Ч. 5. Глава девятая.

Первое, что я получила в качестве награды за общение и подаренные альфе ласки, был ключ от верхнего этажа. Он спешил и разрешил мне, - разрядив свою утреннюю эрекцию в меня и торопясь куда-то, - самой открыть и обследовать верхний этаж. И вот я беру после всех утренних процедур Бена на руки, поднимаюсь с ним наверх и открываю дверь, вхожу в незнакомое мне пространство. И мне сразу безотчётно приходит на ум: папа!.. Помещение, чуть меньшее чем целый этаж и с косым потолком, было наполнено ароматом моего папы. Я положила Бена на белый пушистый ковёр рядом с кроватью, чтобы он не свалился, если ему захочется перевернуться со спинки на животик, и стала обследовать это место, всё больше и больше убеждаясь, что оно было когда-то комнатой моего отца. И об этом мне говорил не только его аромат. Я увидела сложенные в картонные коробки книги в огромном количестве, закрытое электропианино, имитирующее настоящий инструмент белого цвета, увидела спортивный уголок с беговой дорожкой и шведской стенкой, и - главное! - небольшую кровать, излучающую отцовский, такой родной и милый, полностью омежий запах. Это была композиция каких-то восточных пряностей и трав, которую до сих пор никто так и не смог расшифровать. И ещё тут, в этой комнате, было много света несмотря даже на пасмурный осенний день! Я взяла на руки Бена и мы осторожно легли на кровать вместе, и попали в кокон из знакомого мне аромата, дающего нам иллюзию безопасности. Значит, это дом моего отца. Он здесь жил давно. Это его комната. Судя по вещам, она принадлежала ему когда он уже был подростком или молодым человеком. Я помнила по рассказам родителей, что папа после окончания школы с мамой уехали из родного города, жили и учились в Петербурге, а сюда уже не возвращались. Если моему папе сейчас сорок один год, то он не был в этой комнате двадцать с лишним лет! Сюда явно никто не приходил и никто не жил тут больше. Это место как будто было оставлено специально для меня и моего ребёнка. Как привет от самого дорогого мне человека на земле, от папы! Я решила сама убрать пыль и расставить всё по местам в комнате. Не хотелось, чтобы сюда пришла Зоя и разрушила тут чудесную ауру моего папы. Ещё меньше хотелось, чтобы сюда пришел альфа и, учуяв запах моего отца, снова закрыл это пространство для меня. Оставив малыша на кровати, - он уже уснул, попив тут же меня, - я пошла в душевую на этом же этаже и нашла там в шкафу ведро и засохшие тряпки, какие-то средства для мытья в бутылках, посмотрела на даты изготовления: так и есть, три года назад это было произведено!.. когда из этого дома уехала к нам бабушка!.. Нашла большие резиновые перчатки для уборки, увы, уже во многих местах потрескавшиеся. Но я их надела и принялась за дело. За два часа, под музыку из музыкального центра, скаченную папой чуть ли не четверть века назад, я вытерла всю пыль с полок и подоконников, пропылесосила нашедшимся здесь же пылесосом ковёр, кресла, диванчик и кровать. Залила в моющий пылесос воду и средство, помыла пол. На щётке оказалось много чёрной шерсти. “Дуня!” - догадалась я, папина собачка, подаренная ему бабушкой на семнадцатилетние и до сих пор живущая у нас в Гамбурге! Даже она передала мне привет! Потом аккуратно, стараясь не растерять невесомые частицы папиного присутствия, я распаковала коробки. В них оказалось не только несметное количество книг, сувенирчиков, но даже игрушек и папиной одежды! Книги и вещицы я расставила по полкам, игрушки, - большие мягкие медведь и слон, - раскидала по креслам, а папины вещи… Их я перебрала и аккуратно сложила в чистый мусорный пакет, закрутила и завязала его, положила на верхнюю полку большого светлого шкафа, заслонив стопкой стиранного постельного белья и, кстати, застелила тут же и саму кровать. Уверена, что альфа знает, что эта комната принадлежала моему отцу. Но мне не хотелось, чтобы он учуял его аромат и что-то заподозрил своими инстинктами. Вещи папы я хотела сохранить себе. Я принесла сюда немногочисленные ещё игрушки Бена, подаренные ему на рождение теми альфами и его отцом, раскидала их по ковру. Вечером явился альфа. Я уже уложила малыша. Мы поужинали, вернее, ужинал он, а я лишь пила воду и яблочный, свежевыжатый сок. Это обычный мой ужин - сок или что-то кисломолочное, увы, ем я теперь мало и редко, аппетита нет, не то что дома с семьёй!.. Потом альфа вместе со мной поднялся ненадолго на третий этаж, проверил молча, что и как я устроила тут, втянул воздух ноздрями, быстро глянул на меня, но ничего не сказал. Я трещала без остановок с момента его прихода, демонстрируя радость и волнение от новой деятельности и рассказывала, какие игрушки и развивашки надо ещё посмотреть в каталогах. Кстати, кое-что из моего списка он уже привёз, в основном это были валики, мячи и шары для физического развития ребёнка, а также всякие детские музыкальные игрушки. Так что болтая, я отвлекала альфу ещё и тем, что всё это раскладывала по игровой, попросила его помочь надуть мне большой резиновый гимнастический мяч для меня. Он вроде бы принял эту мою игру, ни на что не указал. Потом мы спустились в кабинет. Альфа снова усадил меня к себе на колени, открыл свой компьютер, что-то щёлкнул в глубине под столешницей, - “роутер!”, ещё раз отметила я, - и разрешил мне искать то, что нужно, зорко смотря за моими манипуляциями и поисками. Я нашла нужные сайты и отмечала всё необходимое в большом количестве, сама с собой болтая, пока альфа тёрся об меня носом, лбом, целовал мне щекотно шею и уши, мял руками мои бёдра, гладил живот и колени. Я рассчитывала на его щедрость и в то же время проверяла, сколько мне и что можно. Когда я сказала, что на сегодня всё, он ссадил меня на одно своё колено, зашёл сам в какой-то интернет-магазин и купил мне Макбук!.. Я осмелела и показала ему ещё на очень приличный зеркальный фотоаппарат. Уже хотелось фотографировать! Альфа посмотрел на сумму, вышедшую на все мои желания. Хмыкнул весело. Всё сложил "в корзину", сохранил, свернул, закрыл. – А ты у меня транжира, - проворковал он мне в ухо. - Но мне нравится. Нравится тратить на тебя. Нравится делать тебе подарки. Это всё он уже говорил мне сексуальным шёпотом, сильно тиская меня в своих руках. Видимо, он решил, что пора разнообразить секс со мной. И в этот раз всё было в кресле в этом же кабинете. Он занимался со мной сексом, усадив меня сверху на свой член и учил, как задерживать и сжимать его собой на выходе, когда приподнимал меня за бёдра. На следующий день курьер доставил мой заказ. Волнуясь я из всего привезённого взяла только большую плоскую коробку, Бена и спряталась с ним на нашем третьем этаже. Распаковала, открыла и включила ноутбук. Все ноутбуки в мире имеют по умолчанию возможность присоединяться к близ идущему интернету! Я слышала, как Зоя время от времени что-то слушает со своего телефона, значит, у неё там есть интернет! Я не ленясь порылась в настройках. Подключения к интернету не было. Я даже глазам своим не поверила! А потом, о чём-то догадавшись, подняла сброшенную на пол коробку. Когда этот гаджет был собран? 2007 год! Это была модель одного из первых портативных ноутбуков, которой требовалось ещё что-то для присоединения к интернету... Сильное разочарование накатило на меня. Я закрыла такой ожидаемый мной ноутбук, и с Беном на руках просто легла на папину кровать. Слёзы лились у меня из глаз, но я старалась ровно дышать и успокоиться, чтобы не испортилось от моих переживаний молоко, чтобы мой малыш не разделял со мной эту горечь от печали. “Ничего, - решила я, - я что-нибудь придумаю.” Со следующего дня я начала обустраивать дом по-своему. Среди вещей, заказанных мной в первый вечер, - а я теперь делала заказы почти каждый вечер, расплачиваясь за них ночным сексом, - была и корзина-переноска для Бена, так что он всё время теперь был со мной, но не на руках. И я постоянно разговаривала с ним, пела ему песенки, читала стихотворения, которых знала ещё с детства огромное количество. Я это делала не только для того, чтобы развивался мой мальчик. Я это делала, чтобы не забыть то, что знала раньше, что было частью меня, а именно: разговаривала со своим ребёнком я исключительно на немецком языке, а пела и читала детскую поэзию только на французском. Поэтому я старалась всё время, пока Зоя была у нас, заниматься в бассейне, из части которого сделала лягушатник для плавания сына, а всё пространство вокруг самого бассейна превратила в оранжерею. Или мы прятались на на третьем этаже, где уже купались с Беном в музыке и аромате моего отца. Когда же Зоя уходила, то я приводила в порядок по-своему первый этаж: холл, гостиную, кухню и столовую. Обои и побелка потолков, косметический ремонт двух этажей, - третий, наш, я решила не трогать, чтобы там сохранилось больше аромата папы, - был сделан за месяц: по выходным приходила бригада азиатского вида людей под руководством европейца-беты. Меня с ребёнком в такие дни альфа отправлял на третий этаж, чтобы мы не пересекались, и рабочие под его надзором делали то, что я нарисовала на компьютере, оснастив его программой дизайна интерьеров и создав 3D модель внутреннего расположения этого дома. Ноутбук теперь оставался со мной на весь день. Но подключения к интернету так и не было. Альфа не скрывал, что включает и раздает интернет вечером, позволяя мне что-то заказывать, но только с его компьютера в кабинете и под его наблюдением. Не скрывал, что выключает интернет тогда, когда моя работа по рассматриванию каталогов и выбора вещей заканчивалась. Точнее, когда он уже не выдерживал и отрывал меня от дела, закрывая то, что я там смотрела. Секса в моей жизни снова стало много, даже слишком. Я уставала от напористости, активности и отсутствию насыщаемости у альфы. Он мог долго, очень долго и много раз брать меня. Но я уже поняла, что мне можно сказать, чтобы он остановился, потому что я уже не могу больше. И он прекращал. Берёг меня. Мой цикл никак не выстраивался. Это меня тревожило. Появилась, наконец, врач и для меня. Всё та же Тамара Васильева. Осмотрела меня, на этот раз и как гинеколог. Альфа, как всегда, присутствовал при этом. Она сказала, что всё нормализуется со временем. Что у меня, при всей моей субтильности и хрупкости, очень выносливый и здоровый организм, что это всё ещё идёт процесс восстановления после родов. Они оба опять очень бесили меня тем, что говорили при мне и обо мне в третьем лице, как будто я питомец или совсем маленькая девочка, не понимающая их разговоров. Тяжело мне давались выходные в то время. Альфа часто не уезжал на них никуда и хотел проводить время со мной и ребёнком, называя его Коляшей. Много ему времени он не уделял - немного подкидывал вверх, немного тискал малыша, но в основном гладил меня и наблюдал за нами, не разрешал нам уходить наверх. Мы сидели на ковре у его ног, пока он смотрел какие-то исторические фильмы или программы, скачанные им заранее. Альфа посматривал на нас и было видно, что он счастлив и доволен. Я в какой-то момент поняла, что именно так он себе и представлял семейное счастье со мной. А вот я совсем это так не представляла! Моей основной задачей на таких выходных было скрыть, что мы с Беном разговариваем на немецком языке и Бен уже к семи месяцам стал подавать кое-какие звуки, мало напоминающие русские. Я боялась, что альфа знает, какие первые звуки и слова говорят дети в его стране, но скоро обнаружила, что он не наблюдает за этой стороной жизни ребёнка, довольствуется тем, что я в присутствии Бена всё время разговариваю с ним, с альфой. Ну, как разговариваю? Отвечаю на вопросы. Болтливой я становилась лишь в те вечера, - всегда уже уложив Бена спать, - когда мне нужно было сделать очередной заказ. Среди цветов-деревьев в огромных вазонах, которыми я заполнила все углы в этом доме, среди игрушек, детских книжек на французском языке, развивашек, новой посуды и вещей интерьера, - например, я сменила полностью кресла и диваны в гостиной, заменив их новыми, не пропахшими так сильно ещё какими-то другими альфами, - я заказала много одежды для себя. Это был очень лаконичный стиль, в серо-бежевой гамме, в основном трикотаж, вискозный шёлк, очень мягкий и льющийся. Вся моя новая одежда, - домашние платья, пижамы, комплекты одежды, - была свободных, не приталенных и не обтягивающих силуэтов. Обтягивающую одежду в той же неопределенного цвета гамме я заказала лишь для йоги, - курс скачала себе на ноутбук под наблюдением альфы, - и для плавания, тут, кстати, я решилась на темную, асфальтовую и тёмно-синюю расцветки. Я намеренно создавала образ нежной и мягкой омеги, женственной и беззащитной, выстраивая при этом коварные планы диссидентства и внутренней эмиграции, забирая в неё и сына. С утра, когда альфа уезжал, я надевала что-то из папиных вещей, кстати, очень стильных и только немного мне длинноватых, и весь день, ковырялась ли в цветах, играла ли с Беном, играла ли на пианино, - а я вспомнила курс фортепиано из когда-то законченной мной музыкальной школы, где я училась играть на флейте, - слушала ли музыку, лекции, аудио-книги или ещё чем-либо занималась, я всё время была окутана отцовскими феромонами и была в контакте со своим ребёнком. Мы вдвоём просматривали записи песен моего отца и я объясняла, естественно, по-немецки, что это мой папа, что он самый лучший человек на земле, что он обязательно нас найдет и они с мамой вытащат нас отсюда. Вечером, а альфа стал теперь приходить стабильно поздно, уже искупав и уложив Бена спать, я переодевалась и становилась омегой, как из каких-то бесконечных сериалов про богатых жён не менее богатых политиков или бизнесменов: скромная, стильная, уступчивая, внимательная к желаниям своего альфы. Я помнила всё, что мне рассказывала моя бабушка про то, какой хотят видеть свою омегу альфы, естественно, альфы этой страны! Итак, я изолировала сына от отца и создала два разных своих образа у своего мальчика в сознании: мама с ним - в широких молодежных ярких вещах унисекс, весёлая и болтливая, и мама при альфе - отстранённая, почти невидимая, неразговорчивая. И ребёнок стал замечать, что с ним я общаюсь эмоционально и ярко на одном языке, а при нём же, но с альфой, я говорю на незнакомом языке и, хоть и улыбчивая и спокойная, но не включённая в жизнь. На первый новый год в жизни моего малыша, когда ему было всего семь месяцев, альфа устроил нам подарок. После ночного застолья, - что за бредовая традиция, наедаться ночью?!. - он посадил нас в свою машину, - огромный черный внедорожник БМВ, на этот раз я даже запомнила номер! - и сам повёз нас кататься по городу, смотреть безумие, какое люди устраивают при помощи петард в небе над домами. Было скорее жутко, чем весело. Хорошо, что малыш просто уснул у меня на руках на пассажирском сидении и не испугался этих огней. А мне тогда стало грустно. Где-то далеко мои родители и братья празднуют новый год. Наверное, им тоже сейчас невесело: ещё один год без меня. Утром альфа вручил мне в качестве новогоднего подарка очередные бриллиантовые украшения в бархатной коробке: гарнитур из крупных дорогих камней на белом золоте, серьги, браслет, кольцо и колье. Такой глупый подарок! Зачем? Куда мне в этом ходить? Да и как же нелепо я в этом буду выглядеть! Я поблагодарила, переложила это всё на его глазах в подаренную мне ещё на мой первый здесь день рождения большую шкатулку. Но продолжила носить из украшений только маленькие серёжки-гвоздики с крохотными камешками, когда-то подаренные мне бабушкой, сказав альфе, что мне в них удобней. Кстати, уши у меня были проколоты тоже благодаря бабушке! Она считала, что каждая девочка-омега должна любить украшения и стараться нравиться мальчикам-альфам. Что бы я без этой бабушкиной науки делала сейчас?.. Теперь почти всё время до наступления тепла мы с Беном проводили в нашем пространстве. Утром я, чтобы иметь возможность самой прийти в себя после ночи, часто проводимой без сна, - то зубки, то колики, то секс, - стала ставить на плазме на нашем третьем этаже мультики на английском для Бена, и если смотрела их вместе с ним, то комментировала всё происходящее на экране тоже на английским языке. Так у мальчика к году должно было отложиться, что мультики это время общения на английском, повседневный язык общения с ним у меня немецкий, вечером, когда наступает время тихих игр, чтения книжек, купания и укладывания спать с обязательной колыбельной, это время французского языка. И только с иногда присутствующим в жизни малыша альфой мама разговаривает на языке, на котором никогда не разговаривает с ним самим, с Бенджамином. Весной, в конце которой моему малышу исполнился год, и летом мы с Беном все погожие дни проводили в саду и на открытом балконе. Я опять же была обычно в отцовских штанах и рубашках, ковырялась в земле, высаживая целый ботанический сад, состоящий из плодовых деревьев, цветущих кустарников, цветов и трав. Своими стараниями, много начитавшись скачанных статей по садоводству, я добиваясь вокруг нас такого же разноцветья как на картинах своего сада у Клода Моне: буйство розово-лиловой гаммы в сочетании с различными оттенками зелёного цвета. Я даже сделала небольшой пруд с кувшинками. И конечно же, я устроила место для отдыха нам с малышом: закупила садовую мебель, потребовала установить нам деревянную беседку и переложить новыми плитками дорожки, засеяла травой небольшую полянку. На этой полянке Бен и побежал ко мне через день после своего первого дня рождения, отмеченного нами без альфы: праздник пришёлся на рабочий день и альфа был допоздна занят. На день рождения Бен, которого альфа упорно называл Колей, получил с утра, будучи ещё спящим, электрическую игрушку с большим количеством песенок и стихотворений, а я - очередные бриллиантовые серьги. И то, и другое я, выразив словами и лицом благодарность, убрала. Я много разговариваю сама с ребёнком и не нуждаюсь, чтобы он нажимал кнопки и слушал что-то, что говорит ему на незнакомом языке чужой человек, актёр, начитывающий сказки и стишки. А серьги… я их просто переложила снова в шкатулку и убрала в специальный ящик своего туалетного столика в спальне. У меня уже восстановился цикл, но мои ежемесячные течки и гон альфы не синхронизировались, к тому же я никак не могла понять, когда у него гон, мне даже казалось, что в те дни, когда он не приезжает и не предупреждает, это и есть дни гона, и что он не хочет в эти дни травмировать меня без надобности. А надобность у него была: новый ребёнок. Он мне так и сказал - хочу ещё ребёнка! Я поражалась время от времени его высказываниям, особенно на тему альф и омег. От них веяло какой-то патриархальной архаикой, какой-то бесчеловечностью, не цинизмом, нет, а именно… каким-то подвидовым расизмом!.. Беты это простые люди, вещал мне он. Им положено подчиняться силе и законам, которые писаны для бет. Омеги это слабые, зависимые, беспомощные и беззащитные, почти ущербные существа, опеку над которыми должны брать на себя полностью альфы. А альфы!.. и тут начинались рассуждения о великой миссии альф, об их предназначении держать мир в узде, следить за мировым порядком и пользоваться за этот нелегкий труд управления человечеством особыми привилегиями, властью и деньгами! Если раньше, в семье своей, я всегда спорила, или переспрашивала, уточняла мысль собеседника, перефразировала его высказывания, то сейчас я отключила активное слушание настолько, что даже не смотрела на альфу, который время от времени мне читал лекции об альфах и их историческом предназначении. Все эти слова - инстинкт, феромоны, гормоны, что управляют поведением альф и омег, зов природы, подчинение своему телу и его желаниям, все они бесили меня настолько, что я старалась держать рот на замке и ровно дышать в такие моменты, чтобы не взорваться и не сказать, что всё это чушь и дикая хтонь!.. что разные подвиды людей уже были на этой планете!.. и что исчезновение омег в странах с недолжным к ними отношением и обращением приведёт в итоге и к гибели альф или полном смешении их подвида с бетами!.. и что если идти по этому пути, то как ни странно, на земле в итоге останутся только беты с незначительными отклонениями, встречающимися у тех или иных новорожденных время от времени - раз, и в семье бет родится альфа или омега, как привет от когда-то присутствующего в их роду таком прадеде или прабабки!.. и что в таком случае, и омегам, и альфам надо в первую очередь учиться быть людьми и управлять своими природными данными!.. но главное, я могла сказать, что мои родители, мои мама и папа, они оба омеги и у них всё прекрасно получилось и с рождением и с воспитанием детей!.. Но я ничего такого этому альфе не говорила. Зачем? У него уже сложилась картинка мира, состоящая из набора простых, кем-то до него придуманных и многократно высказанных примитивных понятий. И единственное, что может изменить такое мировоззрение, это какая-то личная катастрофа, опровергающая весь этот уклад в его голове и сносящая его. Только если случится с ним что-то личное, когда альфа не сможет действовать как альфа, а омега не подчинится метке и инстинктам, которых у омег, кстати, и нет. Только тогда он, встряхнувшись, может посмотреть на реальность и задуматься. Но и это не точно. После первого года жизни Бенджамина ко мне стали приходить две беты-девушки для ухода за мной, за моей внешностью. Альфа, видимо, решил, что мне надо выглядеть лучше ко всем моим женственным нарядам. Раз в две недели, сначала под присмотром альфы, а потом и без него, приходили на два часа маникюрша-педикюрша и парикмахерша-косметолог, делали из меня красавицу: мыли чем-то особенным мне волосы, стригли, укладывали, очищали лицо и накладывали маски, чистили и подравнивали ногти, красили их всегда, по моей просьбе, в оттенки телесного цвета. Кое-что изменилось в моём питании, я заметила, что еда, которую ежедневно готовила нам Зоя, стала насыщенней, жирнее и с большим количеством орехов и семечек. Так я поняла, что альфа занялся моим внешним и здоровьем видом по-полной. И, как всегда, не спросив меня, не поинтересовавшись моим мнением! А это означало, что он считает, что моё тело принадлежит ему, и он решает, как я должна выглядеть, питаться и чувствовать себя. В середине осени, когда мы с уже во всю бегающим Беном проводили почти всё время в нашем пространстве или в бассейне-оранжереи, моя очередная течка совпала с гоном альфы. И уже через месяц стало ясно, что я беременна во второй раз. Мне было на тот момент восемнадцать лет…