Глава двадцать четвёртая. Эллипсис

«На репетиции актёры обычно заполняют паузу слишком быстро. Им кажется, что молчание нужно оправдать жестом, взглядом, движением. Режиссёр просит убрать всё лишнее и оставить пустое место нетронутым. Если сцена построена верно, зритель сам понимает, что в нём находится.» — из конспекта курса сценической речи. *** С момента встречи с заказчиком прошло меньше получаса. Он просмотрел переданные материалы при ней, задал несколько уточняющих вопросов и подтвердил, что работа принята. На этом дело закончилось: Арису вышла на улицу со свободным остатком дня и через несколько кварталов свернула к уже знакомой вывеске «Комореби». Теперь она сидела за столиком у стены и допивала кофе. Телефон лежал рядом с чашкой, сумка оставалась на спинке стула. Основная причина приезда в Четвёртый район исчерпалась; можно было расплатиться и уйти, однако спешить ей было некуда. Все три столика в «Комореби» были заняты. У окна пожилой мужчина перелистывал газету, осторожно подцепляя страницы влажным пальцем; ближе к двери две девушки делили кусок пирога и разговаривали вполголоса. За деревянной стойкой хозяйка расставляла вымытые чашки. Фарфор негромко постукивал о полку, кофемолка время от времени отзывалась коротким гулом, а из приоткрытой двери кухни тянуло маслом и ванилью. Под потолком негромко шуршал кондиционер. Хозяйка вытерла руки о фартук, отнесла к столику у окна чайник и на обратном пути поправила стул, оставленный посетителем неровно. Маленькая кофейня жила своим обычным дневным ритмом, уютным и достаточно тихим, чтобы любой звук оставался различимым, но ни один не требовал внимания. Арису перевернула телефон экраном вверх, разблокировала его и открыла переписку с Комией. Решение обратиться к нему было принято заранее, поэтому пустое поле не задержало её надолго. Она коснулась строки ввода и начала печатать. Пальцы двигались быстро. Запрос получался длиннее её обычных сообщений Комии. “Нужны внутренние материалы CCG по операции в двадцатом районе. Задействованные подразделения, полный персональный состав, погибшие, раненые, госпитализированные и сотрудники, чьё местонахождение пока не установлено. Если сможешь, достань ранние и обновлённые версии списков. Официальные итоги для прессы не нужны.” Из-за стойки донёсся неторопливый цокот когтей, к нему примешивалось сиплое сопение. Понтаро обогнул стойку, пересёк кофейню и остановился возле Арису, ткнувшись носом ей в щиколотку. Она опустила свободную руку вниз и провела пальцами по короткой шерсти у него за ухом. Понтаро принял прикосновение за приглашение. Он уселся рядом и привалился боком к её голени, навалившись всем весом. Тепло быстро проступило сквозь ткань юбки; под ладонью мерно двигалась плотная складка на шее, а сопение теперь доносилось прямо из-под стола. Арису почесала его ещё раз и вернула внимание к экрану — перечитала сообщение, проверяя опорные формулировки. Запрос охватывал всю операцию и не выделял ни одно подразделение; перечень статусов оставлял Комии достаточно широкую выборку. Она вернулась к последней строке и добавила к просьбе о ранних и обновлённых сводках ещё три слова: «с датами формирования». Без них несколько версий одного списка могли превратиться в беспорядочную стопку, а ей требовалась последовательность изменений. Понтаро переступил короткими лапами и удобнее привалился к её голени. Арису коснулась кнопки отправки. Телефон завибрировал, когда она допивала последние глотки кофе. На экране одно за другим появились четыре сообщения. “Эхо-сан. Быстро не получится.” Следующее пришло через несколько секунд. “Рейд свежий, потерь много. Сведения идут из разных подразделений и, скорее всего, ещё не сведены.” “Если полезу сейчас, достану обрывки.” Комия печатал ещё некоторое время. Затем появилась последняя строка: “Могу выгрузить то, что уже есть. Или собрать полный пакет. Тогда ориентируйся примерно на неделю.” Арису ответила сразу: “Собирай полный пакет. Неделя подходит.” За неделю разрозненные сведения успеют пройти сверку, а изменения между ранними и последующими версиями станут виднее. Торопливая выгрузка дала бы ей много строк и слишком мало уверенности в каждой из них. Через несколько секунд Комия прислал: “Принял.” Экран погас под её пальцами. Арису положила телефон рядом с чашкой и ещё некоторое время сидела, опустив руку к Понтаро. Мопс дышал тяжело и довольно. Ухо под пальцами было мягким и горячим; стоило ей замереть, Понтаро слегка поворачивал голову, напоминая, что работа по его обслуживанию ещё не закончена. В чашке остался тёмный след на дне. За стойкой хозяйка принимала оплату у пожилого мужчины, девушки у двери спорили из-за последнего кусочка пирога, кофемолка снова загудела и быстро стихла. Арису провела ладонью по загривку Понтаро и посмотрела на телефон, хотя новых сообщений уже не ждала. В студии Уты она не появлялась несколько недель. Раньше дорога к ней легко встраивалась в день: Арису могла оказаться в Четвёртом по работе, вспомнить о нём на соседней улице или просто решить, что вечер удобнее провести на знакомом диване. Но потом каждый такой маршрут пришлось обрывать сознательно. Знание о Клоунах изменило цену его внимания и протянуло за Утой целую сеть людей, намерений и связей, которых она раньше не видела. Арису отступила, чтобы отделить человека от того, частью чего он являлся, и понять, осталось ли между ними хоть что-нибудь после этой поправки. Ответ оказался неприятно простым. Ута остался прежним. Опасность никуда не делась, непрозрачность тоже, однако они больше не позволяли перечеркнуть всё остальное одной удобной формулировкой. Новая правда не вытеснила прежнего Уту. Она лишь заняла место внутри уже сложившегося рисунка. Теперь студия находилась в нескольких кварталах. Арису не собиралась возвращать прежний порядок, поскольку прежнего порядка больше не существовало. Она просто хотела увидеть Уту с тем знанием, которое теперь носила с собой. Этого было достаточно. Арису жестом подозвала хозяйку и показала ей экран телефона. “Ещё один кофе. С собой, пожалуйста.” Хозяйка прочитала, кивнула и повернулась к кофемашине. Понтаро продолжал греть ей ногу, пока за стойкой перемалывали новую порцию зёрен. Гул быстро стих, сменился шипением пара и сухим стуком крышки, вставшей на место. Закрытый стакан появился на столе рядом с пустой чашкой. Арису расплатилась, убрала телефон в сумку и поднялась. Лишившийся опоры Понтаро качнулся вслед за её ногой, недовольно засопел и улёгся на освободившемся месте. Арису взяла кофе, поправила ремень сумки на плече и вышла из «Комореби». *** Дверь за посетителем закрылась несколько минут назад. Ута ещё помнил его лицо достаточно хорошо, чтобы не заглядывать в сделанные во время разговора пометки: тяжёлая нижняя челюсть, глубоко посаженные глаза, привычка чуть задирать подбородок, когда тот говорил о том, чего хотел от маски. Сам он сформулировать это толком не сумел. Такое случалось часто. Люди приходили с несколькими словами и смутным образом в голове, а остальное приходилось вытаскивать из них по жестам, одежде, голосу и тому, на чём они задерживали взгляд. Ута сидел за рабочим столом, склонившись над раскрытым блокнотом. Карандаш прошёлся по уже намеченной форме ещё раз, утяжелил линию у скулы, затем остановился. Рядом возникла короткая запись о креплении, ниже ещё две: чёрная кожа для внутренней отделки, матовый металл. Последнюю он перечеркнул и вписал другой вариант. Блестящая фурнитура здесь мешала. Маске требовалась грубая поверхность, глухая, без лишних отсветов. Остальное можно было решить позже, когда эскиз перестанет меняться после каждого нового штриха. После вчерашних гостей студия снова выглядела привычно. Стаканы исчезли, с пола и мебели были убраны следы слишком затянувшегося вечера, вещи вернулись на свои места. Ута потратил на это утром больше времени, чем рассчитывал. Воздух оказался упрямее. Под обычным запахом кожи, красок и металла всё ещё держалась кровь. Слабо, уже выдохшаяся, но въевшаяся туда, куда тряпка добраться не могла. Для человека её, вероятно, уже не существовало. Ута чувствовал. Карандаш задержался у последней пометки, затем Ута откинул его на стол и снова посмотрел на набросок. В таком виде тот его пока устраивал. Шаги он услышал у самой двери. Ута поднял взгляд от блокнота раньше, чем снаружи успели коснуться ручки. Тяжёлая подошва отзывалась о пол коротко и ровно, с хорошо знакомой паузой между шагами. Этот ритм он уже выучил. Арису двигалась в высокой обуви свободно, без осторожности человека, которому приходится помнить о каждом сантиметре под ногами, и потому её походка сохраняла собственный рисунок даже через дверь. Пара секунд растянулась достаточно, чтобы мысль успела опередить движение. Она давно сюда не заходила. Ута вполне допускал, что пауза затянется дольше. На неделю, две, сколько Арису сочтёт нужным. И после истории с Ренджи причин держаться от студии подальше у неё хватало. Но она решила прийти уже сейчас. Этого он не ожидал, хотя удивления тоже не почувствовал. Просто следующие несколько секунд внезапно стали интереснее того, что оставалось лежать перед ним на столе. Ручка двери опустилась. Дверь открылась, и Арису вошла в студию, снимая на ходу солнечные очки. Сегодня в ней было что-то особенно уличное и расслабленное: выцветший чёрный верх поверх дымчато-зелёных рукавов, длинная тяжёлая юбка из денима, массивные платформы. Мягкая сумка висела через плечо и при каждом шаге слегка задевала бедро. Серьги в ушах качнулись, когда она огляделась и нашла Уту за рабочим столом. Он скользнул по ней взглядом, отмечая общий рисунок. Она явно зашла сюда по дороге куда-то или откуда-то, не меняя ради визита ни одежду, ни привычный темп собственного дня. Арису подошла к столу и поставила бумажный стакан рядом с блокнотом, выбрав свободное место между инструментами. Сумка осталась на плече; она только поправила ремень и привалилась бедром к краю стола, мельком задержав взгляд на наброске. Ута посмотрел на кофе. — Это мне? Арису достала телефон. "В меня больше не поместится.” Ута перевёл взгляд с сообщения на неё, затем подтянул стакан к себе. Объяснение было достаточно простым, чтобы оставить его без проверки. Он снял крышку и сделал глоток, не мешая Арису считать вопрос закрытым. Она опустила телефон и чуть повела головой, задержавшись взглядом где-то за плечом Уты. Потом втянула воздух носом ещё раз. Среди кожи, краски и кофе проступал слабый металлический запах, слишком знакомый, чтобы принять его за что-то другое. "У тебя кровью пахнет.” Ута сделал ещё глоток. — Друзья заходили. Арису скользнула взглядом по прибранной студии. Ничего вокруг уже не выдавало вчерашний вечер, кроме того, что оставалось в воздухе. Этого ей хватило. "Ты после рейда с Ренджи говорил?” — Говорил. Пальцы Арису замерли над экраном всего на секунду. "С ним всё нормально?” Ута поднял на неё взгляд и сделал небольшой глоток. — Ты за него переживаешь? — Он выдержал короткую паузу. — Надо будет ему сказать. Ренджи-кун, наверное, растрогается. Арису посмотрела на него поверх телефона с выражением, в котором уже читалось возражение, и снова опустила глаза к экрану. На этот раз ответ требовал больше нескольких слов. Она начала печатать, держа телефон в одной руке. Большой палец быстро двигался по клавиатуре. Затем, не поднимая глаз, протянула свободную руку к стакану, который всё ещё держал Ута. Пальцы сомкнулись на картоне, забрали кофе из его руки, поднесли ко рту. Она сделала глоток и так же машинально вернула стакан обратно, продолжая печатать. Ута принял его и на секунду задержал взгляд на Арису. Та ничего не заметила. Или не сочла произошедшее достойным внимания. Ещё несколько касаний экрана, и Арису повернула телефон к Уте. "Можешь не пугать Ренджи моей трогательной заботой. Я на него не злюсь. Он помог тебе как старому другу, я понимаю. Но это не отменяет того, что вы устроили нашу встречу за моей спиной. Так что долг за ним всё ещё числится.” Ута дочитал сообщение до конца и задержался на последней строчке. — Ренджи-кун уже жаловался, что больше не собирается участвовать в моих идеях. В его голосе слышалось скорее удовольствие от воспоминания, чем сожаление. Он сделал ещё один глоток кофе и вернул взгляд к экрану в её руке. — Но долг — это интересно, — он поднял глаза на Арису. — Теперь хочется узнать, что ты с него потребуешь. Арису тихо фыркнула и убрала телефон чуть ближе к себе, оставив Уте самому развлекаться перспективой будущего взыскания. Через несколько секунд на экране появился новый вопрос. "Тоука?” Ута понял без уточнений. — Ренджи-кун успел забрать её из Двадцатого. Арису коротко кивнула. Ответ про Тоуку явно снял один из вопросов, ради которых она перевела разговор на Ренджи. Через несколько секунд экран снова повернулся к Уте. "А Канеки?” — Последний раз его видели возле V14. Дальше был Арима, — Ута сделал паузу, прокручивая стакан в пальцах. — После этого сведений нет. Арису опустила взгляд. Этого хватало. «Антейку» уничтожено, Канеки исчез, и Тоука переживала всё это одновременно. "Ей сейчас дерьмово.” — Канеки-кун ей нравился. Арису подняла глаза на Уту и кивнула. "Да. После Одиннадцатого это уже было видно.” Арису задержалась у стола ещё на несколько секунд, затем погасила экран и выпрямилась. Разговор о Канеки на этом для неё закончился. Она сделала шаг в сторону дивана, по пути ухватила Уту двумя пальцами за рукав и потянула за собой. Ута опустил взгляд на её руку. Сопротивляться этому приглашению он не стал. Поставил стакан рядом с раскрытым блокнотом, поднялся и позволил увести себя от рабочего стола. Кофе остался остывать между карандашами и незаконченным эскизом. У дивана Арису наконец сняла сумку с плеча и оставила её у подлокотника. Ута сел первым, устроившись ближе к краю и откинувшись на спинку. Арису заняла оставшееся место рядом, подтянула к себе тяжёлый деним и собрала юбку складками вокруг колен. С платформами пришлось повозиться. Она наклонилась, одну за другой расстегнула широкие ремни, освобождая ступни, и поставила обе сандалии на пол возле дивана. Массивная обувь осталась чуть в стороне от её сумки, а Арису выпрямилась и, уже не торопясь, развернулась вдоль сиденья. Через мгновение она устроилась полулёжа, прислонившись спиной к подлокотнику, и без предупреждения уложила босые ступни Уте на колени. Длинная юбка расправилась поверх голеней тяжёлыми складками. Ута лишь удобнее перехватил её ноги: одна ладонь легла на щиколотку, вторая осталась ниже колена поверх денима. Поза сложилась слишком привычно, чтобы требовать от кого-то комментария. Ута некоторое время молчал, рассеянно проводя большим пальцем по косточке её щиколотки. — Если Канеки-кун действительно погиб в V14, конец у него получился красивый, — в его голосе не было ни насмешки, ни сожаления. Скорее спокойная оценка завершённой вещи. — Всё вокруг уже разваливалось. «Антейку», люди, ради которых он туда пришёл. А потом Арима под землёй. Ута чуть опустил взгляд на складки денима у себя на коленях. — Такое запоминается. Арису несколько секунд смотрела на него, затем подняла телефон. "А себе такой конец ты бы выбрал?” Ута прочитал и без раздумий ответил: — Нет. Если умру я, посмотреть уже не получится. Он произнёс это совершенно спокойно, с той же интонацией, с которой минуту назад говорил о Канеки. — Красивый конец интереснее со стороны. Арису задержала на нём взгляд, потом опустила его к телефону. Ответ Уты, похоже, не требовал комментариев. — А ты? Ответ появился быстро. "Сделаю всё, чтобы выжить.” Ута прочитал и задержал взгляд на экране. "Красиво умереть всегда успею.” Он тихо усмехнулся и вернул внимание к ней. В этом Арису оставалась удивительно последовательной. Она могла заходить туда, где риск был очевиден, могла выбирать людей и обстоятельства, от которых разумнее держаться подальше, но сама смерть никогда не становилась для неё приемлемой ценой. Каким бы неприятным, грязным или неудобным ни оказывался путь дальше, продолжение всё равно перевешивало. Откуда взялась эта цепкость, Ута мог представить. Он достаточно знал о девчонке, которая когда-то меняла свою полезность на еду и место для сна, чтобы видеть в её отношении к жизни привычку, выученную слишком рано. Но одной улицей та безусловность, с которой Арису выбирала существование при любых обстоятельствах, уже не исчерпывалась. Его собственный интерес лежал в другом месте. Ему хотелось видеть, чем всё закончится. Арису, похоже, прежде всего хотела, чтобы для неё это вообще продолжалось. — Ты поэтому от меня пряталась? Вопрос прозвучал легко, с едва заметной насмешкой над самой формулировкой. Слишком лёгкой, чтобы требовать оправданий, и достаточно точной, чтобы Арису поняла, о чём именно он спрашивает. Ему было интересно, что она выберет: отмахнётся, переведёт всё в шутку или всё-таки ответит. Арису не отвела взгляд. Несколько секунд она просто смотрела на него, затем взяла телефон. "Я узнала, кто твои друзья.” Пальцы снова коснулись экрана. "После этого стоило немного подумать, насколько близко я вообще хочу находиться ко всему, что идёт вместе с тобой.” Ута дочитал сообщение и поднял глаза на Арису. — Значит, мои друзья тебя всё-таки не заинтересовали. "Заинтересовали. В восторг не привели.” Ута задержал на ней взгляд ещё на секунду. — Интерес, кстати, взаимный. Арису чуть приподняла брови. — Они уже знают о тебе. И хотят познакомиться. Ни удивления, ни заметного напряжения это не вызвало. Она просто посмотрела на него, затем взяла телефон и набрала ответ. "Пожалуй, нет.” Ута дождался продолжения. "У Клоунов слишком громкая репутация, чтобы добровольно добавлять их к списку своих проблем.” — Ты только что говорила, что сделаешь всё, чтобы выжить, разве нет? —  Он выдержал короткую паузу. — Они уже знают, кто ты. А ты о них знаешь куда меньше. Он говорил спокойно, оставляя между фразами достаточно времени, чтобы каждая успевала осесть. — Люди с громкой репутацией от знакомства безопаснее не становятся. Зато перестают быть неизвестностью — ты будешь знать, кто стоит напротив тебя, кто чего хочет. К кому можно обратиться, если однажды понадобится информация или услуга. Ута едва заметно улыбнулся. — Опасные люди становятся немного удобнее, когда знаешь их по именам. Со мной и Итори ты уже знакома. Пока это тебе не повредило. Арису несколько секунд смотрела на него. Потом в глазах появилось веселье, плечи дрогнули от беззвучного смешка. "Ты сейчас пытаешься продать мне знакомство с Клоунами в качестве меры предосторожности?” Ута чуть склонил голову. — Звучит убедительно? Она покачала головой и напечатала ещё одно сообщение. "Не особо. Но завернул красиво.” Ута прочитал его и спокойно принял ответ. — Стоило попробовать. На несколько секунд разговор стих. Ута оставил её отказ в покое, перевёл взгляд с телефона на Арису, не подбирая нового аргумента. — Но мне бы хотелось, чтобы ты пришла. Арису не потянулась к телефону сразу. Несколько секунд она смотрела на Уту, затем отвела взгляд куда-то в сторону рабочего стола. Пальцы свободно лежали на погасшем экране. Пауза затянулась дольше, чем требовали все её предыдущие ответы. Наконец она разблокировала телефон и набрала несколько слов. "Ладно. Я приду.” Арису задержала телефон в руке ещё на пару секунд, затем допечатала: “Только не воображай, что я согласилась ради тебя.” Ута прочитал и невозмутимо кивнул. — Конечно. В голосе осталась прежняя лёгкость, достаточно явная, чтобы Арису прищурилась и посмотрела на него поверх телефона. Она уже собиралась погасить экран, когда Ута заговорил снова. — Ты помнишь, о чём хотела спросить меня тогда, в «Антейку»? Веселье в её взгляде стихло. На этот раз ответ появился не сразу. "Помню.” Пальцы задержались над экраном, прежде чем добавить ещё одну строку. "Но ответ мне больше не нужен.” Ута не сразу отвёл взгляд от этих слов. Он действительно ждал. Не самого вопроса даже, а того мгновения, когда Арису всё-таки решит его задать. В «Антейку» она несколько раз начинала печатать, стирала, возвращалась к экрану, и в этой нерешительности было что-то редкое для неё: возможность увидеть, что именно она настолько тщательно не хотела ему показывать. Тогда им помешали. Ута был уверен, что это всего лишь отсрочка. Теперь выяснилось, что он ошибся. Вопрос всё ещё существовал. Арису его помнила. Просто за несколько прошедших дней произошло что-то, после чего его ответ утратил для неё ценность. И вместе с этим исчез тот момент, которого Ута ждал: она больше не собиралась отдавать ему эту часть себя даже в форме вопроса. Разочарование осталось, негромкое и неприятное. Рядом с ним сразу возникло другое, куда более привычное чувство. Интерес. Ута поднял взгляд на Арису. Почему, он не спросил.