Часть 2

      Хао проснулся по своему обыкновению без будильника и медленно потянулся на постели, пытаясь вспомнить, какой сегодня день недели. Мысли тягучей патокой заполняли сознание, пока он не сообразил, что наступила пятница. Последний учебный день перед выходными.       Встав с кровати и захватив умывальные принадлежности, Хао неторопливо прошёл в сторону ванной комнаты, стараясь не разбудить остальных однокурсников, которые сладко досыпали последние минуты. Ванная являлась единственной на их этаже со стороны спален мальчиков, поэтому пока была свободна душевая кабина он поспешил искупаться первым, так как после подъёма остальных на это уже не будет времени.       Включив воду, Асакура обнаружил на полке забытый кем-то гель для душа. Он зачем-то открыл его и в нос ударил запах цитрусов, который за мгновение перенёс его воспоминанием в Нефритовую комнату на две недели назад.       От Йо пахло апельсином и алкоголем. Он буквально на себе ощущал дрожащее дыхание брата, когда между ними осталось пару сантиметров. Это было странное чувство трепета и волнения, и раньше Хао такого не испытывал. Не с другими. Все эти факультетские подстилки были чем-то мимолётным, не вызывающим эмоций, взять того же Аширу, который вечно ластился и делал всё, чтобы угодить ему. Возможно, Асакура признавался самому себе в том, что ему просто удобно с ним, Аширу всегда делал то, что хотел Хао. Но никакой бури чувств это не вызывало, будто всё приелось и было пресно вот уже сколько лет.       Но вот Йо… Этот румянец, так по-детски показавшийся на его щеках, сбитое дыхание и растерянный взгляд — Хао бы поклялся на чём угодно, что таким видит брата впервые, и он бы отдал что угодно, чтобы увидеть это снова. На мгновение вся их многолетняя ненависть куда-то испарилась, и эта секунда растянулась на часы, когда они смотрели друг другу в глаза.       Чёрт, только этого не хватало!       Хао отшвырнул в сторону чужую бутылочку геля для душа и стал яростно намыливать шампунем длинные волосы. Он пытался не думать о брате, но мозг сам предательски возвращал его мысли к нему. Старший Асакура прекрасно замечал то, как Йо избегал встречи с ним за эти две недели: на уроках, на обеде в Большом зале, даже в коридорах он прятал взгляд и старался отвернуться в другую сторону. Возможно, он игнорировал это странное чувство: близнецы на интуитивном уровне ощущали близость друг к другу, и Хао знал, что Йо тоже это чувствует. Поэтому избегать его стало вдвойне сложнее.       Но от старшего брата его реакцию скрыть невозможно, каждый раз при взгляде на смущённого Йо у Хао появлялась усмешка на губах. Умение вызывать такие эмоции ужасно его радовала, без этого жить было бы намного скучнее. Особенно на очередных нудных уроках, которые Хао посещал только из надобности закончить наконец-таки эту дурацкую школу.       Вдруг сквозь шум воды Асакура услышал звук открывшейся двери, и он точно знал кто вошёл в комнату. Аширу являлся единственным человеком, способным вот так ворваться в ванную, когда в ней находился Хао, без боязни быть сожжённым заживо. Он провёл рукой по волосам, собирая их вместе и выжимая из них воду.       — Если ты вдруг не знал, то душевая кабина может вместить и двух человек, — вкрадчивым голосом проговорил Аширу, явно на что-то намекая.       — Да, но сегодня она слишком маленькая, — Хао открыл створки и стихийной магией притянул к себе полотенце с крючка.       Он уже давно привык к изучающему и жадному взгляду парня, который, не стесняясь, осматривал его каждый раз, когда подворачивался случай. Аширу нравилось крепкое подтянутое тело Асакуры, закалённое в тренировках по квиддичу, и он не видел смысла это скрывать. И нравилось не только ему одному. Но только себя он считал достойным прикасаться к Хао, и очень ревностно относился к любому, кто приблизится к нему на расстояние ближе вытянутой руки.       — Ты в последнее время какой-то напряжённый, — Аширу демонстративно сбросил полотенце с бёдер и вошёл в кабинку следом. Асакура всё равно на него не обращал внимания, так как чистил зубы у раковины.       — Это не твоего ума дело, — резко ответил Хао, сплёвывая пасту.       Он вышел из ванной комнаты, решив не дожидаться какой-либо реплики парня в свою сторону, а в спальне уже кипела жизнь после нескольких звонков будильника. Остальные как обычно проспали. Высушив тяжёлые от воды волосы магией, Хао стал собираться на завтрак, вдруг осознав от возбуждённых разговоров соседей, что сегодня первый урок полётов в этом году. Неужели!       Полёты на метле были его отдушиной в этих серых учебных буднях. На каникулах он мог круглыми сутками летать по окрестностям Изумо и дальше, лишь бы не находиться дома и не видеть бесящего инфантильного братца. Улетая высоко к облакам, Хао ощущал как груз ответственности с его плеч спадает на короткое время, что в такие моменты он чувствует себя свободным, невесомым, одним во всём мире. Не существует родительского давления, не существует обязанностей, не существует дыры в груди только от одного его взгляда…       Но сейчас он был скован по рукам и ногам правилами школы, которые разрешали полёты лишь на уроках и запланированных тренировках. Время подготовки к межфакультетским матчам по квиддичу наступило.       Приободрённый этой новостью, Хао в компании соседей по комнате направился в Большой зал, выправляя волосы из-под золотой мантии. На повороте он неожиданно столкнулся с младшекурсниками, которые столпились в дверях, а следом ему в спину кто-то влетел. Уловив знакомый цитрусовый запах, он резко развернулся и увидел ошарашенный взгляд брата. Йо моментально покраснел и отвёл глаза, буркнув что-то наподобие извинений под нос.       — Глаза разуй, мелюзга, — в привычной манере отреагировал Хао, но младший быстро прошмыгнул мимо него, направляясь к столу своего факультета.       Проследовавший за ним Умемия бросил неоднозначный взгляд на старшего Асакуру, на что тот фыркнул и, растолкав малышню, двинулся к своему месту. Вот ещё, обращать внимание на каких-то грязнокровок, слишком много чести будет.       Йо не хотел врезаться в брата, и уж точно не ожидал этого, просто он засмотрелся вслед своему другу, с которым общался с самого первого курса. Его звали Амидамару, призрак самурая, живший шестьсот лет назад, и он обитал в этом замке уже несколько столетий. Вообще эта школа с самого основания являлась пристанищем для таких душ, которые не нашли покоя ни в том, ни в этом мире, поэтому множество призраков сновало по дворцу, иногда пугая студентов в коридорах.       Хоть Амидамару и был уже мёртв, но не переставал младшему Асакуре быть другом, который всегда поддержит и поймёт. Сколько задушевных разговоров они провели вместе, Йо даже не мог сосчитать. Поэтому он никогда не отказывал ему в беседе, даже если был пойман по пути в Большой зал на очередной приём пищи.       Завтрак проходил по своему обыкновению под общий гул студентов. Кто-то переговаривался о новых предметах, кто-то о предстоящих матчах по квиддичу, а за соседним столом обсуждали новый цвет мантии у какого-то пятикурсника. Хао задумчиво поглощал омлет. Ханагуми напротив щебетали о последнем номере девчачьего журнала «Ведьмин досуг», в котором напечатали новые заклинания красоты, и, казалось, ни на кого не обращали внимания.       Вдруг откуда-то сверху послышался шелест крыльев, и в зал через небольшие окна под потолком влетело множество сов, разнося утреннюю почту. Студенты пытались поймать посылки, но некоторые из коробок летели как будто специально прямиком в блюда с сэндвичами и нарезками. Взгляд выцепил белого филина брата, который скинул ему свёрток со свежей газетой «Вестника магической Японии» и компактную коробочку.       Хао сглотнул. Это очень похоже на обещанное зелье мамы для Матамуне, но почему оно попало в руки не ему? Йо задумчиво покрутил посылку в руках и распаковал её, выуживая бережно упакованную склянку. Ну точно! Через пару секунд в глазах младшего Асакуры появилось озарение, и он перевёл взгляд на близнеца, сидевшего через один стол от него.       Старший Асакура приложил ладонь ко лбу. Боже… Придётся подходить к этому придурку и выпрашивать у него зелье, ведь просто так его ни за что отдаст. Хао уже давно заметил, что Йо нравилось выводить его из себя, даже если это был самый пустяковый повод. Будь то подмешать в шампунь краситель для волос или же воровать чужую почту на каникулах — Хао не сомневался, что он это сделает.       Подумав о том, что займётся этим после уроков, Асакура вернулся к своей тарелке. Одной рукой он достал из сумки свиток пергамента, чтобы посмотреть расписание. Скрежет зубов, наверное, было слышно во всём зале, потому что урок полётов у него стоял вместе с факультетом Земли и Грома. Да за что всё это? Кто составлял это дурацкое расписание?       Раздражённо засунув свиток обратно в сумку и не сказав ни слова, Хао встал из-за стола и вышел из Большого зала под удивлённые взгляды своей свиты. Нужно пережить лишь две пары, чтобы снова почувствовать парящее ощущение свободы в воздухе.

***

      Чуть ли не засыпая под монотонный голос преподавателя, который рассказывал о чём-то нудном на Истории магии, старший Асакура считал минуты до звонка. На автомате он каллиграфически выводил иероглифы на пергаменте, изредка макая кисть в чернильницу. Многолетняя выучка заставляла его записывать лекцию, но желания этого делать не имелось абсолютно. Мыслями он уже находился далеко-далеко в небе, ожидая окончание скучных уроков.       Рядом сидевший Аширу задумчиво мял в пальцах край пергамента, а Матильда с Марион за партой впереди о чём-то перешёптывались под конец урока. За соседним рядом студенты из факультета Ветра внаглую передавали записки друг другу, посылая бумажки летать между партами. На тихий голос профессора Талима, преподавателя Истории магии, уже никто не обращал внимания.       Громко прозвеневший звонок вывел из оцепенения старшекурсников, которые стали быстро складывать пергаменты с кистями, чтобы спешно покинуть аудиторию. Хао чинно сложил учебные принадлежности в сумку и вместе с оставшимися однокурсниками вышел в коридор. Ещё совсем чуть-чуть.       На подходе к раздевалкам, которые вели на поле для квиддича, Асакура уже заметил причудливую причёску Тао и высокую дылду грязнокровку. Он же всегда таскался за братом, но Йо нигде не было видно. Решив не озадачивать себя этим, ведь впереди его ждал долгожданный полёт, Хао встал рядом со своим шкафчиком, наконец-то меняя надоедливую школьную форму на полётную мантию с длинными полами. В момент, когда он остался в одних штанах, дверца шкафчика неожиданно закрылась, и Хао перевёл взгляд на слишком довольного брата, который держал в руке заветную склянку.       Йо на секунду смутился, не ожидая увидеть близнеца обнажённым по пояс, но следом взял себя в руки и натянул усмешку на губы.       — Я думал, ты сразу после завтрака ринешься забирать зелье для своего некоматы.       — Чего ты хочешь? — вздохнув будто устало, Хао решил перейти сразу к делу.       — Ну не знаю, — Йо легко пожал плечами, — может прямо так выйдешь на поле? Профессор Монтгомери, думаю, оценит.       Младший окинул взглядом брата, который стоял посреди раздевалки топлес и завязывал волосы в высокий хвост. Годами натренированное в квиддиче тело Хао имело отличные пропорции: красиво вычерченная мышечная структура, выпирающие ключицы, сильные руки, при напряжении которых вырисовывался потрясающий вид. А большая часть студентов школы, которая была слишком слаба, чтобы устоять перед старшим Асакурой, от такого зрелища бы не отказалась.       — С ума сошёл? Я не буду этого делать, — Хао резко закрыл шкафчик, внутренне закипая от злости. Такого бреда стоило ожидать от братца, но он не поведётся на эту провокацию.       — Что ж, придётся Матамуне проходить лысым до Нового года, — Йо снова пожал плечами и развернулся, чтобы уйти к своему шкафчику и тоже переодеться.       — Я не знаю, почему мама отправила зелье через тебя, но оно не твоё, — голос натянулся как струна, еле выдерживая напряжение.       — Однако склянка в моей руке, а не в твоей. Значит, она пока моя.       Йо наслаждался видом рассерженного брата. Ради своего кота он сделает всё, чтобы заполучить зелье, поэтому Хао будет находиться у него на крючке до того момента, пока не сдастся и не переступит через себя. А этого можно ждать хоть до второго пришествия Мерлина. Теперь у него имелся козырь в рукаве, который Йо не хотел вот так просто отдавать.       А старший Асакура не хотел уступать. Только не ему. Только не этому тупоголовому придурку, который возомнил себя бог знает кем.       — Иди ты к чёрту! — одевшись, Хао развернулся и направился к стойлу для мётел. Йо, довольный своей работой, ушёл переодеваться, пока не начался урок.       Призвав свою метлу в руку, старший вышел из раздевалок и сделал глубокий вдох. Как же он бесит, кто бы знал. Была бы его воля, Хао отправил бы братца куда-нибудь очень далеко, лишь бы не видеть его до скончания времён. Но, конечно же, не мог этого сделать. А жаль.       Поле для квиддича ничуть не изменилось. Находившееся между башнями общежитий и трибунами для зрителей, оно представляло собой большой водоём, на поверхности которого по своему обыкновению плавали лотосы. На водной глади они красиво переливались от белого до насыщенно-розового цвета, оттеняя лепестки сакуры, деревья которых располагались по периметру поля. По краям озера возвышались тории с тремя кольцами, являющееся воротами для квиддича.       Профессор Мина Монтгомери в чёрно-белой мантии ожидала учеников у входа на поле. Когда же студенты трёх факультетов собрались вместе, каждый со своими мётлами, она просвистела в свисток.       — Добрый день, класс. Мы начинаем подготовительные полёты перед матчами. Сегодня вы будете тренировать броски и отбивание мячей, попрошу вас взять инвентарь, — чётким голосом оповестила всех белокурая женщина. — Я надеюсь на вашу ответственность в этом деле, поэтому на поле присутствовать не буду, но могу наблюдать за вами с трибун.       Профессор проворачивала это уже не первый раз, позволяя старшекурсникам, которые являлись вполне взрослыми для того, чтобы самостоятельно готовиться к матчу, тренироваться без наблюдения тренера. Поэтому Мина ушла в здание, предоставив ученикам полную свободу действий.       Множество мётел резко рванули вверх. Хао ловил потоки воздуха и действительно наслаждался полётом. Хотя бы на полтора часа отвлечься от всех забот и наконец-то побыть самим собой. Разве он многого просит? После всех стычек с братом ему однозначно нужна небольшая передышка.       Некоторые девушки, которые не сильно тяготели к такому виду спорта, как квиддич, оставили свои мётлы и присели на скамейки, наблюдая за парнями в воздухе и переговариваясь. Йо с Реном решили для начала размяться и играли в догонялки, огибая всё поле по кругу и лавируя между торий. Остальные же студенты разделились на группы и достали из сундуков квоффлы и бладжеры, чтобы вспомнить приёмы, забытые за лето.       — Ну что, сыграем? — после непродолжительной разминки спросил Рен, подлетев на метле к младшему Асакуре.       Йо кивнул и спустился вниз, подобрав две биты и кинув одну из них китайцу. Другие старшекурсники условно разбились на две команды, состоявших вперемешку из разных факультетов. Некоторые из них не состояли в сборных, поэтому это была просто любительская игра. Младший Асакура, который являлся охотником в команде своего факультета, с радостью сменил роль на загонщика. Его же брат слишком любил внимание и славу, поэтому являлся ловцом у огненных. Но сейчас Хао не было видно на поле, поэтому игру начали без него.       Как только выпустили бладжеры, студенты словно пули залетали над озером, разнося порывами ветра цветы лотосов по водной поверхности. Йо считал, что он неплохо управляется с метлой, с самого детства проходя изнурительные тренировки под руководством нанятого их отцом тренера. И он ничуть не уступал брату, возможно, даже лучше умел маневрировать меж препятствий. Сейчас же их с Реном задачей являлось усложнить игру охотникам из команды противников, поэтому Асакура ловко выискивал бездумно летящий бладжер и отбивал в их сторону.       Йо чувствовал как его наполняет радостное ощущение полёта и игры, забытое за время каникул. Он даже задумывался о карьере в квиддиче после выпуска из школы, но для этого ему нужно много и упорно тренироваться. Хотя, стоит признать самому себе, тренировки тяготили его, лень побеждала любовь к этому спорту. Вместо этого Йо лучше бы бесконечно слушал запрещённую магловскую музыку и бездельничал всё свободное время. Но мечты должны оставаться мечтами, парень это прекрасно понимал. Возможно это происходит где-то в параллельной вселенной, но не здесь. И точно не в его семье.       Маневрируя между башнями трибун, Йо пытался уклониться от бладжера, который летел так близко, что мог задеть хвост его метлы. Для разворота просто не осталось места, а Рен где-то затерялся среди игроков посередине поля. Внезапный удар выбил его с древка, Йо пальцами пытался ухватиться за него, но соскользнул и полетел вниз с небольшой высоты. Из-за поворота кто-то неожиданно появился и столкнулся с ним: Асакура заметил лишь красную мантию. Благо приземление смягчила вода, что заполняла поле для полётов. Рен, запоздало увидев, как его друг свалился с метлы и упал в воду, бросил всё и устремился к нему вниз.       Хао, с кем столкнулся Йо, еле удержался на метле, повиснув на одной руке в воздухе. От удара его отшвырнуло в сторону и именно в этот момент он не заметил летящего бладжера, который окончательно выбил его из равновесия. Приземлившись в озеро недалеко от своего брата, он резко вынырнул и быстро задышал, откашливаясь. Хорошо, что водоём оказался не настолько глубоким, чтобы в нём можно было утонуть. Однако оба близнеца нахлебались воды и сидели по плечи в озере в окружении плавающих лотосов.       — Йо, ты как? — не на шутку перепугался за друга Тао, быстро спикировав вниз и ногами погружаясь в воду. Над ними столпились остальные студенты на мётлах, которые видели, как Асакуры столкнулись в воздухе.       Травмы не являлись редкостью в квиддиче, особенно столкновения, многих после матчей можно наблюдать в госпитале. Но никто не ожидал, что такое произойдёт на простом уроке полётов в самом начале года.       — Я за профессором Монтгомери, — сказал какой-то парень и улетел в сторону раздевалок, пока другие помогали близнецам.       Йо постепенно приходил в себя и отплёвывался воды, пока рукой не схватился за бок, сжимая зубы.       — Ты в глаза, что ли, сегодня долбишься?! — Хао, будто бы меньше пострадавший из-за удара, поднялся на ноги и быстро направился к брату. С одежды ручьём стекала вода, а в волосах застряли какие-то водоросли, но сейчас ему было плевать на это. Придурок, который по вселенской ошибке назывался его братом, врезается в него уже второй раз за день! Да как такое возможно?!       — Хао, остынь, — между ними встал Рен, который не знал куда кинуться первее: помогать другу или защищать его от рассвирепевшего близнеца.       — Отвали! — старший Асакура грубо оттолкнул китайца и, нависнув над Йо, резко взял его за грудки. — Ты, ошибка природы, какого чёрта залез на метлу, если не умеешь с ней обращаться?       Хао притянул к себе брата, пытаясь горящим пламенем злости в глазах прожечь в нём дыру, но Йо поднял на него рассеянный взгляд, стараясь добавить в него немного вызова. Кто виноват в их столкновении надо ещё выяснить, но старший Асакура как всегда обвинял его во всех своих проблемах, и он этого так не оставит.       — Просто признай, что ты потерял контроль над своей метлой, и я тебя прощу, — Йо попытался усмехнуться, но вновь зашипел от боли, когда брат в порыве встряхнул его за одежду.       Хао взбесили его слова. Он с восьми лет не падал с метлы, и Йо это прекрасно знал, поэтому эта фраза стала триггером к рукоприкладству. Рен с силой отстранил старшего Асакуру от друга, пока дело не дошло до мордобоя. Это низко — опускаться до уровня маглов, и среди чистокровных семей такое уж точно не поощрялось.       — Ты не представляешь, что я с тобой сделаю, — прошипел Хао, боковым зрением замечая, что с трибун к ним сбегается всё больше однокурсников. Где-то там он слышал жалобные голоса Ханагуми. — Я превращу тебя в крысу и скормлю своему коту, и ты будешь умолять меня, чтобы твоя смерть была быстрой.       — А силёнок-то хватит? — Йо абсолютно не поверил его словам и притворно закатил глаза.       Старший Асакура точно дотянулся бы до брата руками, чтобы утопить в озере и задушить лично, но Тао вновь преградил путь. Он грозно смотрел на Хао, словно готовясь к прыжку, если тот рыпнется в сторону близнеца ещё раз. За его спиной замаячил Аширу, готовый броситься за Хао на амбразуру первым.       — Так, что здесь происходит? — в воздухе послышался свисток и сверху на метле спустилась профессор Монтгомери. Студенты одновременно подняли головы и расступились.       Хао отдёрнул руки, чтобы Рен не касался его, и пропустил женщину, которая первым делом ринулась к сидящему в воде Йо. На самом деле выглядел он довольно неплохо: осознанным взглядом смотрел на своего брата, будто опасаясь нападения каждую секунду, цвет лица здоровый, только рукой держится за левый бок и крепко сжимает зубы.       — Всё нормально, профессор, — младший Асакура выдавил из себя улыбку.       — Да где же нормально? — голос Мины оставался строгим даже в стрессовых ситуациях. — Что произошло?       — Асакуры столкнулись в воздухе, — а вот Рен показывал своё хладнокровие. — Это вышло случайно.       Позади него послышался громкий протестующий смешок Хао, но никто не обратил внимания, беспокоясь больше за младшего из братьев.       — Так, ему надо в госпиталь. Тао, помоги Йо дойти до больничного крыла, — распорядилась профессор. — А ты, Хао, как себя чувствуешь?       — Просто прекрасно, — съязвил он и повёл плечом. Боли в своём теле он не чувствовал, может быть отделался парой синяков, не более.       — Тогда прошу пройти тебя за мной. Урок окончен! — женщина вышла из водоёма на тротуар и с метлой в руке направилась в сторону раздевалок, откуда они смогут выйти в её кабинет.       Асакура от злости щёлкнул зубами. Ну надо же! Теперь из-за этого недоумка ему предстоит объясняться перед профессором, если не перед самим директором. Сколько же от него проблем, чёрт возьми! Призвав метлу в руку, он также вылез из воды и прошествовал за Миной, на ходу вытаскивая запутавшиеся в волосах водоросли. Аширу кинул недовольный взгляд на Йо и побежал за Хао, следом ушли и Ханагуми. Как собачки за хозяином.       Йо встал и опёрся на плечо Тао, который помог ему вылезти на дорожку. Руку нещадно тянуло болью, но пока Асакура не понимал, что с ней. Бок от удара будто тупой пилой резали, однако самостоятельно дойти до госпиталя он был в силах. Однокурсники же, переговариваясь между собой о случившемся, стали собирать инвентарь и покидать поле. Вот таким вышел первый урок полётов у их факультетов в этом учебном году.       — Боже, что произошло? — удивился Фауст, главный медик школы Махотокоро, когда Рен ввёл друга в больничное крыло.       — С метлы упал, — на выдохе засмеялся Йо, пытаясь казаться не таким травмированным, но это было ошибкой. От смеха мышцы груди сдавило, стало труднее дышать.       — Элиза! — доктор позвал свою помощницу. — Помоги снять с него одежду.       Рен посадил на ближайшую койку друга и отошёл в сторону, наблюдая за тем, как колдомедики хлопочут над ним. Ножницами они разрезали ткань формы для квиддича зелёного цвета, так как, во-первых, она сидела плотно к телу, а во-вторых, мокрая буквально прилипла к коже. А руку поднимать Йо в данном состоянии не мог.       — О, дорогой, у тебя вывихнуто плечо, — медсестра захлопотала над парнем, — а также сильный ушиб рёбер.       Сняв до конца одежду, они увидели зияющую миллионами оттенков синего и фиолетового крупную гематому на левом боку. В глазах Рена пробежало беспокойство. А Йо сидел на койке, и его лицо не выдавало ни грамма волнения, будто бы двадцать минут назад ничего не произошло.       — Не переживай, здесь нет ничего страшного. Сейчас мы тебя подлатаем и через пару дней будешь как новенький, — слабо улыбнулся ему Фауст, осмотрев повреждения. Он достал из внутреннего кармана больничного халата палочку. — Потерпи, сейчас будет немного больно.       Йо был на всё согласен, лишь бы тянущая боль в руке прошла. Тем более он знал, что Фауст — прекрасный доктор, и ничего плохого уж точно ему не сделает.       — Эпискеи! — врач направил древко прямо на плечо больного, и через секунду послышался громкий щелчок. Йо вскрикнул и тут же подавил звук в себе, шумно втягивая воздух через нос. — Вот и всё. Страшное позади.       Фауст постарался приободрить парня. Он отошёл к стеллажам с лекарствами, а Элиза помогла лечь Асакуре на кровать. На тумбе рядом появилось множество склянок с зельями, мазями и несколько свёртков бинтов.       — Мы позаботимся о нём, можете идти, — врач повернулся к Рену, который всё это время взволнованно наблюдал за другом. — Время посещений висит на входной двери.       — Я приду попозже и приведу с собой остальных, — Тао подошёл на секунду к койке, и Йо ему слабо улыбнулся, — ты… только не раскисай.       Рен не умел говорить подбадривающих пожеланий, поэтому сделал это как смог. И Асакура был ему благодарен. Он и так знал, что внутренне китаец переживает за него, хоть внешне этого и не показывает. Когда за ним закрылась дверь и в больничном крыле воцарилась тишина, прерываемая только профессиональным действиями колдомедиков, тогда и начала происходить какая-то магия. Однако Йо не смог её по достоинству оценить, так как Фауст сначала заставил выпить несколько склянок каких-то отвратительных на вкус лекарств из крови саламандры. А после дал ему зелье Сна без сновидений, чтобы организм как можно скорее погрузился в расслабленное состояние и начал процесс восстановления. Рёбра он обработал исцеляющей мазью с Экстрактом бадьяна и перебинтовал.       Асакура погрузился в долгий и лечебный сон с мыслями о брате, но какими именно они были, он уже и не помнил. Осталось лишь мимолётное послевкусие сожаления.

***

      Новость о произошедшем на поле для квиддича разлетелась по школе со скоростью молнии. Уже все судачили о новой стычке Асакур: об этом перешёптывались на лестницах, передавали сплетни в коридорах и некоторые даже смеялись в башнях общежитий.       Хоро и Чоко узнали об этом от Тао, который вернулся из госпиталя каким-то опустошённым. Они понимали, что китаец тоже переживает о Йо, но всем своим видом он старался этого не показывать. Всё-таки колдомедицина может буквально вытащить любого даже с того света, а Асакура всего лишь столкнулся с близнецом и упал в воду. Фауст же не просто так сказал, что через пару дней Йо уже выздоровеет, значит точно поможет ему.       Рен оповестил их, что уже завтра после завтрака они смогут проведать Йо, а пока показан только покой. Изводить себя догадками не имело смысла, ведь Асакура в надёжных руках, поэтому дождавшись вечера, парни решили спуститься в Большой зал на ужин. В дверях они встретились с Хао, который был цел и невредим, в отличие от своего брата. Он невозмутимо прошёл мимо них, бросив на Рена уничижительный взгляд. Прекрасно, плюс один в копилку врагов Асакуры! Да только кто тягаться тут с ним собрался? Тао? Я вас умоляю, больно надо.       На языке так и вертелось множество оскорбительных ругательств на китайском, да только Рен их сдержал и грозно, в своих мыслях, прошёл к столу факультета Грома.       Остальные же студенты, завидев Хао в зале, зашушукались между собой. Однако ему было плевать на это, пусть перемывают кости сколько влезет. Когда он сел на своё место, Аширу аккуратно пододвинулся к нему сбоку и подтянул за собой тарелку. Ханагуми, сидящие напротив, молча смотрели на старшего Асакуру.       — Слышал, что говорят о Йо? — тихо поинтересовался Аширу, смотря на деревянные палочки в руке. — У него плеч…       — Да мне плевать! — с нажимом громко выговорил Хао, переводя раздражённый взгляд на парня.       Сидящие неподалёку студенты без зазрения совести обернулись и стали подслушивать, чтобы не пропустить ни одной важной новости для очередной сплетни. Но дальше диалог не продвинулся. С грохотом отодвинув от себя блюдо, Хао встал из-за стола и пошёл прочь из Большого зала, так и не притронувшись к еде.       Он совсем не хотел слушать эти пересуды по поводу него и его близнеца, слишком много окружающие придают этому значения. Они не понимают. Никто даже близко не подозревал, что творилось между ними. И все эти многочисленные обсуждения и сплетни в стенах школы просто пусты, совершенно незначительны. Хао много лет ненавидел брата, но в то же время совершенно не мог без него жить. Они были половинками единого целого, чем-то большим, чем братья, чем близнецы. И хоть Хао хотел от него избавиться, но он просто не мог этого сделать. Он не представлял своего существования без Йо. Или это жалкая попытка оправдать свою… любовь? Всё слишком сложно. Поэтому никому не под силам понять Асакуру.       Но Хао, ступая по пустым коридорам школы и обдумывая произошедшее на уроке полётов, словил себя лишь на одной мысли: Йо ему точно небезразличен.