Вернутся к фанфику

Push me

20 июня 2025, 05:39
      Ковбой резко дернул поводья, и лошадь с фырканьем остановилась у покосившейся ограды, отделявшей скотный двор от жилых построек ранчо Йеллоустоун. Ганнибал был несколько удивлен, что крупнейшее в Монтане ранчо принадлежало его семье, но все-таки испытал затаенную радость от того, что смог познакомиться с одним из членов семьи Даттон.       Солнце уже почти касалось горизонта, окрашивая небо в багрово-оранжевые тона, и тени сгущались, придавая округе суровый, необжитой вид. Несколько работяг, занятых у загонов, подняли головы, с нескрываемым любопытством рассматривая странную парочку, прибывшую на одной лошади без седла. — Слезай, доктор, — рявкнул Уилл, даже не повернувшись. В его голосе не было и следа прежней насмешки, только глухая, едва сдерживаемая ярость. — И чтоб твоей задницы здесь больше не видел.       Ганнибал, непривычный к быстрой манере спешивания, осторожно высвободился из цепких объятий Уилла. Его ноги, онемевшие от непривычной нагрузки, немного подкосились, когда он ступил на пыльную землю. Он позволил себе лишь едва заметную, мимолетную заминку, чтобы поправить помятую одежду, прежде чем поднять взгляд на Уилла. Тот уже соскочил с лошади с грацией, свойственной только тем, кто провел всю жизнь в седле и без, и теперь стоял рядом, держа поводья. Его спина была напряжена, как струна, а он сам казался прямым, будто лом проглотил. — Благодарю за доставку, Уилл, — произнес Ганнибал, его голос был абсолютно спокоен, почти вежлив, что лишь еще больше взбесило ковбоя. — Я не твое гребанное такси. — Думаю, ужин на ранчо Блу-Ридж-Гров будет более чем адекватной компенсацией за твое гостеприимство. И за ценный урок в географии и местной культуре.       Уилл, собравшийся уйти и увести коня, медленно обернулся, его глаза сузились, а челюсть напряглась. Он выглядел так, будто в любой момент готов был наброситься. Признаться, как бы ни была заманчива идея получить в челюсть от такого привлекательного мужчины, Ганнибал хотел остаться при своем лице. — Ужин? — прорычал он, и в его голосе смешались презрение и ярость. — Мне твоя вычурность ни к чему. Не позорься.       Ганнибал лишь слегка склонил голову. Его взгляд скользнул по небритому лицу Уилла, по напряженным плечам, рукам, сжимающим поводья. Казалось, он наслаждался каждой секундой этой сцены. Уилл был обижен. И наверняка ему предстоял серьезный разговор с членами семьи. — Надолго ты на этой земле не задержишься. — Надеюсь, что ты ошибаешься, — мягко произнес Ганнибал. — Поскольку я ваш сосед. В конце концов, ты не сможешь вечно меня избегать. Думаю, наше сотрудничество будет полезно для нас обоих. Ты узнаешь меня, а я, возможно, узнаю еще больше о Монтане. И о ее весьма колоритных обитателях.       Ганнибал сделал шаг назад, затем еще один. Его движения ненамеренно были размеренными и обдуманными, словно он не чувствовал никакого дискомфорта или угрозы, в то время, как Уилл наступал. Он окинул взглядом ранчо — небрежные, но крепкие постройки, несколько лошадей в загонах, суровые лица рабочих, которые теперь не скрывали своего интереса к происходящему, хотя и продолжали создавать видимость занятости. Воздух был наполнен запахами пыли, навоза и свежего сена.       Уилл покачал головой, в его глазах читалось обещание будущих неприятностей. Он даже хмыкнул про себя, как бы обещая, что непременно позаботится о том, чтобы лично вытравить Лектера отсюда. — Запомни, доктор, — его голос стал тише, но от этого не менее угрожающим. — Монтана — это не твой персональный цирк. Здесь свои правила. И лучше тебе их закрепить. Ты не знаешь, с кем связался, и, поверь, не хотел бы. Потому что иначе это будет последнее, что ты усвоишь в своей жизни.       Ганнибал снова лишь улыбнулся, и эта улыбка была легкой, почти незаметной. В ней читалось неуместное предвкушение. — О, поверь, Уилл, — сказал он, делая последний шаг прочь от лошади и ковбоя. — Я не собираюсь быть твоим врагом. Хотя, признаться, меня твои обещания интригуют. До скорой встречи.       Развернувшись, Ганнибал медленно зашагал прочь от Уилла и его ранчо, направляясь в сторону дороги, по которой, как он предполагал, ему придется идти до своей новой собственности. Он удалялся, сохраняя идеальную осанку, а его спина была прямой, даже когда он преодолевал неровности проселочной дороги, даже несмотря на окаменевший зад от езды верхом. Уилл долго стоял на месте, глядя ему вслед, и его ярость медленно сменялась чем-то другим — смесью недоумения, злости и странного, необъяснимого беспокойства. Он фыркнул, но не двинулся с места, пока силуэт Ганнибала не растворился в наступающей темноте.

***

      Он вошел в недавно приобретенный, но пока еще не обжитый дом. Легкая пыль Монтаны прилипла к его безупречным брюкам, а обувь, предназначенная для городских тротуаров, была покрыта тонким слоем рыжеватой грязи. Он чувствовал легкую скованность в непривычно напряженных мышцах, но это было лишь физическое ощущение, не затрагивающее его внутреннее спокойствие. Напротив, в нем бурлило некое предвкушение.       Он прошел в кабинет, где уже стоял упакованный, но подключенный спутниковый телефон. Набрав номер, Ганнибал стал ждать. — Алана, — произнес он ровным, мелодичным голосом, когда на той стороне послышался уверенный ответ. — Доктор Лектер, — тут же отозвалась женщина. Ее голос был всегда безупречно профессиональным и спокойным. Она привыкла ко всем самым неожиданным запросам в любое время суток. — Надеюсь, ваш переезд прошел благополучно.       Ганнибал беззвучно усмехнулся. От него неприятно пахло. Пожалуй, сначала стоило принять ванну. — Вполне, за исключением небольшой заминки, — Ганнибал позволил себе легкую, незаметную усмешку, и почти не соврал при ответе. — Мой автомобиль, к сожалению, решил устроить себе незапланированный отдых посреди поля, примерно в милях шести к западу от ранчо Йеллоустоун. Вероятно, ему потребовалась передышка от столь живописных, но требовательных к ходовой части пейзажей.       Алана молчала: уже что-то записывала. — Понимаю. Вы смогли определить точные координаты или предоставить ориентиры? — В полумиле от того места, где проселочная дорога от Глейшер-сити уходит на север, к старой ферме… — Ганнибал замолк, пролистнул карту на ноутбуке. — Свифт-Дир и Маунтин-Форт. Я пометил это место на своем GPS, но могу лишь сказать, что оно находится в визуальной доступности от водонапорной башни, которая едва видна от Йеллоустоун. — Я немедленно свяжусь с местной эвакуационной службой, — голос Аланы оставался невозмутимым. — Есть ли что-то еще, доктор?       Ганнибал на мгновение задумался, его взгляд скользнул по окну, за которым сгущались сумерки. Он мог бы рассказать об Уилле, о его грубости, о том, как он наслаждался этой дикой, необузданной энергией. Это было свежо. Такой контраст на фоне скучных нью-йоркских будней!       Но зачем? Это было его личное, почти интимное открытие. Кроме того, она бы наверняка настояла на том, чтобы приехать и помогать руководить делами непосредственно рядом. Нет, Ганнибал справится сам. По крайней мере сейчас. — В машине седло. Пусть вернут его мне. Это все, Алана, благодарю. — Позвольте спросить, как же вы тогда добрались до ранчо? Вряд ли вы шли пешком. — Добрый, но скупой на слова фермер подобрал меня по дороге. — Мне стоит позаботиться, чтобы ваш бентли был на ходу в кратчайшие сроки? — Если можно. Еще раз благодарю. Спокойной ночи.       Он выделил слова с едва уловимым акцентом, который, возможно, ускользнул бы от кого угодно, кроме Аланы, привыкшей к его нюансам и усталому тону. — Принято, доктор Лектер. Я позабочусь об остальном. Доброй ночи.       Положив трубку, Ганнибал не спешил двигаться. Он провел рукой по пыльному крою рубашки, затем посмотрел на свои ладони. На них остался слабый, едва различимый запах лошади, пыли и чего-то еще… чего-то сильного и непривычного. Улыбка, более откровенная, чем та, которую он позволил себе во время разговора, медленно расцвела на его лице. Монтана обещала быть гораздо интереснее, чем он ожидал.       Он принял долгожданную ванну. Свежесть прохладной воды смыла пыль прерий, запах лошади и легкое ощущение физического дискомфорта, но не стерла послевкусия от встречи с Уиллом. Да и он не собирался избавляться от него полностью — ощущения от его присутствия были приятны и ненавязчивы. Их можно было смаковать и впитывать, не пересыщаясь. Ганнибал вышел из ванной, одевшись в легкий шелковый халат, и направился в просторный, но все еще наполовину пустой кабинет. Остаток мебели обещали перевезти в течение недели. Временное рабочее место, состоящее из стола, кресла и ноутбука со спутниковым интернетом, было основой основ. Ганнибал мог обходиться и без излишней вычурности, как выразился ковбой.       Он включил компьютер, и экран засветился, отражая его сосредоточенное лицо. Никакой спешки, никакого беспокойства. Это был момент для предвкушения и анализа. Ганнибал не просто искал информацию; он собирался составить психологический портрет своих новых соседей, понять их мотивации, их слабые стороны.       Первым делом он нашел ранчо Йеллоустоун. Данные о владельцах не заставили себя долго ждать. Семья Даттон. Как интересно. Несколько поколений, крепко вросших в эту землю, как корни старого дуба. Их история была тесно переплетена с историей Монтаны: скотоводство, земельные споры, борьба за реки и пастбища. Они были силой, которая не терпит возражений, силой патриархальной и бескомпромиссной. Неудивительно, что Уилл Грэм, младший сын волевой семейки, был частью этой вечной ожесточенной борьбы — их влияние простиралось далеко за пределы ранчо.       Ганнибал внимательно изучал выписки из земельных кадастров, статьи в местных газетах, даже старые семейные фотографии, доступные в открытых источниках. Он узнал о многочисленных попытках семьи Даттон расширить свои владения, о судебных тяжбах с другими ранчерами, об их непоколебимой вере в право на эту землю, полученное от предков. Земля для них была не просто собственностью, это была их кровь, их идентичность, их власть. И Блу-Ридж-Гров, его новый дом, явно представлял для них особый интерес — возможно, стратегическое положение, доступ к воде или просто завершение желаемого территориального анклава.       Уилл. Ганнибал вновь прокрутил в памяти его грубость, его дикую ярость при упоминании Блу-Ридж-Гров. Это была не просто досада из-за упущенной сделки. Это было глубокое, почти религиозное оскорбление. Ганнибал его оскорбил. И обычным ужином, каким бы хорошим тот ни был, он не отделается. Значит, оставалось лишь подружиться с семьей Даттон. Дать понять, что он их друг, что будет довольно затруднительно. Когда отбираешь у ребенка игрушку, он это запоминает. Если он вовремя не спрячет голову в песок, они оттяпают от него щедрый кусок.       Ганнибал растянул губы и прищурился. Его собственные планы, конечно же, кардинально отличались от традиционного сельского хозяйства. Он не собирался разводить скот или выращивать пшеницу. Его видение Блу-Ридж-Гров было иным: эксклюзивный, изысканный туристический комплекс, возможно, с элементами культурного ретрита, галереей или даже кулинарной школой, ориентированной на очень специфическую, высокодоходную клиентуру. Место, где городская элита могла бы «прикоснуться к природе», не отказывая себе в роскоши и изысканности.       Он прекрасно понимал, что такая концепция будет полным кощунством в глазах семьи Даттон. Это было бы не просто вторжением — это было бы осквернением их представлений о земле, традициях и жизни. Вместо крепких ковбоев, пыльных стад и тяжелого труда они увидят изнеженных туристов, дизайнерские интерьеры и концептуальные ужины. Это было бы вызовом их авторитету, их образу жизни, самой их сути.       Ганнибал закрыл ноутбук. В темноте кабинета его глаза блеснули. Он не стремился к влиянию в их понимании — через земли, скот и политические связи. Его влияние было иным, более тонким, но не менее мощным. Он хотел внести красоту, порядок и свою собственную версию «просвещения» в эту дикую, необузданную Монтану. И то, что это неизбежно столкнется с жестким сопротивлением его новых соседей, лишь делало предстоящее противостояние еще более увлекательным. Он предвкушал этот танец, эту битву воли и мировоззрений. Глейшер-сити, казалось, готовил для него куда более изысканные развлечения, чем он мог себе представить.       Только вот он очень рисковал стать врагом новых знакомых.       Он отложил мысли на завтра и запер их под замок, абстрагировавшись от насыщенного дня. Ганнибал привел в порядок свою новую постель. Первая ночь в новом доме. Оставалось надеяться, что его не подожгут, пока он будет спать.

***

      На следующее утро, после восстановительного сна и легкого, но безупречно приготовленного завтрака, Ганнибал решил не позориться, облачаясь в костюм. Он надел более нейтральные брюки и жилет, чтобы не слишком выделяться на фоне монтанских ландшафтов, но достаточно изысканные, чтобы подчеркнуть его статус чужака. Ганнибал вышел на улицу и постоял на пороге, с наслаждением вдыхая запах нового дня. Что же, пока в его владениях никто не хозяйничал и, вроде как, не пытался мстить. Он неспеша направился к ранчо Йеллоустоун. Дорога была длинной, и каждый пейзаж, который он проходил мимо, казалось, подчеркивал контраст между его миром и миром, куда он приехал. Вскоре впереди показались массивные ворота, за которыми открывался вид на раскинувшееся ранчо. Оно выглядело сурово, по-деловому, без излишеств, но с ощущением глубоко укоренившейся власти.       Подойдя к воротам, Ганнибал медленно остановился, осматриваясь. Не было никаких домофонов и прочей ерунды. Это был открытый жест — въезжаешь или нет. Он прошел сквозь распахнутые створки, оставляя под ногами облачка пыли.       Вскоре его встретили. Несколько ковбоев, занятых работой со скотом, подняли головы, их взгляды были цепкими и изучающими. Среди них показалась молодая девчонка: невысокая, но стройная, совсем молодая. Она подскочила, перепрыгивая загон, как активный жеребенок, нахлобучила на глаза шляпу и вышла перед Ганнибалом. — Чем могу помочь? — ее голос был настороженным, но терпеливо дружелюбным. — Я хотел бы представиться вашим владельцам, — вежливо произнес Ганнибал, улыбаясь ей. — Меня зовут Ганнибал Лектер. Я новый владелец Блу-Ридж-Гров.       Лицо девчонки помрачнело, и хотя она улыбнулась, было видно, что скрывать эмоции у нее не выходит. Она ничего не сказала, но кивнула кому-то за своей спиной. Ковбои потеряли к ней интерес. — Простите, все хозяева заняты, — ее южный акцент, совсем как у Уилла, показался Ганнибалу гораздо нежнее. Неужели такая девочка однажды тоже будет ругаться похлеще ковбоев? Ну нет, в ее синих глазах читалось слово «непорочность». — Я видела где-то младшего сына Даттонов, но он сейчас собирается объездить мустанга. Хотите посмотреть?       Ее глаза загорелись неподдельным интересом. Ганнибал решил, что ничего в этом плохого не будет, если он позволит себе немного развлечься. — Конечно. — Меня зовут Эбигейл Хоббс. Я тут помогаю со всяким. Хозяин занят, но он скоро закончит. Идемте! Только знаете что, лучше вы не говорите, что купили Блу-Ридж-Гров.       Ганнибал притворился дураком. — Почему? — Я не собираюсь лезть в эту политику, но знаете, их семья уже много лет имела виды на ваше ранчо. Но им было запрещено покупать его в силу многих обстоятельств. Глядите, это Уилл Даттон! Он лучше всех объезжает диких и даже самых непокорных лошадей.       В эту минуту из-за одного из сараев выехал Уилл Грэм, сидя верхом на здоровом коне. Его лицо было жестким, глаза прищурены, а ногами он крепко стискивал тело животного. Ганнибал был совершенно очарован, да так, что пропустил все следующие фразы Эбигейл. Он подошел к загону, наблюдая издалека, как ковбои, забавляясь, открывают ворота, впуская на леваду бешеного коня. Он мгновенно рванул вперед, брыкаясь всем телом в попытке сбросить с себя наездника, как надоедливого клеща. — Давай, Уилл! — крикнула Эбигейл. Он даже не посмотрел на нее — для такого дела требуется вся сила, чтобы удержаться, и концентрация, чтобы сохранить равновесие и понять, когда конь затих, чтобы обмануть настойчивого всадника.       Он брыкался и кусался, ржал и прижимал уши, но Уилл крепко держал поводья и чудом не выскакивал из седла, отклоняясь назад. Ганнибал впервые за долгое время чувствовал себя таким завороженным, плененным чужой силой.       Это продолжалось несколько минут. Конь вымотался, а выдержки Уилла еще было много и хватило бы на них обоих. Ганнибал видел, как блестит от пота его лицо, иногда виднеющееся в тени под шляпой. Преступление — это носить головной убор, имея такое чарующее лицо.       Ковбои удержали коня на месте, и Уилл спрыгнул, оставляя мустанга на остальных: они продолжили гонять его по периметру, припугивая веревками.       Эбигейл посмотрела на Ганнибала как будто с гордостью и помахала Уиллу. Он удивленно остановился, будто и сам был испуганным конем, и изумленно уставился на Ганнибала. Увидев девчонку в его компании, он подошел ближе, мотнул ей головой, и ее тут же и след простыл. Уилл почти уткнулся в грудь Лектера. Капли пота над его губами выглядели соблазнительно. — Снова ты! — прозвучало не как вопрос, а как обвинение. Он держал лассо обеими руками, будто готовясь к схватке. — Я же сказал, тебе здесь не рады. — Тем не менее, я здесь, Уилл, — Ганнибал сохранял невозмутимое спокойствие. — Видел, что ты делал. Я восхищен твоим талантом. — Это не талант, а навык, наработанный годами. — Талант, подкрепленный опытом. Я посчитал, что было бы невежливо не представиться лично и не попытаться установить добрососедские отношения. Я полагаю, ваш отец, мистер Даттон-старший, здесь?       Уилл вздернул плечами, его движения были резкими и полными напряжения. Он подошел еще ближе, чтобы его слышал только он, наклонился, и впился в глаза Ганнибала. Соблазняющее зрелище. — Мой отец, Джон Даттон, не особо любит незнакомцев. Особенно тех, кто принес его ранчо столько хлопот. — Владение собственностью не входит в эту категорию, — мягко поправил Ганнибал. — И я предпочитаю лично убедиться в настроении своих соседей, а не полагаться на слухи или предположения. Я верю в диалог, Уилл.       Уилл медленно выпрямился, его взгляд прошелся по безупречному костюму Ганнибала с насмешкой над внешним видом, а затем вновь вернулся к его лицу, словно пытаясь найти изъян. Он фыркнул. — Ладно, доктор. Иди за мной. Но если ты собираешься тут петь дифирамбы своей новой «туристической тропе», лучше придержи язык. Тебя сразу четвертуют, если ты приехал именно за этим.       Он развернулся и, не дожидаясь ответа, зашагал к главному дому ранчо — внушительному, но не вычурному деревянному строению, окруженному верандой. Ганнибал неспешно последовал за ним, оглядываясь. Ему нравилось дизайнерское представление этого места.       Внутри дом был таким же строгим и функциональным, как и снаружи, но с налетом глубокой истории. Старые кожаные кресла, деревянная мебель, шкуры животных на полу — все дышало традициями. В кабинете, у большого каменного камина, их ждал массивный мужчина с суровым, морщинистым лицом, в клетчатой рубашке и поношенных джинсах — несомненно, Джон Даттон. Рядом с ним, за столом, сидела немолодая, но отнюдь и не старая женщина, сосредоточенно перебирая какие-то бумаги; и высокий мужчина, чем-то похожий на Уилла, но выглядевший более сдержанно и авторитетно — дорогой костюм и уложенные волосы придавали ему изящности. — Отец, — коротко произнес Уилл, указывая на Ганнибала. — Лектер пришел.       Ганнибал улыбнулся. Ни «сэр», ни «мистер». Весьма тонкий способ намекнуть на личную неприязнь.       Джон повернулся. Его взгляд был тяжелым, пронзительным, словно он оценивал каждое волокно существа соседа. Три пары глаз присутствующих обратились к нему, а затем женщина снова вернулась к бумагам. — Ганнибал Лектер, — представился Ганнибал, протягивая руку. — Рад познакомиться с вами, мистер Даттон. И с вами, — он кивнул другим членам семьи. — Надеюсь, мой визит не слишком некстати.       Джон, несмотря на очевидную нерасположенность, протянул руку. Затем кивнул в сторону кресла, и они сели одновременно. Уилл так и остался на пороге и привалился к стене. Наверняка не родной сын. Очень интересно. — Садитесь. Уилл сказал, вы хотите поговорить о соседстве. Я слушаю. Но учтите, мистер Лектер… — Доктор Лектер, — поправил он, несмотря на то, что был явно не в том положении. — Блу-Ридж-Гров — это земля Даттонов, — проигнорировал он. — Всегда была, и всегда должна была быть. Вы забрали то, что по праву принадлежит нам. И мы этого не забудем.       Женщина, которую Ганнибал принял за миссис Даттон, лишь мельком взглянула на него, прежде чем вернуться к своим бумагам, показывая полное отсутствие интереса, смешанное с холодным пренебрежением. Мужчина в костюме тоже изучал его с настороженным, но более аналитическим взглядом.       Ганнибал скрестил ноги. Он прекрасно понимал, что слова о «компромиссе» будут восприняты как слабость, но он должен был показать, что он не трус и не собирается отступать. О, конечно нет. — Я понимаю ваши чувства, мистер Даттон, — начал Ганнибал, его голос был мягким, но уверенным. — И должен признаться, я искренне сожалею, что покупка ранчо произошла так неожиданно для вас. Однако сделка была законной, и, смею заметить, совершена в момент, когда прежние владельцы остро нуждались в средствах. Мое предложение было своевременным и весьма выгодным для них. К тому же, довольно давно мы обсуждали окончательное оформление, но я нигде не выступал и не фигурировал как официальное лицо, претендующее на земли.       Он сделал паузу, позволяя каждому слову осесть в напряженном воздухе. — Мои планы относительно Блу-Ридж-Гров не включают в себя традиционное скотоводство или земледелие, — Ганнибал смотрел прямо на Джона. — Я планирую создать там… уникальный объект. Место, которое будет привлекать состоятельных гостей со всего мира, ищущих уединения, изысканности и, конечно же, аутентичного опыта Монтаны. Это будет культурный и гастрономический центр, который, я уверен, принесет новые доходы и возможности для всего региона. И, возможно, для ранчо Йеллоустоун, если мы найдем точки соприкосновения.       Уилл фыркнул. Это было слышно даже с другого конца кабинета. Женщина подняла голову. В ее глазах плескалась насмешка. Джон медленно покачал головой. Мужчина в костюме растерянно нахмурился. — «Туристический центр», значит, — голос Джона был низким и ровным, но в нем чувствовалась стальная твердость. — Мы здесь не нуждаемся в «богатых гостях» и «гастрономических центрах», доктор Лектер. Мы сами себя обеспечиваем. А Монтана, и тем более Глейшер-сити — это не игрушка для богатых чужаков. Вы забираете по праву наши земли и хотите превратить их в какую-то ярмарку тщеславия. Это не наша Монтана. И это не ваш дом. — Дом там, где его создаешь, мистер Даттон, — ответил Ганнибал, не теряя ни на йоту своей невозмутимости. — И я намерен создать здесь нечто действительно значимое. Я верю, что мы сможем найти способ сосуществовать, возможно, даже с пользой для обеих сторон. Мои гости будут нуждаться в местных продуктах, в услугах, в… аутентичном опыте. А кто, как не вы, сможет его предоставить?       Он улыбнулся, и эта улыбка была легкой, почти незаметной, но она несла в себе вызов. Уилл сжал кулаки, а Джон лишь продолжал смотреть на Ганнибала, его взгляд был ледяным. Никакого компромисса в их глазах не было. Только неприкрытая враждебность. Да как он посмел заявиться со своими туристами! — Мы не паяцы для ваших богатеев, Лектер, — голос Джона Даттона был низким, обледеневшим, и он оборвал Ганнибала на полуслове. — И не экскурсоводы. Наша Монтана не для показухи. Вы здесь чужак, и эти земли не для ваших игр.       Джон сделал глубокий вдох, его взгляд был тяжелым и оценивающим. — Раз уж вы так настойчивы в своих представлениях, это мой сын, Джейми. Наш адвокат, — он кивнул на высокого мужчину, который сидел за столом и до этого момента почти не отрывал взгляда от Ганнибала. Джейми лишь коротко кивнул, его лицо было непроницаемым, но глаза - изучающими. — И моя дочь, Бет. Она занимается финансами. — Джон указал на женщину, которая сидела рядом с Джейми, но продолжала перебирать бумаги, лишь на мгновение подняв взгляд — он был острым, как лезвие, и абсолютно бессердечным. — И с Уиллом вы уже встречались. Он главный скотовод и второй бригадир. Другой мой сын, Кейси, сейчас на дежурстве в поле.       Ганнибал позволил себе внутреннюю, едва уловимую улыбку. Он тщательно осмотрел семью Даттон: сурового патриарха Джона, расчетливого Джейми, хищную и откровенно враждебную Бет. И на их фоне — Уилла, чьи эмоции были такими неприкрытыми, дикими, несдержанными, что это казалось почти смешным. Да, он совершенно не вписывался в этот тщательно выверенный, прохладный рисунок семейной схожести. Ганнибал никогда не ошибался в таких вещах. Уилл был «своим», но он был чужим. — С этого и стоило начинать. Приятно познакомиться, Джейми, — произнес Ганнибал, обращаясь к адвокату с легким, почти незаметным уважением. — Мисс Даттон. — Он слегка склонил голову в сторону Бет, которая лишь презрительно фыркнула и вновь уткнулась в свои бумаги, не удостоив его даже словом. — Я уверен, что, будучи выдающимися специалистами, вы прекрасно понимаете ценность диверсификации и новых возможностей. Мой проект, безусловно, привнесет их в этот регион. — Единственные возможности, которые мы с вами видим, доктор Лектер, — Джон вновь перехватил инициативу, когда Бет собралась открыть рот, — это проблемы. И это ранчо — не поле для экспериментов чужаков. Вы вольны делать со своей землей что угодно, но не ждите, что мы будем одировать или помогать. А уж тем более что мы станем частью ваших аттракционов.       Ганнибал, казалось, даже не дрогнул. Он смотрел в глаза Джона Даттона, в которых читались годы борьбы и непоколебимой воли. Очевидно, он имел дело с куда более серьезными соперниками. Его планы, столь отличные от привычного мира ранчеров, были для них не просто неудобством — они оказались прямым оскорблением. — Я понимаю вашу позицию, мистер Даттон, — ответил Ганнибал, его голос оставался спокойным, но теперь в нем появилась стальная нить. — И я, разумеется, намерен действовать исключительно в рамках закона. — Он выдержал паузу, позволив своим словам повиснуть в воздухе, затем его взгляд скользнул от Джона к Джейми, затем к Бет, и, наконец, к Уиллу, который стоял, словно секьюрити, у двери. — Я искренне надеюсь, что наша дискуссия не приведет к ненужной напряженности. В конце концов, в Глейшер-сити достаточно места для всех.       Он улыбнулся — та самая легкая, предвкушающая улыбка, которая для Джона Даттона и его семьи была бы скорее вызовом, чем примирением. Атмосфера в комнате сгустилась, наполненная невысказанными угрозами и взаимным непониманием. Ганнибал прекрасно осознавал: он только что вошел в волчье логово, и теперь нужно было очень постараться, чтобы не стать его частью в их желудках. Он знал, что не опустится до их методов. Он надеялся, что и они не опустятся до тех вариантов, которыми он, несомненно, мог бы воспользоваться. Пожалуй, наблюдательность Аланы ему все-таки не помешает.       Ганнибал выдержал паузу, позволив последним словам Джона Даттона, полным суровой непреклонности, повиснуть в воздухе. Он окинул взглядом каждого члена семьи, словно изучая их реакцию, их линии защиты. — Я понимаю, что для вас эта земля — нечто большее, чем просто собственность, — начал Ганнибал мягко, но отчетливо в напряженной тишине. — И я приехал сюда не затем, чтобы пренебрегать вашими традициями. Напротив, я бы хотел понять их глубже.       Он сделал едва заметный вдох. Никто здесь, очевидно, не хотел его слушать. — Поэтому, я хотел бы пригласить вас всех на ужин ко мне в Блу-Ридж-Гров в эту субботу. Это будет не деловая встреча, а лишь добрососедский ужин. Возможность познакомиться без предвзятости, — он слегка склонил голову. — Я полагаю, даже в Монтане существуют свои правила гостеприимства. И хотел бы перенять их.       Повисла мертвая тишина, настолько плотная, что, казалось, можно было услышать, как она трещит. Казалось, что его план не сработает.       Первым отреагировал Джон. Он медленно покачал головой, его взгляд был тяжел. — У нас свои традиции. И они не включают в себя ужин за одним столом с теми, кто хочет превратить нашу землю в балаган. Нет.       Бет Даттон резко откинула волосы, ее смех был коротким, резким, как удар кнута. Она наконец подняла взгляд, и в нем не было ни капли тепла, только холодная, издевательская ненависть. — Мы едим мясо, которое сами выращиваем, и пьем виски, который сами гоним. Известно вам, сколько раз нас пытались отравить на званых ужинах? Я лучше проглочу лошадь с гонореей живьем, чем еще раз пожру вне дома.       Джейми Даттон, до этого момента наблюдавший с непроницаемым лицом, лишь чуть заметно нахмурился. Как будто он никогда не мог привыкнуть к выходкам своей сестры. Он не произнес ни слова, но его молчание, как и легкое движение головы, явно свидетельствовало о полном согласии с отцом и сестрой. Его взгляд, однако, задержался на Ганнибале чуть дольше, словно он пытался проанализировать каждый мотив, каждое слово. Ему не хватило скрытых мотивов.       Уилл, стоявший поодаль, лишь вздохнул, как бы подтверждая свои мысли, и скрестил руки на груди. Его лицо было напряжено, а глаза, полные нескрываемой неприязни, сверлили Ганнибала, когда он повернулся в поисках последнего ответа. В его позе читалось: «Даже не смей думать, что я приду.»       Ганнибал лишь слегка кивнул, словно их ответы были именно теми, что он ожидал. Никакого расстройства, никакого удивления. Он не изменился в лице. — Что ж, — произнес он спокойно, словно разговаривал о погоде. — Я лишь предложил. В конце концов, иногда самый прямой путь к пониманию лежит через общую трапезу. Но, как говорится, хозяин — барин. Я буду ждать в субботу. Возможно, вы передумаете. Двери моего дома всегда открыты для добрых соседей. И, поверьте, если бы мне хотелось устранить врага, я бы сделал это более элегантным способом, чем портить еду.       Он медленно поднялся, его движения были грациозны и выверены, совершенно не соответствующие напряженной атмосфере в комнате. Он не стал прощаться за руку. — Благодарю за ваше время, мистер Даттон. И вас, Джейми, мисс Даттон. Уилл, — он бросил на младшего сына Даттонов едва уловимый взгляд, в котором читалось нечто большее, чем просто учтивость.       Он уже начал поворачиваться, чтобы уйти, но затем, словно вспомнив что-то важное, что, конечно, было лишь иллюзией, обратился к ним. Он позволил себе маленькую улыбку. Его голос понизился, стал почти задумчивым, но с отчетливой стальной нотой. — И еще одно, мистер Даттон, — Ганнибал повернулся, его взгляд остановился на Джоне, затем скользнул к Джейми, который, как адвокат, должен был оценить эту информацию, и, наконец, к Бет, чьи финансовые интересы были бы затронуты. Он привлечет их общее внимание на выходе. — Я, конечно, всего лишь новичок в Глейшер-сити. Но даже мне ясно, что в этом регионе существует множество… аппетитов. И не все они направлены на разведение крупного рогатого скота. Некоторые из них весьма изощренные. Гораздо больше, чем мои, и гораздо больше заинтересованные в вашей земле, чем в моем небольшом туристическом проекте.       Он сделал паузу. — Я лишь надеюсь, что мы сможем отличить меньшее из зол. Или же того, кто может быть полезен, от того, кто действительно жаждет все это поглотить. Подумайте об этом, когда будете решать, стоит ли посетить мой ужин. Информация, которой я располагаю, может быть весьма питательной.       Ганнибал мигнул Уиллу на прощание, улыбаясь своей маленькой шуточке. С этими словами он, наконец, шагнул, намереваясь, покинуть улей с шершнями. За его спиной воцарилась напряженная тишина, нарушаемая лишь звуками снаружи: ковбои все еще гоняли мустанга. Даттоны остались сидеть, переваривая его слова. Взгляд Джона Даттона потемнел, Джейми нахмурился, обдумывая сказанное, а Бет, хоть и старалась сохранить свою невозмутимость, бросила на спину Ганнибала быстрый, полный нескрываемой заинтересованности взгляд. Уилл же, казалось, был единственным, кто ничего не понял, но его ярость от этого лишь усилилась, не найдя выхода.       Развернувшись, Ганнибал медленно, но уверенно направился к выходу, оставляя Даттонов в их суровой и неприступной обители. На секунду он задержался перед недышащим Уиллом на пороге, чтобы напомнить о своей победе, и затем ушел. Он чувствовал их взгляды на своей спине — взгляды, полные подозрения и неприкрытой враждебности. Но Ганнибал Лектер никогда не отступал перед вызовом. Он знал, что этот «компромисс» был лишь началом игры. И он, как никто другой, умел наслаждаться процессом.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!