Вернутся к фанфику
Злоключение №3 - Выгул старого козла
1 июля 2025, 23:39Они шли по Тополиной Аллее, среди весенней зелени, вдоль заросших прудов, в которых плавали мастодонзавры и дельтские аллигаторы. Погода была пасмурная, шёл мелкий дождь, Чара накинула капюшон зелёного свитера на голову.
Гастер в своём жёлтом дождевике шёл рука об руку с ней, задумчивый от её вопроса.
«Почему ты допускаешь такое? Я ведь знаю, что ты не сволочь. Я знаю, что ты заботишься о нас. Обо всём нашем Мета-Классе. Но зачем ты даёшь такому случаться с нами? Почему ты пользуешь нас, как пешек?»
Чара посмотрела вперёд, в тоннель сросшихся над ними зелёных ветвей, опутанных вязом. Впереди был Лорел-Хайтс, Квартал Бешеных Садовников — зелёный лабиринт газонных статуй, уходящий к стадиону, высоткам, парку и приюту.
— Я жду ответа.
— Я ведь обязан ответить?
— Приписка к нашему договору обязывает тебя разъясняться.
Гастер прыснул, глянув вслед диким фроггитам, играющим в чехарду.
— Формальности… ладно. Я попробую объяснить… это сочувствие без жалости, Чара. Я хочу подготовить вас к тому, с чем вы будете иметь дело, когда выпуститесь. Когда твой и мой договор истечёт — и ты будешь свободна.
Чара стиснула зубы, фыркнула.
— Дерьмо собачье. Как насчёт правды? И да — когда истечёт наш договор? Когда я «исправлюсь»? Стану хорошей девочкой? Ты ведь понимаешь, что эта постановка — лживая? Гастер, что значит этот пункт в договоре про «контрагент достигнет умственной зрелости всемогущего создания»? Это что, блять, за «я — будда, ты — гнида»? Может, нам стоит обсудить эти пределы? Ты несколько раз за день уже натравливал на меня зловещее говно, которое легко меня могло в ад отправить или попросту жёстко оттрахать. И я щас не про Пикеля. Это что, экстремальные тренировки такие?
Гастер посмотрел на неё.
— Когда ты станешь для этого мира благодетельной по своей воле — тогда нашему договору конец. Ты — вампир времени, существо, которое, как и я, способно видеть наперёд варианты событий. Но по-особенному. Ты видишь будущее, когда там кого-либо убивают из твоих близких, или где убиваешь ты. Кроме того, ты способна видеть глазами и чувствовать намерения тех, кто хочет тебя убить или спариться с тобой. Чтобы ты успела и смогла такое предотвратить. Это твоё восприятие трёхмерного времени, которое мне не дано. Ты — Бладроуд, Воительница Кровавых Дорог. И научиться подобной опасной силе можно только при опасных обстоятельствах. Никаких шаолиньских коромысел с вёдрами и полотенец. Никакой спортивной боевой порнухи на татами. Ну и, кроме того, я, как учитель, беру по божеской цене.
Чара посмотрела на него с отвращением, ошарашенная таким раскладом, но призадумалась, уняв ненависть к Гастеру. Всё же, он дал ей шанс быть готовой к любым сюрпризам.
Небольшой дельтский аллигатор подбежал к ним, покрутился на двух ножках, заурчал и начал издавать звуки футуристичных бластеров, прося покушать.
Чара кинула ему сэндвич, который пасть аллигатора смолотила в секунду. В ветвях проползла двухглавая жёлтая змея, охотившаяся за летающими на птицах бобрами. Бобры сидели на ветвях сосен, где поедали шишки.
Животные в этом мире были очень близки по поведению к монстрам, но оставались дикими.
Один из бобров оседлал сороку на ветке — и понёсся на ней в сторону пруда. Из воды взметнулся мастод, полулягушка-полукрокодил, чтобы схватить зубами сороку, но его челюсти зацепили воздух — бобёр отвёл птицу в сторону, обучая её уходить от прыгающих из воды хищников.
Примерно такие же у нас отношения с Гастером, усмехнулась Чара про себя. Затем посмотрела красненькими глазками на учителя.
— Ну и? Когда я стану в этом деле зрелой? Я и так подругу оберегаю, используя глупыша Догго.
Гастер выдохнул паром изо рта через бинты.
— Когда ты научишься, делая пользу для себя, делать пользу и для других, но так, чтобы это было не то, что ты хочешь, а то, что и тебе, и всем действительно нужно.
Чара закивала с кривой усмешкой розовых губок.
— Мда. Этика добродетели плюс утилитаризм. Тебе сказать, что в аду за такие благие намерения делают?
— Не пытайся построить тут критику. Это то, что работает. То, что держит баланс, хранителем которого я являюсь.
Чара поморщилась, выдохнула тяжело, тоже выдала облачко пара.
— Значит, век воли мне не видать, пока ты сам не решишь, хранитель болванса… слушай, ну коли я должна научиться делать всем и себе хорошо, как нужно — так давай я тут соберу армию суккубочек и пригоню для города сто грузовиков вибраторов. Преступность, я тебя уверяю, упадёт сразу же. Все будут ходить довольные, как кошки во сметане. И всё. Проблема решена, экзамен сдан.
Гастер посмотрел на неё раздражённо-насмешливо.
— Не всё так просто, Чара. Ты таким макаром себе грыжу наработаешь на попе. Да и темми тебя зажрут за такую конкуренцию на любовном рынке. И не пытайся меня соблазнять, засранка — я только одну женщину любил, максимум двух, и больше не полюблю никого.
Чара показала ему язык.
— Не всё решается еблей, знаю. — Она оглядела свисающие вокруг них тёмные ветви в ядовитом плюще, где ползали паучки, которые работали на Маффет. Её глаза, уши и рекламные агенты, делавшие паутинную подвесную рекламу. Маффет Чара терпеть не могла. Тварь разрушила их семью. Но сейчас девушка не могла ей отомстить. Чуть позже. Чуть позже, когда её цепи станут хлипкими, а поводок Гастера удлинится.
— Так значит… использование сверхъестественного зла и его плодов во благо?
Гастер кивнул, обходя колючий куст дикой сливы. В терновнике засели юные монстры — рукоглав, огнёвочка и зайчонок, играли вместе в ДнД, швыряя кости и двигаясь по тоннелям, которые вполне могли быть похожими на тоннели под школой Бернстона — полные демонов, чудищ и проклятых артефактов.
Школа Бернстона была его полигоном, где Гастер использовал обычных детей и детей со сверхсилами для сражения со сверхъестественными тварями. И поэтому чудища и демоны были ему нужны. Никто, кроме учеников Мета-класса, об этом, конечно, не знал.
За это Чара и ненавидела Гастера, но и понимала его. Он, в отличие от других учителей, учил детей реальной жизни. Жизнь — сука с пастью в крови собственных детей — не даст лишний раз продохнуть, и имеет тысячи способов уничтожить тебя каждодневно. Возможно, обходу и блокированию этих способов Гастер и учил. Беспощадно, эффективно, с сочувствием и полной самоотдачей при отсутствии жалости к ученикам. Возможно, это то, что можно было назвать отеческой любовью.
Кстати об отеческой любви. Задумавшись на прогулке, Чара и Гастер не заметили, как нарвались на гулявшего Азгора.
Могучий козёл гулял в парке Лорел-Хайтс, осматривая саженцы, которые посадили по его программе озеленения.
Чара могла бы надеяться, что у Гора хватит брокколей-вместо-мозгов проигнорировать их с Гастером. Но нет. Азгор повернулся к Чаре в то же самое мгновение, когда Гастер исчез из восприятия Козла, трусливо/тактично удрав.
— Чара... Доченька, я...
— Ну как, Гор, выигрываешь в жизнь?
Она посмотрела на него с горькой и практически искренней тёплой улыбкой, которую способна вообще была изобразить. Такая улыбка делала больно, очень больно, и на это Чара рассчитывала.
Чара знала, что Гастер свалил, что она вполне понимала и за что Дока мысленно чехвостила. Это была, в любом случае, её проблема.
Азгор опустил глаза, затем посмотрел на Чару, сдвинув брови.
— Слушай, может быть, хватит? Я тебе уже говорил — твоя мать...
— Моя мать прошла через такие моральные тяготы, которые бы ты не потянул, Гор.
Она смотрела на Азгора красными, немигающими, опустошёнными от всякого сочувствия глазами.
— Прежде всего из-за тебя, «отец». И ты не имеешь никакого права перекладывать свою тупость на неё.
— Я сказал, что могу обеспечивать обе семьи, Чара. Она отказывается от этого.
— Потому что она не хочет, чтобы ей рога ставили. Потому что Маффет загнобила её пироги, которые она хотела продавать. И ты под её носом предал, переметнувшись к Паучихе, с её блядскими пончиками. Я сто раз это говорила, Гор. Мне надоело уже.
— Маффет хочет пойти на мировую. Она хочет… она хочет, чтобы я вернулся к вам.
— А, пиздец. Ну раз сама королевна хочет.
Чара всплеснула руками и пожала плечами.
— Возвращайся, а я гляну, как мама тебя с порога рогами вышибет.
Азгор склонился над Чарой, та еле держалась, чтобы не дать пощёчину по рогатой морде.
— Ты не понимаешь. Она винит себя в том, что я ушёл от Тори к ней. То время, когда у них была вражда, прошло. Кроме прочего, родственники Маффет из семества Шаламэт, которые практически все судьи и чиновники этого города, хотели бы видеть рядом с ней другого. И Криса они не выносят, а он — их.
Чара рассмеялась горько.
— Что же, Мистеру Напыщенная Срака вместе с тобой под зад дают? Хоть какая-то хорошая новость. Постелим вам коврик у забора, ничё.
Азгор выдохнул тяжело, уже игнорируя все оскорбления Чары.
— Дело не в этом. Крис останется с ней, но я должен быть вдали от Маффет. Ещё и потому, что Сиам охотится за мной.
Чара помотала головой.
— Чего? Бешеный Атторней? В честь чего это?
— Потому что я — посредник между многими силами города, в том числе и между Шаламэт, мэрией и крупными организациями, кроме прочего, я — один из членов «Нексуса», энергетической организации, которая недавно появилась. Я по уши в чёрной бухгалтерии, шантаже и грязи, Чара. Я…я не хочу, чтобы вместе со мной пострадали Крис и Маффет.
— И ты хочешь вместо этого, чтобы пострадали мы. Послужили тебе щитом. Удобненько.
— Гастер оберегает вас. Меня и Маффет оберегают только городские власти и полиция.
— А ты сам по себе что? Гора мышц — и не сможешь защитить свою новую семью от Сиама? Тогда ты вообще никакой семьи недостоин, Гор.
— Я надеялся, что ты поможешь мне защитить обе семьи. У меня нет суперсил против демонического охотника, какие есть у тебя. Кроме того... я... я соскучился по вам, Чара.
— Ебать ты жалкий. — У Чары аж задёргался уголок рта. — Гор… глянь на Дельта-Дога… у него нет никаких сил. Ни одной. И он даёт Сиаму просраться. Да, у него есть костюм и гаджеты. Но у него есть ещё и то, чего у тебя нет. Отваги. Храбрости. Бесстрашия. Любви к городу и к слабым. Сейчас он для меня — идеал мужчины. При всех моих силах, Дельта-Дог делает, сука, не меньше, чем я. Спасает стольких же.
Она опустила руки.
— А ты сейчас пытаешься меня подбить на то, чтобы я вас с мамой и Азриэлем помирила. Но ладно это — ты ссыкливо бежишь от проблемы, оставляя Маффет под дуло Сиама. Блять, найми охрану, телохранителей, сделай себе костюм Тони Старка, мать твою!
Чара покачала головой.
— Не, раньше я думала, что то, что ты ушёл — это трагедия, и что с нами что-то было не так. Но теперь я вижу, что это, блять, благословение было. Всё, иди. Видеть тебя не хочу.
— Чара… помоги мне… прошу. Я не хочу, чтобы та семья пострадала, но и не допущу, чтобы и вашу семью Сиам попытался достать.
— Так вызови его на дуэль! И сделай милость — застрелите друг друга оба!
Она зашагала, бешеная, вглубь парка, среди тени листвы, пытаясь спрятаться глубоко в самый дальний угол леса. Она знала, что Гор медленно чапает за ней.
И тут ветер с ужасающим кабаньим хрюканием пронёсся над Чарой.
Свинья-гаргойл пролетел в небе драконом, покружился и удрал. Спрятавшийся Гастер не успел даже напустить на него «проклятье фараона» своими дедовскими газами.
Майрон не напал лишь только потому, что Чара была не одна, и свин это видел.
Азгор уже был рядом.
— Он и меня убить пытается.
— Замечательно. Пусть тебя первым сожрёт.
— Мы должны вместе их всех остановить, Чара, как ты не поймёшь!
Чара поморщилась, засопела, взглянула на Азгора, начав просчитывать план. Возможно, Азгор будет приманкой.
— …я согласна на то, чтобы помирить тебя с мамой. Но есть одно дело, касаемо Дельта-Дога и Сиама. Которое будет сегодня ночью. И ты должен мне в нём помочь, Гор.
Азгор кивнул, немного улыбнувшись.
— Я слушаю, дочь.
***
— И что ты с ним спланировала, милая моя? — Много чего. Несколько вариантов планов, чтобы всё прошло гладко. Я избавлюсь и от Сиама, и от летающего хрюнделя, раз ты мне не помогаешь, — она уставилась с укором на Гастера. — А он получит приязнь Ториель обратно. Гастер кивнул с ухмылкой, наблюдая за тем, как дрон-стригач ю, серебристый робот-садовник фирмы «Аксис», стрижёт ветви деревьев, перерабатывая в своем паучьем рту каждую в опилки. По дереву от него метнулся восьминогий геккон, прыгнувший змеиной молнией с ветки на ветку. В траве рядом с ними пронёсся дикий варан, покрытый симбиотическими грибами — пёстрый сине-лилово-зелёный панцирь ядовитых и съедобных грибочков. Варан спугнул котов в колючих кустах за замшелой колодой — животные рванули прочь, один, самый крупный, сжимал в зубах за ручку магнитофон. Фрисоновые коты, один из следов эволюции животных в монстров. Или же свидетельство прошлых цивилизаций монстров, одичавших и ставших зверями. — Я не не хочу, Чара. Я, как и ты, скован множеством условностей, и не только контрактами. Я не могу вмешиваться туда, где тебе необходимо действовать самой. — Блеск, — фыркнула она. — Иметь всемогущество — и быть рабом ограничений. Нахера тебе тогда всемогущество, Гастер? — Чтобы его не получил тот, кто станет рабом всемогущества, а не рабом его ограничений. — А кто вообще поставил тебе эти ограничения? Ты сам? — А ты расскажешь мне, что вы с Азгором задумали? Чара моргнула, загадочно посмотрела на Доктора. — А разве тебе не известно? — Я вижу основной план размытым. Не продуманным до конца. Рискованным. Опасным. — Считай это другом хозяина Кота Шрёдингера. — Напомни. — У хозяина кота в этой коробке с плутонием есть друг, который нашёл кота либо живым, либо мёртвым. Но друг либо является ненадёжным рассказчиком, либо им не является. В одной вселенной он сообщает своему другу о гибели животного, либо о том, что он живое. В одних вселенных так и есть, в других он — лжёт. — Ты мне не доверяешь. — Нет, не доверяю. — Ты не хочешь, чтобы я вмешивался? — Мне всё равно. Я благодарна тебе за спасение, своё, одноклассников, и за то, что щас спугнул Майрона. Но я не обязана тебе доверять. Как и Фриску. Как и Азри. Как и маме. У всех есть свои секреты. Скелеты в шкафах. Скрытые намерения, в конце концов, позывы. Мне ли это не знать, как суккубе. — Чара, прекращай мутить воду. Ты можешь подставить много кого. Может и Лори. Может и Азгора. И твой план может пойти не так, как тебе то думается. — Всегда есть возможность перемотки. Ты же вернул меня, когда я умирала от яда джеруча? Гастер пнул камушек, но тот не сдвинулся с места, потому что таковое не было предусмотрено вариациями вмешательства Гастера. Поэтому Гастер ударил палец большой ноги — неостановимое могущество об несдвигаемый объект. — Ай, блять! — только и закричал Доктор под звуки злорадного смеха Чары. — А если в этот раз меня постарается прихлопнуть тот, кто нам обоим желает смерти? Босс Майрона? Что, если я не верну тебя? — Тогда я сбегу из ада, рано или поздно. И вернусь в эту эпоху через хеллтайм, как уже делала. — А ты думаешь, что потянешь такое? Чара загадочно посмотрела на Доктора. — Откуда ты знаешь, что этого уже не было? — Потому что ты не помнишь этого. — Разве не достаточно знать имеющийся сценарий будущего, чтобы считать его уже прожитым? — Чара, это глупость. Знание не означает запоминание опыта на уровне тела. А вселенную и подсознание не обманешь. Что должно быть прожито — то будет прожито…так, хватит. Ты меня опять уводишь в метафизику. Я, как контрагент по договору, имею право знать твой план. — Что если их несколько — и я хочу извлечь из каждой вариации? Что если я хочу, чтобы кот был и мёртв, и жив, и друзей было четверо? — И ты извлечёшь самое необходимое, пока наш враг извлекает из твоих перемоток свою выгоду. Теперь вопрос — как ты собираешься сохранить эти парадоксы? — Разве ты мне не поможешь? — Конкретизируй план! То, что ты мне сказала — мне не хватает! Чара, прекрати увиливать — а то дам ремня! — Я хочу, чтобы Азгор заманил в битву с Догго Майрона, и Лори направила свина магией крови на Сиама. Потому что Сиам не умрёт даже от её выстрелов и моего ножа. Его что-то удерживает. Посильнее, чем того тёмного рыцаря. — А с чего бы Майрону преследовать Азгора? — Потому что он и Маффет лишили его родителей всего. — А если он убьёт Азгора? Чара посмотрела на Гастера без эмоций, моргнула. — Я не запла́чу. — Но ты подставишь под удар невиновного. У которого, хочу напомнить, есть ещё семья. — Он хочет быть героем. Попасть на заголовки газет вместе с Дельта-Догом. Гастер… если он так хочет себе Премию Дарвина — я не собираюсь ему мешать. Догго мне важнее. — Как друг? — И это тоже. — Ты ведь понимаешь, что Догго взбесится, если Азгор, ну… вмешается? — Пускай. Главное, чтобы уберёг Занозу. Да и вообще всех нас. — Уберёг или же…был щитом? — Не одна я так думаю, Гастер. Гастер кивнул, посмотрел на Чару внимательно, на лице девушки играли тени листвы и солнечные зайчики. Гастер же тени не отбрасывал, и та на него не ложилась, пока он не хотел того. — Мы похожи, знаешь ли. — С волками жить…не подкатывай, Док. — Уволь. Я любил один раз. После этого было несколько вариантов, но… я решил, что больше не собираюсь. — Почему? — Любовь реальная, Чара — это не самая хорошая штука. А истинная слишком хороша, чтобы существовать в такой юдоли тупости, как наш мир. — А в чём разница? — …а я вот не буду говорить. Поймёшь. Но позже. — Крис? Азри? Догго? Мяу? Лори? Ты? Кто из них? Ну? Кто смелый, чтобы ко мне полезть целоваться? Гастер сделал улыбку Будды, отвечающего на вопрос о выборе и предопределении. — Вот ведь говнюк, — усмехнулась Чара. Они шли по зелёному спуску вниз, а Чара всё выискивала глазами тень летающей над ними свиногаргульи, готовой сожрать её заживо. Чара понимала, что даже Гастер не мог найти эту тварь — Майрон спрятался в слое Мира Идей, в Ноосфере, где всевидение Гастера не работало. Тактикой свинтуса было провоцирование и испуг Чары, чтобы загнать её в ловушку. Выход был один — заставить Майрона думать, что это именно его ловушка, и заманить его в яму, вырытую им же. Имя этой ямы — Азгор. Монстр, раскрывший, что семья Уилкинсов на закрытых вечеринках городской знати привозит человечину и монстрятину на стол. От судьи Шаламэт, брата Маффет, многие смогли откупиться, а вот Уилкинсы не смогли. Это именно то, что и будеть искать Саймон Сиам в суде, когда взорвёт его стену и сбежит с чёрным ящиком, в котором хранится жёсткий диск с информацией о Пиршествах. Имена всех тех, кто избежал правосудия. Законные цели Сиама, как и сам Майрон. Интересно, а был ли Азгор на этих вечеринках? И сколько имён Сиаму Гастер откроет? Не важно, сейчас они для неё — лишь имена пешек, которые были нужны, чтобы спасти Громоотвод её и её родных. Догго, ещё один механизм её плана. Вместе с Сиамом они, как две челюсти капкана, поймают в ловушку летающего кабана. Сиам получит одного из Пиршества, а Догго выждет, пока они переколошматят друг друга — и арестует Сиама. Пока саму Чару попытается спасти Гастер, и, возможно, если она выживет — то успеет помочь Догго и спасти его. И успеет наложить на Сиама Подчинение, как на демона правосудия, которым тот и является. Финал битвы оставался у друга владельца Котика Шрёдингера. А сейчас Чара готовилась получить свой иммунитет от яда джеруча, у того, в ком этот яд тёк, как собственная кровь. Гастер вёл её к Некроманту Болотного Посёлка. Джеручу-полукровке, что выдавал себя за монстра-циклопа, как Чара выдавала себя за человека. Он жил за зелёным рукавом реки, к которой Гастер и Чара спускались. По ступеням бегали мелкие ящерки с перепончатыми парусами на спинках, гревшиеся на замшелых каменных перилах. По балясинам ползали семиногие и сросшиеся двуглавые насекомые, то и дело хрустевшие под кроссовками Чары. С деревьев на них молчаливо смотрела анаконда с почти человеческим лицом — очередной вудхуз. Суккуба и мумия прошли через зелёную тень листвы спустились по ступеням в зелёный туман, ведущий через дорогу и реку к Болотному Посёлку — обиталищу нечистой силы, рыбаков и чудовищных рыб. — А Азгор до сих пор любит маму Тори? — Нет. Можешь быть спокойна. Он никогда не любил её по-настоящему. Иначе бы всё у вас произошло гораздо хуже. — …спасибо, Док. Там, среди деревьев, омутов и оврагов, за трущобами и полуразвалившимся домами, внутри дома некроманта, Гастер учил суккубу магии сновидений и алхимии желаний, давая ей вспомнить то, что Сатана запретил ей вспоминать из адской её жизни. Там он отравил её ядом джеруча, что хранил некромант, и учил тело Чары через сон, подобный смерти, выводить яд через пот и слюну. Там же, в бреду от яда, Чара научилась чётче видеть сны тех, кто желал её плоти, и тех, кто желал её смерти. И через их желания внушать им желания Чары, вплоть до её подселения в них. Там Чара научилась предугадывать будущие, где её или её любимых убивали, и Гастер научил её, в той части, которая была ему выгодна, вероятностной манипуляции — способности видеть варианты будущего, как дельту реки — и вселяться в нужный вариант, и направлять туда желания других. А затем он прервался, потому что жажда знаний Чары вынудила её искушать Гастера своими грудями и раздвинутыми бёдрами, и Доктор достал ремень, и отстегал Чару дюжину раз.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!