Сицилия, 1928 год

Солнце медленно клонилось к закату, сменяя бирюзу воды оранжево-красными росчерками. Осень только начала вступать в свои права, от чего вечера были тёплыми, но уже без удушающего зноя. Сев на кнехт, молодой мужчина с довольным видом вытянул ноги, доставая пачку сигарет. Обход своего квартала они с парнями закончили пару минут назад, а значит, можно немного расслабиться. Первая затяжка слегка поцарапала горло, вызвав на лице Мартино лёгкую улыбку. Дуче подкинул им работы, введя обязательный обход кварталов в вечернее время. А с другой стороны, без труда новый порядок не построить, так отец говорил. Звук шагов за спиной нарушил идиллию. Звонко стучала болтающаяся набойка, выдавая своего владельца. Старик Джулио остановился перед ним, закрывая широкой спиной остатки солнечных лучей. — Отошёл бы ты, старый, — беззлобно огрызнулся Мартино, делая очередную затяжку. Джулио лишь хмыкнул в ответ. Он уверен, что старик закатил глаза, прежде чем исполнить его просьбу. Со свойственным всем старикам кряхтением, он занял соседний кнехт, булькая добытой из-за голенища флягой. — Где Вико потерялся? — спросил Джулио после пары глотков. — Решил навестить одну синьорину. Думает, раз выдали новую форму, то теперь ему что-то перепадёт, — ехидно оскалился он. — Сам-то сильно лучше? — Не лучше, — согласился Мартино, выкидывая окурок в море. А море всё также тихо плескалось об опоры старой пристани. Сейчас не осталось кораблей, которые бы пользовались этим причалом, давая возможность любоваться видами. В своей Ломбардии Мартино не видел моря, но, увидев впервые, был очарован. Но сослуживцам знать об этом не стоит, засмеют же. Наконец, к ним присоединился и третий член отряда. Вико был самым юным в их компании, совсем недавно призванный в ряды карабинеров. Но освоился он в этой роли невероятно быстро, с удовольствием пользуясь полученным положением. Тихо стукнула винтовка, опущенная на деревянный настил. Лицо у Вико недовольное, что подтверждало ранее высказанную Джулио теорию. Не перепало. Солнце полностью скрылось, погрузив причал во мрак и прохладу. Тихо зашелестели кипарисы, растущие вдоль набережной и с ветром до них долетал дух смолы. — Так что там за история-то была, Джулио? — первым нарушил молчание мрачный Вико, жестом прося сигарету у Мартино. — Ах да, — тут же улыбнулся старик, важно погладив край бороды, словно вспоминая. Только вот оба карабинера знали, что он делает это для виду. Любил он, чтоб его поуговаривали. — Не тяни кота за хвост, рассказывай уже про свою русалку, — подначивает его Мартино, протягивая открытую пачку Вико. — Молодёжь, всё вам побыстрее подавай, никакого уважения к старости, — заворчал нарочито сердито Джулио, — и не русалка там, а манта. — Что так рыба, что эдак. Рассказывай давай! — последнее парни выкрикнули одновременно, довольно улыбнувшись друг другу. Складно вышло. Но Джулио не был бы собой, если бы не заставил слушателей подождать. Неторопливо отпив из фляги, он крякнул, мечтательно прикрыв глаза. А после, нарочно понизив голос, заговорил: — Манта, парни, не просто рыба. Их морскими Дьяволами называют не просто так. Они кружат на дне самой Бездны, изредка поднимаясь к поверхности и накликая беду на моряков. Многие верят, что увидеть плащ к большому несчастью. Впечатлительный Вико тут же бросил взгляд на воду. Чернильная глубина пугала его, и он насмешливо фыркнул, чтобы не показывать страха. — Нагнал мрачняка, — скептично улыбнулся Мартино, — вы, моряки, вечно во всякое верите, чего бояться не следует. — А ну цыц, салага! — тут же зло огрызнулся Джулио, — сперва в море выйди, а потом поговорим. Слушать собираешься или дальше зубоскалить будешь? Мартино лишь примирительно поднял руки, мол понял я всё. — Так вот, манта, — уже спокойнее вернулся к рассказу старик, — Эта рыба не охотится, как акула, нет. Ты плывёшь себе, ночь тихая, вода спокойная, а потом раз! — и темнота под лодкой шевелится. Да, они обычно не топят лодок и моряков, хотя и помогать не стремятся. Все, кроме одной единственной. Вико замер, не донеся сигареты до рта. Красный огонёк мерцал во мраке ночи. Мартино же тонко улыбался, не спеша как-либо реагировать. — Говорят, — глотнув из фляги, продолжил Джулио, — эта тварь живёт недалеко от берегов Флоренции уже не первое столетие. У каждой из мант есть пятна, разные по форме и размеру, как у коров. Но у этой особая отметина, похожая на ожерелье. Поговаривают, что даже светится в темноте эта метка, якобы предупреждает. За эту метку ее и прозвали Герцогиней, мол как у знатной дамы цацка. — Только цена этой цацке пара чентезимо, — не удерживается от комментария Мартино. Ему тоже становится не по себе, но не признаваться же. — Это если ты её снимешь, — мрачно вставляет Вико. Воцаряется мрачное молчание. Первым не выдерживает не верящий ни в какие байки Мартино. — Так в чём особенность той манты? Герцогини, как ты её назвал. — А в том, что, по слухам, эта манта является проклятой за грехи синьоритой Ормоленой. Мол так страшна была её вина перед Господом, что тот наслал шторм и обратил её в ската, чтобы та жила во мраке и никогда больше не видела света. — Это кто такая? — глуповато открыл рот Вико. — Историю надо было учить, олух, — подколол Мартино, — вроде графиней была при ком-то из Медичи. Говорят, замуж хотела за одного из них, но не срослось. — Не срослось, — подтвердил Джулио, — ей предпочли Австрийскую принцессу. Но оно и понятно, она для Медичи была выгоднее. — Так я не понял, а что она сделала-то? Проклясть ведь за дело должны, — снова подал голос Вико. — А кто ж её знает. Может приворожить ускользнувшего жениха пыталась, может невесту хотела отравить. Но история в семьях моряков с тех времён передаётся, мол как графиня за борт выпала во время шторма, так на следующий день манта и появилась у берегов. И поныне топит лодки с рыбаками, утаскивая их в своих объятиях к самому морскому Дьяволу. Мстит, стало быть, всему мужскому роду. — И часто она так? — отсел от воды подальше Вико. — Да уж на тебя точно не позарится, — не смог промолчать Мартино. — Как и на тебя, — не остался в ответе Вико. — Угомонились бы, дурни. Накликаете беду, потом будет всем не до смеха. Мартино, не выдержав, прыснул со смеху. Нервно хихикнул товарищ, дабы не показаться трусом. Только Джулио сохранял мрачное молчание, став похожим на нахохлившегося голубя. — Дошутитесь вы, помяните моё слово, — ворчливо заметил старик, поднимаясь на ноги. Следом, словно заскучав, поднялся и Вико, нарочно медленно уходя с причала. — Трус, — беззлобно подколол товарища Мартино, получив в ответ непристойный жест. Луна только поднялась над горизонтам, расстилая свою серебристую дорожку по воде. С моря веяло солью и прохладой, лёгким запахом рыбы с местных рынков. Да, определённо море стоило его службы. Подойдя к краю причала, он задумчиво посмотрел в обманчиво-спокойную воду. — Герцогиня, как же. А что сразу не дева Мария? Но море молчало, не спеша отвечать на насмешку. Оно безмолвно покачивало волнами, сохраняя нежное безразличие. Мартино казалось, что в глубине что-то сверкнуло, но глупые мысли тут же выгоняются им прочь. Наверняка это лунный блик так лёг. Стащив сапоги, он сел на дощатый край, свешивая ноги в неостывшую воду. В голове воцарилась блаженная пустота, и мужчина потянулся за сигаретой, коротко чиркая спичкой. Тихо, спокойно, темно. История только эта дурацкая всё из головы не шла. — Правильно папка говорил, всё зло от баб. И Дуче это верно понимает, не зря он их к ногтю прибрал, — успокоив себя нехитрыми размышлениями, Мартино улыбнулся луне, открыто, искренне. Окурок вновь улетел в воду, тревожа спокойную гладь. Придумали же, манта-герцогиня. Вот уж воистину пьют на кораблях по-страшному, иначе такого не придумать. Под водой что-то шевельнулось, мягко касаясь ноги, отчего мужчина нервно её отдёрнул. Совсем уже рыбы обнаглели. Но движение повторилось, словно кто-то ласково пощекотал ступню пальцем. Лунная дорожка медленно сменялась чернотой, словно кто-то пролил на неё тушь. Последнее, что увидел Мартино — как лунная дорожка на воде вдруг погасла, будто кто-то набросил на неё чёрный плащ. А потом и само небо исчезло — затянутое бархатной тьмой с мерцающими жемчужными бусинами.