Глава 15: Пустой маленький дом [Ториэль]

Ториэль сидит на краю кровати. Она уже переоделась в ночную рубашку, а её халат сложен и лежит на маленьком табурете, который она недавно купила. Её дневные обязанности выполнены, уже поздно, и ей нужно отдохнуть перед завтрашним днём. Через мгновение она отдохнёт. Теперь она сидит на краю своей кровати и смотрит на другую кровать в углу комнаты, ту, что поменьше, — как раз подходящего размера для ребёнка, будь то человек или кто-то другой. Она пуста, как и на протяжении большей части своего существования. Её взгляд прикован к одному месту, где лежит подушка, ткань наволочки смята, и на ней всё ещё видна вмятина от маленькой головы. Она не заправляла постель с тех пор, как ушла Фриск. Она так и не смогла заправить постель после того, как ушёл один из её малышей. Они продолжают появляться перед её глазами, одно за другим, — ряд маленьких лиц. Некоторые старше, некоторые младше, но все они одинаково невинны и любимы. Двое выделяются среди остальных: её собственный сын, так похожий на неё и своего отца, такой мягкий и добрый. Другой похож на Фриск, только бледнее, немного старше, с рыжими волосами, красными глазами и почти постоянным румянцем на щеках. Ториэль знает, что Фриск — это не Чара. Она бы никогда их не перепутала и без проблем относилась бы к Фриск как к отдельной личности, как и должно быть. Но даже несмотря на это, она не может отрицать, что иногда при взгляде на Фриск у неё трепещет душа. То, как они улыбаются, как шутят с этим дерзким и выжидающим выражением лица, как они могут воодушевляться и как решительно они могут действовать — всё это так сильно напоминает ей первого ребёнка, которого она взяла к себе после того, как их нашёл Азриэль. Ту, которую она отдала людям, как и эту, которую она отдала людям. Внутри неё вскипает ярость, и она изо всех сил старается не дать пламени разгореться в её лапах. Чем она это заслужила? Ториэль не верит в судьбу, но всё равно не может не возвращаться к этому вопросу. В мире нет справедливости, если матери приходится хоронить собственного сына и приёмного ребёнка, а затем ещё шестерых детей одного за другим, чтобы после этого потерять и последнего, которого она, как ей казалось, могла сохранить. Она чувствует, как отчаяние терзает её душу, как и всегда, и, как всегда, она отгоняет его и напоминает себе, что, несмотря на всё своё горе, она не может поддаться этой тьме. Надежда всё ещё есть, пусть и слабая, даже если она пока не может позволить себе полностью в это поверить. Фриск где-то там и, возможно, ещё вернётся. Она потеряна для людей, но не так, как были потеряны Азриэль и Чара. И, кроме того, она нужна своему народу. Она не ожидала, что после стольких лет снова станет королевой. Тем более она не ожидала, что снова будет править вместе с Азгором. Они по-прежнему дополняют друг друга. Это горько, как хорошо они до сих пор могут работать вместе, как сотни и тысячи лет совместной жизни сформировали прочный и надёжный фундамент, несмотря на всё, что между ними произошло. Она знает, когда нужно надавить, а он знает, когда нужно отступить, и они делают это друг для друга, когда возникает необходимость. Она берёт бразды правления в свои руки там, где Азгор не может и не должен быть главным, строит планы и думает о будущем с прагматической точки зрения, координирует работу научного отдела и обсуждает сотрудничество с людьми, основывает школы и поддерживает все образовательные учреждения и программы по воспитанию детей, выступает за распространение их знаний. Азгор с радостью позволяет ей вмешаться и сосредотачивает свои силы на том, что у него получается лучше всего: на доброте и харизме, которые он может проявить на политических встречах и дебатах, на мягком терпении, с которым он относится к своим подданным в больших и малых делах, на способности сопереживать и смотреть на ситуацию глазами других, чтобы убедиться, что текущая политика находит отклик у народа и отвечает его интересам. Признаки великого короля и способного правителя. Если бы только в прошлом ими не злоупотребляли так жестоко. Иногда ей до сих пор трудно в это поверить. Он был её партнёром, мужем, мужчиной, которого она любила больше всего на свете. Её лучшим другом, с которым она делила и радость, и горе. Он был её опорой, когда она падала духом, а она — его. С какими бы трудностями они ни сталкивались, они преодолевали их вместе и, поддерживая друг друга, находили в себе силы двигаться дальше. Как он мог так поступить? Как он мог решить узаконить убийство детей, чтобы построить будущее для своего народа? Эта свобода построена на костях невинных. По крайней мере, он похоронил их в ту первую ночь, когда они все спустились с горы. Большинство из них боялись темноты, а потолка, который защитил бы их от непредсказуемых погодных условий на поверхности, холода, ветра и дождя, не было. Фриск посоветовала им подождать, пока они не покажутся людям, и сделать этот шаг только на следующее утро. Поэтому Азгор приказал, чтобы эта первая ночь стала памятником всему, что потребовалось, чтобы добраться до этого момента. Он лично вынес гробы из горы, где их приняла его стража, и каждый из четырёх монстров взял на себя ношу, образовав процессию позади своего короля, который вёл монстров к уединённому месту на склоне горы, где он их и похоронил. Это была тихая церемония, которую провёл сам Азгор. Он произнёс слова скорби и сожаления и почтил память тех, кто отдал свои души, чтобы освободить его народ. Она не поддерживала его ни в чём из этого, держалась в стороне, не желая создавать впечатление, что за прошедшие столетия она изменила своё мнение. Только позже, когда остальные монстры ушли, она вернулась, чтобы в одиночестве оплакать свою маленькую потерю. Фриск осталась с Папирусом и Андайн, Альфис и Сансом. Ей не нравилось оставлять их с Азгором, несмотря на то, что Фриск о нём говорит… ей до сих пор это не нравится. И всё же, какое это имело значение? В конце концов, она всё ещё здесь, смотрит на пустую кровать. Попытки Азгора совершить злодеяния даже не понадобились, чтобы она пережила ещё одну утрату. Всего одна маленькая пустая кровать, и от этого весь дом кажется ещё более пустым. Тем более что эта пустая кровать не единственная. Есть ещё одна, прямо через коридор, где должен спать человек, но в данный момент его там нет. Она не испытывает к тебе таких же сильных чувств утраты и горя, но не может отрицать, что ей неприятно, что ты ушла. Ушёл ещё один член её семьи, семьи, которая так сплотилась за последние месяцы, несмотря на трудности в отношениях между ней и Азгором. Она видит, что твоё отсутствие беспокоит Санса больше, чем её саму. Её юный друг действительно сильно привязался к тебе… сильнее, чем она когда-либо видела, хотя тогда она не могла его видеть. Она не лезет в ваши отношения, но не может не замечать, как меняется ваше поведение. И как раз перед твоим отъездом произошло то, что особенно бросилось ей в глаза, — Санс выглядел очень мрачным, когда машина с тобой уехала. Казалось, он был рад её обществу, но им обоим не удавалось рассмешить друг друга, в отличие от того, как они обычно ведут себя друг с другом. О, как она надеется, что ты вернёшь Фриск и сама благополучно вернёшься… Она не знает, что будет делать, если ты этого не сделаешь. Она также не знает, как отреагирует Санс, если с тобой что-то случится, пока ты будешь пытаться вернуть её ребёнка. Он никогда особо не любил их, и она задаётся вопросом, насколько его общение с Фриск обусловлено давним обещанием, которое он ей дал. Его преданность достойна восхищения, учитывая, как сильно он не любит давать обещания. Если он и злился из-за этого, то уж точно не показывал этого, даже её обостренному чутью. Но даже если его поведение — результат этого обещания и он на самом деле не заботится о Фриск так, как все остальные, и если с тобой сейчас что-то случится… Её разум переполнен всевозможными вариантами. Она не может позволить себе зацикливаться на этих мыслях, как бы неправильно это ни было. Их нельзя отбрасывать. Но завтра она понадобится своим подданным, как и каждый день, как и на протяжении тысячелетий в прошлом. Как и в будущем, на протяжении ещё тысячелетий. Груз ответственности вдавливает Ториэль в матрас, когда она ложится. Только необходимость и многолетняя практика позволяют ей спать.