Часть 14

      На следующий воскресный день школа Махотокоро окрасилась в розовые и красные тона, будто извещая всех о том, что наступило празднование Дня Святого Валентина. Хотя все уже давно готовились к нему, так как для Японии это особенный праздник.       Магазины разрывались от посетителей, которые готовы отстаивать километровые очереди, лишь бы успеть купить шоколад к этому празднику. Кто-то покупал уже готовые подарочные упаковки, кто-то готовил самостоятельно, из-за чего по всему дворцу распространился шоколадный запах, который щекотал ноздри своим сладким ароматом. Большинство девушек влюблённо щебетали о том, кому они готовят свой личный подарок. Каждая старалась привнести в лакомство что-то своё: одна добавила красный перец, чтобы распалить чувства парня, другая решила подсластить подарок настолько, что приготовила шоколад с различными ягодными сиропами.       Хао, закатив глаза, невольно слушал разговоры Ханагуми за спиной, от которых уже получил три коробки с ненавистным ему угощением. Он вообще не любил сладкое, особенно шоколад, и все три подарка ушли на растерзание его соседям по комнате. Асакура шёл в Большой зал на завтрак, а девушки плелись за ним след в след и тараторили без умолку. Боже, что этот дурацкий праздник делает с людьми? Все вокруг будто с ума посходили. Он отмахивался от парящих сердечек в воздухе, которые вырывались из каждой валентинки в руках у студентов, и мечтал без всяких розовых соплей добраться до стола.       Увидев в зале раздражённого витающей атмосферой любви и романтики Хао, Йо засмеялся. Он уже сидел за столом факультета Земли, на котором стояло невероятное множество блюд в честь праздника: то тут, то там мелькали мотивы чего-то розового, и каждый десерт оказался выполнен в виде сердца. Даже омлет в его тарелке излучал романтику во всех своих проявлениях.       Сегодня было необычайно шумно в Большом зале. Все возбуждённо обсуждали планы на день, гомона в просторном помещении добавила и утренняя почта. Через окна под потолком влетела стая птиц, и каждая несла в лапках коробки с подарками. Студенты ловили посылки на лету, сразу же разрывая упаковку и читая приложенные к коробкам валентинки. Хао вновь закатил глаза и уткнулся в тарелку, не желая видеть то, что окружающие распаковывали прямо за завтраком.       Белый филин Йо уронил на столешницу две коробки прямо перед ним: одну большую и одну маленькую. По большой он сразу понял, что это посылка от мамы. Розовый конверт с отметкой на сургуче клана Асакура явно говорил об отправителе. Кейко всегда старалась порадовать сыновей домашней стряпнёй, но наверняка шоколад готовили домовики, поэтому ничего особенного ждать не приходилось.       А вот второй подарок оказался без подписи или каких-либо опознавательных знаков. Йо мимолётно вспомнил их вчерашний разговор с братом, и возникла мысль, что эта коробка от него. Хоть Хао и не любил этот праздник, а особенно дарить сладости, но почему бы и нет, если в этом году для Йо День Святого Валентина уже что-то значил.       На весь зал раздался громкий крик боли. Студенты, ничего не понимая, стали оборачиваться на источник шума, но Хао, ещё не видя проблемы, уже по голосу понял, что это кричал его брат. Он поднял от стола голову и увидел как Йо, скорчившись от боли, смотрит на свои руки, покрытые чем-то отвратительно зелёным. Не думая ни секунды, он сорвался с места и кинулся к близнецу, но его уже успели окружить другие студенты.       Первыми рядом с ним оказались друзья, которые сидели ближе к Йо. Хао дёрнулся в сторону брата, но его наглым образом остановили. Рен, увидев состояние друга, моментально вышел из себя, а в голове появилась догадка. Он выставил вперёд руку, направляя на старшего Асакуру палочку, будто защищаясь.       — Не подходи! — в его голосе слышалась угроза. Хао на секунду оторопел от такого. — Говори, ты это сделал?       За его спиной Хоро и Умемия помогали другу, у которого руки разъедала какая-то кислота. Йо с силой сжал челюсти, чтобы не произнести больше ни звука, а в ушах звенело — он не слышал никого вокруг.       — Ты рехнулся? — Хао старался быстро соображать. То, что Тао преградил ему путь, никак не укладывалось в голове. — Я бы ни за что…       — Не прикидывайся! — Рен был непоколебим в своей догадке. — Думаешь, мы не знаем, что ты…       Хао не захотел дальше слушать бред китайца и, достав свою палочку, невербально использовал заклинание, чтобы отодвинуть его в сторону. То же самое он сделал и с другими парнями, чтобы рядом с Йо никого больше не оказалось. Хоро, не ожидав такого, выхватил древко из внутреннего кармана мантии и направил на старшего Асакуру, но ещё не начавшуюся драку успели остановить.       — Разойдитесь! — сквозь толпу студентов пробрался директор с преподавателями, которые также завтракали в Большом зале.       Хао успел подойти к брату до того момента, как учителя оказались рядом с ними. Смотря на Йо, которого всего выворачивало от боли, и на коробку с «подарком», он почувствовал как внутри закипает ярость. В сознании стали мелькать сотни ингредиентов для зелий, в которых могла использоваться подобная кислота, ведь где-то он её уже видел. Хао стал судорожно соображать, что бы это могло быть и как избавиться от этого.       Голдва, как только увидел руки младшего Асакуры и лежащую недалеко коробку, дал распоряжение немедленно отвести пострадавшего ученика в госпиталь к Фаусту. Йо выдернули из рук Хао преподаватели и быстрым шагом увели его из зала, оставляя старшего в растерянности. Направленные на него палочки друзей брата не добавляли спокойствия, а только наоборот — разжигали пламя злости внутри. Они смотрели на него одновременно с недоверием и страхом, уверенные в том, что с Йо это сделал именно он.       Голдва строгим голосом приказал опустить палочки и не угрожать какому-либо студенту до выяснения всех обстоятельств. Оглянувшись, чтобы удостовериться, что все его прекрасно услышали, он направился в больничное крыло для контроля ситуации. Столпившиеся студенты вокруг стола факультета Земли недоумевающе переговаривались между собой. Атмосфера праздника моментально испарилась.       Директор оставил лишь одного преподавателя в Большом зале, чтобы тот проследил за остальными учениками.       — Это же… слизь бундимунов, — проговорил Марко, поднимая палочкой в воздух коробку, из которой стекали зеленоватые выделения вниз на столешницу. Капли моментально разъедали дерево, источая неприятный запах.       Хао глубоко дышал, пытаясь сообразить, что вообще только что произошло. Йо получил подарочную коробку, открыл её, и на его руки вылилась кислотная слизь… Но кто? Кто мог это сделать?       Он осмотрелся по сторонам и зацепил взглядом две фигуры, которые находились у стола огненных. Аширу и Лайсерг стояли недалеко друг от друга, даже не пытаясь подойти к источнику шума, как это сделали остальные студенты. Аширу, опершись на столешницу, довольно улыбался. Похоже, его позабавила развернувшаяся перед ним картина. Дител же стоял с безучастным видом и маской безразличия на лице, но и это не снимало с него подозрений. Точно! У кого, как не у них, имелся мотив это сделать.       От ослепившей ярости Хао не сразу понял, как направился в их сторону, сжимая палочку в руке крепче. Студенты вокруг лишь успели удивлённо вздохнуть, но Асакура уже оказался рядом с парнями, стараясь подавить в себе желание произнести непростительное. Аширу моментально переменился в лице, когда Хао первым подошёл к нему, но не успел ничего сделать. Внезапный хлопок перед ним заставил старшего остановиться — профессор Лассо возник буквально из воздуха между парнями, и преградил путь. Ещё кровавой расправы здесь не хватало.       — Асакура, что это вы собираетесь делать? — казалось, преподавателя было сложно вывести на эмоции. Он с привычным выражением лица смотрел на своего ученика, которого разрывало от злости.       — Отойдите! Это сделал кто-то из них! — Хао чуть ли не рычал на Марко.       — А где доказательства?       Старший Асакура тяжело задышал, осмысливая его слова. И правда, доказательств не было, но он почти на сто процентов уверен, что эту коробку его брату подослал кто-то их них.       — Ах, ну, если у вас нет подтверждения ваших обвинений, тогда я бы советовал вам умерить свой пыл, — преподаватель зельеварения держал свою руку недалеко от кармана, где лежала его палочка. Конечно, не хотелось бы применять силу, но если потребуется защитить других учеников…       Хао кинул злостный взгляд на парней, которые прятались за спиной профессора. Они действительно казались напуганными тем, что Асакура первым делом ринулся к ним, наверное, желая убить их. И если бы не Марко, возможно, их даже Фауст не смог бы вытащить с того света.       Остальные студенты в оцепенении наблюдали за этой сценой. Как будто всё повторялось, ещё были свежи воспоминания их стычки с Дителом, только тогда главным действующим лицом являлся младший Асакура. В головы учеников закрались сомнения: что же такого происходит между ними, из-за чего вся школа уже сколько месяцев будто бы смотрит магловский сериал, от которого никто не уставал. С каждой серией всё интереснее и интереснее.       В таком же недоумении пребывали и друзья Йо. Между близнецами явно что-то творилось, но узнать что именно не получалось. У младшего Асакуры спрашивать бесполезно, всё равно не расскажет. Он, как обычно, скроет все эмоции за улыбкой, уверит их, что с ним всё в порядке и беспокоиться не о чем. Вот только они видели, насколько тяжело было Йо душевно, и чем помочь совершенно не знали.       Рен первым сорвался с места, чтобы проверить друга в госпитале, за ним побежали и остальные. Рю напоследок кинул взгляд на Хао, который сдерживался от того, чтобы поднять палочку на профессора и также, как и их, отодвинуть его в сторону. Очевидно, что он хотел расправиться с Аширу и Лайсергом, но парни не до конца понимали, за что именно. Конечно, имелись догадки, но…       Как только Йо оказался в больничном крыле, его сразу окружили главный врач школы с медсестрой и взволнованные преподаватели. Каждый думал о том, что произошедшее выходило за все рамки морали: на их памяти такое происходило впервые. Чтобы кто-то, возможно даже ученик, вот так в открытую, перед всей школой, навредил старшекурснику? Немыслимо!       Элиза усадила Асакуру на койку, а Фауст стал действовать незамедлительно. Он палочкой очистил повреждённые руки парня от слизи бундимуна и приказал помощнице принести бинты и лекарственные мази. Йо сильно затрясло на кровати. Ожог спровоцировал резкое повышение температуры, и его буквально из холода быстро кинуло в жар. Он замутнённым взглядом посмотрел на свои руки и увидел множество волдырей, покрывших кожу. Вот чёрт!       Словно находясь под водой, Йо слышал отдалённые голоса Фауста и преподавателей, а следом знакомый хриплый голос директора.       — Как это могло произойти?       — Эта слизь бундимуна была в подарочной коробке…       — Боже, кто до этого додумался?..       — Мы обязательно это выясним, а пока…       — Да-да, мы сейчас же начнём лечение. Элиза, неси обезболивающий раствор!       — Надо всё проверить…       — Милый, приляг на кровать, — голос медсестры казался таким нежным, Йо он напомнил маму, когда она не ругала своих сыновей за их ссоры.       Он не знал, как принял горизонтальное положение, но чувствовал, как всё тело трясло от лихорадки. На коже выступил пот, а дыхание сбилось. Йо старался втянуть сквозь сжатые зубы воздух, но хотелось только кричать от боли — ладони нещадно жгло от кислоты.       К этому моменту в госпиталь ворвались его друзья, замечая толпу у одной лишь занятой койки. Парни обогнули преподавателей и с ужасом в глазах наблюдали, как колдомедики смачивали в растворе бинты и накладывали их на покрывшиеся волдырями руки. Учителя переговаривались между собой, но остальные молчали, боясь помешать лечению своими пустыми высказываниями.       — Что с ним? — осмелился спросить Рен, видя, как Йо трясло на кровати. Его судорожное дыхание раздавалось эхом по пустому госпиталю.       — Это реакция на ожог, его лихорадит, — не отрываясь от работы, проговорил Фауст.       — Но вы же ему поможете? — взволнованно уточнил Хорокей, однако ему никто не ответил.       Все в тишине наблюдали за профессиональными действиями врачей. Только спустя несколько минут Голдва отдал приказ преподавателям исследовать подарочную коробку на предмет опознавательных знаков, вдруг удастся найти виновного. А если нет, то придётся опросить первым делом учеников, и начать стоит с тех, с кем у младшего Асакуры мог быть конфликт. Все сразу подумали о Лайсерге, с которым совсем недавно у него произошла стычка, а также о Хао. Но друзья Йо решили пока об этом умолчать, ведь во всём всё равно будут разбираться учителя.       Оставив студента в надёжных руках Фауста, директор с профессорами покинули больничное крыло. Главный врач школы приказал медсестре принести несколько лечебных зелий, когда повязки на руки уже оказались наложены.       — Йо, выпей это, тебе скоро полегчает, — мужчина поднёс к губам Асакуры сначала одну, потом вторую, следом третью склянку. Совершенно не соображая, он выпивал сквозь зубы зелья, которые, как и всегда, оказались отвратительны на вкус, но на задворках сознания понимая, что они просто необходимы.       Парни молча наблюдали за тем, как Йо стойко переносит подобное: кроме того крика в зале, они не услышали от него больше ни звука. Покрытый испариной от жара младший Асакура дрожал на кровати, даже не осознавая, кто находился рядом с ним. Бешеный пульс громко стучал по барабанным перепонкам, и он мысленно молил, чтобы это поскорее закончилось. Тело горело будто в живом огне, а его языки нещадно впивались в кожу, особенно на руках. Но на секунду стало значительно легче, когда обезболивающий раствор стал приятным холодом окутывать ладони.       — Тебе нужно поспать. Сон — лучшее лекарство, — где-то совсем рядом он услышал голос Фауста. Его губ коснулось горлышко склянки, а следом Йо почувствовал знакомый вкус зелья Сна без сновидений.       Буквально через несколько секунд оно начало действовать, и последнее, о чём Йо успел подумать перед тем, как закрыть глаза, это о брате, голос которого он точно не слышал в больничном крыле.

***

      Через десять минут в госпиталь влетел разъярённый Хао и быстрым шагом направился к единственной занятой койке, у которой столпились эти придурки, называвшие себя друзьями младшего брата. Парни обернулись на вход, но только Рен успел преградить ему путь.       — Скройтесь отсюда! — Хао даже и не думал тормозить, с силой оттолкнув Тао от кровати.       Он увидел близнеца на влажных простынях, который уже уснул глубоким сном до его прихода. Школьная форма была насквозь мокрая от пота, Йо сбито дышал даже во сне, а его руки… Были полностью обложены повязками, которые пропитали в обезболивающем растворе ярко-оранжевого цвета. Фауст даже не отреагировал на пришедшего старшего Асакуру, он вместе с Элизой подготавливал бинты на смену предыдущим, так как менять в следующие сутки их придётся часто.       Рен было дёрнулся в сторону Хао, но Хорокей с силой сжал плечо друга и отстранил его.       — Да как ты смеешь? — зашипел китаец на старшего, одёргивая руку Усуи от себя.       — Я сказал пошли нахер отсюда! — Асакуре казалось, что он ещё никогда не был так зол. С ним могло произойти что угодно, но вредить его близнецу… Он сожжёт всю эту школу к чертям, но сделает всё, чтобы найти виновного.       — Не приказывай нам, — подал голос Чоко, а Хао чуть не воспламенил его взглядом, задержав своё внимание на нём лишь на секунду.       — Мы тебя с ним не оставим одного, — предупреждающе проговорил Хоро.       Парни почувствовали, как в просторном больничном крыле вдруг стало теплее. От злости Хао стал стихийной магией плавить вокруг себя воздух, даже его пряди волос колыхнулись от повышающейся температуры. Фауст, кинув взгляд на собравшихся возле кровати, решил охладить накаляющуюся обстановку, и попросил покинуть помещение всех, кроме Асакуры. Как ни странно, он понимал его желание остаться рядом с братом, хотя наслышан об их неприязни друг к другу, но всё же… Они ведь близнецы. Асакуры как никто другие чувствуют друг друга.       Парни удивлённо посмотрели на главного врача, но спорить не осмелились. Уходя, они смерили старшего уничтожающими взглядами, но Хао их не видел. Он смотрел только на брата, которого до сих пор била крупная дрожь. Когда двери в госпиталь закрылись и наступила полная тишина, прерываемая лишь судорожным дыханием Йо, Хао только тогда позволил себе опуститься на кровать и взволнованно посмотреть на близнеца.       Его лицо даже во сне выражало боль, и Хао не мог себе простить этого. Он почему-то винил именно себя в расслабленности и недостаточном надзоре. Хоть и прошло всего каких-то двадцать минут после инцидента, но Асакура подозревал, скорее всего, Аширу в присланном «подарке» вместе с филином. Хотя не помешало бы и Лайсерга проверить на причастность к этому. В голове мелькали мысли приготовить Веритасерум и заставить их обоих выпить его, чтобы узнать правду наверняка. Но опускаться до уровня Дитела, который уже несколько раз пытался подлить ему любовное зелье… Это слишком низко, ниже самого подземелья Махотокоро.       Нет, он подумает об этом после, когда Йо станет лучше и он пойдёт на поправку. Сейчас главной задачей для него являлось оберегать брата, Хао не смог бы простить себе ещё одну ошибку. Он смотрел на близнеца, будто бы взглядом мог заставить его излечиться. Чтобы больше никогда не видеть боли на его лице.       Уже прошло какое-то время после принятия зелий, и они уже должны были подействовать. Фауст замерил у Йо температуру, но после нахмурился. Это не осталось без внимания Хао, всё ещё сидевшего на постели брата, и он вопросительно посмотрел на врача, ожидая ответа.       — Почти сорок. Но, думаю, температура скоро спадёт. Он выпил три лекарственных зелья, да и к тому же обезболивающий раствор поможет. Мы будем подходить каждый час, чтобы сменить повязки.       Старший Асакура кивнул на это. Колдомедик отошёл к своему столу и принялся заполнять какие-то пергаменты, оставив близнецов наедине. Хао боялся смотреть вниз на пострадавшие руки, укутанные в бинты с раствором, ведь это напоминало о том, что он не смог уберечь брата. Он так переживал о нём из-за турнира, что совершенно забыл о том, что опасность существует даже в школе, в непосредственной близости. Казалось бы, Чемпионат наступит ещё так не скоро, и можно расслабиться до его наступления, но это было ошибкой. Его дурацкой ошибкой, которую он себе не простит.       Через полчаса можно было заметить, как дыхание у Йо выровнялось, а напряжённые мышцы лица расслабились — значит, зелья окончательно подействовали. Его успели переодеть в неуклюжую больничную пижаму, освобождая от мокрой школьной формы, которая из-за пота прилипла к коже. Элиза вызвалась отнести золотую мантию и кимоно в прачечную, за что Хао был ей благодарен.       Он просидел в госпитале до позднего вечера, не желая никого подпускать к кровати: полоумные друзья Йо приходили проведывать его, но их развернули ещё на пороге. Больному нужен полный покой, однако Хао Фауст разрешал сидеть всё это время рядом с ним. Он не смел сказать против лишь тогда, когда перед отбоем младшего Асакуру навестил директор школы.       — Вам следует отдохнуть перед учебным днём, — тихо проговорил Голдва, наблюдая за Хао, который неотрывно смотрел на близнеца.       — Я не устал, — ровно отозвался он.       — Йо в любом случае не проснётся до завтрашнего утра, идите в свою спальню, — уже более чётко попросил директор.       — Я останусь здесь, — Хао сжал челюсти, выговаривая это сквозь зубы.       — Вы не должны, Асакура, пропускать занятия. Это возможно только по состоянию здоровья. А вы, как я вижу, вполне себе здоровы.       Хао терпеливо выдохнул, прикрыв глаза. Йо до сих пор пребывал в глубоком сне, ни разу не проснувшись за прошедшие двенадцать часов. И, возможно, действительно близнецу стоило бы набраться сил, чтобы уже завтра почувствовать себя намного лучше. Фауст уже много раз менял повязки на его руках, и кожа на ладонях всё меньше напоминала о том, что всего лишь недавно её разъедала кислотная слизь.       — Хорошо, я скоро уйду, — тихо согласился Хао. Он не видел, как Голдва удовлетворённо кивнул, но слышал, как покинул больничное крыло, шурша полами своей мантии.       В госпитале вновь стало тихо. На ночь осталась дежурить одна Элиза, в обязанность которой входила смена повязок, но сейчас её не наблюдалось в помещении. Старший Асакура поднялся с рядом стоящего стула и склонился над братом, на лице которого читалась безмятежность. Это обрадовало Хао. Он, слабо улыбнувшись, привычно коснулся губами его виска, но Йо на это никак не отреагировал.       Асакура нехотя направился к выходу из госпиталя, разминая затёкшую шею. Сегодня он пропустил тренировку перед полуфиналом по квиддичу, но ему было так плевать на это. Чёрт с ним, лишь бы брат поскорее выздоровел.

***

      Сквозь высокие окна госпиталя пробивались лучи бледного февральского солнца, которые разбудили Йо после продолжительного сна. Ещё не осознавая где находится, он приподнялся на локтях и почувствовал тяжесть в голове. Она словно опухла от увеличивающего заклинания и тянула вниз, обратно на подушку. Асакура рухнул на постель и только спустя несколько секунд вспомнил, что произошло вчера.       Стараясь открыть глаза так, чтобы солнце не слепило его, он посмотрел на свои руки, которые оказались плотно перебинтованы, и постарался пошевелить пальцами. Повязки были наложены на каждый из них, поэтому сделать это не составило труда. С удивлением обнаружив, что вчерашней разъедающей боли он не чувствует, Йо облегчённо выдохнул. Всё-таки Фауст творит чудеса.       В больничном крыле стояла тишина, лишь какая-то возня слышалась из подсобки с лекарствами. Асакура оглянулся, приподнявшись на кровати. Сон ещё не до конца отпустил его, и веки сами собой закрывались.       — О, милый, ты проснулся. Как себя чувствуешь? — из проёма, ведущего в подсобное помещение, вышла Элиза и слабо ему улыбнулась.       Йо проследил, как она подходит к кровати, а следом почувствовал прохладную ладонь на своём лбу.       — Жара нет, это прекрасно.       — Да, вроде неплохо, — прочистив горло, Асакура постарался прислушаться к своему организму.       — Вот, выпей это, — медсестра сначала подала ему стакан воды, а следом очередные склянки с тумбочки рядом.       Йо осушил стакан, так как во рту всё пересохло, и нехотя опрокинул в себя отвратительные на вкус зелья, ведь они первым делом помогут пойти ему на поправку. На языке остался привкус горьких трав, которые вызвали лёгкую тошноту в желудке. Он вспомнил, что со вчерашнего утра ничего не ел, но и сейчас на самом деле не очень-то и хотелось.       — Агуаменти, — Элиза вновь наполнила стакан водой, достав палочку из кармана больничного фартука. — Ты голоден? — поинтересовалась она, на что получила отрицательный ответ.       — А который час? — Йо нигде не видел здесь часов.       — Время близится к обеду.       Только обед. Это значит, что все ещё находятся на занятиях, вот почему он не наблюдал здесь ни друзей, ни Хао.       — Кто-нибудь приходил ко мне? — взволнованно спросил Асакура.       — О, конечно, милый. Вчера здесь было не протолкнуться, — с улыбкой ответила девушка.       Йо смутно помнил вчерашний день, особенно то, что произошло уже после завтрака. В голове смешались голоса людей, которые находились рядом с его кроватью, а что случилось после того, как принял зелье Сна без сновидений, он не знал и подавно.       — А кто приходил? — не унимался Йо.       Элиза терпеливо выдохнула и ответила с той же улыбкой на губах.       — Были преподаватели с директором, твои друзья и твой брат.       Хао. Он приходил к нему. От услышанного стало намного теплее на душе. Ну, конечно же, Хао навестил его, хотя никогда раньше этого не делал. Губ коснулась лёгкая улыбка, которая появилась только от упоминания брата.       — Тебе нужно отдыхать, — Элиза слегка надавила на его плечо, чтобы Йо снова лёг на кровать.       Глаза действительно закрывались, будто до этого он не проспал больше суток под действием зелья. Но спорить со своим организмом Асакура не стал, и вновь провалился в обеденный сон, который раз уже засыпая с мыслями о Хао.