Ч.3. Глава вторая

После похорон мамы на осыпаемом осенней листвой деревенском кладбище под Гамбургом, я еще раз сходил к детективу Нойманну. Он выразил мне соболезнование по поводу невосполнимой утраты. Но наш неловкий и долгий разговор, который почти полностью, в режиме монолога вел он, поставил точку в поиске моей дочери. Детектив объяснил, что все сведения, какие можно было собрать, уже собраны, все люди допрошены. Больше никаких зацепок нет. Дело не закрыто, но расследование приостановлено. Если мы что-то еще вспомним или узнаем, то надо обращаться к нему, к детективу, но на этом пока все… Я знал, что этот момент настанет. Ждал его и боялся. Боялся, что кто-то мне скажет - на этом пока все. Все?! Где-то живет моя дочь, похищенная кем-то неизвестным. Я уверен, я чувствую это своим омежьим чутьем - моя девочка, дочка моя, наша Меланья жива! Мы что-то упустили. Что-то, что наверняка лежит у нас под носом или было рядом с нами долгое время. Нельзя останавливаться! Нельзя прекращать поиски! Я не могу отказаться от своего ребенка! Вечером того же дня, я рассказал Марии, что поиски нашей дочери приостановлены. Напряжения накопилось так много, что захотелось расслабиться. Мы выпили с женой. Она немного, я же… Я напился. Выпил в одно рыло всю бутылку бренди, до этого стоявшую у нас в гостиной открытой, но почти целой долгое время, чуть ли не с последнего рождества. Выпил в присутствии жены и под ее наблюдением. Алкоголь развязал мне язык и распустил мой скверный, всегда скрываемый мной характер. Помню, что в какой-то момент я валялся на коленях, обнимая ноги Марии, сидящей в кресле и рассказывал ей, как сильно я ее люблю и как бешено я ревновал ее все эти двадцать с лишним лет к… ее прошлому. К ее сексуальному опыту с другими мужчинами. С альфами. Как я всегда сомневался не только в том, что она меня любит, но и в том, удовлетворяю ли я ее? Видимо, я еще много чего наговорил ей тогда про свои чувства, страхи и мысли по поводу наших взаимоотношений. Утро я встретил не в супружеской спальне, а на диване в гостиной. Сыновья уже ушли в школу. Надеюсь, они не видели спящего на диване под алкогольным опьянением отца. Мария была дома. Спросила, как я себя чувствую. Как? Похмелье!.. Я умылся, принял душ, переоделся в домашнее. Идти больше было некуда. Мы позавтракали вместе. В молчании. – Никит… - начала Мария разговор, который я ждал. - Нам сейчас тяжело. Всем. Давай ты не будешь делать еще больнее себе и всем нам. – Ты о чем? – Что было, то было, - она пыталась донести до меня свою мысль, которую явно давно обдумала. - Моя жизнь до тебя была адом, но она свела нас, познакомила и соединила. Это не значит, что я благодарна тем, кто насиловал и подчинял меня тогда, но именно то, что было, стало началом нашей, Никит, нашей с тобой жизни. Прошлому моему нет места в нашей семье. Я прошла через это. Но больше этот ад не властен надо мной. Пусть он и тебя оставит в покое. – Я понял… - я действительно понял и мне было стыдно за то, что я все эти годы чувствовал, но еще более мне стыдно было за то, что я познакомил вчера вечером Марию со своими мучениями. Нашел время! - Прости, я не хотел, чтобы ты знала о моей ревности. – Я знала, - спокойно сказала, глядя мне в глаза жена. - Это было очевидно первые годы нашей жизни. Я надеялась, что со временем это все прошло. Но не прошло. – Прошло, уверяю тебя, этого уже нет. – Если бы этого не было уже давно, если бы ты уже давно перестал меня ревновать и простил бы мне мой невольный опыт, ты бы вчера столько не говорил об этом. – Простил? - я чуть не поперхнулся. - Малыш, ты чего? Мне не за что тебя в чем-то обвинять или прощать! Ты ни в чем не виновата. Мария только строго посмотрела на меня. Мы встали, начали убирать посуду и еду со стола. Убрали. Я обнял ее со спины. Сильно сжал. – Прости. – Пообещай мне, что ты не будешь прятаться от реальности в алкоголь, - неожиданно для меня попросила жена. - Никит…Не пей больше. Пожалуйста. Конечно же, я пообещал, что это была одноразовая акция. На нервах. Что больше такого не повторится. И уже этим же вечером я не сдержал обещание.