Вернутся к фанфику

Злоключение №26 – Дилемма дикобразов

22 октября 2026, 00:34
Чара лежала на постели, глядя в потолок, отдавшись тишине, даже отложив наушники в сторону. На груди лежал учебник геометрии, но делать домашку не хотелось совершенно. Девушка прожила бешеных полтора дня, и сейчас остывала после всего пережитого. Они умудрились за день надрать задницы одним из самых крутых некромантов на Земле. Чара пыталась не словить паническую атаку от того, насколько же им всё это время везло, и отгоняла мысли, что всё слишком хорошо вышло. Не считая, конечно, произошедшего с Лорелей и того, что между самой Чарой, Сьюзи и Крисом. Чаре бы хотелось, чтобы они втроём отбросили все эти блядские условности и просто бы втроём, или даже втянув в это ещё и Мяу, жарко и горячо бы познали друг друга. Девушка ощутила прилив суккубных сил, пришедших из границы со сном. Медленно, но верно, Чара восстанавливалась. И никакого шоколада не надо было. Бесёнок лежала и смаковала план того, что она сегодня ночью устроит Динозаврочке и Крысу. Девушка отложила учебник геометрии в сторону, легла набок, оглядела свой шкафчик с журнальчиками, книгами по колдовству, пособиями по мета-тренировкам и бросила взгляд на гитару. Она пропустила день игры на гитаре, и они с девочками, со всеми этими происшествиями, так и не назначили день для репетиции в гараже. Бесёнок потянулась за гитарой, надеясь, что хоть это её взбодрит после выматывающего дня. Села в позу лотоса, начав играть на гитаре, прикрыв глаза, сначала MCR и Radiohead. А потом ушла в себя, отдавшись струнам, играя и не замечая ничего, давая песне проникнуть в её кости и сухожилия, пройти через видения её мыслей, пронзить музыкой все стены вокруг. Камыш на другой стороне за окном барабанил вместо ударных тарелок, ветер за окном качал деревья, как уличных зрителям. Чара подпевала струнам, уносясь прочь с песней из сердца, между листвы, над рекой, вверх, в небо, средь облаков... — Чара, там мистер Кроули пришёл в гости! Спускайся пить чай с нами! Ториэль прервала игру дочери, окликнув её. Чара остановилась на струнах, вздрогнула, резко раскрыла глаза. Ну, конечно, блять. Боб. Лучший хахаль, нам же с Азри и Фриском так нужен этот сраный Боб, думала Чара. Бесёнок отложила гитару, сдерживаясь от оглушительного “Ну и нахуй он тут нужен?!” на весь дом, встала с кровати, надела джинсы и свитер. Ей дико не хотелось выходить из спальни, но “это же ведь Боб!”, идти было надо. Чара спустилась вниз по лестнице, натянув улыбку так, как натягивала трусики-тонги в аду, когда работала суккубой – чтобы улыбка была аж до боли в заднице, чтобы этот мелкий серый метросексуал ощутил от этой улыбки зловещую долину. Геометрию было бы решать веселее, чем слушать эти шутки за триста от тракториста. — Чара, Догго тоже пришёл! – донесся с кухни голос Азриэля. На сей раз Чара улыбнулась, самым коварным, злорадным и весёлым образом. Догго и Боб терпеть не могли друг друга, но и не могли уйти без маминого пирога. Девушка пошла на кухню, потирая ручки. Назревало шоу. Догго был учеником Боба и фактически его приёмным сыном. И он был тем, кто практически пустил додзё Боба по миру, устроив мятеж молодых шиноби. Родители лучших учеников позабирали своих детей от Боба, а Догго выгнали, как зачинщика. С тех самых пор и начался путь Догго как воина в доспехе, вигиланта без суперсил, не уступавшему мета-героям. Потому оба друг друга не любили и во многом желали прикончить, а потому держались друг от друга подальше, хотя бы из уважения к прожитым вместе тренировкам. Они расселись за столом, как счастливое семейство, готовое удерживать двух родственников от поножовщины. “Блудный сын” и “отчим” сидели по разные стороны стола, смотрели друг на друга, и даже воздух между их взглядами можно было нарезать, как плотный чёрствый хлеб. Боб старался сохранять развесёлое и доброе лицо, но взгляд гадюки на кошачьей моське раскрывал всё. Догго явно был раздражён тем, что Чара ничего не сказала о том, что придёт и Боб. На столе между ними преградами для острых предметов лежали курица, пирог с вишней и сливками, суши, лагман с говядиной и пирог-лодочка с мясом и грибами. Чара хихикнула про себя, отрезая кусочек пирога с мясом и куриную ножку, подумала, что за столом только не хватает Азгора и Занозы. Вот тогда бы началось шоу. Азри сидел напротив нее, кушал куриную грудку с пюре, недоумевая, чего Чара так улыбается от ушка до ушка. Фриск ел лагман, немного подливая соевого соуса, молчал, как и всегда, а на деле продумывая катастрофические конфликтные сценарии и отводя их через причинность подальше. Ториэль ощущала себя немного виноватой перед детьми, но пыталась убедить себя, что всё хорошо, и что Боб им понравится. Они с Чарой переглядывались, и немой вопрос Тори был насчёт Догго, но немой вопрос Чары был встречным, насчёт Боба, и чего он вообще тут забыл. Чара продолжала есть пирог и курочку с улыбкой, злорадно развесёлая, а Тори раздражённо ела суши, которые ей даже не нравились, стараясь не показывать раздражения и держать улыбку. Всем было слышно, как тикают часы в гостиной и никто ничего не говорил, потому что приглашённые гости смотрели друг на друга, общаясь взглядами ещё более тонко, чем Чара и Ториэль. Наконец, Догго утёр салфеткой пасть, выдавив из вежливости из себя слова. — Как Заноза, Боб? — Хорошо поживает, – отрезал темми, произнеся это так быстро, что было похоже на “хошопжвает”. — Я её видел. В кузне. Работает на славу. — Ага. – Боб сверкнул весёлыми и убийственными искорками в глазах. — Ты суши не будешь? – уточнил пёс, потянувшись к рисово-лососевым сашими. — Ты ешь-ешь. Сил набирайся. Работаешь? — Работаю, – кивнул Догго. Боб улыбнулся, держа испанский стыд, желчь и раздражение при себе. — А кем? — У Гастера и Гюнтера. Коллайдер. Да ты слышал, наверное. – Догго медленно проталкивал одну суши в пасть, а Боб наблюдал за этим. — Аааааа. – В этом “Аааааа” слышалась вся ирония, сардонический смех, стыд и опасение за то, что Догго может настряпать в процессорах Коллайдера. – Важная работа, сложная. Я даже доплачу из фонда. — Да ладно, зачем по старой памяти... – Догго оторвал у курицы задницу и вырвал из неё печёный лук. – Тратиться. — Считай, стипендия тебе будет. На колледж. – Боб натянул улыбку так, как будто кот, понюхавший трёхдневные носки. — Ну, я пока не поступаю никуда. Работаю и... ну... коллайдер допилить. — Ааааа, “допилить”. – Боб усмехнулся как бы по-доброму, впихнул в рот курицу и разжевал вместе с костью. — Боб, там косточка же. – Ториэль погладила его по плечу. — Эта хвящек, – только и ответил Боб. — Ну чё вы как пёс, кость грызёте? – спросила Чара, и Тори толкнула её в бок. Боб медленно проглотил в курицу и потискал Чару за носик. — А ты не смотри другим в рты, носик об любопытства отрастёт, – улыбнулся он девушке. — Хочу как у вас с Догго носик, – улыбнулась Чара. – Который все запахи вокруг на мили вокруг чует. — Да так чокнуться можно с непривычки, – ответил Догго, грызя кость напоказ вместе с мясом. – Так как там Заноза, Боб? — Да в порядке она. Спасибо, хорошо всё, – ответил Боб, запивая курицу белым вином, немного проливая на стол. – А ты её на свидание пригласить хочешь, да? — Ну да, – выпалил Догго быстрее, чем Боб успел сказать “пригласить”. — Как замечательно, а то Заноза вечно переживает, боится тебя первой приглашать, – улыбнулась Тори. Чара покраснела, сжала щёчки, стараясь не захихикать. Догго медленно поедал куриную жопу с луком, заедая тостиком. — Да ладно. Я же не кус... я не против, всмысле... я хочу её сам... на свидание пригласить. – Догго хрустнул громко костью посреди тишины. — А работа как? – спросил Боб, немигающе глядя на Догго. – Ты всё успеешь? Догго медленно кивнул. — Я многозадачный. — Это я знаю. – Боб отвёл глаза на вишнёвый пирог, потянулся за ним и едва опять не пролил вино. — Ну что ж ты за растяпа такой, Боб, – засмеялась Тори, отрезая пирог для Боба и наливая ему ещё винца, а детям чая. – Попросил бы. — Я у тебя тоже многозадачный, – улыбнулся Тори Боб. — А вы правда учили Догго на лету семь ножей ловить? – спросил весело Азри. — Да, – только и ответил Боб. — А вы сколько ножей поймать можете? – спросила Чара. — Мне чая, Тори, – ответил Боб Тори вместо Чары. — Боб, Чара спросила про то, сколько ты ножей можешь поймать. – Тори посмотрела на Боба немного удивлённо. — Аааа, да сущую малость. Пять, шесть, редко семь. – Боб резко рассмеялся, оглядев гостей. – Показывать не буду. — А что так? Ржавеешь? – усмехнулся Догго, налив Бобу вина, едва не перелив бокал. Боб посмотрел на бокал, хотел было вылакать вина языком, по-кошачьи, вместо этого достал коктейльную трубочку и отпил. — Да нет, практика нужна. — Кто ж тебе мешает, мастер, у тебя свободного времени много. – Догго налил вина себе, не отводя глаз от Боба. — А тебе можно вино? Тебе ж двадцать всего, – уточнил Азри. — Это белое вино. Его даже раньше детям давали. – Догго выпил бокал так резко, что Боб едва успел посмотреть на это. — Много пьёшь, Догго? — Да нет. Пиво нет, крепкие тоже нет. Это, кстати, за тебя было. За твоё здоровье. – Догго доел куриную гузку с хрустом и протолкнул её в глотку луком. — Аааааа, – только и ответил Боб, причмокнув губами. – Ну, да, Заноза в надёжных руках. Я ей передам, что ты её хочешь на свидание забрать. И вместе с ней бутыль хорошего белого... – Боб пододвинул бутылку. – Какое оно там, Тори? Я найду и куплю для свидания. — Может, не надо? – спросила Тори, ощущая стыд до краёв ушек. — Мне не жалко, просто, если Догго хочет... — Я ж работаю, я и сам купить могу. Даже не из стипендии, – ответил Догго. – Я тебе обещаю, мы не будем пить на свидании, Боб. Темми не моргая посмотрел на Догго и медленно кивнул, взглядом давая понять, что чёрта с два Нозя пойдёт с Догсвиллем на свидание. — Как хочешь. – Боб начал есть пирог уголком рта. – Я бы сосредоточился на работе. Щас сезон дождей будет, весна паршивая, погода такая себе для свидания. Куда вам... — Зонтики возьмём. — А есть у тебя? — Чего? — Зонтики? Догго и Боб смотрели друг на друга молча. Пёс взглядом спрашивал, сколько это ещё будет продолжаться, а Боб взглядом прогонял собаку из-за стола. Так кот смотрит на собаку, изгрызшую любимую подушку кота и получившую вшей и блох с этой подушки. Боб медленно слизывал начинку с пирога. Догго засасывал лапшинку лагмана и доедал тостик. Пауза длилась минуты три, Азри и Чара переглядывались с Тори, которая продолжала покашливать, в итоге, встала из-за стола. — Я... мне... я руки вымыть, – только и сказала Тори и ушла. — А мне в ванную тоже надо. – Ответил Азри и пошёл следом за мамой. — Есть у меня зонтики... Боб, – ответил Догго, выпивая чайку, потянулся за ножом. Боб хотел было протянуть нож Догго, но пёс принял это за вызов и ловко проскользнул меж пальцев темми, забрав рукоять и покрутил нож на ладони, но когда собрался разрезать пирог – уронил нож на пол. — Я подниму. – Догго дал намёк Бобу и наклонился. Боб наклонился следом. Их взгляды встретились – холодная ярость и презрение с гневом. Самурай и ниндзя смотрели друг на друга из темноты скатерти, сверкая глазами. Догго прочитал по губам темми “на выход, поговорим” и кивнул, подняв нож. Тори и Азри пришли, когда гости сидели и ели спокойно. — Тори, великолепная готовка, спасибо огромное, что так постаралась, – Боб искренне и сердечно улыбнулся Козоньке, немножко извиняющееся посмотрел на неё. – Курица и суши были отменные, я даже так не готовил. В следующий раз приедешь ко мне, я тебе сделаю. Тори покраснела, улыбнулась своему темми, тьмокнула его в щёку. — Большое спасибо, иии... – шёпотом обратилась к нему. – Извини за Догго. Я не знала, что Чара и его пригласит. — Всё в порядке, – с улыбкой кивнул ей Боб, тоже шепнув. – Чара тут не причём, он сам пришёл. Тори ещё раз тьмокнула Боба в щёку, тот ушёл за дверь. — Мисс Дримурр, спасибо, что сготовили всё на славу. – Догго встал из стола резко, едва не уронив за собой стул. – Я пришёл к Чаре, поговорить с ней насчёт тех дел, что поручил Гастер. — Хорошо, Догго, я рада, что тебе понравилось, – улыбнулась Козонька из вежливости. Догго проследовал за Бобом, и Тори осела на стул, протёрла мордашку лапкой. Чара села рядом с ней, погладила по плечу. — Какого чёрта он решил мне свидание испортить? – пробормотала Тори. — Потому что Боб ему всё портит специально. Они друг друга терпеть не могут. У ни соревнование между собой с тех самых пор, как Догго стал учеником Кроули в додзё. — Только мужика хорошего находишь – и постоянно какая–то дичь происходит, как будто отворот и проклятье какое–то. – Тори измученно выдохнула. – Хоть твою бы суккубность, что ли, получить... или к Мори пойти, ауру почистить... — В первом случае, мама – плохое решение, я этим сама пользоваться не умею как следует. – Чара утешающе погладила маму по гриве. – Во втором – можно, может, выдумаете чего с Морганой. Но в целом... щас просто мужики – дерьмо. Не, я всерьёз. Просто мужики плохие сами по себе. Не с кем сходиться. А эти двое – неразлучные. Пакостят друг другу, а ты просто нарвалась на очередную их склоку. Боб нормальный... наверное... – Чара погладила Тори по спине. – Я Догго мозги прочищу на этот счёт, мам. А ты реально лучше с Бобом съезди куда. — Ага, в суд. Чтобы на Догго запретительный приказ оформить, чтоб он к нам с Бобом не лез. – Тори упёрла лапки в щёчки, задумалась. — Можно и так. Но ты знаешь, что это не сработают. Они ж вдвоём, как два сраных любовника, – усмехнулась Чара. — Мам... главное, чтобы Дядя Боб оказался нормальным в отношениях, – вмешался в разговор Азри. – А не как, ну... понимаешь, кто. Тори погладила сына между рожек, кивнула. — Посмотрим. Я ничего не загадываю, боюсь уже, сына. – Она пододвинула к себе пирог, налила себе чай, начала есть вилкой вишнёвый бисквит. – Недопёкся. Торопилась, на кой чёрт торопилась? Свидание просто в каку с этим Догго. — Ладно тебе, первый блин комом. Всегда так на первой свиданке, мам. – Чара принялась доедать пирог. – А тем более это и не свидание было. Ты нас с ним познакомить хотела, вот и всё. Ну а нам... нам неинтересен он. — Не, я хочу научиться пять ножей сразу ловить и бросать сюрикены! – Азри весело поднял на вилочке кусочек курицы. — Он не чувствуется, как отец, Азрик, – покачала головой Чара. — Ты уверена? Может, вы его не до конца узнали. – Тори хлебнула чайку. Чара тяжело выдохнула. — Первое впечатление не обманывает. У него всякого в шкафу припрятано... Кружева Догго тоже. Чара прыснула одна, Тори и Азри посмотрели на неё с недоумением. — Ты меня так не пугай. – Отрезала Ториэль. – Если я найду у Боба кружевные чулки Догго – я его просто тапком уничтожу. И Догго, и Боба. Фриск сидел спокойно, выдохнул, отпустив вожжи вариаций. — Давайте уже чай пить спокойно, – предложил он семье, и все согласились, начав варварски и абсолютно бескультурно поедать остатки пирогов с чаем, даже похрюкивая и не пользуясь салфетками.

***

На улице стоял вечер, окрасивший небо и улицу в оранжевое. Боб смотрел на камыш и то, что за ним, наблюдал за сиреневыми и алыми облаками, будто бы пытался найти в них обозначения будущего. Ветер полз по камышам невидимым гигантским змеем, принося вечерний воздух. В небе проносились стрижи и гигантские стрекозы, понемногу появлялись быстрые тени летучих мышей. Подержалась в небе чёрная точка, выросла в пирамиду, переместилась раз три между облаками за одно моргание – и исчезла. В камышах на мгновение показалась когтистая длинноногая тень с хоботком, рыскавшая в поисках лягушек. Воробьи носились среди камышей, порой гоняя четырёхлапых собратьев, которые охотились за обычными, и тень с хоботком ловила ложных воробьёв и поедала. Среди тростника ходили и бамбуковые тростинки, отрастившие подобие тонких лапок, как палочники или пауки, искали в самом канале что–то, река поднимала рыбные и жабьи головы, которые пронзал острый тростник. Ужи и речные гадюки отползали из реки прочь от этого невидимого шествия, ползли в кусты у дороги, показываясь сверкающей чешуёй на закатном солнце. А там на солнце стояли две тени, как столбы дыма, глядя на закат, как два следа от огня, который они не разжигали. Солнце опускалось между ними, являя в своём сиянии темми и пса. Они вслушивались в шум реки за камышами. И гадали, чей труп по реке поплывёт первым, шурша в камышах. — Зачем ты пришёл, Догсвилль? Неужто только испортить мне свидание? Боб посмотрел на Догго, ища взглядом намёки на то, что подозревал. — Что тебе лично нужно от семьи Тори? — А это не твоё дело, – хмыкнул Боб. – Я пришёл пообедать с ними. Тут нет никаких вторых смыслов, Дог. Догго сдвинул голову набок, затем снова. — Что бандиту, который режет направо и налево самых опасных мета города, нужно от семейства, которое присматривает за Мета-Классом? – уточнил он, задав вопрос в лоб. — Чтобы никто и пальцем их тронуть не смел, Догсвилль, – придвинулся к нему Боб. – За этот день они уже многим опасностям подверглись. — Почему тебе именно на них не всё равно? — Потому что они сегодня спасли мир от армагеддона, а вчера Чара убила сукина сына, который даже для меня был неприкасаем. – Боб посмотрел на пса с презрением и болью. – И я не хочу, чтобы Тори и её дети страдали. И Чара чуть не умерла вчера от твоих геройств. Имей это ввиду, она ради тебя провернула нечто такое, что ты и представить не можешь. — Я в курсе, – кивнул Догго. – И благодарен ей всей душой. — Ты и благодарность – вещи кардинально друг от друга далёкие, Догго. Ты говоришь о благодарности, но не умеешь быть благодарным, – усмехнулся Боб. – Хотя бы уже тем, что пришёл и испортил детям обед. — Чара не хотела тебя видеть. Ты ей противен. Она вообще не хочет, чтобы у неё был отчим. Тем более, такой как ты. — А вот и второй твой огрех. Ты предсказуем и пытаешься решить всё за других, Догсвилль. – Боб посмотрел в сторону заката. – Но знаешь, что ещё потрясающее, Догго? Темми ухмыльнулся злобно. — У тебя не бывает своего мнения. И я прекрасно вижу, кто говорит через тебя. Он быстро щёлкнул коготками по носу ученика. — Хорошая попытка, Догго. И хороший план был меня спровоцировать и устроить с тобой при всех перепалку. Догго улыбнулся Бобу и посмотрел на него с долгой паузой. А затем достал малюсенький микрофон с прослушкой, который Боб уронил в доме Тори. Сжал, сломав его, и выбросил темми под ноги. — Может, у меня и мало своего мнения, но у меня есть мой нюх. На тебя особенно. Покопаюсь, найду у них в доме скрытые камеры. Может быть даже в ванной. Боб задёргал глазом. — Ах ты мелкий кусок говна. Это для их же защиты, чтобы я знал, что у них творится. — Боб, я тебя знаю как облупленного. Мы оба знаем, что это лишь оправдание. – Догго выдохнул. – Короче. Я ничего не говорю Тори, нахожу твои камеры и избавляюсь, ставлю свои, с разрешения Гастера и извещаю тебя, ЕСЛИ им и правда угрожает опасность. — И Азгора тоже? – хмыкнул Боб, сложив руки на груди. — Если понадобится подкрепление и таран с рогами. – улыбнулся Догго. – Но с тебя разрешение свидания для Занозы со мной. — Я её не держу, ей решать. – Боб отвернул лицо к солнцу, сощурившись, затем снова бросил взгляд на Догго. – Но я буду следить за тобой, Догсвилль. — Аналогично, Боб. Темми и собакомонстр посмотрели друг на друга с небольшим презрением и очень скрытым уважением. Каждый решил позволить ситуациям сделать из каждого труп, плывущий по течению реки. Но и они не могли позволить этому случиться. Не сейчас. Каждый друг для друга был уже мёртв годами. Добрый и ехидный мастер. Глупенький, но смекалистый щеночек. Остались двое других, чужих друг другу. Призраки будущего, повязанные трупами прошлого. Боб без слов развернулся и пошёл прочь, решив не тратить силы и мысли на Догго. Предстояла ночь и маскарад, который делали оба. Догго услышал Азгора ещё тогда, когда тот прокрался в кусты соседского дома. Козомонстр вышел из укрытия, отряхнулся, посмотрел Бобу вслед. — Он догадался. — Ну ты слышал. — Это плохо. — Что плохого–то? Он и так знает, что ты имеешь виды на Тори. Что ты тоскуешь по ней. – Догго покачал головой. – Но я скажу так: для Тори он куда хуже, чем ты. Азгор удивлённо посмотрел на Догго, подняв бровь, опёрся на забор. — С чего это? Догго присел на бордюр около ступенек дома. — Он ещё больший параноик, чем ты. И куда больше одержим контролем. — Камеры, – догадался Азгор, поморщившись. — Мгм, – кивнул Догго. – С этим я разберусь. В душевой он не ставил, успокойся. Может, просто не успел. Азгор фыркнул, отвернувшись немного. — Нам надо его от моей семьи отвадить. Он не успокоится. Догго посмотрел на Азгора со снисходительной улыбкой. — Что думаешь, если вплету ещё кое-кого, чтобы он нагадил Бобу сильнее, чем ты? Кого-то, кто сыграет роль ещё одного ухажёра. Азгор посмотрел на Догго, как на идиота. — Даже не думай. Я знаю, о ком ты. Да и ты бы побеспокоился о его здоровье. — Не беспокойся, я ему всё объясню, для чего это. Азгор подошёл к Догго, склонившись к его лицу. — А если он в Тори втюрится по-настоящему – что тогда? Или она в него? И он превратится в овощ на её глазах? Нет, Догго. Сколь бы мне Санс не был неприятен – его не надо впутывать, как громоотвод для Боба. Азгор провёл лапой по лицу, выпрямившись. — Тори, вот надо было тебе с этим любовным обострением, да перед запуском этого сраного коллайдера.. — Значит, это придётся расхлёбывать мне. Догго протянул лапу к Азгору, потребовав кэш, и козомонстр с раздражением дал ему пятьсот баксов. Догго улыбнулся. — Есть у меня запасной план. Надёжный, как швейцарский се... Мимо них пронёсся на мотоцикле один из дефметалов – волк, уносивший с собой закованного в цепи Фейгена Фикса. Лисёнок кричал, посмотрел на Догго с мольбой – и вот уже байк унёсся прочь гремя из глушителей, в сторону Нижней Дельты. Азгор и Догго переглянулись – и побежали по улице следом. Догсвилль набрал на телефоне Санса и крикнул Азгору садиться вместе с ним на мотоцикл самого пса. Они укатили на огромной скорости, не заметив, как из тени камышей за ними наблюдала розоволосая тень, попивавшая чаёк и заедавшая его кусочком вишнёвого пирога.

***

...Два часа назад... Бердли нёсся через сухостой высокотравья, тяжело дыша и в панике ища дорогу или укрытие, скакал через колоды и камни заброшенной фермы, оглядывался, слыша рёв Звермашины на грунтовой дороге за собой. А за ней гремели двигатели дефметальских мотоциклов. Птах знал, что от такой весёлой компании спрятаться было невозможно, но как убежать от тех, кто передвигается на колёсах? Бердли увидел неподалёку от себя заколоченный сарай среди высоких дубов, рванул туда, передвигаясь среди засохших коряг. Двери сарая были закрыты, и Бердли бы ни за что не смог их выбить, но на удачу мальчишки одна из досок в стене сарая была сломана. Бердли вскользнул туда едва–едва, и тут же прикрыл за собой путь первой попавшейся крупной доской. Внутри было темно, стоял такой густой мрак, что Птах боялся сдвинуться с места, чтобы не споткнуться. Его глаза привыкли к темноте, чтобы мальчишка смог увидеть куриные насесты в три "этажа" и две лохани для куриного корма. Это было ответвление сарая, который разделялся на три части перегородками-стенками, что вели к одной двери и прихожей с инвентарём. Бердли заслышал в темноте грохот мотоциклов и Звермашины, начал в панике думать, что делать. Он мог бы позвать Гастера на помощь – но если он ему всё расскажет, то где вероятность, что чокнутый доктор не запрячет его в какой-нибудь лаборатории до конца своих дней? Тем более, как думал Бердли, после всего того, что тот сделал за две тысячи лет – вряд ли даже Доктор сможет такое простить или исправить. Птах старался не вспоминать об этом – время для вины придёт, когда можно будет пересидеть спокойно хотя бы неделю. Бердли пополз прочь из курятника, стараясь шуметь, как можно меньше, двигался в темноте, минуя паутину и лежавшую на полу засохшую солому. Двигатели заглохли, когда мальчишка перебрался в гусятник, минуя корыта, перегородки и поилки. Он спрятался среди ящиков для яичных упаковок. И с облегчением обнаружил, что перед ним стоит лестница, ведущая на чердак. Значит, если они войдут сюда, у Бердли будет шанс убежать наверх, чтобы потом или переждать, или попытаться отсидеться на крыше. Или вовсе сигануть по ветвям, пока они будут искать его. Птицемонстрик сидел так тихо, что слышал окрики Джима, раздававшего Дефметалам приказы. Но Бердли знал, что Джима если они и послушают, то только когда им будет нужно. Глаза паренька окончательно смогли рассмотреть всё вокруг. Среди коробок мальчик увидел нечто, похожее или на рыболовную сеть, или на кожу аллигатора, которую продают, обычно, на местных плавучих рынках. Под лапками у Бердли оказались какие-то дохлые ящерицы, которых он оттолкнул прочь. Сушёные гекконы, судя по всему, но почему-то больно крупные. На стене в гусятнике висели ошейники и ножницы для овечьей шерсти, но опять же, слишком крупные для овец или собак. Джим ходил около сарая очень близко, вынюхивая Бердли, и мальчишка замер. Его сердце заколотилось так, что вошло в один ритм с дыханием собачьего носа. Бердли зажал клюв, надеясь, что вонь гнилых рептилий вокруг и пыль перебьют его запах. Мальчик ощутил откуда-то страшную вонь, очень похожую на засохшую ящерицу, но очень крупную. Скорее всего, здесь среди боксов лежали оставленные каким-то браконьером шкуры кулазухов и мастодонзавров, а сарай сейчас был его тайником. Но оставлять всё столь долго, чтобы оно здесь всё тухло? Возможно, что браконьер нашёл свою судьбу среди болот, а тут всё осталось без присмотра. Бердли услышал шаги около двери сарая и замер. Джим подёргал ручкой несколько раз и понял, что массивная дверь была плотно заперта на три хороших замка. Потом послышалось нюхание через щель внизу двери. Бердли задержал дыхание, закрыл глаза и стиснул клюв. А потом всё стихло. Джим отошёл от двери сарая, зашуршал в кустах около дубов. Птах выдохнул расслабленно и откинул голову назад, стараясь, тем не менее, не дышать громко. И едва не вскрикнул, когда повернул голову набок. На стене сарая ящерной кровью был нарисован круг из знаков, которые Бердли успел изучить за две тысячи лет. В центре круга изображалась уродливая безглазая голова, похожая на жабью, но куда более зубастую. Голова была покрыта щупальцами, а нижняя её челюсть расходилась снизу надвое, как у стрекозы. Щупальца, немного похожие на паучьи лапки, расходились к дугам круга. Бердли знал, насколько была мерзкой та богиня, которой принадлежал этот магический круг, и что он призывал. Круг регулярно истекал эктоплазменной кровью, особенно густой и полной силы предельных страданий от жертвоприношений. Кровь путешествовала и сгущалась через такие слои реальности, о которых не знал даже Эбботуар. Жернова челюстей неназываемой богини перетирали всё то, что проходило через её адовы владения, столь узкие и столь сдавливающие, что ей могли прислуживать только двухмерные и бесформенные твари. Но таким знаком она кормила и удерживала, точнее, таким знаком можно было кормить и удерживать на цепи до надобности то, что служило этой силе. Бердли понял, почему сарай был заколочен. Он поджал под себя лапки и затрясся, молясь, чтобы то существо, о котором он подумал, было мертво вместе со своим хозяином. Красные капли попали ему на клюв со стены и начали крапать по ящикам. Бердли вздрогнул. Знак отреагировал. И скорее всего, на все те деяния, что Птах совершил вместе с Безымянным Колдуном. Кровь, что была на совести Бердли, капала ему на клюв неумолимо, начав литься со стены, пошла вниз лужей. В третьей части сарая заскрипело и заворочалось. А затем Бердли понял, что это не был скрип досок. Горловой и скрипящий звук, переходящий в некую помесь воя, булькания и рокота. Бьющееся стекло, переходящее в визг, расходящийся в барабан далёкого грома и клокотание магмы. Бердли пополз по лестнице вверх, столь быстро, что в два счёта достиг двери на чердак. Он упёрся крыло-рукой и головой, чтобы поднять её, но дверь не поддавалась. Изнутри Птаха ожгла мысль о том, что дверка могла быть заперта на замок, и ключа нигде не было. Ключ, вместе с хозяином сарая, поглотила ящерная топь. А Бердли сейчас поглотит то, что оставил хозяин сарая. “Но неужели я не смогу отбиться от неё? Я же ведь учился у Эбботуара две тысячи лет!” – судорожно думал Бердли. Но ни одно заклинание, ни единый магический жест или колдовство не шли на ум. Знание сгинуло вместе с умершим Королём-Колдуном. Даже то, что могло бы отпереть замок, ведущий к безопасности. Мальчик начал колотить в дверь чердака, наплевав на то, что его могли бы услышать. Даже если преследователи ворвутся в сарай – то отродье знака на стене встретит их, и они будут отвлечены на то, что сейчас ползло к Бердли и знаку на стене. Кровь со знака хлестала уже так, что наводнила весь пол гусятника. А существо выло и неторопливо ползло, и вой его сотрясал стены сарая. Бердли через свои удары не слышал то, как Джим колотил в дверь, а вой заглушал скрип и жужжание-шипение Ледобазуки. Наконец Птах пробился на чердак и заскочил наверх, когда тварь внизу рванула к лестнице и к луже густой крови. Бердли закрыл за собой дверь, не желая смотреть на то, что поползёт следом. В этот же момент дверь сарая вылетела с петель – и существо зарычало так, что загудела крыша. Лестница под дверью хрустнула просто от того, что оно резко развернулось или же отпрыгнуло. — Вот же сучья погань!!! – послышался крик Джима через скрежещущий и гудящий выстрел криопушки и уродливый вопль существа. Бердли судорожно искал глазами выход и нашёл ветку дуба, проломившую крышу. Птах пополз по ней, улыбаясь нервно, радуясь спасению, слышал крики уже снаружи – существо вырвалось из сарая, чтобы задать жару дефметалам и Джиму. Бердли выбрался в широкую крону дуба, не веря своей удаче – и прыгнул на другое дерево, и так снова и снова, уходя в лес. Несясь среди ветвей весенних голых деревьев, Бердли боялся засмеяться в голос. А затем он встретил лбом тяжёлую ветку над головой. И полетел вниз кубарем, вскрикнув и рухнув в кусты. Птах не знал, сколько он так пролежал, но разбудили его волчьи когти, взявшие его за шкирку. — Знатно ты припустил, петушок. – Джим посмотрел на Бердли холодными глазами, полными раздражения. – Не переживай, я знаю, что произошло. Ты – это не он. Ты проснулся. Возможно, уже навсегда в своём собственном теле. Джим усмехнулся. — В штаны он "наложил". Я уже по глазам увидел, что это был ты. Стоило два и два сложить. Бердли поставили на ноги – и мальчишка вжался в дерево позади и затрясся. — Вы... вы меня... зачем я вам? — Да мне ты, откровенно говоря, нахер не нужен. Я хотел удостовериться, что это ты. Ту страшилу в сарае ты сам призвал? Мальчишка судорожно покачал головой, не моргая. — Я не знаю, как это делается. Я не умею так. Джим кивнул, почесал холку, задрав волчью морду кверху. — Ты такое не ляпни при всех, когда мы тебя с Сиамом обратно в логово Круга повезём. — Как?! Зачем?!! – запротестовал мальчик. – Я туда не хочу!!! — А куда ты пойдёшь?! К Гастеру на операционный стол?! – прикрикнул Джим. — Но ты же в Омерзительной Стае! Я... я, может, к вам переметнусь? В ваше логово и под вашу защиту?! Ты же её лидер! – жалобно прокудахтал Бердли. Джим склонился к Птаху, посмотрел на него грозно. — Если б ты чего и умел – я подумал бы. – Джим почесал когтями под нижней челюстью. — Да и неизвестно, вернётся ли к тебе личность Эбботуара или нет. Мне, как лидеру Омерзительной Стаи, проще тебя убить. Но я детей не убиваю. Джим выпрямился, отряхнув от инея Ледобазуку. — Этим, с недавних пор, Сиам у нас промышляет. Те жуткие ребята на байках – это его зомби. Поубивал, воскресил, а теперь с ними нянчится. И с тобой, наверное, также сделает. — Отпустите меня тогда, я не хочу быть зомби! – взмолился Бердли. Волк посмотрел на птицемонстрика, как на оставленного в дикой природе шпица, который заразился бешенством. — Послушай, мальчишка... ты в игре. Ты можешь считать, что ты не в ней. Что твой путь идёт так, как ты выбираешь. И что ты можешь уйти из игры или жить по своим правилам. Все молодые так думают. – Джим сел на корточки перед Бердли, отряхнул его от грязи на рубашечке и дал ему лёд, пальцем показав на щишку с синяком у Птаха на лбу. – Но даже если ты сейчас сбежишь, пойдёшь бомжевать или отправишься сдаваться Гастеру и полиции... ты в игре. И они тоже используют тебя. – Джим посмотрел на Бердли с небольшим сожалением. – Хуже того – они заставят тебя отвечать за то, что ты уже понатворил, будучи сучкой Колдуна. Твои беды – твои, твои победы – твои и их. Джим развёл лапами в стороны. — Кид, тут нет бездорожья на этих путях. Мало этого – за тобой будет охотиться прошлое, что вы с Колдуном пережили. И ты, в случае побега, будешь с ним один на один. Гол как сокол. И даже если ты сейчас побежишь – я тебя просто заморожу. Ты не умрёшь, просто доставишь мне неудобство тащить тебя, обездвиженного и скользкого. Парень, иногда на руках просто есть плохие карты. Смирись с этим. Бердли осел на землю, положил крыло-лапки на лицо и заплакал. Джим отвернулся и выдохнул раздражённо, стараясь скрыть сочувствие, почесал за ухом, оскалив клыки. — Я тебе вот что скажу, парень. Назад пути у тебя хоть и нету, да и забыть то, что ты сделал, никто не забудет – Колдун с его уродцами жизни тебе не даст. Но есть одна вещь, которую ты сделать можешь. — Что именно? – плаксиво спросил Бердли. Джим повернулся к нему, устало выдохнул через нос, плотно сжав губы. — Нам с Сиамом придётся научить тебя тому, что делать и как разбираться с Чёрным Кругом. Ты будешь направлять их так, чтобы мы от них всех избавились. По одному. Может, поимеем с них что-то в процессе даже, если карты правильно лягут. Джим наклонился к Бердли, посмотрев на него с решимостью и с уверенностью готовящегося к броску волка. — Но от тебя понадобится полная отдача. Полный отыгрыш Колдуна, когда потребуется. Они – дурачьё, он себе не выбирал гениев, ясное дело. Но ты должен быть убедителен. Как их лорд и хозяин. Джим ткнул когтем в грудь Бердли. — Покажешь слабину – загрызут. Будешь слишком мягкий – начнут твою мягкость использовать. Единожды пряник, трижды кнут. Вот как с ними надо. Не боись, долго это не продлится. Мы заставим их охотиться на Соу Сорри, а он их перекокает. А пока что нужно будет придумать план, чтобы настоящий Колдун продолжал оставаться дохлым. Джим утёр пот с серого мохнатого лба, измученно выдохнул в небо. — А если они попытаются меня убить? – уточнил Бердли. — За это не переживай, я за тебя исполню казнь. Но тут встаёт один вопрос. Раз уж ты не имеешь прежних сил... как они тебя будут бояться? Бердли задумался. — Я могу попытаться вспомнить, как использовать тот Щёлк Забытья, который умел делать. Джим кивнул. — На твоём бы месте я очень сильно бы постарался вспомнить. Как и то, как ты бы мог укротить внутри себя Колдуна, если он попытается вылезти. С этим мог бы помочь Сиам, но он... сейчас недоступен. — А что с ним? – удивлённо спросил Бердли. Около виска Бердли прозвучал лязг предохранителя. БРОС, уродливый одноглазый кот-хаулиод, смеялся торжествующе, держа Бердли на мушке. — Последнее слово, мелочь. Птах затрясся, посмотрел на БРОСа, вздрогнув от вида тяжёлого револьвера. — Я–я–я... стой, ты не можешь меня убить! Я твой хозяин, понял?! – У Бердли срывался голос, и он явно не был готов войти в роль. Джим навёл криопушку на дьявольского кота, но вокруг, из сухой жёлтой травы и веток кустарника, повыходили Дефметалы, раскручивая оружия на цепях. Они следили за каждым шагом Джима и Бердли. — Оставь. Пацана. В покое. Брос. — Я его всего-то улучшу. Как вот этих вот. – БРОС обвёл рукой Дефметалов. – Мне был дан чёткий приказ от настоящего хозяина на этот случай, если Бердли когда-либо решит остаться один в своём теле, чья нетленность есть дар хозяина. Привести сосуд в надлежащее состояние и вернуть Колдуна обратно. И я, сука, сделаю это с превеликим удовольствием. Убью и воскрешу уже Эббота в его теле. Бердли затрясся, начав выть и истерить, затрясся клювиком, начав вспоминать заклятья, которые он не знал. — Никто из этого леса живым не уйдет, я тебе это обещаю, мерзкий ты высер. – Джим установил пушку на максимум, готовясь выдать ею метель столетия. — Может быть. Но тебя я не воскрешу, Джим, – прошипел БРОС. И тут Бердли заверещал, как бешеная курица, и БРОС не успел понять, что этот мелкий дурачок прикусил его клювом за руку не хуже, чем грифовая черепаха. — АХ ТЫ МАЛЕНЬКИЙ УЕБАН!!! ЭТО БЫЛА МОЯ ЛЮБИМАЯ РУКА!!! Я ЕЮ ЯЙЦА ЧЕ... БРОС выхватил из пальто нож и собирался ударить, но промахнулся. Коготки на крыло-руке щёлкнули, прямо перед одноглазой мордой, обдав Дефметалов и самого БРОСА ярким серо-белым свечением, точно бы взорвалась очень яркая лампа холодного свечения. БРОС рухнул на спину, дымясь от пальто и особенно от морды, закричал, начав скрести по зубастой харе, чувствуя, как его выпинывают из тела обратно в психику. — ПРИКОНЧИТЕ СУКИНА СЫНА!!! ЖИВО!!! Бердли запаниковал, а Джим уже было развернулся, прикрывая мальчишку. Кошечка бросила фоморскую цепь с ножиком, а Варан бросился пилящим телом прямо на Джима. Но в следующий момент Сиам сделал подсечку своему прислужнику и отбросил его выстрелом в упор. Волк заморозил и сломал цепь Кошечке, начал распылять перед собой криогенный луч, заставив Дефметалов броситься в стороны. Сиам встал с земли, потрогал себя за морду, не веря тому, что ощущал. У него было одно лицо, его морда ориентального сиамского котомонстра. Плакать от счастья не было времени – кот закричал басовито, подчиняя голосом дефметалов. — ОТСТАВИТЬ, СУЧЬИ ДЕТИ! Собраться на месте и делать, как говорю! Дефметалы аккуратно подняли чудовищные головы трупов, переглянулись, зарычали, но делать было нечего. Магический закон связывал их с приказами Сиама, покуда отсутствовал Эбботуар. Сиам был на правах заместителя, и они обязаны были слушаться. Варанчик, Крокодил, Кошечка, Волчок и Вамфири вышли из кустов, встали в шеренгу, выпрямились, ожидая указаний. У них не было своей воли, но по мордам сенобитов было видно, что воля Сиама идёт вразрез с их планами. Они были в бешенстве. Сиам выдохнул с облегчением, опёрся на дерево, не веря своей удаче. БРОС визжал от ужаса и злобы внутри него, но Сиам был столь силён духом в данный момент от освобождения, что давил в себе особо помешанную свою часть. Он наконец-то, хоть как-то, но был свободен. Осталось только найти амулет и начертить на себя нужные знаки, чтобы БРОС остался в теле Бешеного Атторнея на неопределённый срок. Сиам обернулся к Джиму и Бердли, которые смотрели на кота удивлённо и неверяще. — Твою мать. Чтоб мне провалиться, – сдавленно проговорил Джим. – Я полгода не видел тебя однолицым. — Благодаря шкету, я пока что удерживаю внутри себя ублюдка, мешавшего мне жить. Но это ненадолго, я буду вынужден принять меры предосторожности. Сиам медленно кивнул Бердли – и в этом была вся холодная благодарность мальчишке от Бешеного Атторнея. — Мы тут с парнем обсуждали то, как ему нужно взаимодействовать с Чёрным Кругом. Но и тебе придётся сделать иллюзию второго лица. А то эти придурки чего заподозрят. — Это мы спланируем, не проблема, – кивнул Сиам. – Нам, самое главное, чтобы Колдун снова не взял контроль над мальчишкой. – Кот посмотрел на Бердли. – Я начерчу на тебе те же знаки, что и на себе. И обучу магии, которую умею колдовать сам. Возможно – научу пользоваться и той, что ты имеешь. — А с ними что? – спросил Джим, показав пушкой на Дефметалов. Сиам подошёл к своим сенобитам. — Вы ничего не видели и не знаете, что тут произошло. И вы ничего не расскажете о произошедшем, никому. Иначе умрёте. Понятно? Дефметалы, улыбаясь в безумии и тайном злорадстве, закивали. Те, кто видели через них, уже запускали в ход свои шестерёнки планов. — Отлично. Привезите мне Фейгена Фикса, пусть захватит с собой то, что он обещался отдать Хозяину. И мою племянницу, если получится. — Стоп... что я... я не помню, что я просил у Фикса.. Сиам подошёл к Бердли, поднял его и отряхнул. — Значит, тебе придётся вспомнить всё, чтобы быть готовым, птенец. — К чему? – напуганно переспросил Бердли. — Мы изловим Соу Сорри. А затем сделаем Гастера и Чёрный Круг нашими куклами.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!