Ч. 5. Глава восьмая

Первые три месяца материнства были самыми тяжелыми. Я была едой для своего маленького человека. И из меня ещё текло не только молоко, но и кровь. Организм восстанавливался долго, с трудом возвращаясь к жизни без боли, без жара всего тела, без постоянного желания помыться и поспать. Но в этом был и очень большой плюс: альфа меня не трогал. В сексуальном плане. Он даже стал не приезжать к обеду каждый день, потому что обед мой мог стоять на столе несколько часов: я спускалась поесть и слышала, что ребёнок проснулся и кричит, требует, чтобы я его кормила. В какой-то момент я решила отмечать, сколько раз и в какое время я его кормлю. И была шокирована: малыш ел по 22-23 раза в сутки, то есть, практически каждый час с небольшим!.. Каждое кормление забирало у меня столько сил, что я часто засыпала с всё ещё пьющим моё молоко сыном на руках в кресле или на кровати, а просыпалась, когда он уже кричал и требовал снова еды, проголодавшись. Несколько раз приходила врач или кто она там. Это не ко мне, а к ребёнку. Проверяла условия содержания и кормления. Она уже через месяц, увидев абсолютно измученную и обессиленную меня, подсказала сцеживать молоко в бутылочку и кормить на ночь большой порцией, обеспечивая себе, таким образом, трех-четырех часовой беспрерывный сон. А альфе, неизменно присутствующему при всех её посещениях, она показала буклеты и каталоги каких-то торговых компаний, через которые можно было заказать нужные вещи. Так у меня появился молокоотсос и упаковка бутылочек и сосок разных размеров. И действительно, я смогла уложить малыша и поспать целых четыре часа подряд! Минус был лишь в том, что эти четыре часа я провела не в детской, заснув как до этого на кровати, а в спальне альфы. Он сказал, что мы должны обменяться феромонами. И он явно что-то сделал, так как я действительно успокоилась, - а так меня всё время трясло от какой-то тревожности и страха, что я могу сделать что-то не так и повредить сынишке, - и спокойно проспала всё это время, уложенная альфой ему на плечо. Также через месяц после рождения ребёнка, альфа позвал меня в кабинет, подвёл к столу, сам сел в кресло, а меня усадил к себе на колени. Так мы ещё ни разу не сидели. Я не знала, чего ожидать. А он, обхватив меня поперёк живота и придерживая у себя на коленях левой рукой, правой открыл запертый на ключ ящик стола и вытащил оттуда закатанный в ламинат зеленоватый лист бумаги с гербом. – Не знал, какое имя выбрала для нашего сына ты, - начал альфа. - Но я решил, что для беты будет подходящим имя Николай, Коля, Коляша. Я хотела рассмотреть документ, потянула к нему руку, но Альфа тут же, почему-то нахмурившись, отвёл свою руку с бумажкой в сторону, и лишь зачитал мне. – Николай Ильич… - сделал паузу альфа, но так и не сказал фамилию. Так я поняла, что он прошёл процедуру признания отцовства и получил свидетельство о рождении моего ребёнка, дал ему имя, своё второе имя и свою фамилию. И всё это без меня! Кто же он такой, что может делать такое? Через три месяца женщина-врач объявила, что малышу уже недостаточно моего молока и появились банки с молочной смесью. Я стала спать по восемь часов и между кормлениями и играми с уже подрастающим малышом у меня появилось свободное время, немного, всего лишь пара-тройка часов, но я уже могла залечь в ванне или спокойно поесть. И также я поняла, что теперь я снова буду проводить время в спальне альфы: он поднимал меня, иногда за руку, а иногда на руки, если я уже уснула на большой кровати в детской комнате, и уносил к себе. Это снова мне напомнило о том, что скоро он захочет секса и навряд ли у меня получится отбиться от него. Но днём он перестал приезжать. Возвращался только к вечеру. Из чего я сделала вывод, что у него во внешнем мире много дел. Иногда он даже не приезжал по два дня подряд! Но так как это было неожиданно для меня, - он никогда не предупреждал меня об этом, - то своей свободой я не могла воспользоваться с умом. Тем не менее, кое-что я сделала. Вернее, придумала, что делать и как мне жить тут, в неволи с моим сыном дальше. На протяжении всей беременности я молчала. После родов я продолжала не отвечать на приветствия и вопросы альфы, но время от времени, что-то говорила. Это всегда было слово “нет”, иногда в более развернутой форме. “Хочешь ко мне в кроватку? - Нет!” “Составишь мне компанию за ужином? - Нет, я уже ела.” “Тебе что-то ещё нужно? Я могу купить по списку. - Нет, всё есть.” Итак, я решила выстроить свою жизнь и жизнь своего мальчика, мысленно и в одиночестве, когда никого не было рядом, называя его Бенджамином. Один раз, покормив и уложив Бена днём спать, я впервые за долгое время взяла в руки блокнот и карандаш. Хотелось записать весь свой придуманный план, но я боялась, что это может прочитать альфа и всё тогда полетит к чертям. Дело в том, что я детально разработала то, как мне жить с ребёнком в неволе, и очень хотела это всё зафиксировать, чтобы потом сверяться с намеченным. Но так делать было опасно. И я решила сделать по-другому. Вечером, когда пришёл альфа, я уже погуляла перед сном с малышом на руках на заднем дворе, покормила его смесью, потом искупала в ванночке, покормила грудью, чтобы он крепко и спокойно спал, взяла исписанный в дневной перерыв лист бумаги и спустилась в столовую к накрытому столу, составить альфе компанию за ужином - это стало его настойчивым требованием. Я не ела обычно, а просто сидела за столом, пила сок или воду. Потом он переместился в гостиную, взяв меня за руку и хотел посадить рядом с собой на диван, но я перешла в кресло напротив него и села, глядя ему в глаза. Он уже хотел включить ТВ, взяв в руки пульт, - каждый вечер он развлекает меня каким-нибудь фильмом из их отечественного современного или старого кино, - но тут увидел, что я смотрю на него. Просто смотрю, чуть улыбаясь. – Меланья, милая, ты что-то хочешь от меня? “Я бы сказала, чего я хочу по-настоящему, но ты ведь, сволочь, не дашь, поэтому…” – Мне нужны кое-какие вещи, - тихо сказала я. - И необходимы некоторые изменения в доме. Это связано с рождением ребёнка. Я так давно не разговаривала с ним такими длинными фразами, а уж тем более, я так давно не просила его ни о чем, что он выглядел так, будто я ему в любви призналась: ошарашенно и счастливо. – Наш малыш растёт, - начала я, стараясь избегать имени ребёнка. - Ему необходимо пространство для игр. – Напиши, что надо и я всё куплю, оборудуем ему место для игр в его комнате. – Пространство для игр должно быть отделено от места для сна, приёма пищи и зоны общения родителей, - как маленькому взрослая строго сказала я. – Хм, какие познания в детском развитии и воспитании, - он был явно доволен, что я, хотя бы так, но разговариваю с ним. - Неожиданно, но приятно. Наверное, это всё-таки омежьи инстинкты дали о себе знать. Я едва сдержала гримасу отвращения: идиот, какие тут омежьи инстинкты!? при чем тут они?!. Если бы ты знал правду!.. – Я воспитывалась в семье с младшими братьями, - напомнила я ему, ведь он уже и не скрывал, что знает обо мне и моей семье немало. - Я видела, как родители обустраивают жизнь малышей и видела, какой результат это даёт в долгосрочной перспективе. Говорить вот таким вот языком из популярной психологии я решила специально, показывая, что я тут знаю кое-что, о чём он не имеет ни малейшего представления и у меня под этим не только наблюдения, но и научная база, пусть хоть и из статей в Гугле, читанных мной ранее, до похищения. – Хорошо, что ты предлагаешь? Я видела, что ему и нравится то, что я говорю и он, в то же время, не понимает, к чему я веду. Решила, что надо немного расслабить его и дальше залепетала как до беременности, быстро, захлебываясь, то смотря ему в глаза, то опуская свои глаза вниз и всё время вертя сложенную бумажку в руках. – Наверху есть пространство, которое по размерам должно быть как целый этаж. Если там кладовка, то можно сделать ремонт и оборудовать игровую и учебную комнату для малыша и… - я специально запнулась и отвела взгляд в сторону. - … для других детишек. Игровая и учебная комната, я знаю как это устроить, вот тут у меня список необходимого, - я привстала и пересела к нему на диван, показывая ему то, что написала. – А ещё надо почистить бассейн, слить воду и налить новую, а пока будет меняться, устроить там вот такой "лягушатник", для этого нужна сетка и бортики. И ещё… - я смотрела на него, продолжая лепетать, но видела, что он просто млеет от происходящего. - Я бы хотела заняться цветами… – Цветами? - улыбаясь с недоумением пробормотал альфа. – Да, сейчас уже осень и скоро наши прогулки будут короче, я бы хотела немного обновить колор в интерьере, поклеить новые обои на первом этаже и в спальнях, побелить потолки, и устроить во всем доме и в зоне бассейна оранжерею, я такие видела раньше, это будут цветы в горшках и большие пальмы. И ещё, - я намеренно захлебывалась и путалась. - Мне бы хотелось одеваться самой и ребёнка одевать иначе. Только… - я погрустнела. - Я не знаю, как Вам объяснить, что именно я хочу из вещей, цветов и одежды. – Я понял, - он строго посмотрел на меня, потом встал, прошёлся по гостиной, размял плечи и вернулся ко мне, навис надо мной, опершись об одну ручку дивана. - Я куплю тебе ноутбук. Ты при мне будешь скачивать каталоги и программы по дизайну интерьера или что тебе там надо будет с моего компьютера, а потом сама выбирать, отмечать то, что тебе и Коле надо. И я всё, всё-всё-всё тебе куплю. Он был явно счастлив: предстояли вечера, когда мы будем делать с ним что-то вместе и это что-то будет не только секс. Хотя секса мне, - после нескольких месяцев воздержания с его стороны, - избежать в тот вечер не удалось.