ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: ЛАРСКИЙ. Глава первая.

Первые несколько месяцев со дня исчезновения Меланьи было предпринято много действий для ее поиска. Заявление в полицию мы подали через три часа после её последнего звонка моей матери. Потому что она не приехала к ней и не вернулась домой, пропала где-то по дороге и не отвечала на наши звонки и сообщения. Полицией сразу же были просмотрены все видео по маршруту её поездки. Выяснилось, что она вышла на пять остановок раньше, чем должна была, зашла за угол будки-остановки, за ней шел мужчина в детской шапке с помпоном, лица не разглядеть. Больше нигде её видно не было. Полиция очень быстро обнаружила её мобильный, выкинутый в лесу недалеко от остановки. Никаких дополнительных отпечатков на нем не было. Уже меньше чем через сутки стало ясно, что это было спланированное и полностью осуществившееся похищение моей девочки. Нашей дочери. Меланьи Ларской. Я сделал обращение к похитителям на телевидении, его разместили и распространили в соцсетях. От имени всей нашей семьи я просил вернуть нам нашего ребёнка. Всем, кто предоставит какую-нибудь информацию, могущую нам помочь найти нашу дочь, было обещано вознаграждение. Полицейские изъяли, разблокировали и просмотрели все записи на ноутбуке и телефоне Меланьи. Выяснилось, что она вела переписку с друзьями и некоторыми своими подписчиками. И с кем-то, кто не был её подписчиком. Этот кто-то не ставил лайки её работам, не комментировал. Его аккаунт был удален за несколько часов до похищения. Зарегистрирован же он был четырнадцатого ноября в тот год, когда один за другим умерли мои дедушка с бабушкой. Очевидно стало, что это взрослый человек, уже более двенадцати лет пользующийся соцсетями. Непонятно, почему Меланья не рассказала нам о таком общении, ведь мы ни раз и ни два рассказывали ей и сыновьям, что общение детей с незнакомыми взрослыми в интернете запрещено, каким бы невинным оно ни было. Никнейм у этого аккаунта был странным - Saweli Jilin. Савели Юлин. Аккаунт и вся переписки удалены. Восстановить ничего не получилось Были опрошены все учителя, нынешние, лицейские, и из бывшей школы, одноклассники, тренер, служащие в бассейне, друзья, наши соседи по квартире в Гамбурге - ничего подозрительного, никаких рассказов от дочери о каких-то новых знакомствах. Детектив, ведущий наше дело, сказал, что в похищении как правило участвует кто-то, кто хорошо знаком ребенку. Не обошлось без допроса и меня. Но так как на момент пропажи Меланьи я был в редакции и меня видело много людей, то подозрения были сняты. Всем этим из нашей семьи занимался я. Я сразу прекратил всю свою преподавательскую деятельность и даже не имел сил поинтересоваться, кто из коллег заменил меня уже в середине семестра в университете. Я получал от коллег, друзей и студентов сообщения с выражением сочувствия нашему горю, но не мог и не хотел отвечать на них. Я был сосредоточен на другом. Даже моя книга ”Королевство у моря” вышла уже без моего участия, в турах с презентациями по нескольким странам я уже не поехал. Также прекратил приходить и работать в своем агентстве по журналистским расследованиям, передав всю работу своему помощнику, Маркусу. Все мои силы и внимание были кинуты на поиск дочери. Я чувствовал, хотел в это верить, что Меланья жива. Об остальном, что с ней сейчас может происходить, я старался не думать. Я приходил и звонил постоянно детективу Нуссу, подкидывая новую информацию - о ком-то, о чем-то. Он все спокойно и терпеливо проверял. Ничего не приводило к результату. Было только видео с мужчиной, идущим за Меланьей на автобусной остановке и оборвавшийся контакт в соцсетях. Мария, моя жена и мать Меланьи, все это время занималась нашими детьми и переехавшей к нам в квартиру из-за сильно ухудшающегося здоровья моей матерью. Я очень благодарен Марии за то, что она сохраняла спокойствие, видел, что она переживает не меньше моего или мамы, но держится. Каждый вечер мы с ней разговаривали о том, как идут поиски, пытались что-то вспомнить, каких-то еще знакомых. Наших и дочери. Все имена и детали, которые мы с женой припоминали вечером, я записывал, а утром сообщал детективу Нуссу. Дело о пропаже нашей дочери росло, наполнялось протоколами допросов и данными экспертиз, но никак не двигалось дальше. Если я ходил на все допросы и следственные эксперименты, искал информацию в интернете, размещал сообщения о пропаже дочери, если Мария, тоже прекратив ходить на работу, занялась детьми и мамой, то мама моя, Любовь Романовна Перминова, слегла полностью. Уже через сутки, после исчезновения Меланьи, у моей мамы случился сердечный приступ. В госпиталь везла ее Мария. И потом, когда мы маму перевезли к нам, ей занималась опять же жена. Мама почти целыми днями лежала в гостиной на кушетке и стонала, роняя слезы. Она впервые за всю мою уже сорокалетнюю жизнь не была помощницей мне. Спала мама в комнате Меланьи, не притрагиваясь почти ни к каким вещам своей обожаемой и пропавшей внучки. Говорить мама могла теперь только о Меланьи и о том, что мы все её не уберегли. Я видел, как эти стенания моей матери рвут на части Марию, как эти упреки бьют ей в самое сердце, но никакие мои разговоры с матерью на тему “давай будем беречь друг друга” - не имели смысла. Она начинала тогда рыдать и выть в голос. Через полгода безрезультатных поисков, у мамы случился новый сердечный приступ. Меня не было дома тогда снова. На карете скорой помощи ее снова увезла в госпиталь Мария. Сообщила мне об этом. Я рванул из полицейского управления к ним. Когда я приехал в госпиталь, мама уже умерла. Вскрытие показало - атеросклероз сердца. Раньше это называли - закупорка сердечной аорты.