Глава 15 Часть 1

****

Часовня оказалась пустой. Алексей побывал там, оставив лишь насмешливый след и горстку пепла. Разочарование висело между ними тяжёлой пеленой, и единственным разумным решением был ближайший городок — Ветрогонск — чтобы передохнуть. Город встретил их грязью и настороженными взглядами. После леса всё здесь казалось серым и унылым. В животе у Артёма завёлся голодный зверь – сначала он тихо поскуливал, а к моменту, когда они вышли на центральную улочку, устроил там такой разгром, что урчание стало слышно даже сквозь шум ветра. Вика шла рядом, и с каждым новым «рыком» из его живота её плечи напрягались всё сильнее. Она не смотрела на него, но Артём видел, как скула у неё дёргалась от очередного громкого раската. — Нужно найти место поесть, — наконец сдался он, замечая вывеску «Столовая “У Слепого Варфоломея”». Вика, не говоря ни слова, резко рванулась к двери, её пальцы уже сжали холодную ручку. Но Артём, движимый внезапным порывом галантности, шагнул вперёд и накрыл её руку своей. — Позволь. Контакт длился долю секунды. Её пальцы — ледяные и твёрдые, как сталь. Его — тёплые и шершавые. Он резко потянул дверь на себя, впуская её первой. Столовая была полупустой и пахла чем-то простым и съедобным. Они сели за деревянный стол у окна. Артём заказал борщ с чёрным хлебом, картофельное пюре с молоком и котлету. Вика — только стакан воды. Когда перед ним поставили тарелку с дымящимся борщом, он чуть не взвыл от счастья. Хлеб хрустел, сало таяло на языке, а пюре с котлетой были настолько идеальны, что на секунду он забыл и про Алексея, и про часы, и про всё на свете. Он ел с таким упоением, что на лбу выступила испарина. Вика села в кресло и устроилась поудобнее. Она смотрела перед собой, но казалось, что её мысли далеко. Она не злилась и не отворачивалась — просто сидела тихо, и эта тишина говорила сама за себя. В конце концов, насытившись и расплываясь в довольной улыбке, он не удержался. Отодвинув пустую тарелку, он пошутил: — Ну вот, теперь я сытый и довольный. Можешь меня есть. Говорят, откормленный смертный — самый вкусный. Он довольно фыркнул, очень довольный своей шуткой. Вика медленно перевела на него взгляд. Ни одна мышца на её лице не дрогнула. — Ха. Ха. Ха, — выдавила она ровным, безжизненным тоном. Артём только шире улыбнулся в ответ, продолжая чувствовать приятную сытость во всём теле. Её убийственная искренность только делала момент забавнее.

****

Сытость и покой в столовой были недолгими. Едва они вышли на улицу, как навстречу им попалась рыжеволосая девушка с виолончельным футляром за спиной. — Артём? Это ты? Боже, не узнала сразу! — её лицо расплылось в улыбке. — Лиза? — удивился Артём. — Что ты здесь делаешь? Оказалось, Лиза — старая знакомая по гильдии ремесленников — была в городе проездом и давала сегодня маленький концерт в местном таверном подвальчике. — Обязательно приходи! — настаивала она, уже отступая. — Выступаю в «Горчичном зерне»! С восьми! Когда она скрылась за углом, Артём обернулся к Вике, в глазах у него играли озорные искорки. — Слышала? Концерт. Идём. — В подвал слушать, как твоя рыжая знакомая скрипит смычком? — холодно парировала Вика. — У меня есть дела поважнее. — Да ладно тебе! Развлекаться нужно хоть раз в триста лет! — не сдавался он. Вика медленно повернулась к нему, и в её глазах вспыхнул опасный огонёк. — Милый кузнец, — её голос стал сладким, как яд. — Я все эти триста лет как раз и развлекалась. Охота на твоих беспомощных предков — вот что я называю настоящим развлечением. Артём не смутился, а только тихо фыркнул, оценив её «подколку». — Ну вот, а теперь пойдёшь на цивилизованное развлечение. Я не отстану. Она что-то пробормотала сквозь зубы, но, к его удивлению, не стала спорить дальше.

****

Они зашли в скромный вестибюль гостиницы «Только миг», где за стойкой дремала полусонная девушка. — Номера на ночь нужны? — лениво спросила она, щурясь на них. — Два номера. Пожалуйста. — быстро сказал Артём. Девушка что-то пощёлкала на замызганном компьютере, и её лицо вытянулось. — Блин, у нас тут... один свободный. И тот с одной кроватью. — Она посмотрела на их сумки и запылённую одежду. — Можете, в принципе, вдвоём потесниться. В воздухе повисла густая, тяжёлая пауза. Артём почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он украдкой взглянул на Вику. Та стояла неподвижно, но он видел, как напряглись мышцы её шеи и медленно, почти демонстративно, сжались кулаки. Её молчание было красноречивее любого крика. Мысли Артёма: Вот же чёрт. Один номер. Одна кровать. Она меня прибьёт, прежде чем я успею снять ботинки. Или я сам споткнусь и выброшусь в окно от неловкости. Лучше ночевать в конюшне. Мысли Вики: Одна кровать. С этим... кузнецом. Нет. Это исключено. Придётся искать сарай. Или заночевать на крыше. Или просто не ложиться спать. Вечность. Почему я вообще согласилась на эту авантюру? — Э... — начал Артём, уже готовый отказаться. Внезапно девушка за стойкой оживилась, ткнула пальцем в экран и просияла. — А, сорян! Глюк! Освободились как раз два номера! Рядом, через стенку. В воздухе с треском лопнуло невыносимое напряжение. Артём выдохнул так громко, будто только что поднял наковальню. — Два! Отлично! Давайте два! Вика не сказала ни слова, но её плечи опустились, а сжатые кулаки медленно разжались. Она лишь коротко кивнула. Они разошлись по своим комнатам, и только заперв за собой дверь, Артём прислонился к ней спиной и провёл рукой по лицу. Фух... Пронесло. А в соседнем номере Вика, тоже стоя у двери, на секунду закрыла глаза, чувствуя, как отступает странная, липкая паника, которую она не испытывала уже лет сто. Быть может, эта ночь пройдёт не так уж плохо.

****

Артём переоделся в чистое, с трудом пригладил мокрой расчёской свои непослушные волосы и ждал у выхода, нервно постукивая ногой. Дверь лифта открылась, и он забыл, как дышать. Вика вышла. На ней было длинное платье цвета тёмной крови, с одним открытым плечом и разрезом до бедра. Ткань, переливаясь при свете люстры, облегала каждую линию её тела, подчёркивая и смертельную хрупкость, и скрытую мощь. Она стояла, слегка скрестив руки, и отводила взгляд, будто ей было неловко. Мысли Артёма: Мать моя женщина... Это же... Это же просто нереально. Где она вообще такое нашла? Она всегда в этом своём плаще, колючая и опасная, а сейчас... будто из самого дорогого журнала. Или сошла с экрана какого-нибудь древнего бала. Эти плечи... эта линия бедра... Чёрт, Тёма, соберись! Скажи что-нибудь! — Вика... — голос у него сломался, и он сглотнул. — Ты... это... Прям красотка. Платье... тебе очень идёт. Очень. Мысли Вики: Это была ужасная идея. Я выгляжу как переодетая кукла. Эти открытые плечи... я чувствую сквозняк на коже, которой триста лет не касался солнечный свет. Оно слишком гладкое, слишком современное. Где мои привычные закрытые платья? Где мой плащ? Он сейчас рассмеётся. Или смотрит так, будто видит впервые. Что вообще означает этот его взгляд? Почему я не надела своё обычное? Почему мне вдруг стало важно, что он подумает? Это слабость. Опасная слабость. Она так и не смогла поднять на него глаза, лишь пробормотала, глядя куда-то в сторону от его плеча: — Не придумывай. Просто платье. Идём уже, а то опоздаем на «цивилизованное развлечение». Но когда она прошла мимо него к выходу, Артём уловил лёгкий, едва заметный аромат — парфюма, пахнущий прохладным воздухом, свежими цветами и чем-то неуловимо родным, который теперь казался ему самым опьяняющим на свете. 

****

Они вышли на вечернюю улицу, где уже зажигались фонари. Артём, всё ещё находясь под впечатлением от её вида, решился на смелый шаг. — Раз уж мы такие нарядные, — сказал он, слегка замедляя шаг и предлагая ей согнутую в локте руку, — давай как положено. Для солидности. Вика бросила на его локоть убийственный взгляд. Готовая колкость уже застыла на её языке: Ты хочешь, чтобы я опиралась на тебя, как хрупкая смертная? Может, ещё и на плечо прилечь? Но в последний момент она вспомнила. Вспомнила огни большого города, который они проезжали, парочки на улицах. Это был другой мир. Здесь её вековая гордость выглядела бы просто нелепо. Здесь это было... нормально. Она коротко и неохотно кивнула, больше себе, чем ему. Её пальцы, лёгкие и прохладные, едва коснулись его согнутой в локте руки, скользнули вниз и остановились, не обхватывая, а лишь обозначив точку соприкосновения. Её ладонь легла поверх его предплечья, едва касаясь рукава, будто пружинка, готовая в любой момент отскочить. Но для Артёма это мимолетное прикосновение стало настоящим шоком — словно раскаленный металл внезапно коснулся льда, вызвав шипение и пар, в которых смешались боль и блаженство. — Не зазнавайся, кузнец, — тихо прошипела она, глядя прямо перед собой. — И в мыслях не было, — ответил он, стараясь, чтобы голос не дрогнул от внезапно нахлынувшего торжества.