Ч 1. Глава седьмая.

В Северных землях нашей страны дороги особенно хороши. И не только тем, насколько они добротно заасфальтированы и всегда хорошо обслуживаются местными властями, но и величественным пейзажем, мелькающими за окнами стройными соснами и ровно удаляющимися за горизонт двумя линиями дороги, ныряющей то вверх, то вниз, но крайне редко сворачивающей в сторону. Я нёсся к границе, ехал практически на одной скорости, максимально допустимой на этой дороге, включив радиостанцию, беспрерывно транслирующую ненавязчивый джаз и современную фортепианную музыку практически без рекламы. Моя машинка, Фольксваген минивэн, купленная мной при выходе на пенсию в качестве подарка самому себе, прекрасно справлялась с поставленной задачей - мягко, легко и быстро транспортировать меня с моей драгоценной пленницей. Собачка, вполне спокойный корги метис, полностью похожий на корги, только немного более темного, чем принято у песиков этой породы, несколько коньячного окраса, вел себя доброжелательно, но тихо: почти всю дорогу спал, поскуливая во сне. В паспорте у него было написано: кобель, метис, имя - Лебкухенхунд. Я пока еще не придумал сокращенное имя для него, да и в целом пока не общался с этим животным. Пусть он, этот милый песик будет подарком моей ненаглядной омеге, вот она и придумает ему сокращенный вариант имени. Например - Лебхен. Через несколько часов, когда уже начало немного темнеть, я подъехал с северной стороны к Гданьску. Мне пришло сообщение с геолокацией, где я должен быть и подобрать помощника Кочеткова, молодого человека с плохо произносимым именем - Геннадий, Кочетков также мне выслал фотографию этого парня, чтобы не было сомнений, что я встретился с нужным человеком. Честно говоря, меня с этого момента что-то стало необъяснимо напрягать. Никогда в моих приключениях с девочками у меня не было ни только помощников, но даже тех, кто хотя бы что-то знал о готовящемся или совершенном мной. А тут… почти целая команда. Я успокаивал себя тем, что это другой случай, что тут без помощи мне не обойтись, но упрямая интуиция подсказывала, что удели я немного больше времени подготовке, я мог бы спокойно обойтись и без помощников. Что, собственно говоря, делал этот Кочетков и его команда? Ну, у Геннадия будут документы подложные на омегу. Но я же не собираюсь ее вытаскивать из укрытия при переходе границы. Там, по ту сторону границы нас встретят и проводят до выбранного и забронированного мной для аренды дома Кочетков со своей командой. Но я и без них, благодаря современным технологиям мог выбрать этот дом и договориться с хозяевами. Да, на месте, уже по ту сторону границы, могли возникнуть какие-то недоразумения с местными властями из-за того, что какой-то пожилой иностранец живет в доме с юной девочкой и она не посещает школу - а я не планировал ее выпускать из дома - но… А могут и не возникнуть. Если все держать в секрете. Дом, который я при помощи Кочеткова забронировал, стоял достаточно далеко даже от ближайшей деревни. Сейчас, когда я был в двух шагах от выполнения мною задуманного, я понимал, что где-то сглупил и воспользовался помощью людей, в которых абсолютно не нуждался. Возникло даже желание игнорировать помощника, не ехать на встречу с Геннадием, а проехать мимо, уклониться от контакта, но… я понимал, что уже вовлек посторонних в свое дело. И тот же Кочетков может теперь шантажировать меня, зная, где я нахожусь и что со мной Мелани, может, например, натравить на меня местные власти, и тогда девочка омега без документов будет однозначно изъята и - начнется! Какая-то досада на самого себя начала колоть меня изнутри. Но сделанного уже не вернешь - я поехал к условленному месту, чтобы забрать этого русского помощника. Геннадий ждал меня у дороги недалеко от заправочной станции. Выглядел он действительно как парень, но я знал, что это уже тридцатилетний мужчина, бета. Стемнело окончательно. Он, когда я остановился, сам открыл дверку пассажирского сиденья спереди, поздоровался со мной, представился, спросил мое имя. Он неплохо, очень неплохо говорил по-немецки, был спокойным и жизнерадостным, уже сев в машину, уточнил, не надо ли мне заправить бензином бак, но тут же добавил, что переехав через границу мы можем заправиться гораздо дешевле. Мы поехали, а я под его болтовню даже было успокоился, но тут почувствовал его страх. Но это был какой-то особенный страх, я такого еще никогда не ощущал. В таком состоянии мы остановились, немного отъехав от главной дороги, вышли оба, открыли заднюю дверь машины, я забрал собаку, привязал ее к ручке машины, дал справить ей свои дела, а мы тем временем открыли полностью переноску и убедились - омега спит, руки немного холодные, но терпимо, это скорее от неподвижности и неудобства позы, а так - тихо посапывает, дополнительной порции снотворного не надо. Геннадий отправил сообщение голосовое своему боссу, Кочеткову. Потом мы всё снова упаковали, посадили собаку сверху в переноску, сами сели в машину. Я все это время чувствовал, что Геннадий дрожит, даже голос у него подсел немного. А потом этот его страх куда-то улетучился - мы подъехали к границе, встали в очередь на таможню. Неожиданно я впал в то самое настроение, в какое входил в моменты своего соединения со своими прошлыми пассиями - невероятное чувство гармонии с миром и головокружительная влюбленность в окружающий меня воздух! Я даже удивился сам себе: с чего? До первых минут соединения с моей Мелани еще несколько часов и волнительных переходов, а я тут расползаюсь от счастья и умиления, как кусочек масла на разогретой сковороде. Но разве есть что-то более прекрасное, чем это ощущение беспричинного счастья? Поэтому я отдался ему. И мы абсолютно незаметно для моей нервной системы прошли проверку на таможне. Еще очень помогла собачка - кобель так нервничать, скулил и метался по переноске, что осматривающий с фонариком машину таможенник постарался проверить все как можно быстрее, чтобы не тревожить милое создание - гуманизм окружающих людей всегда идет на руку таким как я. Как ни трудно догадаться, и у меня, и у Геннадия, и у корги было все отлично с документами. Как только мы отъехали от таможни и я стал набирать скорость, Геннадий сказал, что ему надо связаться с шефом. Он позвонил и они с Кочетковым разговаривали на своем языке, недолго. Очень скоро на неосвещенную дорогу, удивляющую меня своими ямами, на которых моя машина подпрыгивала так, что корги стал повизгивать в своей переноске, а я стал волноваться за сохранность под ним моей девочки, итак, за нами пристроилось два внедорожника. На телефон Геннадия пришла ссылка на геолокацию, куда нам необходимо ехать. Пора было вытащить мою прелестницу из ее укрытия, распаковать, так сказать, привести в чувства. Признаться, я ждал и боялся этого момента. Ведь до этого я имел дело исключительно с девочками в бессознательном состоянии. Я придумывал наши диалоги, всегда сам что-то себе говорил от лица моих пленниц, а тут мне предстоит начать общаться с реальной девочкой, да еще и омегой! Я был уверен, что очень скоро она смирится со своим положением, хотя, признаюсь, мне хотелось бы насладиться и ее страхом, и даже ее сопротивлением. Все эти мысли и предощущения сейчас были очень не кстати. Я уже давно знал, что совершая присвоение себе девочки надо быть максимально свободным от эмоций и мыслей, быть пустым и легким, как в некой медитации. А сейчас меня прямо зашкаливало переживаниями и предощущениями. Я ехал по навигатору туда, куда мы все должны были приехать - в некое безопасное место, где я мог вытащить свою прелестницу из тайника и пересадить ее на заднее сиденье с Геннадием, он ведь какой-то психолог, так? Он должен был успокоить и объяснить маленькой омеге на ее родном, кстати, языке, где она и как она должна дальше вести себя по законам этой страны. От одной мысли, что она теперь моя собственность, у меня кругом шла голова и мой скипетр страсти вставал на позицию полночи! И это все отвлекало! Я в какой-то момент поехал за одной из машин Кочеткова, черный BMW обогнал меня и вел теперь, и мы въехали во двор явно какого-то завода, ныне полностью заброшенного. За нами заехала и вторая машина, но дальше, в следующий двор не поехала, а остановилась в воротах. Первая машина проехала и остановилась в следующем, судя по всему - глухом дворе, откуда уже не было выхода. Когда я остановился, затормозил, то Геннадий, ничего мне не сказав, открыл дверцу со своей стороны и выскочил из моей машины, даже за собой дверь не закрыл, побежал какой-то цыплячьей походкой к машине, стоявшей впереди, но в нее не запрыгнул, а остановился у задней пассажирской двери. Что за черт?.. Из машины никто не выходил. Неожиданно меня пронзила какая-то ледяная спица, как будто ее вогнали в меня вдоль всего тела и за ней последовала волна ужаса, а потом начало дрожать все тело. Я заглушил мотор. Отдышался. И вышел из машины. Пошел вперед, осторожно приближаясь к машине Кочеткова. Мне навстречу так никто и не выходил. Я остановился перед их машиной, освещенный с двух сторон фарами своей и этой, черной и чужой машины, откуда я явственно чувствовал опасность для себя лично. Я улыбнулся и помахал рукой тем, кто сидел в машине передо мной. Одновременно открылись обе передние дверцы. Вышли два очень крупных альфы. И только тут я понял - Кочетков альфа! И все его помощники, кроме вот этого Геннадия, тоже альфы! Это мы в нашем прекрасном европейском мире перестали придавать значение видовым различиям, требуя от альф быть людьми, тогда как в реальности они - животные, даже хуже животных. Альфы, будучи наполовину людьми, самые страшные и опасные животные на Земле. И я, по своей глупости и прекраснодушию, доверился нелюдям, животным! Я, все еще надеясь на что-то, сделал шаг вперед и протянул руку для рукопожатия, поздоровался, рассчитывая на то, что Геннадий будет мне в этом деле помощником, как и было оговорено, но Геннадий вообще не обращал на меня больше внимания, не переводил, а лишь шел за одним из альф. – Герр Кочетков, как я понимаю? - решил все-таки вести свою линию я. Мне что-то ответили коротко, вопросом, из чего я понял только одно слово: омега. Геннадий перевел этот вопрос: где омега? Я не успел ответить, как этот альфа, явно тот самый Кочетков, сам открыл заднюю дверцу моего минивэна, увидел клетку-перевозку, потребовал ключ, открыл дверцу и выпустил на волю скулящую от страха перед альфами собаку, которая куда-то спряталась тут же под мою машину, потом он снял верхнюю часть, как раз и бывшую клеткой для собаки, скинул крышку, скрывавшую мою милую девочку. Она уже стала приходить в себя и видимо решила, что она умерла и погребена. Он освещал ее фонариком от телефона и она щурилась на свет, едва прикрывала глаза слабой ручкой. Альфа спросил у нее на их языке имя, сам судя по всему представился, но часть имени звучала иначе, она тоже что-то ему сказала. Он, при помощи Геннадия, вытащил ее из прямоугольного дна перевозки, взял на руки и понес к своей машине, а Геннадий забрал ее вещи из моей. Я стал кричать, насколько возможно кричать в подобной ситуации, возмущаться, пытаться препятствовать похищению моей прелестницы, но делал это неосознанно, хотя и яростно. Когда Кочетков переложил безропотную девочку омегу к себе в машину и закрыл дверцу, а Геннадий юркнул на пассажирское сиденье спереди в эту же машину, Кочетков, или кто он там был на самом деле, уже один на один стоя со мной, потому что второй альфа, до этого все время сопровождавший его, сел на место водителя, так вот, этот урод, которого я считал своим помощником в этом деле, схватил меня за воротник пальто, оттащил от своей машины и сильно ударил меня гигантским кулаком по лицу, так что я повалился на сухой потрескавшийся асфальт двора заброшенного завода. И он даже не поинтересовался, остался ли я, пожилой человек, жив после такого удара, сел в свою машину и уехал. Больше я никогда не видел свою возлюбленную, которая так и не стала моей добычей. Ну, пока не началось все вот это в моей жизни. Через час я, отловив скулящего песика и посадив его к себе в салон машины, выехал с территории этого завода. Небо уже стало зеленым, начинался рассвет. Я погуглил, нашел в недалеко отсюда находящемся бывшем немецком городе гостиницу, а также клинику. В гостиницу я заселился через час, а в клинику пришел в полдень, где врач осмотрела меня, мне сделали рентгеновский снимок головы, обнаружили перелом челюсти и сильные ушибы, наложили необходимые мне швы и даже шины, порекомендовали некоторые лекарства, которые я и купил в аптеке бывшего Кёнигсберга. Пришел в клинику через день, еще раз получил помощь и консультацию. Через три дня после въезда в эту страну, я покинул ее. Вернулся в Германию. Приехал к своей сестре в Мюнхен. И через месяц осел в этих землях, переведя сюда и свою пенсию, и свои остальные документы и деньги. Через год после случившегося, о котором я старался не вспоминать, чтобы не расстраивать себя, у меня обнаружился рак простаты. Первый этап лечения оказался очень удачным. Но потом, когда после пребывания в клинике и домашнего лечения я уже восстановился, начались метастазы. Лечение становилось все более запутанным, дорогостоящем, мало приносящем мне облегчение и надежды. Когда меня, судя по всему по какому-то интуитивному наитию Герра Ларского нашли и допросили, я уже был неизлечимо болен. Что мне помешало тогда рассказать детективу или несчастному отцу моей прелестницы о том, где она сейчас может быть и что я замешан в ее похищении? Не знаю. Наверное, мне бы хотелось, чтобы все участники этого таинственного шоу, а именно - странный альфа, представившийся мне Кочетковым, который сам имеет все черты психопата, сама Мелани, сладкая и манящая всех к себе омега и ее неадекватный отец, тоже омега, явно любящий свою дочь не просто отцовской любовью, чтобы все они обратили внимание на ничтожного бету, на меня и поняли, что я был в этой истории не просто используем, как я это понял потом, а был важным звеном всей этой системы, в которой альфы и омеги полностью игнорируют воздействие на их мир бет. Да-да, таких вот сверх-бет, как я. И, конечно же, я бы хотел внимания к своей, такой кажущейся для всех пресной, но такой страстной на самом деле жизни.