Ч. 5. Глава шестнадцатая

Сообщение от альфы я открыла лишь через неделю, на следующий день после допроса, на который пошла с мамой, как моим представителем и с адвокатом от фонда помощи омегам. Я говорила чиновникам службы международной защиты на протяжении нескольких часов всю свою историю, называя имена немногочисленных людей, которых встречала в течении пяти лет, название города, где меня держали, номер родильного дома, где я два раза рожала детей. Вечером этого дня папа снова предложил мне выйти погулять. – Но надо искупать и укладывать малышню, - с сомнением возразила я. – Все вечерние ритуалы мы сделаем с папой, - добавила мама. - Выйди на час-два погулять. Одна. – Ну, или можешь Алексашку взять в качестве сопровождения, - предложил папа, видя моё сомнение.

***

  Через пятнадцать минут мы с братом вышли на улицу. Было всего лишь семь часов вечера. Родительская квартира находилась почти в самом центре Гамбурга. Я вышла с братом на улицу. Везде гуляли люди, кафе были набиты битком народом, новогодние и рождественские украшения уже везде были сняты, но в воздухе всё равно была зимняя и праздничная атмосфера. И тут со мной случилось странное: я, крепко держа за руку младшего брата, здорового альфу Алексашку, потащила его прямо в толпу. Мне хотелось ходить среди людей, слушать как они говорят, преимущественно по-немецки, но слышалась и английская, и даже русская речь, мне хотелось бросаться на шею каждому прохожему и обнимать людей так, будто это они все спасли меня, вытащили из плена, ждали и специально для меня сейчас вышли на улицу. Так мы пронеслись несколько раз по улицам города, по мостам и площадям. Алексашка не возражал, но иногда обгонял меня и заглядывал мне в лицо с недоумением и даже страхом. Мои близкие точно решили, что я свихнулась. А я просто радовалась тому, что могу ходить, могу входить в булочную и покупать себе крендель с корицей, могу на улице купить огромную кружку латте и пить его на ходу, могу извиняться перед людьми, если столкнулась на узких улочках с кем-то локтями. Через пару часов у меня завибрировал в кармане поставленный на беззвучный режим смартфон. Звонил папа, спрашивал, как мы и где, но тут же оговорил, что малявки уже в кроватях и мама им поёт песенки. – Вы можете ещё погулять, только не затащи случайно Алексашку в какие-нибудь взрослые заведения, - хохотнул папа. - "Он у нас ещё маленький!"- процитировал он голосом слона строчку из "Телефон" Чуковского. Взрослые заведения! Мне, оказывается, уже можно ходить во взрослые заведения! У меня было какое-то странное самоощущение. С одной стороны я чувствовала себя старшей, матерью когда была рядом с малышнёй. Но попав обратно в мир своего детства, которое оборвалось резко, я не осознавала себя взрослой. Чтобы как-то зафиксировать себя как взрослую, я затащила Алексашку в сетевой магазин алкоголя на первом этаже какого-то отеля и взяла бутылку белого вина, не особо разбираясь, что это за вино и какого оно качества. Просто чтобы проверить и поверить в то, что я могу - как взрослая: купить вина!. – У фройляйн есть документ, подтверждающий личность? - уточнил пожилой продавец-бета, коротко глянув на Александра. Я вспомнила, что мне в смартфон сегодня установили специальное приложение-паспорт, а также открыли банковский счёт, на который тут же поступило первое пособие мне и всем моим детям, всего четыре тысячи евро, но это были наши деньги. Я предъявила всё продавцу и оплатила покупку. Он, пакуя бутылку в бумажный узкий длинный крафтовый пакет, не удержался и добавил: – Должен предупредить, что употребление алкоголя несовершеннолетними запрещено и это ответственность взрослых, которые дают выпивку подросткам, - и выразительно перевёл взгляд с меня на Алексашку, а потом снова на меня. – Спасибо за предупреждение, но не волнуйтесь, это и я сама пить не буду. Отнесём нашим родителям. А мне пить нельзя сейчас, я беременна. – О, в таком юном возрасте фрау уже готовится стать матерью! – Ну, это будет четвертый мой ребёнок. У меня уже трое детей. Сын и две дочери-близняшки. Я недавно вернулась в родной город… - О, фрау жила в другой стране? Это там такие обычаи - заводить детей в столь юном возрасте? Я посмотрела на него и поняла, что он думает: ненормальная, не пожила ещё, а уже детей плодит, как будто в жизни нечем заняться…   Вот тогда я и решила, что я начну рассказывать о себе. Уже ночью, попив с родителями чаю, - это у нас теперь такая традиция: как взрослые, уложив моих детей и отправив моих младших братьев отдыхать в свои комнаты, мы садимся в кабинет родителей и пьём чай, разговариваем о чём хочется, - я в нашей комнате почти не дыша открыла свои соцсети, в которые не заходила неделю с того раза. Там у меня на всех аккаунтах было нереально много сообщений, подписок, комментариев, лайков. И везде, во всех трёх аккаунтах каждый день с момента моего выхода на связь, были сообщения от альфы. Я открыла их все. Прочла. Сердце колотилось так,как будто он вот-вот зайдёт сюда и заберёт нас обратно. "Я в безопасности. Он не может сюда приехать. Его уже обвинили в похищении и незаконном удержании в репродуктивном рабстве. Мы в безопасности!" - твердила как мантру я сама себе, но тело реагировало паникой, не слушаясь разума. Альфа писал очень странные вещи. "Что случилось?" "Почему ты сбежала?" "Я что, обидел тебя или детей?" “Ты можешь мне нормально объяснить, что я сделал не так?” "Когда вы вернётесь?" Тут я успокоилась. И сейчас же нереально разозлилась. Меня охватил такой гнев, что я чуть телефон об пол не шваркнула. Он не понимал. Он ничего не понял! Он не мог понять. Вот тогда я и решила, что точно начну вести блог о своей жизни. О том, что было со мной. О том, откуда мои дети и почему они такие спокойные, а не одичавшие от одиночества, почему они не боятся людей, осторожно, но вступают в контакт с другими всего лишь через две недели с момента нашей свободы. О том, кто всё это сотворил со мной и моей жизнью.

***

  На следующий день я села за свой школьный письменный стол и составила план того, о чём буду говорить, что буду говорить, как буду рассказывать в коротких рилсах и текстах постов свою историю. Записала пробные три ролики. Написала три поста. Пока никуда не выложила. Днём я вышла с детьми без родителей и братьев на прогулку! Все мои были на работе и учёбе, поэтому нас никто не сопровождал, никто не контролировал! На площадке я сама инициировала разговоры с мамами других детей. Все они были значительно старше меня, лет тридцати-тридцати пяти. В Европе принято сначала выучиться, пожить для себя, построить карьеру, купить жильё, а потом уже рожать ребенка. Я это отлично понимала. Вечером пришла вся семейка. Во время нашего чаепития по-взрослому я показала родителям свой план действий, что написала и сняла, рассказала что планирую делать. – Хорошо, очень даже хорошо! - похвалил меня папа. – Мне кажется, что надо всё-таки начать с того, чтобы после короткого рассказа о том, что ты теперь свободна, сначала сконцентрироваться на детях. Что с ними сейчас и почему они так спокойно нынче воспринимают всё происходящее. То есть, надо начать с настоящего, постепенно, как флешбеки показывая прошлое. – Да, а потом выйти на рассказ только об этом прошлом! - папа явно загорелся этой архитектурой построения моего раскрытия, как будущей книгой или фильмом. – Но будет же непонятно, почему всё это так с детьми всё хорошо, - я возражала, но понимала, что имею дело в двумя профессионалами, умеющими рассказывать миру истории так, что мир их не только слушает, внимательно и с воленением, но и меняется от их материалов и способов подачи. – Это называется “фолкнеровский приём”, - решила так убедить меня мама. - Нелинейное повествование. Часто используется в литературе, кино, а особенно в сериалах. Всё начинается с точки максимального напряжения, а потом нам показывается кусочками, как в этом месте оказался герой. – Но сейчас нет напряжения. Всё закончилось, - я чувствовала своим обострившимся за пять лет чутьём, что родители сегодня как-то по-особенному взволнованы, но сначала подумала, что это их мои посты и рилсы и перспектива нового проекта так будоражит. – Мелани, девочка, ты только не волнуйся, - начал осторожно папа, переглянувшись с мамой. - Сегодня нам позвонили из международной службы защиты. Савельев… Он через нанятого в Евро Альянсе адвоката подал заявление в Международный уголовный суд с требованием возвращения ему детей. – Что?!. – Он заявляет, что детей похитили, - спокойно и холодно закончила мама. Мой похититель и насильник переворачивал ситуацию так, что теперь я могу стать похитительницей собственных детей! – Нам надо начать рассказывать о детях. О том, что с ними всё в порядке. И почему и как ты, находясь в немыслимых для подростка условиях, стала прекрасной мамой и воспитала детей нормальными, адаптивными, готовыми интегрироваться в общество, - спокойно и твёрдо убедила меня мама. - Пока ничего не закончилось, Мелани. Увы.

***

  На следующий день я записала первый материал нашего утреннего ритуала с детьми, потом наши занятия и прогулки, где многое комментировала, глядя в камеру. Смонтировала три маленьких рилса и написала посты пока малявки спали днём после обеда. Меня так трясло от злобы, что я даже спать не захотела, даже не прилегла с ними, как делала это последние две недели, вернувшись домой. И я тут же выслала всё и папе, и мама в наш чат “Семейка”. Это были почти обыкновенные, как у всех счастливых мамашек видео о счастливом детстве их малышей. Только везде я подчёркивала в виде вопроса: вы можете поверить, что мои дети ещё две недели назад жали в заточении и не видели никогда своих сверстников?.. нет?.. я расскажу почему!..” И чуть больше я рассказывала в текстах постов. Я ждала ответа от родителей. “Отлично, публикуй!” - прислал мне первым ответ папа. “Я думаю, нам надо это дело отметить. Как насчёт того, чтобы нам всем сходить вечером в ресторан и поужинать?” - предложила мама.   Я одновременно обрадовалась, - и оценке моего творчества папой, и предложению мамы, - и тут же почувствовала: как же я уже устала!.. а впереди ещё так всего много!.. впереди ещё настоящая борьба.