Вернутся к фанфику
:(
20 июля 2025, 02:01Жизнь после.
Что это значит? Что остаётся в голове, душе и сердце, когда человек, занимавший большую часть твоей жизни, исчезает?
Оказалось, влюблённость — штука странная. Малфой всегда думал, что знает это. Но, как выяснилось, ни хрена он не знал.
Гермионы больше не было рядом, но она продолжала настойчиво эксплуатировать его уставшее сознание. Появлялась, растягивалась вальяжно среди повседневных задач и просто… оставалась. Со своими искорками в глазах, бешеными кудрями и хищной ухмылкой.
И сколько бы он ни пытался её изгнать, бормоча что-то про личные границы, Грейнджер не покидала его. Только ледяные воды окклюменции могли дать ему передышку.
Вот только ещё немного — и он сам станет айсбергом. Или получит бесплатный абонемент в Мунго в отделение обморожений. Чем не вариант.
Но жизнь продолжалась. Мерлин её дери, продолжалась. И ничего не могло этого изменить.
В первый после её отъезда понедельник он кое-как вытащил своё тело из постели и поплёлся в ванную. Простоял под душем гораздо дольше, чем требовалось, почистил зубы, привёл волосы в порядок.
Казалось, механические действия принесут облегчение — но они возымели обратный эффект. Привычные дела позволяли сознанию дрейфовать по волнам воспоминаний, уходить так глубоко, что иногда он не был уверен, выберется ли обратно.
Так произошло и в то утро. Он очнулся уже в кабинете, где на него с любопытством смотрели Генри и Тео.
— Что?
— Мы уже несколько минут пытаемся с тобой поговорить, но ты словно не здесь, — неуверенно произнёс Тео. — Всё в порядке?
Что ж, поздравляю. Первое осознанное воспоминание дня — кабинет и два идиота, пялящихся на него как на музейный экспонат.
Малфой стянул мантию, повесил её на вешалку и устало выдохнул:
— Всё в порядке. Просто задумался. Что у нас?
Генри лишь покачал головой, но не решился продолжать разговор. А Драко ушёл в работу.
Три недели отсутствия он наверстал за пять дней, изучив все прошедшие дела и параллельно участвуя в новых.
Малфой работал на износ. Задерживался допоздна. И ни с кем не общался.
Пэнси дважды прислала ему письма с просьбой поговорить, но он оставлял их без ответа. Драко знал: если бы это было по-настоящему важно, бывшая нашла бы способ добраться до него через Блейза. Раз этого не случилось — значит, она просто хотела всё закончить правильно. Красиво. Без скандалов и ругани.
Он это уважал. Понимал.
Но выбирать стиль прощания — роскошь тех, у кого осталась энергия. У него её не было.
Приходя домой, Драко заполнял голову ледяной водой и засыпал тревожным, прерывистым сном. Чтобы утром всё повторить.
День сурка?
Нет, день хорька — раз уж речь о нём.
Малфой планировал продолжать в том же духе, пока не станет легче.
Ведь должно же, однажды?
Но в пятницу вечером Тео заявил:
— После работы мы идём в бар. Не забыл?
Малфой нахмурился:
— Не помню, чтобы я соглашался на это, — он прокручивал события прошедшей недели, но не находил ничего полезного.
— Да-да, мы давно договаривались, так что не отвертишься, — суетился Нотт. — Блейз уже ждёт!
Так он и оказался в шумном, переполненном баре, где когда-то заявлял: Грешу, Грейнджер.
Тупица. Надо же было влезть в эту дурацкую историю.
Блейз уже занял столик — что было практически нереально в такой час — и подзывал их рукой.
— Ну, как дела? — Забини вглядывался в его посеревшее от усталости лицо и хмурился. — Выглядишь не очень, чувак.
— Спасибо за заботу, чувак, — саркастично ответил Драко, занимая место на диванчике. — У меня всё хорошо. Перейдём к обсуждению кого-то ещё?
Он не хотел быть центром внимания. Но понимал: и Забини, и Нотт вытащили его сюда, чтобы он мог хоть немного отвлечься. В этом и была проблема. Если бы он мог — давно бы так и сделал. Но увы.
Тео уселся напротив, протянул кулак для приветствия Блейзу. Тот стукнул своим в ответ.
— А у тебя как, приятель? Уже ходил на свидание с Луной? — похоже, его решили временно оставить в покое.
— Да! Уже дважды, — с нескрываемым возбуждением сказал Тео. — Она потрясающая. Как я раньше этого не видел?
Драко отключился от беседы и провалился в своё сознание, выискивая Грейнджер. Она была где-то там. Между мыслями о новом артефакте, доставленном вчера в Отдел Тайн, и планами навестить родителей.
Обычно она появлялась сразу. Но сейчас…
Он начал быстрее перебирать всё, что хранилось в черепной коробке. Ненужное. Хлам. На выброс. Разорвать. Сжечь. Уничтожить. Он спешил, руки подрагивали, паника подступала к горлу.
В ушах начал нарастать гул — как в полёте, когда поднимаешься на метле слишком высоко, уши закладывает, и ты не можешь продышаться.
Её не было. Нигде.
— Малфой? — донеслось из реальности.
Он продолжал отмахиваться от назойливого зова.
— Малфой!
— Что?! — рявкнул он, выныривая.
На него с неверием и обидой уставились две пары глаз.
— Чего орёшь? — наконец спросил Блейз. — Мы просто спросили, что ты будешь пить.
Тео кивнул.
— И вообще, — Забини продолжил лекцию о хороших манерах, — мы тут делимся своими проблемами. Представь себе, они есть не только у тебя.
Ауч. Больно.
Но он хотел ещё.
— Честно?
Он воткнул нож в собственную грудь.
— Мне похуй.
И провернул.
— Я не планировал сюда приходить. И сейчас мне не до вас.
Драко поднялся — и, не глядя на вытянувшиеся физиономии друзей, покинул бар.
Он извинится. Конечно извинится.
Когда-нибудь. Потом.
Конец марта не радовал хоть сколько-нибудь выносимой погодой. Противный мелкий дождь бил в лицо, ложась каплями на раздражённую кожу. А после холодный ветер подхватывал их, разбрасывая брызги по одежде.
Брр.
Он вытащил свой телефон, который после её отъезда как бесполезный кирпич болтался в кармане, и посмотрел на экран:
26 марта 2004 года
20:36
Пятница
Никаких пропущенных сообщений.
Он обещал не писать ей на новый номер, но ничего не говорил о старом.
Ледяными пальцами он нажал нужные или почти кнопки:
Я всё ещ по тебе скучаю.
Несколько секунд пялился на экран.
Протёр лицо ладонью.
Удалил два слова.
Написал снова.
Снова стер.
Поставил точку — и тут же удалил её.
Драко выругался сквозь зубы, будто этим мог унять дрожь. Потом закрыл глаза и нажал.
В момент, когда это сообщение улетело в космос — или куда там оно попадает, когда он нервно тыкает «отправить», — Драко почувствовал, что она снова там.
Гермиона Грейнджер всё ещё жила в его голове.
***
До вечера следующего дня Малфой провалялся в постели. Затхлый воздух спальни, которую он не проветривал с самого её отъезда, нисколько не беспокоил. Он лежал, следя за тем, как пылинки в так неожиданно появившихся солнечных лучах медленно кружатся над простынёй. Ну, хотя бы не рыдал. Иногда он косился на Гермиону, которая, казалось, чувствовала себя в его голове даже лучше, чем он сам в этом мире. Она ходила между стеллажами с аккуратно расставленными на них папками, в которые Малфой систематически добавлял информацию, и заглядывала то в одну, то в другую. Молча. Она никогда не говорила с ним. Он бы умер от стыда, если бы реальная Грейнджер копалась в его мыслях, но этой он позволял всё. Драко надеялся, что её природное любопытство заставит остаться подольше в его мозгах. Что, конечно же, было смешно. И максимально тупо. Но мечтать не вредно. К семи часам ему всё же пришлось подняться и натянуть на себя приемлемую одежду (читай: что-то кроме пижамных штанов и растянутой майки). Пока переодевался, заметил в зеркале своё отражение. Змея под ключицей насмешливо поблёскивала глазами, как бы говоря: ну какой же ты жалкий, Дракончик. Он любил эту татуировку. Когда Тёмная метка пропала вместе со смертью безносого придурка, Малфою вдруг стало не хватать чёрной краски на собственном болезненно бледном теле. А может, он просто хотел почувствовать боль социально одобряемым способом. Драко не знал. Но что он точно понимал: Если режешь вены — у тебя проблемы с головой, прямая дорога в Мунго. А если протыкаешь кожу иглой, миллиметр за миллиметром, оставляя тысячи точек — ты нереально крутой. Вроде суть одна — наказать себя, почувствовать боль. Но крутым ему нравилось быть больше, чем душевнобольным. И, выбирая эскиз в студии, куда его притащил Блейз, он не скупился. Змея была огромной, детальной, и ему пришлось возвращаться трижды, прежде чем всё было готово. И с тех пор они дружили. Вот только неожиданно Малфой захотел чего-то ещё. Желание почувствовать, как часами что-то проникает под кожу с ноющей, непрекращающейся болью, крепло в его голове с каждой секундой. За что Драко хотел наказать себя на этот раз? Он натянул поло и штаны классического кроя. Слегка пригладил волосы, чтобы не видеть гримасу недовольства на лице отца. И отправился на ужин с родителями.***
— Ну? — Нарцисса сидела напротив Драко, сложив руки на груди. Они отужинали в некомфортной, плотной тишине и перебрались в Малую гостиную, устроившись на диванах с чашечками чёрного кофе. — Что? — опешил Драко. — Что-что… — Он уже давно не видел мать такой недовольной. По тому, как Люциус отодвинулся подальше, было понятно: добра ждать не стоит. — Когда ты отправляешься в Австралию? Малфой нахмурился, стараясь понять, что от него вообще хотят. — Эм… Да вроде не планировал. — Нет, ты посмотри, дорогой! — Она повернулась к мужу, гневно сверкая глазами. — Он не планировал! Я сейчас тебе… Очевидно, угроза была адресована Драко, но Люциус поёжился, вдавливаясь глубже в обивку кресла. Малфою стало не по себе. Нарцисса очень редко выходила из себя, но если уж выходила — лучше было не попадаться под горячую руку. — Мам, почему ты решила, что я собираюсь в Австралию? — осторожно спросил он. — Я что, должна всё разжёвывать? Гермиона улетела — и, очевидно, останется там. Значит, ты должен поехать за ней. Логики всё ещё не наблюдалось. — Но… — Что — «но»? — взорвалась Нарцисса. Люциус прикрыл глаза. — Я не хочу смотреть, как жизнь уходит из тебя день за днём! Я уже проходила через это, мне не понравилось! Так что собирай манатки и заказывай порт-ключ! — Мам… — как можно тише произнёс он, стараясь понизить градус страстей. — Грейнджер не просила меня поехать с ней. — Мерлин милостивый! — она так закатила глаза, что Драко всерьёз переживал, не останутся ли они такими навсегда. — А ты просил её остаться? — Нет, но… — Я сейчас тебя метлой огрею! — всё яростнее заявила она. — «Но…», «но…», отговорки! Гермиона рассказывала, как живёт в Сиднее. Она влюблена в это место и стала там по-настоящему собой. Она не уедет. И если ты не хочешь умереть одиноким — а ещё хуже, оставить нас с Люциком без внуков — ты отправишься за ней. Драко выпал в осадок. Он не ожидал такой атаки. Мать почти никогда не вмешивалась в его личную жизнь — а уж тем более с приказами. Он открыл рот, чтобы возразить. Но… В глубине души Драко знал — Нарцисса не ошибается. Гермиона действительно не уедет. А он… Последние годы они общались скорее как два взрослых человека, и Малфой уже забыл это чувство — словно снова стал мальчиком, которому диктуют, как жить. — Хватит, — Драко вдруг понял, что Люциус всё ещё был в комнате. Голос отца прозвучал спокойно, но властно. И именно это сейчас было нужно. Нарцисса бросила взгляд на мужа, приподнимая бровь — как бы говоря, ну и что ты мне сделаешь? — Дорогая… — тон Люциуса смягчился. — Ты переживаешь за сына, это понятно. Но для некоторых решений нужно время. Он перевёл взгляд на Драко. — Сынок… — Второй раз за год? Пап, ты меня балуешь. — Иди домой и отдохни как следует. Твоя мать в чём-то права. Иногда за своё счастье нужно бороться. Подумай об этом. Чувство благодарности накрыло Драко с головой, как тяжёлое пуховое одеяло. Когда-то, в момент возвращения Волдеморта, ему казалось, что он потерял отца. Не физически, а как фигуру, на которую оглядываешься, стоя на перепутье. Но с падением режима Тёмного Лорда вернулось и это чувство. Он знал, что всегда мог повернуть голову и увидеть одобряющий кивок Люциуса. — Спасибо, пап, — тепло отозвался он. Драко посмотрел на притихшую Нарциссу. — Мам… я люблю тебя. И ушёл домой, обдумывая её слова. Австралия. Нет, это точно не то, чего он хотел. Жара, солнце, песок. Хипстеры. Упаси Салазар. У него было лишь смутное представление об этом месте, но даже оно его раздражало. Его напрягала даже сама мысль о возможном переезде. Загорелый Драко с пожелтевшими волосами и в подвернутых штанах. Жалкая картина. Он мог всё это пережить (но это не точно), если бы знал, ради чего. Но он даже не был уверен, хочет ли она его рядом. Три недели — слишком малый срок, чтобы принимать такие решения. Когда телефон издал привычный противный звук, Драко вздрогнул. Ему никто и никогда не писал первым. Кроме неё. Он потянулся к кирпичу, медленно и с недоверием открыл папку входящих. Сообщение было там. Короткое. Тёплое. Всё, чего ему не хватало. От: неизвестный номер Время: 27.03.2004 21:49 Я тоже по тебе скучаю :( Он прикрыл глаза. По коже побежали мурашки. Драко Малфой был влюблён в Гермиону Грейнджер. И это было сплошным мучением.***
Драко послушал отца и дал себе время. Он решил, что три недели вместе равны трём неделям врозь. И когда они закончатся — всё встанет на свои места. Вам тоже смешно? Конечно, всё пошло не по плану. Он страдал, прятался от друзей и родителей, вкалывал по десять часов в день ещё две недели. И в воскресенье — в день, когда всё должно было вновь стать нормально — не произошло ничего. Вообще. Грейнджер всё ещё обитала в его голове как у себя дома, настроение было кошмарным, а мир не радовал ничем, кроме редких солнечных апрельских дней, за которыми Драко наблюдал из окна своего офиса. И тогда он решил: ему нужна точка. Что-то, что поможет ему попрощаться. Не только с реальной Грейнджер, но и с той, что упрямо жила у него в сознании. Вариантов он нашёл два: 1. Новая татуировка (тут никто не может его винить). 2. Свидание (а тут — разрешаю кидаться тапками). Спустя час он уже стоял в знакомом тату-салоне. Мрачное помещение с выкрашенными в чёрный цвет кирпичными стенами и неоновыми надписями, горящими кроваво-красными буквами: GET INK OR GET OUT. Дружелюбно. Ничего не скажешь. — Малфой, — огромный волосатый мужик устрашающего вида вышел из глубин помещения. — Какими судьбами? Именно этот парень кропотливо выбивал каждую чешуйку змеи на его теле. Поначалу Драко сильно сомневался, что Арчи с его, на первый взгляд, неуклюжими пальцами-сосисками, способен выдать хоть сколько-нибудь приемлемый результат. Но он оказался аккуратным. Дотошным. Блейз все свои татуировки (а сколько их у него было, Малфой даже не знал) набивал только у него. — Я за новой порцией боли, — Драко подошёл и хлопнул ладонью по протянутой руке мастера. — Без записи? — Арчи нахмурился. — Я уже собирался закрываться. Драко закатил глаза: — Плачу по двойному тарифу. Он знал, что Арчи — капризный мастер. Его нужно было уговаривать. — Но если ты отказываешься, я, пожалуй, найду другой салон… — Драко видел, как тот скривился от этих слов. — Но так хорошо никто не сделает. — Ах ты, негодник, — пробормотал Арчи. — Ладно. Заходи. Рассказывай, чего хочешь. Драко победно ухмыльнулся и проследовал за ним вглубь помещения, усаживаясь на кушетку. У него было несколько идей, но одна особенно прочно въелась в сознание. Он объяснил Арчи задумку, улёгся и стал ждать, пока тот подготовит эскиз. Малфой уже знал — впереди несколько часов чистой, жгучей боли. И именно в это она и превратилась — их история.***
Малфой вытянул правую руку перед собой и вперился взглядом в тыльную сторону ладони. Теперь там жила бабочка. Не нежная и воздушная. А рваная, словно нарисованная кровью. Крылья расползались по коже острыми, ломаными линиями. Но всё же она была красивой. Малфой верил, что именно такая бабочка когда-то взмахнула крылом на другом конце планеты — и в Лондоне началась его маленькая, невозможная сказка. Драко набил её три дня назад, но всё никак не мог привыкнуть. Казалось, она жила своей жизнью — тёмная и неподвижная. И вызывала в нём одновременно гордость за принятие взрослых и взвешенных решений и отвращение к себе. И странное, липкое облегчение. Драко надеялся, что эта татуировка станет точкой. Что он выйдет из салона — и Гермионы не окажется у него в голове. Он надеялся. И трусливо боялся. Поэтому, когда обнаружил её на привычном месте — всё там же, между стеллажами его воспоминаний, — не сдержал вздоха облегчения. Но он пообещал себе идти по плану до конца и пригласил Алису из Отдела международного магического сотрудничества на ужин. Именно поэтому особенно тщательно подбирал одежду, мечась между чёрной и серой рубашками, как будто это было чем-то важным. Алиса уже несколько раз подсаживалась к нему в кафетерии Министерства и всеми способами намекала на продолжение общения. А он находил поводы поскорее скрыться в своём кабинете, куда посторонним вход был воспрещён. Но в понедельник он сам подошёл к ней и спросил, не хочет ли она сходить с ним на ужин в среду вечером, после работы. Ничего особенного — просто небольшой итальянский ресторанчик недалеко от Министерства и ни к чему не обязывающая беседа. Алиса с радостью закивала и сказала, что они замечательно проведут время. Сейчас он уже сомневался, что идея была хорошей — в основном потому, что Грейнджер в его голове сложила руки на груди и смотрела исподлобья, явно недовольная тем, что происходит. Но она молчала. А если тебе не нравится, дорогуша, — открой свой ротик и скажи. Драко остановился на серой рубашке и вздохнул, окидывая себя взглядом. Он никогда не задумывался, во что одеться, когда встречался с Гермионой. Ему хотелось поскорее накинуть хоть что-то и мчаться сломя голову туда, где была она. Но это была совсем другая история. Рабочий день пролетел слишком быстро, и Драко отчётливо чувствовал: ему бы понадобилось ещё как минимум несколько часов (а лучше — несколько веков), чтобы быть готовым к этому ужину. Но дело было сделано, и, попрощавшись с Тео (который всё ещё дулся после их ссоры) и Генри, он спустился в атриум. Алиса стояла в центре зала, выискивая его взглядом. Когда их глаза встретились, она весело махнула рукой и широко улыбнулась. И Малфой передумал. Он хотел провалиться сквозь землю, чтобы не идти ужинать с этой чужой голубоглазой женщиной, о которой в сущности ничего не знал. Но он пересилил себя — и шагнул навстречу. Они пересекли пару улиц и оказались у маленького ресторанчика на углу с неприметной потёртой вывеской. Малфой пропустил даму вперёд и зашёл следом, называя фамилию встречающему их официанту. Внутри было тепло, пахло специями, пиццей и чесночным маслом. Лёгкий гул разговоров, мягкий свет от ламп с тканевыми абажурами, немного облупленные деревянные стулья — всё было по-домашнему уютно, и всё же Малфой чувствовал себя чужим. Алиса села напротив, приглаживая юбку, и аккуратно разложила салфетку на коленях. Она была красивой. Правильно красивой — как по стандартам «Ведьмополитена», так и любого маггловского глянца. Светлые длинные волосы уложены в локоны, большие глаза, чуть вздёрнутый нос, губы бантиком, тонкие запястья, и фигура, которую, очевидно, нужно было упорно поддерживать. Всё в ней было как надо. И это бесило. Наверное, так и должна выглядеть женщина, с которой он мог бы встречаться. Только вот её волосы никогда не путались. И от неё не пахло мёдом, цедрой и костром. И она не перебивала, когда ей становилось скучно. Не спорила. Не называла его «самодовольным засранцем». С ней у него было бы всё правильно. Но он бы повесился на шторе уже через три дня. Если, конечно, нашёл бы штору, способную выдержать его эмоциональный вес. Драко почему-то ждал, что она вдруг громко рассмеётся, поднимет бровь и спросит: — Как думаешь, вон тот официант по девочкам или по мальчикам? А потом они, смеясь, начнут придумывать, как живёт этот ничего не подозревающий парнишка: вяжет гетры бабушке, переезжает с девушкой в Шотландию, или вообще работает под прикрытием на аврорат. Как это делала бы… другая. Но Алиса лишь томно вздыхала, когда надо, внимательно кивала, не перебивала и смотрела на него так, словно он рассказывает не про погоду, а зачитывает лекцию на конференции по спасению мира. — Расскажи, чем ты сейчас занимаешься? — О… я помощница в проекте по интеграции последних научных изобретений Швейцарии в магическую систему Англии. Пока только помогаю с документами и хожу на заседания, но… мне нравится! Он кивнул, рассуждая о том, как интересно работать в международном отделе. Она слушала и восхищённо кивала — на всё, что бы он ни сказал. Драко потел. Ощущение предательства сковывало его горло, делая эту беседу плоской, совсем неживой. Когда официант принёс меню, Малфой выдохнул с облегчением. Он сделал заказ почти наугад, всё больше думая о том, сколько времени ещё ему нужно сидеть здесь, чтобы это не выглядело откровенным побегом. Вино, тосты, горячее, немного бессмысленного разговора. Грейнджер молчала в его голове, но он чувствовал её взгляд. Когда Алиса извинилась и пошла в уборную, Драко не выдержал. Он достал телефон, не чувствуя пальцев, и медленно набрал: От: Д.М. Время: 14.04.2004, 19:21 Я всё ещё по тебе скучаю. И в момент, когда сообщение улетело в предрассветное сиднейское утро, Малфой понял, что не может больше притворяться. Алиса вернулась за стол. Села. Улыбнулась. — Всё хорошо? — спросила она. — Ты… — он поднял на неё глаза. — Ты прекрасная. Умная, красивая, милая. Она чуть смутилась, но улыбнулась шире. — Но я не могу. Прости. Он достал кошелёк, кинул купюры на стол — с запасом — и встал. — Дело не в тебе, — добавил он тихо. — Просто… всё это сейчас — неправильно. Она не остановила его. Не обиделась. Алиса лишь смотрела, как он уходит с лёгким разочарованием в глазах. Малфой вышел на прохладный лондонский воздух и наконец вдохнул. Больше никаких планов.***
Остаток недели он нетерпеливо поглядывал на свой мобильник. Малфой решил, что однажды это закончится. Болезненная привязанность между ними. Когда Гермиона не ответит на его я всё ещё скучаю — это будет означать, что она перегорела. А может, однажды сам Драко почувствует, что больше не хочет писать ей. Что ему всё равно, как она и с кем. Чем занимается. Придумала ли новую главу романа. Сняла ли квартиру своей мечты. Она растворится где-то в прошлом, а жизнь продолжится. Вот только к тому, что Грейнджер перегорит так скоро, он оказался не готов. И именно поэтому злился. Злился. И ещё раз злился. В голову лезли разные мысли. Может, она сошлась со своим бывшим? Или её жизнь там настолько хороша, что для Драко в ней просто нет места? Может, её съела акула? Или уложила хуком справа кенгуриха, защищая своего малыша от неуправляемой копны кудрей Грейнджер? Ну а что? В Австралии и не такое могло случиться… А он даже не узнал бы. Вот что самое отвратительное. Он накручивал себя до самого субботнего вечера. Когда в его квартире появился Блейз и буквально за шиворот вытащил его на сборище в квартире четы Забини, Малфой не сопротивлялся. Главное — захватить с собой телефон. На удивление, ужин проходил хорошо. Джинни только что вернулась из Австралии, где проходил турнир по квиддичу, и где она, конечно же, — кто бы сомневался — виделась со своей лучшей подружкой (читай: Гермионой Грейнджер). Хотя её не было всего три дня, и, возможно, у неё не нашлось времени для встречи. Малфой, ну такой ты смешной. По крайней мере, из сострадания или, прости Салазар, жалости, Рыжая ничего об этом не рассказывала. Тео и Луна тоже были здесь, и в какой-то момент Драко почувствовал себя пятым колесом. Лавгуд наклонилась к Нотту и что-то с милой улыбкой шептала тому на ухо. По красным пятнам на шее Тео Малфой понимал — ничем приличным там и не пахло. Джинни подмигивала Блейзу и всё чаще опускала руку под стол (Драко надеялся, что у неё неудобная юбка, которую она одёргивает вниз, но, возможно, это не то, что она на самом деле дёргала). И по взгляду Блейза он понимал — дело точно не в юбке. Всё это походило на начало какой-то сомнительной оргии, в которой он точно не собирался принимать участие, поэтому сделал то, что никогда не планировал делать в своей жизни: — Эмм… Может, поиграем? Рука Джинни тут же взметнулась из-под стола, и она похлопала с хищной ухмылкой: — А я уже боялась, что никто не предложит. Все они переместились на любимый ковёр Блейза и разложили перед собой карточки. — Помните? Действие — синие, правда — красные. Я начну. Действие. Малфой снова глянул на телефон. В Сиднее ещё даже не наступило утро. Глупо было надеяться на её сообщение. Да и молчала она уже слишком долго, но… — Спародируй кого-то из присутствующих так, чтобы остальные могли угадать, — Джинни поднялась на ноги и с выражением лица, которое не предвещало ничего хорошего, заявила: — Легче лёгкого. — Кхм… Кхм… — прочистила горло. — Вы что, держите в школе гиппогрифа и подпускаете к нему учеников? Джинни понизила голос: — Мой отец узнает об этом! Драко видел, как Блейз пытается сдержать смешок, а Тео откровенно хохочет, тогда как Луна ищет признаки обиды у Малфоя на лице. Но их не было. Он лишь улыбнулся. Да, Драко был противным мальчишкой, который думал, что мир крутится вокруг него. Возможно, война изменила его. Или он просто вырос. — Моя очередь, — просмеявшись, сказал Тео. — Правда. — Береги ковёр! — предостерёг Забини. Честное слово, можно начинать писать новый роман: «Блейз Забини и шёлковый ковёр. Глава первая, в которой Забини признаётся в любви, а ковёр его отвергает». Тео вытянул карточку и прочитал: — Кого из преподавателей ты представлял в неприличных мыслях? Опа, это что-то новенькое. Атмосфера комнаты изменилась, любопытство заполнило пространство — кажется, даже дышать они все начали через раз. Тео смутился и прикрыл глаза. Луна ласково провела по его руке, оказывая поддержку. — Ну… наверное, мадам Трюк… Тео с сомнением посмотрел на карточку в своей руке и вздохнул с облегчением, когда она не воспламенилась. — Ну а что? — Блейз лениво хмыкнул. — Она женщина в самом расцвете сил, и фигура отличн… Договорить он не успел, так как получил грозный подзатыльник от Джиневры. Учитывая, сколько времени она проводит на тренировках, Драко мог лишь надеяться, что Забини не получит сотрясение мозга. — Ты совсем сдурел, муженёк? — А что такого? Когда ты подросток, любой образ подойдёт, чтобы передёрнуть в душе. Но с пятнадцати лет в моей голове только ты, дорогая… — Фууу, — Драко больше не мог это терпеть. — Снимите номер! Он всегда был счастлив за лучшего друга, но сейчас наблюдать за всем происходящим было… как пощёчина от Купидона. — Ребят, вы не обижайтесь, но я, пожалуй, пойду. — Но… ещё ведь совсем рано, — удивилась Джинни. Драко уже шёл к камину, не утруждая себя прощальными объятиями. — Да, но мне немного неловко находиться среди вас. Всё же рана в моей груди ещё не затянулась, а вам так нравится выставлять своё счастье на показ. Он сделал капризный голос в попытке разрядить обстановку и очистить путь к отступлению. Драко надеялся, что друзья почувствуют себя достаточно виноватыми, чтобы отпустить его с миром. — Ты такой нытик, Малфой, — цокая, заявила Джинни. — Ага, драматург, — вторил ей Блейз. — Это вы с ним ещё не работаете, — согласился Тео. — Оставьте парня в покое. Спокойной ночи, Драко, — попрощалась Луна. Он улыбнулся, кивнул всем на прощание и переместился по камину в свою квартиру. Силы закончились. Драко буквально дополз до дивана и растёкся по нему бесформенной лужей отчаяния. Он устал. Как же сильно он устал. Без неё всё было как-то неправильно. Простые действия, на которые раньше он даже не обращал внимания, теперь смертельно его выматывали. Он не жил. Он боролся с жизнью. Великий и ужасный Малфой. Победитель будильника, покоритель нападающих на него артефактов, забытый герой Правды или Действия. Ну хотя бы это. И, честно говоря, стоит ли Лондон того? Когда-то он не сомневаясь ответил бы, что его выстроенная и понятная рутина здесь стоит всего на свете. Сейчас? Он сомневался. Но Грейнджер продолжала жить. И, очевидно, ей было нормально. Без него. А значит, он тоже должен был прийти к подобию своего существования до. Когда телефон в его кармане пискнул, Драко не поверил в услышанное. Пальцы подрагивали, пока он выуживал его из тугого кармана штанов. Сердце отбивало чечётку на рёбрах, не заботясь о том, что приступ не входил в его планы. От: Г.Г. Австралия Время: 17.04.2004 22:01 Я тоже по тебе скучаю. Драко замер, читая эти пять слов снова. И снова. И снова. И ещё раз. Малфой не сразу понял, что улыбается — облегчение было почти болезненным. Она не продолжила жить без него. Гермиона скучала. И это меняло всё.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!