Ч.5. Глава пятнадцатая

Первый месяц мы с детьми жили в нашей гамбургской квартире, в моей бывшей детской комнате на втором этаже. В Европе были рождественско-новогодние каникулы и вся моя семейка оставалась дома. Я, проспав сутки после возвращения, узнала на следующий день, что бабушка умерла от сердечного приступа осенью того же года, как меня похитил наш сосед и передал альфе. А Дунечка, папина собачка, прожившая с нами долгие годы, умерла от старости почти тогда же. Похищение меня убило мою бабушку… И Дуня меня не дождалась… Нам было с детьми тесно в моей небольшой комнате: Бену поставили отдельную детскую кроватку, а девочкам папа собрал двухъярусную и места почти не осталось. Впрочем, мы играли и проводили всё время внизу - в гостиной, где по вечерам три дня в неделю занимался на рояле Матюша или в кабинете-библиотеке родителей. Эмоции, долгие годы державшиеся под контролем и отложенные в день нашего избавления, прорвались у меня - я молчала, но и либо смеялась, либо плакала. Думаю, что мои родители подумали, что я тронулась умом в плену. Я помалкивала, ходила, окружённая детьми, всё время то за папой, то за мамой, даже Матвею и Алексашке доставалось моего внимания. Они наверное думали, что я боюсь остаться одна, а я просто не могла наглядеться на них всех, не многла наслушаться их непринуждённых и при этом таких насыщенных интеллектуальной информацией разговоров! Они об умном говорили! О чём бы они ни говорили, всё было многоуровнево, интересно, не банально: о выставках художников и фотографов, на которые их пригласили, о писателях и журналистах, что принесли свои книги в издательство мамы или агентство папы, о новых фильмах и спектаклях!.. они жили такой насыщенной интеллектуальной жизнью всегда и говорили о своей работе, как о жизни. Да даже если они Матюшу или Алексашку спрашивали об их занятиях, - у одного фортепиано, у другого гребля, - а те отвечали нормально, подробно о том, что делали, что нового случилось, то и это было занимательно! Я невероятно соскучилась по взрослым разговорам, по разговорам с высокоинтеллектуальными, заботливыми и предупредительными взрослыми! И мне просто нравилось слушать. Самой мне рассказать было нечего. Мама много спрашивала у меня про детей, но какие-то совсем простые вещи: что едят они, чем занимаются, что им нужно для игр и развития. Понимаю, что она так пыталась выстроить контакт, не нарушая наших с малышнёй границ. Но тут была ещё небольшая проблема: в моей семье принято дома говорить по-русски, а мои дети русского языка почти не знали. Поэтому с детьми мама и папа общались по-немецки, а братья пока просто присматривались к малявкам. На новый год, пришедший через неделю после нашего спасения, родители устроили нам настоящий скорей рождественский вечер, чем новогодний: приготовили вкусностей, накрыли красиво стол, надарили нам подарков! У детей и меня как будто второе Рождество было! Детям достались разные наборы Лего-дупло, а мне подарили смартфон. Мой лэптоп был вещдоком в полиции до сих пор, уже пять лет. И я так обрадовалась этому смартфону, что снова расплакалась. Мы с мелкими никаких подарков не приготовили, просто не смогли на это найти время и сил, всё уходило на привыкание к новой жизни. Ведь когда через день после спасения я с моими родителями и малышнёй вышли на детскую площадку, для нас всех это было шоком. Вокруг бегали дети! Разговаривали люди! По мы шли по улице, а рядом - машины, прохожие, магазины! И никто нас не конвоировал, не контролировал, не прятал!.. Так что сил и времени у нас даже на рисунки всем моим в подарок не было. Итак, у меня появился смартфон. И моя старая симка к нему в придачу! Я осторожно вошла в три соцсети, в которых была зарегистрирована до похищения. Нашла свои аккаунты, разблокировала их. Пробежалась по страницам своих подписчиков, в основном бывших одноклассников, друзей по русскоязычному клубу, членов моей команды по плаванию. У всех шла жизнь, большинство сверстников, судя по фотографиям, не изменилось особенно. Мои лицейские одногруппники в прошлом году закончили обучение, у многих были выставлены работы на страницах: картины, рисунки, скульптура, всякие прикладные вещи, разрисованные ими. Некоторые через фотографии и короткие посты к ним рассказывали где и над какими проектами работают. Мне стало грустно… Я сделала селфи на фоне горящей наряженной ёлочки, выставила фото во всех своих профилях и написала: "Привет. Это я, Мелани Ларская. Я вернулась." И отправила эти посты.   Утром нового года, сделав все наши рутинные дела, я посадила малявок перед большой плазмой в гостиной на полуторачасовую диснеевскую "Белоснежку" на английском, а сама тут же, сидя между родителями на диване, открыла свои соцсети! Боже! Везде у меня увеличилось количество подписчиков. Мои друзья и знакомые завалили меня вопросами в комментариях и личных сообщениях! Мой последний пост получил множество лайков и какие-то “подарки” за активность от соцсетей! Люди заходили, подписывались на меня, делали репост моего поста, задавали вопросы: куда ты пропала?.. где ты была пять лет?.. что с тобой?.. Несколько десятков тысяч лайков! Несколько сотен личных сообщений! Я пролистнула, посмотрела одно, другое, десятое!.. И увидела сообщение от пользователя "Илья Савельев". Он был онлайн. Я так испугалась, что тут же телефон выключила. Видимо, я так задышала от страха, что родители заметили. Папа взял меня за руку, мама, взглянув на папу, встала и ушла в кухонную зону, принесла мне воды. – Что случилось, девочка моя? - тихо по-немецки спросил папа. – Ничего, - быстро соврала я и тут же начала скулить и лить слёзы. У меня было такое ощущение, как будто альфа, от которого я только что сбежала, мог войти сюда через экран смартфона, а я только что успела перед его носом дверь захлопнуть. Вечером, уложив малявок, - мои родители сидели в нашей промежуточной комнате, превращённой теперь в игровую зону для моих детей, и слушали, как я их укладываю спать, - я была приглашена папой к ним в кабинет. Мама принесла нам всем чаю. Мы сели: я с мамой на неглубоком и недлинном кожаном диване, папа напротив в одном из кресел. – Мелани, после праздников тебя пригласят на подробный допрос в европейскую службу международной защиты. Это будет долгий и подробный разговор под запись, - спокойно рассказывал мне папа. - Я уверен, что справедливость будет восстановлена и ты в любом случае будешь в безопасности. Но давай ты сначала нам с мамой всё расскажешь. Как сможешь. Что вспомнишь. Прямо вот с момента, как ты вышла из нашей этой квартиры 24 февраля 2022 года. И я буду вести запись на диктофон. Только для нас, мы потом с мамой прослушаем, обсудим и поможем тебе связно выстроить рассказ для допроса. Хорошо? Я вздохнула, готовясь к долгому рассказу, а папа расценил это как отказ. – Я понимаю, как это для тебя сейчас тяжело, но надо чтобы ты хоть путанно, хоть как нам рассказала, чтобы потом тебе было легче структурно и точно всё объяснить на допросе. И сразу предупреждаю: мы с мамой верим каждому твоему слову. – Да я расскажу, не проблема, - успокоила папу я. - Мне не тяжело. – Ты главное не бойся, - добавила мама, гладя меня по руке. Бояться? Мне? Я боюсь только того, что моя история испугает родителей. – Это вы не бойтесь, - грустно сказала я и начала свой рассказ.   Когда я закончила тем, как собрала детей и мы ждали неизвестности на третьем этаже особняка, мои родители сидели тихо-тихо. Когда я рассказывала как альфа меня изнасиловал и пометил, папа прикрыл глаза и я видела, что он удерживает спокойное выражение лица и себя от желания встать и начать ходить. А мама взяла мою кисть и слегка сжала её. Я рассказывала спокойно, постепенно, вспоминая всё в подробностях. Не прыгала с события на событие. Не путалась. Совсем не плакала. Только от напряжения и внимания, устремлённого в прошлое, которое я теперь и сама рассматривала как бы со стороны и даже издалека, но и родителям показывала, от этого всего меня начало немного трясти. Самой неинтересной частью моего рассказа были годы спокойной жизни с детьми: вставали, играли, занимались, гуляли, читали, спали-ели. Так много было всего этого, а рассказать об этом интересно не получилось. Но именно на эту сторону нашей жизни обратила внимание мама. – Знаешь... Мы смотрели с папой фото и видео... твои записи... те, что ты передала мне на флешке, - выдержав паузу после окончания моего рассказа проговорила мама. - И дети, и ты, и всё ваше творчество пронизано таким светом, счастьем, любовью… – А я что, должна была головой об стену биться и кричать при детях на этого урода? – Нет, ты как раз всё правильно сделала, - поспешила меня успокоить мама, а у меня из-за такого её подозрения и дрожь прошла, и лицо вспыхнуло от злости. - Именно так, как ты сейчас говоришь, повело бы себя большинство женщин в твоей ситуации. Но ты сделала невозможное. Ты подарила детям детство. Да ещё и какое! Как тебе это всё в голову пришло? – Да, и ведь мы сейчас видим, что у тебя прямо какая-то программа есть, - добавил папа. - Дети, эти маленькие крохи говорят на трёх языках, развиты, спокойны, счастливы, дисциплинированы. – И это потрясающе! Как ты это придумала? Жить с детьми отдельно, воспитывать их в любви, но исключив их отца из этого процесса и столько заниматься с ними! – Мы с мамой в восторге, ты, надеюсь, понимаешь?.. Мне стало очень приятно от похвал. Ведь альфа никогда меня не хвалил даже за то, что я так много и самозабвенно занимаюсь детьми. И я рассказала родителям, что первый год плена и беременности провела как раз впустую, в хаосе, в тоске. И только после рождения Бена я вспомнила, как нами занимались они сами, мои папа и мама, и сделала своё сопротивление альфе как раз через нашу отдельную от него жизнь. Я рассказала, как всё придумала - начиная от режима дня и заканчивая планом развития детей в изоляции на несколько лет вперёд. – Знаешь что, Мелашка… ой, прости, Мелани… - начал задумчиво папа после моего отдельного рассказа о всей моей системе воспитания, образования и взаимоотношений с детьми. - Мне кажется, что твой необычный опыт мог бы заинтересовать многих людей. – Ты о чём? – Есть такой фильм, помнишь?.. “Жизнь прекрасна”?.. там отец попадает со своим маленьким сыном в концлагерь, но создаёт в его сознании сказку, игру, так что мальчик растёт и воспринимает весь ужас вокруг как волшебный мир, в который они попали и где он должен решить определённую задачу и тогда возможно спасение… – Не помню этого фильма… – Да и не важно. Ты интуитивно сделала тоже самое. Ты наполнила реальность детей тем, что им действительно поможет очень легко войти сейчас в нормальный мир…Ты спасла себя и детей именно этой своей деятельностью. – Пап, ты видел, как они, да что дети, мы все стрессуем, когда на детскую площадку выходим? – А ты скажи им, что теперь всем детям можно гулять, - предложила мама. - Что все теперь гуляют. Рождество и новый год. Можно. – О, интересно, так и сделаю. Нам, наверное, ещё и садики, и врачи, и психиаторы или социальные работники нужны… надо всё найти?.. – Это обязательно, - не выходя из задумчивости проронил папа. - Я займусь этим после праздников, сейчас всё закрыто. Но… возвращаясь к нашей теме. Мелани, а ты не хочешь начать рассказывать свою историю всем? Можно пойти сейчас не со страданий, не с похищения, плена и насилия, рассказать об этом пока отрывисто, сжато, это ещё больше привлечёт, заинтригует людей… Но начать именно с того, как ты придумала план противостояния и осуществляла его на протяжении четырёх лет, м?.. Как ты на это смотришь? Папа спросил, а я смотрела на него и видела, что он, хотя и постарел, сразу замечает какой-то общественный, культурный, интеллектуальный потенциал даже у такого жуткого опыта, как мой. – Ты думаешь, это кому-то будет интересно? – Это уже интересно! - вставила мама. - То что ты сделала, как ты занималась тогда и воспитываешь детей сейчас, это уровень невероятный!.. Это то, к чему когда-то триста лет тому назад готовили дворянских дочерей, но выстрелило только на жёнах декабристов - в любых условиях дать своим детям образование, воспитание, развить критическое мышление и чувство собственного достоинства. – Не выдумывайте!.. я что вам, Наташа Ростова?.. Ага, только что-то не было у меня Пьера Безухова!.. – В том-то и дело, что у тебя вообще ничего и никого там не было, - резко остановил мой сарказм папа. - Ты собрала систему для детей в ситуации, где кто-то стал бы страдать, кто-то бы смирился, кто-то бы распустился. И это всё было бы не виной жертв насилия в такой ситуации. Невозможно обвинять пострадавших от принуждения и тотального контроля ни в чём. Но ты… Слушай, я скажу, а ты не обижайся, хорошо?.. Из-за того, что ты противостояла и победила, ты не выглядишь жертвой. Я всё-таки обиделась. – Я так и знала, что вы мне не поверите!.. – Мы тебе верим, - тут же вставила мама. – Пойми, ты оказалась сильней, умней, хитрей, более информированной и даже более сдержанной чем этот… урод… Ты его победила!.. Ты это понимаешь?!. Посмотри!.. Ты дома, со всеми детьми, малыши в прекрасном состоянии и психическом, и физическом, не маугли из дикого леса и не пленники заточения, а хоть завтра в детский центр веди!.. – У нас, кстати, завтра благотворительный концерт Матюши в музыкалке, - быстро напомнила мама. – Да, и мы малышей возьмём, а ты погуляй… – В смысле - погуляй?.. - испугалась я. – Мелани, - осторожно начала мама. - Ты можешь выходить из дома. Одна. Или с детьми. Ты завтра, если не захочешь поехать на концерт к Матюше, то можешь пройтись одна и погулять. Встретиться с друзьями… Или просто походить. Видимо, для моей психики эта информация о свободе пережвижения была перегруз. Поэтому на такое предложение у меня была нестандартная реакция: я одновременно зарыдала и захохотала.