Глава 14 Часть 1

      

****

      Лес сгущался перед ними, деревья сплетались в непроходимую стену, словно сама природа пыталась скрыть тропу к логову Алексея. Вика шла впереди, её чёрный плащ сливался с тенями, лишь бледные руки, сжатые в кулаки, выдавали напряжение. Артём следовал за ней, чувствуя, как шрам на груди пульсирует в такт их шагам — будто древний символ отзывался на близость чего-то важного.       Он украдкой наблюдал за ней.       — Как плечо? — неожиданно спросил Артём, когда они сворачивали с тропы.       Вика резко остановилась. Её пальцы непроизвольно сжали рукоять кинжала.       — Ты что, решил сменить профессию? С кузнеца на лекаря? — её голос стал опасным, как зимний ветер. — Или просто забыл, что я не из тех, кого стоит жалеть?       Артём не отвёл взгляда:       — Забыть сложно. Особенно когда кто-то день назад чутка не лишился плеча, прикрывая мой тыл.       Тень промелькнула в её глазах. Она ненавидела напоминания о своей "слабости".       — Оно заживёт. Быстрее, чем твоя привычка совать нос не в своё дело. — бросает она, но невольно дёргает плечом, повязка съезжает, обнажая багровый шрам.       Артём шагнул вперёд.        — Дай я...       Вика вздыбилась, как дикий зверь:       — Ещё один шаг — и проверяй, насколько хорошо зажило.       Он замер. Но не от страха — от внезапного понимания: её ярость была... ненастоящей. Как театральная маска, за которой скрывалось что-то другое.       — Ладно, — медленно сказал он, отступая. — Но если начнёт гноиться...       — Я триста лет воюю, смертный! — её клыки блеснули в лунном свете. — И прекрасно знаю, когда нужно...       Внезапно она сморщилась — Плечо горело адским огнём — невыносимо, унизительно. Триста лет сражений, а этот жалкий шрам сводил её с ума сильнее, чем любая смертельная рана. Хуже всего было то, что он это видел.       — ...чёрт, — наконец выдохнула Вика, сдаваясь. — Просто... дай мне бинт. И ни слова больше.       Артём не понимал, что с ним происходит.       Он привык к простым вещам: раскалённый металл, звон молота, ясность задачи. Но сейчас внутри него бушевало что-то странное. Каждый раз, когда Вика поворачивалась к нему, он ловил себя на том, что следит за движением её губ. Когда она спала (вернее, впадала в вампирский транс), он сидел у костра и размышлял, почему её тихое, ровное дыхание (хотя вампиры не дышат!) успокаивает его лучше любого вина.       И этот проклятый шрам… Он горел, когда она была рядом.       

****

      — Здесь, — внезапно сказала Вика, останавливаясь перед полуразрушенной часовней. Её голос вырвал его из мыслей.       Артём нахмурился:       — Ты уверена? Это же святое место.       — Именно поэтому, — она повернулась, и в её глазах вспыхнул холодный огонь. Алексей всегда любил осквернять то, что для других свято.       Он хотел что-то ответить, но в этот момент Вика неожиданно шагнула к нему. Её пальцы коснулись его груди — прямо над шрамом.       Артём замер.       — Он… реагирует, — прошептала она, и её голос звучал странно — без привычной насмешки. Ты чувствуешь это?       Он чувствовал.       Не только жар символа — но и лёгкость её прикосновения. Холодные пальцы, которые могли разорвать горло, сейчас едва касались его кожи, будто боялись причинить боль.       — Да, — выдавил он.       Вика задержала взгляд на его лице, словно ища что-то. Потом резко отстранилась:       — Значит, мы на правильном пути. Алексей близко.       И когда они вошли в часовню, Артём поймал себя на мысли, что теперь смотрит не только вперёд — на врага — но и вбок.       На неё.