и вонзился свирепым взглядом в своего молчаливого товарища. – Ты же говорил, что тут никого не будет! Ручался!       – Я позаботился об этом, – поспорил Рыжий. – Значит, какая-то крыса нас подслушала.       – Керуакская, судя по говорку и этой клятой шляпе, – добавил Долговязый.       Лицо незнакомца дернулось от этих слов, и он расплылся в гадкой улыбке.       – Проваливайте, господа, если не хотите, чтобы я по прибытии во всех подробностях описал произошедшее хозяину бала. Ну так что? Сгинете отсюда сами – или вас проводить?       Тучный хрустнул костяшками, но Долговязый остановил его и оскалился:       – Только рискните, господин, и вам несдобровать. Лучше уходите подобру-поздорову, это не ваше дело.       – Если на моих глазах обижают беззащитную леди, вступиться за нее – дело любого честного рыцаря.       – Уходите, – вздохнула она. – И чтоб больше я вас не видела. Хозяину бала я о вас не скажу, так что считайте свои сохраненные жизни моей платой за смерть Филострада.       Плечи Тучного задрожали от ярости, он открыл было рот, чтобы гаркнуть что-то злобное и мерзкое, но вдруг перед ним и Долговязым выросла фигура Рыжего.       – Уймитесь. Мы едем туда по важнейшему поручению, и оно существеннее жизни этой никчемной женщины. Мы уходим. – Он нахмурился и прожег взглядом поочередно лица своих компаньонов, пока те наконец не успокоились.       Затем его взгляд упал на незнакомца, и тот со всей театральностью указал им на коридор размашистым жестом, еще и шляпой указал дорогу.       Проходя мимо, Тучный и Долговязый едва ли не плюнули ему в лицо, а Рыжий остановился, чтобы бросить:       – Вы поступили опрометчиво, месье.       – Я весь дрожу. Зуб на зуб не попадает.       Когда запугиватели исчезли, отважный спаситель водрузил шляпу на место и улыбнулся женщине.       – Вы в порядке, мадам? – любезно поинтересовался он.       Та поморщилась, обмахиваясь ладонью из-за дыма, затем, кряхтя от раздражения, начала собирать вещи. Ранольд вошел внутрь каюты, отметив приятный аромат от брусочка, и предпринял попытку галантно помочь, но тут же получил по рукам, как нашкодивший ребенок.       – Извольте не трогать без спросу чужое, сэр. То, что в этом сундучке, стоит дороже вас.       Он ошарашенно заморгал.       – Я просто хотел помочь.       – Лучше бы себе помогли, – уложив все вещи, как она несла их при входе, леди выпрямилась и смерила Ранольда скептическим взглядом. – Теперь на балу врагов у вас прибавится, а обид эти господа не прощают, как вы могли догадаться.       Ранольд с добродушной улыбкой прижал руку к сердцу.       – Разве должен о таком думать настоящий рыцарь, спасая даму? Я давно заприметил, что эти гнусные шакалы только и ищут повода дорваться до вас, а вчера подслушал, как они избавились от гостя, чтобы воплотить свой план в действие… – Он кивнул на иллюминатор. – Полагаю, после этого они и отправили вам поддельную записку от имени этого бедолаги. Сожалею, мадам. Вы были близки?       – Нисколько, – отмахнулась леди. – Обычный клиент.       – Ах да, вы ведь алхимик, не так ли? – улыбнулся Ранольд, указывая на сундучок, и спешно поднял руки, когда увидел вперившийся в себя взгляд. – Можете не отвечать, если рискуете тем как-то скомпрометировать себя…       – Скомпрометировать? Вы же за дверью все подслушали.       Он застыл, и незнакомка зашагала по коридору, бросив через плечо:       – Что ж, делать нам здесь больше нечего. Пойдемте, сэр. Поговорим там, где нет лишних ушей.       Ранольд поспешил за ней, едва скрывая ликование. План с этими пройдохами-кройдбержцами сработал – и сработал блестяще! Всего-то и требовалось шепнуть там, подложить записку здесь, сменить маску-другую… Поездка на «Эбонвейле» становилась все более захватывающей. Ранольд всеми силами старался не вспоминать о смерти аркасийца.       – Ох, неужели я наконец своими глазами погляжу на ту загадочную палубу, где обитаете вы и прочие месье в этих роскошных мантиях?       – Думаю, для разговора в каюте мы недостаточно близки, – несмотря на кокетливую фразу, голос таинственной незнакомки был полон деловых ноток.       – Поглядим, – воркующе промурлыкал Ранольд и тут же сменил тему: – Вы, полагаю, не первый год посещаете этот загадочный бал?       – Не первый, – легко согласилась незнакомка, когда они наконец вышли на воздух. Затем она твердой походкой зашагала к лестнице на верхнюю палубу, которую охраняли остроухие. – Пропустите. Он со мной.       Замотанные по уши в черное слуги, от которых Ранольд был с недавних пор не в восторге, даже не шелохнулись. Женщина спокойно прошествовала мимо них, кивком показывая Ранольду следовать за собой. Граф д’Альбор почувствовал, как мороз пробежал по коже, когда в нескольких дюймах от него по обе стороны оказались эти молчаливые стражи.       Он резко вспомнил, как они в буквальном смысле вытрясли душу из аркасийца, и помотал головой, стряхивая эти назойливые мысли, как пыль.       Верхнюю палубу накрывал купол из плотной черно-золотой ткани, игравшей роль шатра. В разных углах, поодаль друг от друга, расставили столики и резные дубовые кушетки, украшенные по контуру золотом.       Незнакомка отодвинула полы мантии, чтобы не помять, перекинула через плечо длинные волосы и устало присела на кушетку. Тотчас, следуя немой команде, подле нее из теней сплелась фигура слуги и молча протянула чашку.       – Что будете? – предложила она.       – То же, что и вы. От вина уже в глотке свербит.       В его руку вложили блюдце с чашкой, украшенные символами на чужеземном. По запаху напитка он понял, что это крепкий чай с цитрусовыми нотками. Такой в Керуаке пили довольно редко.       – Надеюсь, вы придумали, что попросите взамен. Давайте без ужимок.       Ранольд состроил оскорбленный вид и поставил чашку на блюдце.       – Мадам, как можно…       Незнакомка подняла руку. Несмотря на маску, закрывавшую все ее лицо, Ранольд мог поклясться, что она раздраженно поморщилась.       – Святая бездна, оставьте свои истории про порядочных рыцарей для кого-то другого. Порядочных не приглашают на Мрачный бал. Вы давно пытались привлечь мое внимание, у вас получилось. Излагайте.       Что ж, следовало поменять тактику. Чуть расслабившись, Ранольд вальяжно закинул ногу на ногу и взялся за чашку, оттопырив палец.       – Как угодно, мадам. Мне нужна информация, но, полагаю, правила не позволят вам поделиться ею?       – Наконец деловой подход, – чуть успокоилась незнакомка. – Насчет правил не волнуйтесь: на меня они не распространяются. Как и на вас, пока вы здесь и под моим покровительством.       Брови Ранольда поползли вверх.       – А как же правила маскарада на корабле?       – Тоже, – она развела руками. – Такова иерархия. Так что ваша игра в героизм меня позабавила, но в ней не было нужды. Поверьте, я могу за себя постоять.       – Раз так, могу я спросить у мадам ее чудесное имя?       – Можете, – пожала плечами она. – Но я вам не отвечу.       – Вы же сказали, что правила вам нипочем.       – А дело не в правилах. Я свое имя кому попало не называю. У всего есть цена, – она отставила чашку на стол и деловито сложила руки на коленях. – Мое имя знают либо мои клиенты, либо мои конкуренты, но последние, как вы уже могли догадаться, долго не живут.       Ранольд нетерпеливо облизнул губы и наклонился вперед, опершись на подлокотник кушетки.       – Вот и отлично. В таком случае я готов стать вашим клиентом. Назовите любую цену. Уверен, в аптекарских лавках Керуака ваши зелья будут нарасхват.       Золотые глаза вспыхнули неподдельным интересом, и Ранольд едва подавил ухмылку.       – Мои зелья… скажем так, не предназначены для массового использования, – уклончиво сказала она, складывая пальцы в замок на колене. – Они бы пришлись по вкусу более узкому кругу лиц. И пригодны они для лечения… скажем так, других недугов.       Ранольд довольно быстро догадался, о чем шла речь, и состроил елейный вид. Длинный палец, украшенный перстнем, побарабанил по губам.       – Что же такое делают ваши зелья, мадам?       – Избавляют от горечи.       – О, это прекрасно! Керуаку как раз недостает счастливых людей. Что ж, думаю, я могу это устроить. У меня есть золото и связи. Только назовите цену, и мы заключим сделку прямо сейчас.       По плечам незнакомки пробежала дрожь, и Ранольд понял, что она тихо рассмеялась. Ее голос стал теплей и вкрадчивей:       – Люблю сговорчивых клиентов. – Она щелкнула пальцами, и через пару мгновений тень положила на ее ладонь лист пергамента, перо и чернильницу. Разложив вещи на столе, она какое-то время что-то чиркала кончиком пера – и затем протянула Ранольду договор. – Изучите, подпишите, и я более охотно отвечу на ваши вопросы.       Он увидел, как в прорезях маски округлились глаза, когда он не глядя расписался на пергаменте и тот с шипением впитал его подпись, словно это были не чернила, а кровь. Лист снова уплыл в ладони незнакомки, и она посмотрела на подпись, словно не веря глазам.       – Я думала, вы будете торговаться.       – Торгуются нищие и убогие. А я безобразно богат и влиятелен, – самодовольно фыркнул Ранольд и сверкнул глазами на собеседницу. – Я из тех мужчин, которые готовы отдать очень многое ради того, чтобы получить желаемое. Вы еще убедитесь в этом.       – А вы и вправду решительно настроены. – Она наконец чуть склонила голову, наблюдая за ним с любопытством. – Хорошо. В таком случае можете звать меня леди Меркурия.       Улыбка Ранольда стала недоброй и острой, как лезвие кинжала.       – Это не ваше настоящее имя, дорогая мадам.       – А вы и не просили сказать настоящее. Так меня называют клиенты.       Ранольд не удержался от смешка.       – Ха! Этот раунд за вами. Кажется, меня обвели вокруг пальца. – Он откинулся на спинку кресла. – Как же я обожаю загадочных женщин. Особенно тех, которые надеются, что я оставлю их в покое.       Меркурия равнодушно махнула рукой, будто он в довесок к товару навязывал ей дополнительные услуги.       – Я не сплю с клиентами. Все эти прогрессивные идеи, знаете ли, не по мне. Я женщина консервативных взглядов.       Он с улыбкой пробежался по ее фигурке взглядом, как кутюрье по складному крою платья.       – Что ж, будьте так добры, просветите меня: что означает эта ваша мантия, отдельная палуба? – он обвел взглядом окружение.       – То, что я состою в Ложе Мрака, – вздохнула Меркурия, словно говорила о чем-то незначительном и где-то даже докучающем. – На самом деле это не такая уж и тайна. На суше вам расскажут об этом.       – Хм, как прозаично, – Ранольд жеманно закатил глаза. – И зачем нужна эта иерархия?       – Устройство Мрачного бала похоже на любой картель, о котором вам известно, поэтому здесь не место пафосу ради пафоса. Иерархия – мера предосторожности. Она определяет субординацию и роли. Есть рядовые гости бала – такие, как вы, – и их большинство: дипломаты и эмиссары, юстициары и отставные адмиралы, комбатанты и ученые, опальные епархи и люди искусства, королевские писцы и сенешали… В общем, назовите кого угодно – и найдете. И есть малочисленная группа – мэтры Ложи Мрака. Это те, кто представляют… – она начала осторожно подбирать слова, – скажем так, особую ценность.       – Для кого? Для хозяина бала?       – Для Черноскалья, – уточнила Меркурия. – И для тех, кто считают себя его союзниками.       – Союзниками… – Он провел пальцами по подлокотнику. – А таких много?       – Больше, чем заявлено публично.       – И вам известны их имена?       – Запоминаю только те, которые мне могут быть полезны в коммерческом плане. В остальном дела Ложи проходят мимо меня, так что давайте пропустим ту часть, где вы будете пытаться допрашивать меня о них.       – Пф-ф… как скучно, а я так люблю посплетничать с красивой женщиной, – надулся Ранольд, бросив на алхимика хищный взгляд.       В прорези для рта, похожей на оскал акулы, он увидел кислую улыбку.       – На Мрачном балу бы будете как рыба в воде.       – Я уже предвкушаю, – граф потер руки. – К следующему вопросу: что же дает членство в этой таинственной Ложе?       – Зависит от интересов отдельно взятого мэтра, но в целом – информация. Связи, приоритетный доступ к разведданным, протекции, иногда – заказные убийства. Скука смертная. Но в первую очередь, и это также не секрет, – доступ к Аукциону. Все, что собирается гостями бала, членами Ложи и любыми лазутчиками короля и его союзников, – торгуется на Аукционе среди членов Ложи. Вы уже поняли, что цель Мрачного бала – купля и продажа секретов. Ну, помимо распития спиртного и декадентских развлечений.       Граф д’Альбор вскинул бровь и кивнул, постаравшись скрыть всколыхнувшееся в груди беспокойство.       – А-а… все-таки не зря я плыву. Аукцион сплетен, значит. Думаю, мне есть что предложить королю.       Меркурия подняла на него взгляд.       – Вы с королем вряд ли увидитесь. Он общается только с Ложей – и то с отдельными ее членами. Подумайте лучше о других гостях. Возможно, вы бы хотели порешать с кем-то дела в непубличной обстановке, где никто не будет отвлекаться на нормы и уставы, – Меркурия пригладила складки мантии и смахнула невидимую пыль. Видимо, ей становилось скучно.       Ранольд недоверчиво прищурился. Хозяин бала – и не утруждает себя общением с гостями? Экая вежливость.       – Не много ли он упускает? Что, если я везу ему в подарок какие-нибудь пикантные тайны королевского двора и желаю рассказать их лично? – он откровенно блефовал, но иначе не удалось бы расшевелить эту женщину.       Она безучастно вздохнула.       – Если вас пригласили на бал – значит, королю уже известны ваши карты. Забудьте о нем. Ваша задача – выгодно продать свои секреты и выкупить чужие…       Мадам Меркурия устремила задумчивый взгляд вдаль и нараспев произнесла:       – «Мрачный бал – коварный край; свою маску не теряй. Там враги целуют в очи, друг вонзит кинжал средь ночи». Вот такие присказки. Но, кстати, порой полезно раздобыть компромат на компаньона или товарища. Так, знаете ли, дружба крепчает.       Ранольд откинулся на спинку кушетки, сцепив пальцы. Его вдруг бросило в жар. Граф расстегнул пуговицы на шелковой серой рубашке и отодвинул ворот дублета, чтобы стало легче дышать.       – Душновато как-то… к дождю, что ли?       Меркурия достала из складок мантии записную книжечку и сделала несколько пометок.       – Нет, это побочные эффекты.       Он застыл.       – Побочные эффекты чего?       – Чая, который вы выпили. – Она вскинула на него взгляд, горящий невинностью. – Экспериментальный образец кое-какого зелья.       Он выпрямился с такой скоростью, будто ему в спину засадили топор.       – Вы опоили меня?!       – А читать договор надо, – хитрая шельма одарила его едкой улыбочкой. – Не тревожьтесь: это не отрава и даже не дурман. Так, невинное успокоительное.       – Я совершенно не спокоен, черт возьми!       – Так и запишем, – вздохнула она. – Надо будет еще поработать над этим образцом. Так… о чем бишь мы? О компроматах?       Он мотнул головой, недоуменно моргнув, когда тема так резко сменилась. Ему все еще было тошно от того, что его опоили черт знает чем, но закатывать сейчас истерику было бы опрометчиво. Да и смысл ей его травить?       – А королю игра на два фронта сходит с рук?       – А почему нет? Он делец. Его клиенты… то есть гости, – исправилась она, – относятся к этому с пониманием.       – Забавно. Если бы я прознал, что мои подданные торгуют моими секретами на этом балу, я бы отдал приказ флоту превратить Черноскалье в пепел! – глумливо рассмеялся Ранольд, провоцируя Меркурию на большие откровения.       Он мог поклясться, что услышал в ответ ленивый смешок.       – Полагаю, многие думают, как вы. Но вот в чем дело…       Она взяла из корзинки несколько фруктов и ягод и разложила на столе.       – Вот вы, – она показала банан, а затем разложила вокруг него вишню, – а вот ваши слуги, свита, совет – неважно. Вот вы решаете напасть на Черноскалье…       Глаза Ранольда превратились в два блюдца от этой импровизированной игры в солдатики. На роль короля Гаррета мадам Меркурия назначила инжир, а его шептунов и лазутчиков представила в виде голубики.       – И вот ваши доверенные лица… оказываются гостями короля, – она поменяла местами несколько красных и черных ягодок. – В ход идут ваши секреты, которые они купили… И вот – вам в тыл бьют войска противника, корсары, разбойники – кто угодно. Решите заключить военный союз с соседней державой и пригласите его к себе… – Меркурия продолжала перебирать разные фрукты, но Ранольд уже утратил нить и не мигая смотрел на ее маску. – А его убьют. Вина ляжет на вас.       Она отряхнула руки.       – Смекаете, в чем задумка? Король Гаррет знает слишком много, и воевать с ним невыгодно. Выгоднее сотрудничать с ним – так и мороки меньше. На этом балу все знают: если ты не гость Мрачного бала, значит, гостем станет твой враг – и твои секреты будут у него в кармане.       Ранольд состроил крайне скептический вид. Меркурия склонила голову набок, понимая, что собеседник ждет конкретного примера.       И она его привела, рассказав про истинные причины гибели гальдсбергской флотилии, из-за чего в пойме Ленны образовалось кладбище кораблей. Ранольд неприкрыто зевнул. Все эти политические игрища за пределами Керуака с кучей непонятных имен и названий нагоняли на него просто смертельную тоску. Он всё знал по верхам и считал это достаточным для себя. Все равно ведь решения принимал отец или его советники, ему-то зачем в это вникать?       – Ах, да. Эта… как ее… большая трагедия. Очень грустная история. Слезы по сей день наворачиваются, – равнодушно отозвался он, подперев рукой щеку. – Так к чему вы вспомнили это?       – Сведения для проведения диверсии купили на балу. Имя интенданта, который заведовал портом и погрузочными работами, – Меркурия начала загибать пальцы, – его слабости, привычки. Все было продано. А через месяц флотилия ушла на дно, перекрыла реку и остановила речную торговлю, а также переломила ход войны Гальдсберга. Последствия катастрофические, и этот случай – капля в море… И перестаньте зевать, муха залетит.       Он вздрогнул и проморгался, пойманный с поличным. Впрочем, может, он не хотел всерьез все это воспринимать, потому что знал – бодаться с акулами политики у него кишка тонка. Если кто-то пользовался этим Мрачным балом как местом для совершения сделок купли-продажи такого размаха, то что говорить о преступных синдикатах, воровских гильдиях, орденах наемных убийц?       От мысли, что из этих замечательных людей и состоял список пассажиров «Эбонвейла», Ранольду поплохело.       С другой стороны, ему бы не помешало стать частью этой Ложи: только так, вскарабкавшись на самый верх, он мог обеспечить себе безопасность и власть. Неважно, взаправду ли отец собирался найти ему замену в лице какого-то бастарда или это чушь, но в глазах Фалька сын был ничтожен и слаб. Ранольду нужна была какая-то сила, власть, информация – что угодно, чтобы защитить себя.       Стать герцогом или даже королем Риваррона недостаточно, его позиции и тогда могут быть уязвимы. Ему хотелось больше влияния, больше власти, но самое главное – меньше страха за свою жизнь. Если он вступит в эту Ложу, то получит ниточки, потянув за которые сможет прищучить кого угодно. Может, тогда отец впервые начнет им гордиться?       Граф неожиданно воспрял духом и спросил сбившимся, возбужденным голосом:       – Есть ли в Ложе Мрака кто-то из Керуака?       Меркурия ответила беспечным тоном:       – Мне неизвестно.       – Вы беззастенчиво лжете, милая мадам…       С его головы шляпу сорвало с такой скоростью – при полном отсутствии ветра, – что граф невольно вскрикнул. Но поймать бы ее, бедняжку, полетевшую в объятия океана, он не смог – волосы сзади стянули чьи-то пальцы.       – Гнусный пришелец, – прошипели ему в ухо.       Он тут же узнал этот голос: уже во второй раз он звучал аккурат перед тем, как возникала угроза жизни.       Меркурия даже не шелохнулась. Ее взгляд лениво сдвинулся с его побледневшего лика на фигуру позади него, а пальцы поднесли чашку к губам.       – Кернет, право слово, хватит пугать моих клиентов. Лучше бы ты так моих земляков отпугивала.       – По его вине погиб мессир Тален! – прорычала женщина за его спиной. – Теперь у Сигилля будут проблемы! Я подведу его! И все из-за этого мерзкого…       – Сэр Тален погиб по своей глупости, – поспорила Меркурия. – Сказано же в правилах: оружие не обнажать, на гостей не нападать. Сэр, вы руку на него поднимали?       – Нет! – замотал головой Ранольд.       – Ну вот, я же говорю. Дурак. Один из недугов, которые медицина пока лечить не научилась, – она снова отпила из чашки.       Стражница за его спиной так и задрожала от ярости.       – Он спровоцировал его! Все пришельцы – хитрые шельмы!       – Да, их именно по этому признаку и набирают на этот корабль, Кернет, – пожала плечами алхимик. – Провокации не запрещаются, а поощряются. Мне жаль, что вашим с Массором хитроумным планам помешали, но…       – Ты не представляешь последствия этого… – стражница покрепче сжала его волосы в кулаке и оттянула голову назад. – Я сделаю так, что он отправится на дно вслед за мессиром Таленом. Это будет справедливо.       – …видишь ли, заковыка в том, что этот гость тоже приглашен королем. Вряд ли тот обрадуется.       Керо застыла.       – Почему я об этом не знаю?       – Я перечисляла тебе имена особых гостей, когда мы отбыли, но кое-кто был увлечен щебетанием с сэром Таленом.       Женщины еще посудачили, и он в конце концов рискнул поднять палец и обратить на себя внимание.       – Вы не могли бы отпустить меня, любезная леди? Эта шевелюра дорога мне как память о матушке.       Стражница так резко отпустила его, что голова мотнулась в сторону, и он задел чашку, расплескав на себя чай. Кернет обошла его и встала за кушеткой Меркурии напротив Ранольда. Солнце было в зените, блики от волн били в глаза, и в этот раз женщина была вся укутана в черную ткань, даже глаза были закрыты. И как она вообще видела? Как умудрялась смотреть на него так, что мороз по коже пробегал?       – И снова… на чем мы остановились? – Меркурия смахнула пыль со штанов.       – А ваша… стражница так и будет тут стоять? – он кивнул на Керо, обмахиваясь рукой, ибо жар не спадал.       И снова: он мог поклясться, что даже за плотной черной тканью эти холодные глаза уже представляли его на доске над кружащими акулами.       Меркурия обернулась на стражницу за спиной, будто резко о ней позабыла.       – Кернет?       – Пришелец скверно выглядит.       Когда алхимик резко повернула к нему голову, ее лицо уже начало расплываться.       – Все в порядке, мадам, просто… в жар… бросило… И тело… будто молниями бьет… – язык начал безбожно заплетаться.       Мадам Меркурия достала из внутреннего кармана мантии маленький сосуд с зельем приятного голубоватого оттенка.       – Что-то затянулись побочные эффекты. Попробуйте, вы тут же расслабитесь.       Ранольд не раздумывая выхватил флакон из ее руки и осушил залпом. На вкус снадобье было пресным, с легкой кислинкой. Почти сразу по телу разлилось мягкое, обволакивающее тепло. Мысли прояснились. Все вдруг показалось почти забавным, как потешная игра. Стало так легко и воздушно, что захотелось сладко потянуться или даже слегонца потанцевать.       Даже эта таинственная леди в жутких черных одеждах вдруг показалась ему интригующей больше, чем пугающей. А от ее голоса мурашки бежали по позвоночнику.       – Как ощущения?       – Чудесные! Я словно ожил. Нет, заново родился! – театрально воскликнул он и развалился на кушетке. – Теперь я заинтригован и взбудоражен еще больше – и, боюсь, не смогу от вас отстать. Вините себя, если вдруг стану… навязчив. Пока не поздно, может, отзовете свою ревнивую стражницу?       Он бросил на Керо игривый, очаровательный взгляд и, кажется, только из-за зелья не испытал ужаса, увидев, как сжалась ладонь эльфийки на рукояти стилета за спиной.       Меркурия невозмутимо достала маленькую записную книжку и что-то записала туда.       – Если вы будете слишком навязчивы, я дам вам другое зелье. Я знаю, как бороться с этим побочным эффектом.       – Скорее всего, после этого ты перекинешься через бортик и случайно упадешь в пучину вод, – зашевелились губы под тугими лентами. – Мерзкий пришелец.       Ранольд до обворожительного фальшиво улыбнулся Кернет.       – Знаете, милая леди, я крайне пуглив в таких ситуациях… Начинаю бешено махать руками и всех рядом тянуть за собой. – Он облизнул губы. – Поостерегитесь уж.       Меркурия достала карманные часы из нагрудного кармана, которые висели на серебряной цепочке, и посмотрела на стрелку. Ранольд заприметил герб Черноскалья на крышке.       – Мне нужно повидаться с другим клиентом. – Она поднялась с кушетки. – Через несколько часов, на ужине, сообщите мне о своем самочувствии. Можете отдохнуть здесь. Не вставайте где-то полчаса, пока не пройдет вялость в мышцах.       Она поднялась и зашагала к лестнице. Ее стражница направилась следом, и Ранольд, не задумываясь, нежно схватил ее за запястье. Смелость и авантюризм от сладкого тумана в голове так и била в щеки.       – А вы, может, задержитесь? Ваш дикий нрав…       Стражница вырвала руку с такой резкостью, будто он окатил ее кислотой.       – Не советую тебе трогать меня без спроса, пришелец, – бросила она таким ледяным тоном, что у Ранольда по позвоночнику снова прокатилась волна мурашек. – На балу без рук окажешься.       Он поднялся, еще не до конца уверенно держась на ватных ногах, и примирительно поднял руки.       – Я не хотел оскорблять вас, мадам. В самом деле… я питаю слабость к грозным женщинам. Но мы не закончили, я не задал все интересующие меня вопросы.       Меркурия остановилась и бросила на него взгляд из-за плеча.       – Любопытство – замечательное качество, сэр, но в разумных обстоятельствах. Вам нужно научиться знать, когда отступить, а то этот бал станет для вас последним. Керо, пойдем, дорогая.       Он растерялся настолько, что вдруг на миг потерял контроль над собой. В голове стало легко почти до невесомости – и, когда он бросился за Меркурией и Керо, чтобы уладить ситуацию, то вдруг взаправду поплыл по воздуху. Ноги перестали передвигаться, и вдруг свист в ушах – и он катится по лестнице вниз.       Сперва, по ощущениям, весело, почти захватывающе, как в детстве, когда Готье катил их с другом в мраморной раковине по ледяной горке. Но радость мгновенно сменилась ужасом, когда его тело ударилось о железную балюстраду, затем – о ступень, еще одну, другую, десятую, – и, наконец, он тяжело осел у подножья лестницы, будто тряпичная кукла.       Тишина – и только медленно затихающий звон в ушах.       Вдалеке с палубы донесся быстрый приглушенный топот. Над ним склонились черные тени, в лицах которых ему померещились настоящие мифические чудища с щупальцами, которые убивали аркасийца. Затем он услышал взволнованный девичий голос:       – Проклятье, я ведь просила вас не вставать какое-то время! Сэр, у вас кровь… не закрывайте глаза! – голос Меркурии отрывистый, приказной, но и испуганный.       Она подскочила, села на корточки рядом, проверяя пульс на шее, затем осторожно откинула волосы ему со лба – и тут ее пальцы замерли. Он не видел ее лица, но она явно была растеряна.       – Ваши волосы… они белые. – Меркурия медленно выдохнула и прошептала: – Вот этого… я не ожидала. Все нормально, – сказала она, будто самой себе. – Это временно. Надеюсь.       Она поднялась, кивнула внезапно возникшему за ее спиной куовари:       – Отнесите его в каюту, нужно остановить кровь. Я скоро приду. И никому ни слова.       А потом он провалился в небытие.       

***

             Проспал он, по ощущениям, с целую вечность. Тяжело разлепив свинцовые веки, Ранольд снова ощутил жуткую сухость во рту и гнетущую пустоту в желудке. Он пошевелился и приподнялся, будто оттолкнувшись от дна, и замер. Почему-то дышать было тяжело, словно приходилось прикладывать усилия и помнить о том, чтобы сделать глоток воздуха. Голова была легкой, тело – ватным. Мышцы ныли, как после долгих изнурительных танцев до рассвета.       Ранольд медленно поднялся в кровати. Кажется, он потерял сознание, ибо не помнил, как оказался в постели. Осмотрев себя, граф понял, что его даже не переодели.       – Что за идиотские тут слуги, – заворчал он и с отвращением принюхался: ему точно не помешает ванна.       Осмотревшись, он обнаружил на столе у кровати записку. Ранольд недовольно наклонился, постанывая от тяжести движений, и взял кусочек пергамента. Почерк был ровным, пружинистым, как у кого-то, кто писал в спешке. Так писали аптекари, лекари и алхимики. В груди толкнулось ликование: леди Меркурия написала ему письмо, значит, все же ему не стоило сомневаться в мужских чарах.       Но радость эта быстро потухла:              «Сэр,              По моим расчетам, вы должны сегодня проснуться. Я приношу глубочайшие извинения. Снадобье, которое я вам вручила, никогда не вызывало таких реакций ни у одного испытуемого. Побочные эффекты в виде эйфории, легкой дезориентации и внезапного падения я могла бы допустить, но трехдневное забытье и изменение пигмента волос – это нечто новое.       Прошу вас предоставить мне ваш полный анамнез, включая возможные арканические и хирургические вмешательства, проклятия, ритуалы или наследственные особенности. Это не только в интересах науки – я постараюсь учесть ваши особенности и в качестве извинения преподнести вам нечто по-настоящему полезное для Мрачного бала.              Искренне сожалею. Скорейшего выздоровления.       – М.»              Ранольд читал письмо – и чем дальше, тем больше каменел от ужаса. В мышцы влилась сила, и он вырвался из постели, подбежал к зеркалу, приподнял волосы. По спине пробежал ужас. Волосы белые.       Он выдал себя с потрохами.       Ранольд в ужасе вцепился в свою шевелюру. Мысленный приказ – без толку. Он словно разучился это делать. Зажмурился, задержал дыхание, сосредоточился – и только на пятый раз волосы снова стали черными, как ночь, укоротились и пружинисто завились.       Паника охватила его моментально. Ранольд схватил записку и в исступлении разорвал ее на кусочки, а потом выкинул в иллюминатор, прежде чем рухнуть на постель.       – Никто… никто не узнает, – прохрипел он, задыхаясь. – Это просто побочный эффект, такое бывает ведь, правда? Она ничего не подумает, не догадается… все будет хорошо.       Он посмотрел на свои руки. Пальцы позорно дрожали.       В дверь постучали, и он вздрогнул, как от пушечного выстрела прямо над ухом.       – Сэр? Теневые слуги сказали, что вы очнулись. – Он услышал голос Меркурии. – Позволите войти? Я бы вас осмотрела.       – Нет! – рявкнул он испуганно, не силясь строить из себя джентльмена. – Нет, я не хочу вас видеть! Уходите!       – Сэр, мне действительно очень…       – Уходите! – снова потребовал он громко и сердито, и в этот раз мадам Меркурия не стала унижаться.       Остаток пути в пять дней он провел почти безвылазно в каюте, словно загнанная в угол мышь. Ему мерещился дух аркасийца в каждом углу, щупальца остроухих – в каждой тени, лицо отца и королевы – в каждом госте, когда ему снился Мрачный бал в кошмарах. «Эбонвейл» еще не пришвартовался, а он, рассматривая в последний день показавшиеся вдали высокие горные цепи мрачного полуострова, укутанного пеплом, уже страшился того, что ждет его там.