Ч. 5. Глава шестая

Свою первую беременность я провела в полном беспамятстве. Целыми днями сидела в кресле, повернутом к окну, выходящем на задний двор. Плакала. Или не плакала. Молчала, больше не разговаривая ни с Зоей, ни с Тамарой Васильевой, приходящей раз в две недели осматривать меня, ни тем более с альфой, проводящем все вечера рядом со мной. Он пытался пересадить меня к себе на колени, на диван рядом и перед включённым телевизором, утягивал меня за руку в спальню, когда темнело, всё время со мной разговаривал. Если раньше я молчала из вредности, то теперь я как будто онемела. Я даже иногда не слышала, что он мне говорит. Всё время я была внутри себя и по кругу гоняла одни и те же мысли. Как такое могло случиться? Неужели я рожу? Что мне делать с этим ребёнком? А как же я? Почему он так со мной поступил? Как я буду жить с этим? Как я смогу сбежать с ребёнком? Может быть мне бежать одной? Бросить ребёнка? Это его ребёнок. Я ненавижу его. Я ненавижу этого альфу. Он забрал мою жизнь. Почему меня не ищут?! Когда придёт помощь?! Обо мне забыли? Прошёл остаток лета, не замеченный мной. Также, смотря в окно, я не рассмотрела осень, зиму… Весной мой живот уже был огромным. Из большого, в полный рост зеркала в ванной комнате на меня глядела тощая до выступающих рёбер девочка, с тонкими как спички ручками-ножками и с круглым, как шар пузом. Ребёнок внутри меня стал заметно толкаться. Когда я это почувствовала, то не обрадовалась, а испугалась. Я вспомнила героиню рассказа одного английского писателя, которую во время войны изнасиловал вражеский солдат, а потом он, как оккупант провёл с ней всю её беременность, влюбился в неё, звал замуж, обеспечивал едой её саму и её родителей, с которыми даже сдружился, а она, когда родила, смогла выскочить с ребёнком из дома и утопила его в речке, так отомстив своему мучителю. Как я буду относиться к этому ребёнку? Не стану ли я мстить его отцу через него? Не впаду ли в такую же ненависть к ребёнку, какую испытываю к его отцу? Я сильно испугалась. Самой себя. И решила: я не смогу заставить себя любить ребёнка. Если этого чувства любви не будет, то я имею на это право. Я могу лишь надеяться, что даже в такой ситуации, когда на руках у меня окажется ребёнок моего врага, я останусь человеком и не смогу навредить малышу. Решила ждать родов и довериться самой себе. Незадолго до родов, произошло кое-что странное. Я всё время молчала и не отвечала альфе ни на один его вопрос или высказывание. Он постоянно требовал, чтобы я, когда он был дома, проводила время с ним, либо в гостиной, либо в столовой, либо в спальне, где он долго и, как явно считал он, нежно насиловал меня, бережно относясь к моему растущему животу. Но видимо альфе надоело моё молчание. Как-то придя раньше обычного и пообедав в компании молчаливой меня, он решил что-то изменить. – Пойдем, – сказал альфа, взял меня за руку, подтолкнул к лестнице, аккуратно страховал, пока я поднималась, придерживая за локоть сзади и привёл в свой кабинет, открыв его ключом, который он носил в кармане. А я-то уже ждала, что у нас снова будет секс, но не ночью, а вечером. Я второй раз оказалась в его кабинете. Нет, секса не было: альфа посадил меня в кресло посреди кабинета, подошёл к своему рабочему столу, взял ноутбук, сел напротив меня, открыл его, что-то там нашёл, развернул и поставил на чайный столик между нами, монитором ко мне. – Меланья, – нежно с улыбкой сказал альфа. – Посмотри, пожалуйста. Первое на что я глянула – интернет! Ноутбук был подключен к интернету и для этого у него сбоку была вставлена такая маленькая штучка… как же она называется?!. Это я увидела вторым. И только потом я взглянула на экран, на то, что мне хотел показать альфа. Это были скрины. На них была моя переписка с парнем из этой страны. Которого звали Saweli Julin… Откуда у него это? Он что, взломал мой аккаунт тогда и читал мои переписки с друзьями? Но у него только эта переписка. Что это всё означает? Я с недоумением посмотрела на него, на альфу. А он сидел в кресле напротив, улыбался и явно ждал вопросов. Я снова посмотрела на экран. Покрутила переписку, полистала и увидела скрин непосредственно страницы того парня, с которым не долго переписывалась и никогда не виделась. Мне стало жутко. С фото на аватарке смотрел на меня вот этот же самый альфа, только лет этак двадцать пять назад, молодой, даже юный, мой ровесник. Так он выглядел на фото. И вот он сидит уже сильно набрав в возрасте и мышечной массе напротив меня. Салевий Илин. Илья. Я прикрыла глаза. Кто он? Что за тяга у него ко мне, что он создал фальшивый аккаунт, познакомился со мной и, в итоге, выкрал? Я перевела взгляд на стену у двери, где был иконостас из моих фотографий. Он всегда знал обо мне. Он следил за мной. Он даже переписывался со мной. Ничего не понимаю... Посмотрела на него. Он явно ждал моей реакции. Чего он от меня сейчас хочет? Я закрыла ноутбук, ещё раз отметив, что интернет есть, что есть значок вай-фай. Встала и ушла. Мне сейчас не надо волноваться. Я обдумаю, что всё это значит потом. Роды начались ночью и пришлись на двадцать пятое мая. Я проснулась около двух часов ночи и поняла, что пора. Воды не отошли, но я заметила какое-то изменение в себе, в своих ощущениях в животе, а сходив в туалет, увидела что идут кровянистые выделения. Молча я растолкала альфу. Стояла перед ним с его стороны кровати, уже одетая и с собранной сумкой. Он за месяц до предполагаемой даты родов предупредил меня, что рожать я буду в роддоме, что мне надо собрать сумку, дал список необходимых вещей. Я собрала. А он каждый день проверял, переворачивая всё, собранное мной: не написала ли я письмо или ещё что-то и не положила ли в сумку, надеясь кому-то передать?!. Итак, я была готова ехать. – Что, уже? – сразу понял всё альфа. – Я быстро, держись. Он встал, вышел, сходил в кабинет, открыв его ключом. “Звонит кому-то, предупреждает обо мне.” – догадалась я. Телефон он всегда оставлял в своём кабинете и закрывал дверь на ключ. Потом альфа вышел и быстро направился в ванную, стал там умываться. Я села ждать его в кресло. “Вот и всё!” – думала я. Прощай, моя свобода. Прощай, моё детство. Прощай, моя жизнь, мои мечты, мои планы, мои желания. Я так и не закончила лицей. Не поступила в университет. Не встретила свою любовь… Мы ехали молча, я сидела на переднем сидении, пристёгнутая, а альфа посматривал на меня. Я плакала, слёзы просто текли из глаз, но внимательно смотрела за дорогой: куда мы едем, где мы?.. – Не бойся, – утешил один раз меня альфа. – Всё будет хорошо. “А, он думает, что я от страха плачу!” – догадалась я. Город оказался почти вплотную к дачному посёлку или деревне, в которой находился дом, ставший тюрьмой для меня. Панельные невысокие дома, не за что глазу зацепиться, никаких достопримечательностей. Госпиталь, – или как это называлось? – тоже был недалеко. Он специально нашёл близко. На крыльце нас уже встречало двое альф. Тех самых, которых я видела в первый день моего похищения в машине. Они впустили нас, но не проводили по пустынному коридору до кабинета на первом этаже, там нас уже ждали ещё двое: бета-мужчина – врач, и бета-женщина – акушерка. Видимо, всё уже было уже запланировано и все действовали слаженно. Первые несколько часов альфа был со мной. Потом, когда начались уже настоящие схватки, когда я кричала и выла, а после проваливалась в обморок, он вышел. Было очень больно. Эта боль не похожа ни на какую другую. Это не зря называют схватками: тело сжимается всё с такой силой, что глаза зажмуриваешь, боясь что они вывалятся, выдавятся или лопнут. Я то лежала на кровати, то ходила, то валялась на полу. Акушерка постоянно требовала, чтобы я правильно тужилась, а я не понимала, как это делать. Врач же следил за моим состоянием, несколько раз измерял мне давление, считал пульс на запястье после каждой схватки. – Можно мне какое-нибудь обезболивающее? – не выдержав попросила я. – Есть же что-то, что может помочь не чувствовать это? – Девочка, – весело и строго откликнулась акушерка. – Да у тебя самые лучшие роды, что я принимала за последнее время! Потерпи! Как это вытерпеть!? В какой-то момент я, после очередной схватки, когда отпустило, рванула к двери и широко распахнула её. Напротив кабинета сидели в двух креслах альфа и альфа помельче и побледней, а третий огромный альфа стоял у них за спинами, опершись о подоконник. Те самые, что встретили нас на крыльце. Они явно до этого разговаривали, но прервались, обернувшись на меня. Секунду все мы смотрели друг на друга: я на них, а они на меня. – На мать не похожа, – сказал здоровяк. – Но красавица! – рассматривая бесстыже меня и мою фигуру, скрытую огромной, выданной мне сорочкой, сказал тот, что сидел напротив альфы. – Один в один отец. Я захлопнула дверь. Когда меня попросили залезть на родильное кресло, то позвали из коридора альфу. Начались сами роды. Сильнейшая схватка. Меня успокаивают: головка вот-вот покажется! Снова схватка! Я кричу и рыдаю. Меня утешают: ребёнок вот-вот выйдет. “Может быть попросить их помочь мне?” – это была последняя ясная мысль. Дальше я начала орать. Что-то говорить. Поняла, что говорю на родном немецком только по шутливому замечанию врача: – А радистка Кэт выдала себя во время родов своим рязанским диалектом. Альфа никак не отреагировал, а акушерка хмыкнула, изображая смех. Альфа во время того, как из меня вылезал малыш, стоял сзади меня, обнимал, гладил по волосам и сжимал, заставлял лежать на месте, не давая выгнуться, встать на мостик во время последних схваток. Он либо уже когда-то делал это, либо прошёл обучение специально для меня, готовился к родам. Через несколько таких схваток, уже ничего не понимая, я родила ребёнка. И почувствовала облегчение: всё как будто в один миг закончилось и боли больше не было. – Мальчик, – объявила акушерка, и не разрезав ещё пуповины, положила мне слабо хныкающего малыша на грудь. – Точно не альфа. Либо бета, либо… – Бета, – отрезал альфа. Я осторожно погладила мокрую, всю в слизи и кровянистых пятнах головку. – Привет, малыш. Я – твоя мама.