Часть 3. Спасение утопающих — дело рук самих… А нет, спасения не будет

Чу Ваньнин перечитывал и же внесенные в сценарий правки, по привычке прикусив кончик карандаша. К счастью для недешевой клавиатуры — особой модели, уменьшающей нагрузку на запястья и в процессе долгих поисков найденной Мо Жанем, — зубы Чу-лаоши, как и много лет назад, чесались исключительно о канцелярские принадлежности. Частенько еще и о шею Мо Вэйюя, но это к рабочим вопросам уже не относилось — и в процессе творчества под натиском Чу Ваньнина погибали только неодушевленные предметы. Хотя Мо Вэйюй, кажется, все-таки решил к ним присоединиться. Точно в то время, когда в голове Чу Ваньнина родилась более подходящая герою реплика, и он приготовился внести ее в текст, в гостиной их квартиры раздался шум. От неожиданности Чу Ваньнин вздрогнул и резко повернулся в сторону двери, нахмурившись. Звук был таким, словно на пол грохнулся тяжелый предмет. Из таковых в комнате в данный момент находились только антикварная напольная ваза, подаренная Сюэ Чженъюном на новоселье, и груда мышц по фамилии Мо. Топот, последовавший сразу за падением, позволял предположить, что нарушителем тишины оказался Мо Жань, а не отрастивший ножки предмет интерьера. Это, в свою очередь, означало одно: у Чу Ваньнина примерно пять секунд до появления Мо Жаня в его кабинете. Выбирая, что сейчас важнее — отходить Мо Жаня распечаткой сценария или довести начатое до ума, — Чу Ваньнин проявил героический профессионализм и вновь сосредоточился на открытом перед ним файле. Пусть хоть нашествие демонов начнется, но нужная фраза должна оказаться на положенном ей месте! И чем скорее, тем лучше: Чу Ваньнин менял из диалогов, который отыгрывал Сюэ Мэн, и хотел успеть отправить ему обновленную версию до конца дня. Сцену должны были снимать на следующий день, и Чу Ваньнин хотел, чтобы его бывший ученик успел как следует подготовиться. Хотя обычно трудолюбие Сюэ Мэна и его ответственный подход к работе сомнений ни у кого не вызывали, последние события и возникшая, как гром среди ясного неба, близость с продюсером Мэй порождали легкие опасения по поводу уровня концентрации Сюэ Мэна. Впрочем, порождала она также сомнения и вопросы, но это уже Чу Ваньнина не касалось до тех пор, пока не влияет на съемки. Зато Мо Жаня, с телефоном наперевес ворвавшегося к Чу Ваньнину, все происходящее с братом очень даже касалось. По крайней мере, он твердо так считал, а всем, что считал для себя интересным, важным и приятным, Мо Вэйюй тут же спешил поделиться с Чу Ваньнином. — Золотце, ты только посмотри! — с порога радостно воскликнул Мо Жань. — Это что-то с чем-то, ты обязан увидеть! Тут у Павлина такое! В ответ он получил лаконичное, емкое и однозначное: — А ну-ка цыц. — Ваньнин, я… — Цыц, — повторил Чу Ваньнин, не поворачивая головы и не прекращая печатать. — Закончу, покажешь. Тон Чу Ваньнина возражений не подразумевал, и Мо Жаню не оставалось ничего, кроме как вздохнуть, приземлиться на кресло рядом со столом Чу Ваньнина и перейти в режим послушного ожидания. Однако, нетерпение молодого человека и его желание поскорее поделиться горячей новостью бурлили в нем с такой силой, что готовы были вот-вот прорваться наружу. Он, как мог старался, вести себя спокойнее, но его истинное состояние выдавали широкая улыбка и подрагивающее колено. Будь Мо Жань кем-нибудь вроде веселого хаски, его хвост сейчас вилял из стороны в сторону с невообразимой частотой. Но Чу Ваньнина этим было уже давно так просто не пронять. Игнорируя направленный на него выжидательный взгляд, он стучал по клавишам. Закончив, поставил локти на стол, сцепил пальцы в замок и положил на них подбородок. Трижды внимательно перечитав полученный текст, Чу Ваньнин удовлетворенно кивнул, сохранил файл и открыл почту. Лишь отправив письмо адресату, он повернулся к Мо Жаню. — Что там у тебя? Мо Вэйюй с видом добытчика, притащившего в жилище самого большого мамонта в округе, протянул Чу Ваньнину телефон. Парень едва не подрыгивал на месте, а его глаза сверкали так, словно он только что сделал открытие, достойное минимум Нобелевской премии мира. — Он выложил это в личный аккаунт, представляешь! Хотя вряд ли он сам, наверняка Ханьсюэ постарался, но это не важно. Ты только посмотри, у него отродясь таких фотографий не было в профиле! – тараторил Мо Жань. — Чтобы наш целомудренный, приличный Мэнмэн и такое опубликовал! Чу Ваньнин внимательно посмотрел на снимок. Что ж, реакция Мо Жаня ему оказалась вполне понятна. Как бывший наставник, друг семьи, возлюбленный брата и с недавних пор коллега по проекту, Чу Ваньнин был осведомлен обо всех особенностях характера Сюэ Мэна. Включая его трепетное отношение к собственной внешности и тому, как он выглядит на публике или в социальных сетях. Хотя мировоззрение Сюэ Мэна предполагало, что во всей Вселенной существует только пять красивых живых созданий — сам Сюэ Мэн, его родители, Чу Ваньнин и кот госпожи Ван, — и он был убежден в собственной неотразимости, это нисколько не мешало ему фанатично печься о своем облике. С этой точки зрения снимок, на котором слегка румяный Сюэ Мэн в купальных шортах и со взлохмаченными явно после шапочки волосами позирует рядом со старшим Мэй Ханьсюэ, выглядел неординарно. Внешний вид продюсера Мэй впечатление дополнял: в отличии от Сюэ Мэна, Мэй Ханьсюэ-старший для посещения бассейна выбрал плавки и демонстрировал куда больше интересных публике анатомических деталей. Чу Ваньнин внимательно изучил публикацию, вернул телефон владельцу и пожал плечами. — Да, это не похоже на обычное поведение Сюэ Цзымина. Но у него и романов раньше не было. Он сейчас в эйфории, счастлив и хочет делиться подобными моментами со своей аудиторией. На его месте много кто поступал бы именно так. И в снимке нет ничего совсем уж шокирующего. У нас с тобой тоже таких полно. — Но я не публикую их в социальных сетях! —запротестовал Мо Жань. — Напомнить, почему ты этого не делаешь? Мо Жань тут же прикусил язык. Как-то раз он втайне выложил фото из их c Чу Ваньнином отпуска. В самой-то фотографии все было идеально: бирюзовые морские волны, стильное бунгало на фоне, расслабленный Чу Ваньнин на шезлонге. Рубашка на его груди была расстегнута на все пуговицы и обнажала хорошо сложенное, подтянутое тело. Треть кадра занимали длинные стройные ноги, при взгляде на которые у Мо Жаня рефлекторно повышалось слюноотделение. Как выяснилось, не только у него: примерно на десятом комментарии о том, «как шикарен этот мужчина» и заявлений вроде «все бы отдала за ночь с ним, даже готова мяса три месяца не есть», Мо Жань пост удалил и пошел каяться Чу Ваньнину в содеянном. Все тогда закончилось хорошей взбучкой, клятвой больше никогда не выкладывать ничего подобного и очередной проверкой возможностей тех самых умопомрачительных ног. — Не я виноват, что ты такой красивый! — возмутился Мо Жань. — А ты обещал мне забыть о том случае! И вообще, я заглянул только показать тебе аккаунт Мэнмэна. Все, не отвлекаю, я пошел писать ему комментарий! Выйти Мо Жань из кабинета не успел. Сделав два шага к выходу, он застыл и врос ногами в пол, потому что услышал: — Стоять. — Да, Золотце? — как можно более невинно откликнулся Мо Вэйюй. — Ты забыл мне что-то сказать? — Мо Жань, только никаких «сегодня в бассейне влажность благодаря тебе особенно высокая, Мэнмэн». Мо Вэйюй был пойман с поличным. Чувствую себя неудачливым воришкой, нелепо попавшимся на мелком хулиганстве, он опустил голову и ковырнул носком ковер. — Про «впервые вижу мокрого павлина» не думай. «Плавающие пернатые в наших широтах редкость», «странно, что ты не выбрал костюм для дайвинга» тоже мимо. Пощади Сюэ Мэна. Хотя бы сейчас. Медленно развернувшись, Мо Жань грустно уставился на Чу Ваньнина. Только что все заготовки Мо Вэйюя, как нельзя лучше подходящие для «мокрой» новости от братца, были безжалостно и с впечатляющим хладнокровием отправлены в утиль. Печально — и немного театрально, — вздохнув, Мо Жань кротко согласился: — Хорошо, Ваньнин. Но только ради тебя. Кстати, признайся. Ты давно научился читать мысли? Чу Ваньнин хмыкнул. — Просто я слишком хорошо тебя знаю. — Вот как… — протянул Мо Жань, и выражение его лица стремительно изменилось с расстроенного на хищное. Чу Ваньнина от этого контраста обдало жаром. Ни читать мысли, ни провидцем быть не требовалось, чтобы понять, куда поворачивается ситуация. Мо Жань тем временем приблизился к нему вплотную и поставил руки на подлокотники кресла, заключая Чу Ваньнина в ловушку. — Это взаимно. Например, мне известно, что к работе ты сегодня уже не вернешься. Сюэ Мэн был не в курсе, что в другом районе города Чу-лаоши героически отвлекает Мо Жаня вещами более увлекательными, нежели комментирование фотографий брата. Пока в одной квартире двое любовников проверяли мебель на прочность, во второй некий актер размышлял о том, стоит ли обзавестись стратегическим запасом успокоительного до окончания действия контракта. Прошедший день заметно пошатнул ментальное равновесие Сюэ Мэна, и вернуть его в нормальное состояние пока не удалось. Оттого молодой человек не мог наверняка сказать, что продержится в трезвом уме оставшиеся пять из шести месяцев договора. Такой срок они оговорили с самого начала, все досконально рассчитав: промежуток охватывал период и до премьеры, и после нее. Когда фильм проведет в прокате определенное время и сделает кассу, Сюэ Мэн и Мэй-старший убедительно сыграют расставание, почти не вызывая подозрение публики. Сначала Сюэ Мэну срок показался смехотворно маленьким, зато сейчас — исполински большим. И всему виной злосчастный бассейн. Сюэ Мэн считал, что успел морально подготовиться к предстоящему плавательному перфомансу. Тренируя выдержку и силу воли, он неоднократно перечитал сообщения от Мэй Ханьсюэ, повторяя мантру «Да что я, чужих тел не видел? Я вырос с Мо Жанем, в конце концов!». На десятом круге Сюэ Мэну удалось убедить себя: продемонстрируй Мэй-старший на себе все созданные человечеством плавки, Сюэ Мэн воспримет это с отрешенностью буддийского монаха. И нет, он не будет пялиться на определенную — весьма выдающуюся, надо заметить, — часть чужого организма! Комплектация Сюэ Мэна такую деталь тоже предусматривала, тоже ему диковинка! На его беду, к «детали» прилагался весь остальной Мэй-старший. Возможно, другие тела в поле зрения Сюэ Мэна попадали, но с этим конкретным дел он еще не имел — и увиденное заставило Сюэ Мэна шумно сглотнуть, что было сложно провернуть с пересохшим горлом. Хотя в сформированный Сюэ Мэном список красивых людей близнецы Мэй не попали, но молодой человек честно признавал их привлекательными. Зачем отрицать очевидное, если даже при выборе агента одним из аргументов в пользу Мэй Ханьсюэ-младшего стало то, как он выглядит? Но Сюэ Мэну прежде не доводилось видеть хоть одного из близнецов без одежды. Выяснилось, что под слоями ткани прячутся — у одного из них уж точно, — тугие жгуты мышц, отменная фигура и бархатистая кожа. Данный нюанс Сюэ Мэн выяснил опытным путем, потому что для сотни сделанных младшим близнецом фотографий поддельной парочке пришлось то приобнимать друг друга, то якобы случайно касаться во время болтовни у бортика. Правда, одно из прикосновений вышло спонтанным: Сюэ Мэн очень невовремя открыл под водой глаза и обнаружил прямо перед собой упругую пятую точку старшего Мэй Ханьсюэ, туго обтянутую плавками. Ни один камень мире не шел на дно так быстро, как это делал Сюэ Мэн после столь близкой встречи с чужой задницей. Мэй Ханьсюэ-старшему пришлось вылавливать неудачливого пловца, крепко удерживая того за талию. Когда спасенный и всплывший на поверхность Сюэ Мэн отфыркался из-за попавшей в нос воды, себя он обнаружил в пикантной позе, а именно прижатым к Мэй Ханьсюэ и вцепившимся тому в плечи. Одна из ног Мэй Ханьсюэ очутилась между бедер Сюэ Мэна, и он непроизвольно толкнулся вперед. Дыхание Мэй Ханьсюэ тут же участилось, и Сюэ Мэн отчетливо видел, как его грудь начала быстрее обниматься и опускаться. Крепкая, широкая, мокрая грудь. Которую почему-то захотелось укусить. Пока Сюэ Мэн осознавал всю непристойность вспыхнувших фантазий и соображал, что неплохо было бы отодвинуться, на заднем фоне ликовал и без пауз жал кнопку съемки младший Мэй. На секунду он пересекся с братом взглядами и подмигнул ему: их задумка воплощалась в жизнь куда интереснее, чем они могли предположить, и младшего близнеца это чрезвычайно радовало. Старший же прищурился и едва заметно покачал головой, безмолвно охлаждая чужой пыл: ликовать точно пока не стоило. Сюэ Мэн птицей был особенной, до готовности его доводить надо было тщательно, постепенно и вдумчиво. Сюэ Мэн, не подозревающий о том, что стал жертвой неизвестной ему хитроумной комбинации, бассейн покинул в смешанных чувствах и с серьезно пострадавшей выдержкой. Он стал подозревать у себя наличие психических отклонений, помутнение рассудка и горячку заодно. Иначе как объяснить тот факт, что прикасаться к Мэй Ханьсюэ ему нравилось?! Как оправдать то странное, возникшее из ниоткуда чувство, что рядом с ним всегда будет спокойно — и на него всегда можно опереться? Всю дорогу домой Сюэ Мэн ломал голову над своим состоянием, но не добился ничего, кроме приступа головной боли. Прийти в себя ему помогли холодный душ, крепкий кофе и присланный Чу Ваньнином сценарий. Сосредоточившись на документе, Сюэ Мэн отбросил любые лишние мысли в сторону и с головой ушел в текст. Беда пришла, откуда Сюэ Мэн не ждал. Лежа в постели, он вновь прокручивал в голове реплики и заранее прикидывал все движения, мимические реакции и позы. Мысленно отыгрывая сцену, непостижимым образом он вернулся на плавательную дорожку. Как наяву ощутил чужое тело, а кожа в тех местах, где они с Мэй Ханьсюэ прижались друг к другу особенно тесно, будто загорелась. Он вспомнил приоткрытые губы напротив. Подумал: «Интересно, а меняется ли их вкус из-за хлорированной воды?». И порывисто сел. В неверии Сюэ Мэн приподнял одеяло, заглянул под него —и глухо простонал, с размаху шлепнув себя ладонью по лбу: — Твою ж мать. Дальше последовал поток сложносочиненной нецензурной брани. Исполненной горечи и боли от пережитого со стороны собственного предательства. Больше не доверяя этому гнусному лжецу, Сюэ Мэн искренне переживал и не понимал, что ему делать, если подобная реакция возникнет завтра? Когда им предстоит изображать пару перед всей съемочной группой? Кто бы его предупредил о том, что Сюэ Мэна ждет куда более интригующее испытание.