Вернутся к фанфику

Find me

29 июня 2025, 09:51
      Уилл медленно выдохнул, не отрываясь от Ганнибала, как будто они стояли на арене. Он чувствовал себя обнаженным, пойманным, но где-то глубоко внутри, под слоями ярости и унижения, разгорался оправданный огонек упрямства. Он не был Даттоном по крови, но его преданность семье была такой же сильной, если не сильнее, чем у кого-либо из них. Он знал их гордость, их непоколебимость, их уязвимости, как никто другой. И перенял это. — Ты думаешь, ты загнал нас в угол, доктор? — голос Уилла был низким, но в нем уже не слышалось прежнего опасения: лишь глубокая, сосредоточенная злость. Даже Алана подняла голову, чтобы послушать. — Ты думаешь, что знаешь, как работает эта семья? Ты видишь Джона, Джейми, Бет… их родословную, их землю. И думаешь, что просчитал нас, как одну из своих гребаных шахматных партий.       Он подался вперед, упираясь в подлокотники, и вдруг дернул ногой, сбивая с края стола Лектера фигурку коня. Она мозолила Уиллу глаза с тех пор, как он ее увидел. Это у него от Бет: во время неистовства обязательно задеть что-нибудь материальное. Доктор, однако, не повел и пальцем. Глаза Уилла сузились, и в них вспыхнул тот самый огонек, который так завораживал Ганнибала. — Но ты не знаешь меня и каково это: быть частью этой семьи.       «Бог меня бережет», — не без довольства подумал Ганнибал. — Моя лояльность… не в бумагах, не в именах. Она в чем-то куда более глубоком. И эта лояльность не имеет цены, которую ты можешь напечатать на своих банкнотах или обменять на свои маневры.       Уилл сделал короткую паузу, позволяя словам отложиться в неглупом мозгу напротив. Ганнибал слушал. Разумеется, Уилл не так прост. Клюнуть на мелкую сошку — не по части доктора. Он всегда обладал недурным вкусом. Возможно, Уилл был бы хорошим политиком. Но здесь нельзя ошибаться. Он бы наверняка до конца отстаивал интересы семьи не столько потому, что действительно их разделяет, сколько из-за слепой жажды одобрения. — Ты не понимаешь, как это работает здесь. Если Даттоны будут «сотрудничать» с тобой, ты станешь их инструментом навсегда. А с Йеллоустоун один выход, и не все приезжие успевают усвоить это. Мы не прогнемся под твоей мнимой властью, ведь тогда это будет слабостью, которую наши настоящие враги, вроде этой компании, используют против. Нас будут рвать на части. И не порвут.       Он поднялся с кресла, крадучись, словно волк. Его движения были медленными, но полными скрытой силы, как в замедленной съемке, и по желанию Ганнибал мог бы прикрутить. Алана завороженно следила за диким зверем, разгуливающим по периметру кабинета, опасаясь, что он снесет со стола следующим. — Ты купил кусок земли, доктор. Это не значит, что ты купил себе доверие Даттонов. Они никогда не позволят себе выглядеть слабыми. Особенно перед таким, как ты. Какой идиот пустит волка охранять овец?       Уилл подошел ближе к Ганнибалу и уперся в стол сильными кулаками. Его лицо было так близко, что Лектер подавил желание податься вперед еще ближе, упиваясь его выражением, чтобы никогда не забыть. — Ты хочешь сотрудничества? Хорошо. Но ты должен понять: это будет сотрудничество на наших условиях. Не на твоих. Ты показал, что ты чего-то стоишь. Но я тоже знаю, как обращаться с хищниками, Лектер. Я их с пяти лет стрелял в поле. И, в отличие от тебя, я делал и делаю это не ради развлечения, а ради тех, кого люблю. Думаешь, у меня нет козырей? Не недооценивай врага. Ты поздно вошел в эту игру и не знаком с ее правилами. Тебе бы не хотелось познакомиться с ними. Потому что это будет последнее, что ты узнаешь в своей жизни.       Он выдержал паузу, чтобы Ганнибал хмыкнул и запомнил это, и Алана, слушавшая монолог с невозмутимым лицом, едва заметно приподняла бровь. Она улыбалась. — Если ты хочешь сохранить этот ручей, завоевать доверие семьи… тебе придется понять, что не все покупается и не все ломается. И иногда, чтобы защитить свое, приходится доверять тем, кого ты не понимаешь. Или с кем ты играешь. С тебя потребуют ответного доверия. — Сделка с дьяволом тем и интригует, — вздохнул Лектер и посмотрел на упавшую фигурку. — Ты не знаешь, что он от тебя потребует, даже если четко выставишь границы. Хождение по тонкому льду, танцы на иглах.       Уилл посмотрел на Ганнибала с вызовом и вздернул острый подбородок. Его кадык соблазнительно дернулся. Лектер перекатил язык за зубами. — Так что же ты сделаешь, доктор? Продолжишь играть? Или ты готов к настоящей битве, где ставки намного выше, чем тебе кажется? Сомневаюсь, что у тебя есть такая цена, которая устроит нас.       Превосходно. Восхитительный маленький ковбой. Ганнибал позволил себе чуть более откровенную улыбку, чем обычно, которая задержалась на его губах тоже дольше, чем обычно. Глаза заблестели от нескрываемого удовольствия, как застывающая смола на дереве. Он медленно кивнул, словно ковбой только что подтвердил его самые смелые предположения. Кое в чем он был прав: Ганнибал ввязался в игру, в правила которой еще не вникал, однако он любил втягиваться в процессе. — Ты сказал мне больше слов, чем когда-либо, — произнес Ганнибал, посмеиваясь, и поднял статуэтку с пола. Она поблескивала, как неочищенный чугун. — Я и не думал, что ты так прост. Ни ты, ни, уж тем более — Даттоны. Твоя первобытная реакция, твое необычайное чувство преданности к семье, которая не связана с тобой по крови — это… явление весьма редкое. И заслуживающее уважения.       Нет, однако же, пока рано. Они еще даже не товарищи. Однажды они станут друзьями, и Ганнибал сможет обсудить это с ним, не скрывая карт. Уилла используют, как обычного работника, не подозревая, чего стоит только его верность. Как Джон слеп! Он любит только свое ранчо и видит только возможности.       Алана, сидящая сбоку, лишь едва заметно подняла голову, уловив тонкость в словах доктора. Уилл же напрягся: он становился тверже в плечах каждый раз, когда звучало напоминание о неродстве. Как будто недостаточно ему было нести просто клеймо приемного сына, каждый считал своим долгом ткнуть в это! — Ты прав, — продолжил Ганнибал, склонив голову набок. На коне осталось несколько царапин. Тупая безделушка, не пережившая безликой злобы Уилла. — Это не просто игра в шахматы. Это танец, метафорически выражаясь. А я всегда предпочитал партнеров, которые способны вести, а не просто следовать. Ты говоришь о «настоящей битве» и «высоких ставках», и это всегда увлекало больше, чем предсказуемые схватки. Меня не интересует нечто материальное, что я могу из этого получить.       Он повернулся и стал на шаг ближе к ковбою. — Могу ли я сказать, Уилл, что мое любопытство разгорелось еще больше? Я всегда ценил информированность. Возможно, мы сможем обменяться знаниями. В конце концов, это выгодно, когда обе сотрудничающие стороны понимают истинные масштабы поля боя и обладают одинаково ценным знанием.       Ганнибал растянул губы в более широкой улыбке. Уилл угрюмо отмахнулся. — Мое предложение о сотрудничестве остается в силе. Но теперь я понимаю, что оно должно быть на условиях твоей семьи. Это делает их куда более интересными. Вызов принят. Покажи мне свои козыри. И давай посмотрим, кто из нас действительно знает, как обращаться с хищниками. Особенно с теми, кто находится по эту сторону и затесался так близко к овцам, что сложно различить. Истинное понимание приходит не от того, кто прячется, а от того, кто готов показать свои клыки, Уилл.       Он поднял руку, чтобы коснуться шляпы, но ковбой извернулся. Это было все равно, что коснуться продолжения его тела. Ганнибал едва заметно нахмурился: на шляпе так и осталось видимое пятно непонятно от чего. Алана встала и стала различима краем глаза. — Это еще даже не первая партия. Так — легкий разогрев перед настоящим матчем, — продолжил он тихо. — До свидания, — буркнул Грэм Алане. Она не стала его провожать и кивнула напоследок.       Ганнибал подумал и сказал: — Возможно, совсем скоро мы увидим ранчо Йеллоустоун вблизи. — У них красивые луга, — задумчиво сказала она. — Лучшие во всей Монтане.

***

— Он хочет сотрудничества? — похожий на скрип, голос Джона был низким и хриплым, пропитанным насмешкой. — Мы дадим ему это. Он еще не знает, кто устанавливает правила на этой земле. — Забавно наблюдать, как ребенок впервые лезет пальцами в розетку, — слова женщины пронеслись мимо и застряли в воздухе.       Бет фыркнула. Джейми кивнул, соображая, что отец принимает сложное, но стратегически верное решение. Это была не капитуляция, а тактическая уступка, скрытая под покровом вынужденного альянса. Они спорили целый час, Бет не исчерпала и половину запасов оскорблений в сторону непутевого братца, прежде чем Джон не пресек споры. В конце концов, это никак не изменит положение участка Блэквуд-Вэлли. — Он приглашал нас на ужин, — тихо напомнил Джейми и одернул костюм. — Мы отказались. Бет и Уилл, конечно, пришли, но это все еще выглядело как попытка разведки, а не дружественный визит.       Джон повернулся, окинул сына согласным взглядом и осознанно кивнул. — Теперь мы его пригласим. Это будет наш ужин, на нашей земле, и если ему не понравится, в следующий раз к обеду подадим рагу из соседа.       Уилл посмотрел на отца с оценкой. Ему, разумеется, не нравилась перспектива приводить в их дом человека, от которого его воротило, но он не мог оспорить слова отца. В какой-то степени он прав, но Уилл был слишком ослеплен гневом.       К концу того же дня к Блу-Ридж-Гров подъехал Джейми Даттон. Он вышел из отполированной машины, держа в руке плотный конверт, и поправил пиджак — жест, выражающий нервозность. Он был красив и знал это, а зацикленность на внешности вела за собой ряд последствий.       Личный визит всегда ценился больше, нежели бездушное электронное письмо, которое собиралась отправить Бет, не побрезговав возможностью использовать жаргоны и сленг. Со стороны Джейми его приезд должен был стать хорошим жестом уважения. По крайней мере, на их земле всегда было так. А те, кто живут в Монтане, должны жить по ее правилам, а не приезжать со своими.       Алана встретила его на крыльце: она была до того увлечена статьей о покупке участка в Блэквуд-Вэлли, что не сразу заметила подъезжавшую машину. Она поднялась с кресла и сошла с крыльца, чтобы поравняться с членом семьи Даттон. Джейми снова пригладил костюм и улыбнулся дежурной улыбкой. — Мисс Блум, — произнес он вежливо, надеясь, что это она и есть. По крайней мере, описания отца были яркими: единственная красивая канадка за сотни миль. — Это для доктора Лектера. Мой отец, Джон Даттон, желает пригласить вас на ужин к нам на ранчо Йеллоустоун. В эту субботу. Мы хотели бы не только обсудить наши общие интересы, но и узнать друг друга получше в общей компании.       Он ненавидел свою профессию. Официальность тона была неизбежным следствием, которое сопровождало его на протяжении жизни. Однако это работало в большинстве случаев. А он, стоило признать, был неплохим специалистом.       Алана взяла конверт, улыбнулась с невозмутимостью и кивнула. — Благодарю. Передам доктору. Я уверена, он будет рад.       

***

      Занавеска вздрогнула от порыва жаркого ветра. Небо было подернуто полуденным маревом. Однако климат здесь казался приятнее, нежели тот, городской и удушливый, наполненный выхлопными газами и вечным шумом. Здесь, в Глейшер-сити, никто не спешил. И все же… тонко чувствовалась длинная война. Между резервацией и белыми. Между временем и прогрессом. — Как я и предполагал, — бездумно произнес Ганнибал, складывая карточку. — Иногда, чтобы получить желаемое, нужно лишь продемонстрировать достаточный уровень компетентности. Ужин на их территории. Что же, время покажет, кто питается, а кто станет пищей. — У вас есть планы на семью Даттон? Вам лучше посвятить меня даже в свои темные трюки, доктор Лектер. — Алана встала перед ним с выразительным взглядом, который он никогда не мог погасить. — Я ценю, что вы доверяете мне импровизацию, но я могу не подхватить вашу мысль в моменте. — Я имел ввиду только то, что и сказал. Хочу подружиться.

***

      В течение дня стояла невыносимая духота. Это не были обещанные августовские суховеи, но нахождение дома — более здравая идея, чем прогулки под удушающей атмосферой. Однако, когда солнце уже начинало клониться к закату, и на улице стало поприятнее, Ганнибал тщательно подготовился к визиту на Йеллоустоун. Для него это было не только ужином, но театральным представлением, где он должен был сыграть свою роль безупречно. Он выбрал костюм — идеально скроенный, но менее формальный, чем тот, в котором появлялся на их пороге ранее, чтобы показать, что он уважает их «рабочую» среду, не уступая при этом в элегантности. И не вызвать насмешливых взглядов от переборщенной вычурности. В конце концов, он видел, даже Джон давал интервью в джинсах в окружении десятков микрофонов. В качестве подарка Ганнибал прихватил бутылку редкого и крепкого виски из Кентукки — жест, который должен был символизировать уважение, но при этом подчеркивать его собственную искушенность. Маленький порок. — Так ли я необходима на этом ужине? — Иногда сила убеждения кроется не только в аргументах, но и в эстетике, — изрек он, вытирая этикетку виски. — К тому же, я полагаю, сегодня они более заинтересованы в сотрудничестве, чем в прямом конфликте. Хищник, загнанный в угол, становится более честным. И ты, Алана, являешься идеальным проводником для этой честности.       Она улыбнулась и поправила прическу. — Странный способ сказать девушке комплимент. — Именно поэтому ты со мной: тебя насторожило мое поведение, а не впечатлило.       Ганнибал осмотрел свой идеальный эталон и застегнул ее красное платье на спине до конца.       Они сели в бентли — превосходный способ демонстрации статуса, и Ганнибал медленно тронулся по знакомой грунтовой дороге. Нетерпелось увидеть Уилла. Что он вычудит сегодня? Насколько плотно его сущность переплелась с характером Бет?       Ночная тишь была нарушена стрекотом сверчков. Вдали, в полях, гудела пустошь. Кое-где виднелись красные огоньки сигарет ковбоев. С тем же успехом Ганнибал мог купить участок в Оклахоме и застроить его как душе угодно, но это будет не то же самое. Только не здесь, не в этом мирке…       Подъезжая к воротам Йеллоустоун, Ганнибал учел, что они, как всегда, распахнуты в демонстрации мнимого дружелюбия. Оно приглашало каждого, кто хотел стать другом, и обещало погибель всем, кто пришел с злыми намерениями. Ранчо выглядело сурово, но величественно в лучах закатного солнца, а выщербленная диким камнем колонна моментально бросалась в глаза. Скотники, заметив чужую машину, уже не обращали внимания, и никто из них не вышел им навстречу. Только среди них Ганнибал увидел, как Эбигейл вертит лассо, цокает и гоняет неутомленного мустанга по кругу ограды. Она махнула ему рукой, и он дружелюбно улыбнулся, копируя жест. Алана прищурилась. — И где купить такую красоту? — В дикой природе, — ответил он, поглядывая на Алану, — взамен на кусочек свободы собственной души.       Он припарковался у главного дома. Так его точно заметят. Едва он вышел из машины и выпустил Алану, как дверь открылась, и на веранде появился Уилл. Он не был в парадном, да и ожидать этого было бы глупо, но его одежда казалась чистой даже издалека, а волосы по возможности причесаны. Он выглядел напряженным. И зачем только ковбои Монтаны постоянно носят шляпу? Так ли она защищала их, как когда-то, в далекие времена? Неужели это действительно продолжение их сущности? Глаза Уилла на мгновение расширились, когда он увидел сопровождающую Ганнибала женщину, но он тут же тщательно скрыл это за глубокой хмуростью.       Он провел их вглубь дома, передав на попечение отца. Что ж, первый акт начался. — Доктор Лектер, — коротко произнес Джон, не предлагая руки. — Вы цените пунктуальность. — Мистер Даттон, — Ганнибал кивнул с тонкой, знающей улыбкой. Где-то в глубине души ему было некомфортно находиться в этом доме, однако он хотел понять истоки. — Благодарю за приглашение. Это небольшой знак моего уважения, — он протянул бутылку виски. Ганнибал смирился, что не заслужит полного, всепоглощающего доверия от Джона. Он любил лишь своих детей. Остальные для него всегда будут чужаками. Но это устраивало. В распоряжении Ганнибала нет ни десятков лет для выстраивания дружбы, ни, если честно, желания. — Благодарю. — Позвольте официально представить мою помощницу и референта, мисс Алану Блум. Она моя правая рука, я доверяю ей все нюансы моей работы.       Алана, сдержанно улыбнувшись, кивнула. Она никогда не упускала возможности протянуть руку мужчине, и это давало намек на то, что с ней можно считаться, как с равной. Джон улыбнулся ей. Не зверь же он какой? Ее внешний вид сгладил их первое знакомство, неловко произошедшее на пороге. — Мистер Даттон, надеюсь, мы сможем поладить снова. — Надеюсь, что у вас хватит смелости поддразнить меня более успешно, — пошутил он.       Его взгляд задержался на Алане чуть дольше, оценивая, но без пошлости и грязи. Обыкновенное любование. Нечасто здесь были женщины, помимо Бет.       Внутри дом Даттонов был наполнен запахом жареного мяса, дерева и старой кожи. Чего-то сплоченного, семейного. Стол в столовой ломился от еды: огромные куски ростбифа, картофель в мундирах, кукурузный хлеб, фасоль, салаты из простых овощей. Истинное воплощение уединенного городка в глубинке Монтаны.       Ганнибал хотел бы однажды рассмотреть дом полностью и, возможно, даже почерпнуть для себя идеи дизайна, но вместе с Аланой они сели рядом друг с другом. Джон, Джейми, Бет и Уилл заняли свои места. Еще один сын Даттонов на ужин не появился, и его стул пустовал. Атмосфера была наэлектризована, словно перед грозой, но уж это Алана развеять не могла. Бет скрестила руки на груди со взглядом, полным скепсиса и едва скрываемой враждебности. Казалось, хоть одно слово, и она взорвется. Уилл заметно вздохнул, глядя на сестру: не пройдет и десяти минут, как она заведется, вскочит, наорет на Джейми и уйдет: ни разу за много лет она не досидела до десерта как во время семейного ужина, так и общего, с гостями. Что хуже — ее поведение поразит Алану. Опять. Джейми наблюдал с холодной аналитичностью, хотя явно поддержал бы стремление Аланы развеять напряжение. Уилл выглядел самым неловким из всех, пока его глаза метались между ассистентом Ганнибала, им самим и членами семьи. Безумие. Знал бы он тогда, в поле, что случится, если он подвезет мужчину, выглядевшего как бухгалтер, то воспользовался бы оружием еще раньше. И хрен с ним, с этим участком. Он старался не смотреть на женщину слишком долго, но периферийное зрение постоянно ловило ее движения. Разумеется! Она надела одно из лучших платьев, сделала изящную прическу. И он знал, что она умна. И очень мила. — Этот ростбиф повар сделал на решетке-гриль при средней прожарке, — сказал старший Даттон, просто чтобы сказать, потому что в воздухе повисло слишком тяжелое молчание.       Ганнибал взял тарелку. Он аккуратно отрезал кусок ростбифа, вдохнул его аромат. — Вы наняли лучшего повара, — искренне произнес он. — Настоящая первобытная сила. Я всегда ценил подлинность.       Он попробовал нежное розовое мясо. Бет от скуки толкнула Джейми под столом, и он напрягся всем телом. — Должен признаться, это выдающаяся говядина. Ваше ранчо, безусловно, производит продукты высочайшего качества.       Алана, в свою очередь, также попробовала мясо и улыбнулась. Кое-что в ее движениях сливалось с манерой Ганнибала. Она вскинула брови: — Скот выращивается здесь, на ваших пастбищах? У него особенный аромат.       Уилл, сидевший напротив, чуть заметно расслабился, услышав похвалу от Аланы, как если бы сам готовил этот стейк. Он даже бросил на нее быстрый, почти благодарный взгляд. — Приятно знать, — сказала Бет, глядя на отца, и Уилл инстинктивно прикрыл глаза, ожидая удара, — что за столом есть истинные ценители мяса. Вам стоит есть больше животного белка, потому что иначе выглядите как одни из тех экоактивистов, которые даже не осознают, что для взращивания их ростков зерен вспахиваются поля и убиваются все мелкие животные: сурки, змеи, мыши. А знаете почему?       Алана посмотрела на нее. — Потому что если животное выглядит не мило, на его жизнь всем наплевать, — сказал Джон, особенно не вникая. — Садясь за стол доктора Лектера, ты всегда подписываешь в голове факт знания того, что в твоей тарелке никогда не будет ничего вегетарианского.       Алана улыбнулась. Ужин шел своим чередом. Напряжение стихало по мере того, сколько выпивали сидящие за столом, и Ганнибал с Аланой завели легкую, непринужденную беседу, затрагивая темы, далекие от конфликтов, но время от времени она обращалась к Уиллу с вопросами о ранчо, местных традициях, тонкостях животноводства, пока Лектер общался с Джоном. Бедный Джейми остался один на один с сестрой, и она могла без излишнего внимания пинать его — ужин был ужасно скучным, ей нужно было себя развлекать.       Алана слушала Уилла внимательно, с искренним интересом, и он, хоть и отвечал поначалу отрывисто, но голос делал чуть менее грубым, когда говорил с ней. Как будто ей действительно интересно, как он пасет и клеймит скот. Но он чувствовал, что она видит в нем что-то большее, чем просто источник информации или ковбоя, застрявшего в грязи. Им он и являлся.       Когда с едой было покончено, Джон отложил вилку и тяжело оперся локтями на стол. Он не собирался давить, но выбора не оставалось. — Ладно, доктор Лектер, — его тон стал низким, вкрадчивым. — Вы знаете, почему вы здесь.       Бет подалась вперед. Наконец-то стоящая тема. — «Бета» — это проблема. И ты, доктор, похоже, знаешь о них больше, чем должен был бы. Ты хочешь сотрудничества. Каковы твои условия? И что ты можешь предложить, кроме покупки ручья, чтобы шантажировать нас?       Ганнибал встретил ее взгляд без тени колебания. — Я не собираюсь вас шантажировать, мисс Даттон. Я лишь продемонстрировал свою готовность и способность действовать. Мои условия просты: я воплощаю с Блу-Ридж-Гров все свои замыслы, не встречая препятствий с вашей стороны. Вы не используете свое влияние, чтобы помешать моим планам, не инициируете судебные иски по смехотворным причинам и не настраиваете местное население против меня. Взамен я предлагаю вам информацию. Ту, которая позволит видеть угрозы от «Бета» еще до того, как они станут очевидны. И, при необходимости, я готов использовать свои ресурсы — финансовые, юридические, а возможно, и… другие — чтобы помочь вам противостоять им. Я не прошу отказываться от своей гордости, мистер Даттон. Я лишь прошу вас быть прагматичным. Я купил участок в Блэквуд-Вэлли. Поверьте, никакой выгоды я с него не получу. Мне он не нужен. Это вынужденный призыв к доверию. Моя нога, грубо говоря, стоит на вашей шее. Я никогда не трону этот участок, можете быть уверены, и, если это когда-нибудь представится возможным, продам его вам.       Алана мягко вмешалась, ее взгляд был направлен на Джона и Джейми, но слова были подобраны так, чтобы повлиять и на Уилла. — Суть в том, мистер Даттон, что «Бета» не играет по правилам этой земли. Они не уважают традиций или семейных связей. Они видят лишь прибыль. Доктор Лектер, со всеми его ресурсами и нестандартным мышлением, предлагает вам уникальную возможность противостоять силе, которая иначе может оказаться подавляющей. Это не только вопрос доверия, но и вопрос выживания вашего наследия. И вашей земли.       Она повернулась к Уиллу, и ее взгляд на мгновение смягчился, когда она увидела скрытую поддержку. — Вы, мистер Грэм, как никто другой понимаете ценность этой земли для семьи. Это то, за что вы боретесь каждый день. Доктор Лектер предлагает вам инструмент для этой борьбы.       Уилл, покрасневший от ее внимания, кивнул, его кулаки сжались на коленях. Он чувствовал, что Алана обращается к самому сердцу его преданности. Нечестный ход. — И что вы получите взамен? — Джон прищурился, улыбаясь. Слишком уж гладко все шло. — Помимо того, что мы не будем вам мешать. — Мой проект, мистер Даттон, — Ганнибал склонил голову набок и прищурился, — это моя репутация. И, возможно, удовлетворение от того, что я помог сохранить нечто подлинное в этом мире. А также… — его взгляд на мгновение задержался на Уилле, который избегал прямого зрительного контакта, но явно слушал каждое слово, — интересные знакомства. Я приехал сюда жить. Так же, как и вы много лет назад.       Джейми откашлялся. — Каковы гарантии, доктор Лектер? Как мы можем быть уверены, что вы не используете нас, а потом сами не станете следующей угрозой? — Моя гарантия, — ответил Ганнибал с легкой улыбкой, сверля взглядом стену за ним, — в том, что я не такой, как «Бета». У меня есть связи, но я изначально пришел в ваш дом с поднятыми руками и не стремлюсь поглощать. Я стремлюсь творить. Мой проект, каким бы «городским» он вам ни казался, принесет деньги и возможности в этот регион. «Бета» же лишь выкачает из вас все ресурсы. И, поверьте, если бы я решил причинить вред, я бы сделал это… более эффективно. И гораздо раньше.       Настала тишина. Джон обменялся взглядами с Джейми и Бет. Та набила рот говядиной. Уилл молчал, глядя в тарелку, потому что на него никто не смотрел. Острый момент. И хороший знак. — Ну, доктор Лектер, — наконец произнес старший Даттон. Его голос был тяжелым, словно гул горного эхо. — Мы готовы рассмотреть это. Но вы по-прежнему согласны на наши условия. Никакой публичной «поддержки» с нашей стороны. Вы даете нам информацию о «Бета» — мы используем ее в своих целях. И не будем мешать стройке. Если вы попытаетесь обмануть, или ваш «проект» начнет наступать нам на пятки… вы пожалеете, что вообще сунулись в Монтану.       Бет простодушно кивнула, подтверждая слова отца, и пожала плечами, как бы говоря «вы сами нарветесь на ржавый гвоздь». Джейми выглядел слегка расслабленным, что говорило о его одобрении заключенного, пусть и негласного союза. Уилл поднял насмешливый взгляд, и его глаза встретились с глазами Ганнибала. В них читалось нечто большее, чем просто неприязнь, а также легкое, но явное облегчение, которое тут же сменилось привычной угрюмостью. Ганнибалу удалось повлиять на самого крупного землевладельца Монтаны. — Договорились, мистер Даттон, — он засветился, более чем довольный. Улыбка была полна открытого торжества. — Я ценю вашу прямоту и прагматичность и всегда открыт для новых предложений.       Они не пожали друг другу руки. Но было ясно, что между ними, пусть и по принуждению, был заключен пакт. Началась новая, сложная игра. И Ганнибал, как всегда, был готов насладиться каждым ее ходом. О, он не пожалеет, что приехал в этот штат. Здесь все самое интересное. Квинтэссенция всего, чего он хотел, искал и жаждал.       Вечер на ранчо подходил к концу, исчезли комары и поднялась прохлада. Основная часть ужина была завершена, и Джон с Ганнибалом остались в доме, погрузившись в обсуждение первых, еще весьма расплывчатых нюансов их сотрудничества. Джейми и Бет отошли в сторону, их лица выражали смесь усталости и подозрительности — друг к другу. Провести целый вечер в компании друг друга для них было подвигом. Уилл, чувствуя себя не в своей тарелке в этой неуютной атмосфере, не мог усидеть на месте. Как можно назвать такой ужин дружеским, когда у каждого здесь были клыки? Он постоянно ерзал, его глаза метались по комнате, избегая прямого контакта, но невольно из раза в раз возвращаясь к Алане. Возможно, если бы ей было также некомфортно, он мог бы похитить ее отсюда.       Она же сидела с безупречной осанкой, внимательно слушая разговор между Ганнибалом и Джоном, но при этом излучая некую открытость, тонко настроенную на улавливание невербальных сигналов. Она заметила беспокойство Уилла, его попытки не смотреть на нее, но при этом явное притяжение. Она знала свою роль и допускала улыбку, когда мимо проскальзывала шутка, разряжающая напряжение.       После очередного витка обсуждения, когда Джон отвлекся на замечание Джейми, Уилл, словно набравшись храбрости, подался вперед. Он не смотрел на Алану напрямую, вместо этого устремившись куда-то в сторону камина, но слова были адресованы ей. Только ей. — Если вам… если вам интересно, — пробурчал Уилл. Его голос был чуть хриплым и неловким, словно он преодолевал внутреннее сопротивление. Бет насмешливо фыркнула над ним и выдохнула дым от сигареты в открытое окно. Это только больше заставило Уилла занервничать, но не он смог скрыть обескураженность за шляпой, лежащей в стороне, и Уилл, наконец, рискнул бросить на Алану быстрый, мимолетный взгляд, тут же отведя его. Этот контакт обжег. — Могу показать вам лошадей. Они сейчас в конюшнях.       Алана повернула к нему голову. Ее улыбка была мягкой и искренней, почти материнской, но при этом абсолютно профессиональной. Она надела лучшие туфли, явно не для прогулок по конюшне… — Конечно. Я ценю возможность познакомиться с настоящим ранчо.       Ганнибал едва заметно кивнул Алане, словно ее отец, а затем снова обратился к Джону. — Мистер Даттон, полагаю, ваш сын сможет провести мисс Блум увлекательную экскурсию.       Джон коротко мотнул головой. Он был больше поглощен схемой борьбы с «Бета» и, кажется, даже не заметил, как Уилл рванул из-за стола, словно спасаясь бегством, а Алана грациозно поднялась, оставляя свои бумаги Ганнибалу. Он мигнул ей.

***

      На улице было еще более прохладно. Воздух, наполненный запахами свежего сена, земли и чего-то дикого, животного, так же наполнял легкие, как дым от сигареты Бет, витавший в доме. Звезды начинали загораться на бархатном небе Монтаны. Уилл повеселел, оказавшись на улице, и казалось, что еще чуть-чуть, и он прямо подпрыгнет. Он шел чуть впереди Аланы и не пытался вести беседу, лишь изредка бросал короткие команды собакам во дворе или оглядывался на женщину, идущую позади. — Кажется, вы очень любите лошадей, мистер Грэм, — мягко заметила Алана шагая рядом с ним по пыльной тропе к конюшням в своих идеальных туфлях. Ее голос был спокойным, лишенным осуждения или надменности, что сразу же отличало ее от Бет. Одну и ту же вещь они могли сказать совершенно иначе. Приятно увидеть в таких диких местах адекватную женщину, которая не матерится, как сапожник!       Уилл пожал плечами от неожиданности, словно забыл, что она рядом, и неловко усмехнулся. — Они… они честные, — глухо ответил он, не поворачивая головы. — И непредсказуемые. Не то что люди.       Они вошли в большую, пахнущую сеном и лошадиным потом конюшню. Несколько рабочих уже убирались или готовились к ночному дежурству, но их взгляды тут же приковались к элегантной даме, появившейся с Уиллом. Проигнорировав их, он направился к одному из стойл. Все лошади готовились ко сну, а их сбруя упорядоченно висела на стене. — Это Фантом, — Уилл провел рукой по морде крупного коня, который приветственно фыркнул. Его голос, до этого грубый и отрывистый, вдруг стал мягким и полным нежности. — Мой основной. С ним я везде. Он упрямый, но… преданный.       Алана осторожно протянула руку, чтобы погладить коня. Движения ее рук были плавными и уверенными, показывая, что она не боится. Конь мотнул головой. — Он великолепен, мистер Грэм. И действительно упрямый. Напоминает вас.       Уилл посмотрел на нее, и в его глазах, которые обычно были полны подозрения, мелькнуло что-то, похожее на гордость, когда он уловил маленькое подтрунивание. — Он знает, кто здесь свой. Его никто, кроме меня, обычно не трогает. И запрягаю тоже я.       Он провел ее вдоль стойл, рассказывая о каждой лошади: о ее характере, о ее особенностях. Он говорил о них с такой страстью и детальностью, которые Ганнибал не мог и мечтать услышать от него в разговоре о людях. Алана слушала внимательно, задавая наводящие вопросы. Конечно, стоять тут было лучше, чем находиться в доме с Бет, которая сверлила ее жестким взглядом, поэтому Алана цеплялась за любую возможность. Она не была экспертом в лошадях. А он не был экспертом в женщинах. — Вы сами отловили того мустанга? Я видела его вечером, его гоняла в загоне какая-то девочка.       Уилл на секунду нахмурился, упер руки в бока и прыснул. — Эбигейл, вот же черт… простите. Я поручился за эту несносную девчонку, и она… ей нельзя было делать этого. — Что-то не так? — Эм, нет… мустанга отловил я, да, но мне помогал брат. Вам еще не доводилось видеться.       В конюшню вошла недавняя причина обсуждения. Она вела за собой дикого коня, усталого и запыханного неумолимым бегом. Заметив Уилла, Эбигейл подняла брови и подскочила ближе. Ему она послала быстрый взгляд, а Алане посвятила улыбку. — Добрый вечер, мисс! Вы подруга доктора Лектера, доктор Алана Блум?       Алана улыбнулась в ответ. Что-то знакомое было в лице Эбигейл, что заставило ее сердце всколыхнуться. — Да, я приехала с ним, но я не доктор. Мистер Грэм кое-что рассказал о тебе, Эбигейл. Ты действительно храбрая, раз решилась приручать этого коня. — Эбигейл недоуменно посмотрела на нее. — Я видела твои тренировки.       Уилл послал девчонке угрюмое выражение, намекавшее на разговор позже, и выхватил у нее поводья, чтобы завести коня в дальнее стойло. Эбигейл долго восхищенно смотрела на Алану, и та смутилась. — Ты в порядке?       Она покачала головой. — Да, простите! Я редко вижу женщин здесь, а вы очень красивая.       Алану это тронуло. — Спасибо, Эбигейл. — Вы же из Канады, да? — Да, — она любопытно улыбнулась, — а как ты узнала? — Своих за версту видно, мисс Блум! Мы с вами похожи. — Действительно, — подтвердила Алана, и прежде, чем Уилл вернулся, Эбигейл успела хмыкнуть улыбочку, подпрыгнуть, стереть со щеки грязь и уйти в сторону барака. Женщина провела ее задумчивым взглядом. Уилл неловко встал рядом, потому что она как будто забыла, что он тут. — В том домике живут ковбои? — Да, мисс. — И… девочка не боится?       Уилл несдержанно усмехнулся. — Мисс Блум, она мухлюет в покер лучше, чем первоклассный крупье, она всех оставила с дыркой в кармане. Ковбои ранчо Йеллоустоун верные и выверенные люди. Им без сомнений можно доверить свою жизнь и правосудие. И уж тем более девчонку.       Алана задумалась. Уилл тихо дополнил, оперевшись о стенку стойла: — Эта заноза угрожает мужикам, что пойдут вместо лошадей в загон в следующий раз на местном родео. — Почему вы работаете скотоводом на ранчо своего отца? — спросила Алана, когда они прошли еще мимо нескольких окошек. Уилл снисходительно усмехнулся и поправил шляпу. — То, что я сын Джона Даттона не дает мне автоматическое право пренебрегать собственным статусом. — Очень мудро, — улыбнулась она и вздохнула. — Мы с вами похожи — тот факт, что я личный секретарь доктора Лектера, не делает меня особенной. Я стала его помощницей, только потому что таковой являлась с самого начала.       Уилл поджал губы и кивнул. Он незаметно нервничал рядом с ней. — Вы… не похожи на остальных. В вас есть стержень, — сказал он. — А в вас, мистер Грэм, уникальное понимание животных. Я не встречала людей, которые бы так трепетно к ним относились. Вы словно читаете их мысли. Или они читают ваши. Между вами есть особая связь. Наверное, это и ответ на мой вопрос. Отец видит, как вы этим горите.       Уилл неожиданно глубоко посмотрел на Алану, задержал смущенный оттенок. В его глазах было что-то глубокое, почти болезненное. Ах, как мало она должна была сделать, чтобы влюбить в себя! — Они не лгут. Не интригуют. Не предают. И они не пытаются… быть кем-то, кем не являются. Они просто есть. И любят глубоко, так же, как и ненавидят.       Он покачал головой. Алана прищурилась, уловив неоднозначные намеки: его слова прозвучали как личное кредо Уилла, раскрывающее душу. Алана кивнула, понимая, что это тот момент, когда можно немного надавить. — Да, — тихо произнесла она, умело оперируя интонацией голоса. — В нашем мире, к сожалению, это большая редкость. Честность. Подлинность. Доверие. Это то, что доктор Лектер ценит превыше всего. Несмотря на его неординарные методы.       Алана попыталась заглянуть в его глаза, и нашла в них нечто, что заставило Уилла почувствовать себя удивительно открытым, почти уязвимым. Она наигранно свела брови, как бы прося. — Не думайте обо мне плохо лишь потому, что я его компаньон. — Я… нет, я… — Он, кажется, видит в вас нечто особенное, мистер Грэм. Не ковбоя. Не члена семьи Даттон. Он видит в вас глубину. И это, возможно, пугает его не меньше, чем вас.       Уилл сжал кулаки. Он не мог понять, почему эта женщина, такая чужая и безупречная, видит его насквозь. И почему он чувствует к ней что-то, чего никогда не испытывал к другим. И почему говорит о Ганнибале сейчас. Он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. — Что ж, — Алана сделала шаг назад, возвращаясь к своему профессиональному тону, но с сохранением теплоты. — Это была ценная экскурсия. Благодарю вас. И тебя, Фантом.       Конь прыснул. Уилл лишь кивнул, больше не глядя на нее, и коснулся морды животного. Возможно, чем дольше он будет проводить в компании лошадей, тем больше перенимет у них все привычки. Она развернулась, собираясь выйти, и Уилл подал голос. — Мисс Блум, вы… не хотите… прокатиться верхом?       Она красноречиво посмотрела на свое платье и задумчиво промычала, сведя губы в полоску. — У нас есть… снаряжение. Вы сможете переодеться. Эм, в доме, да. Я не предлагал барак.       Алана рассмеялась. Уилл был наивен и мил. Она стерла выступающие слезы в уголках глаз и увидела, что он смущенно чешет затылок. — Пожалуй, в следующий раз, — сказала она со смехом. — Конечно, да. В следующий… я буду ждать этого!       Алана развернулась снова и последовала в дом. Проходя мимо зазевавшегося ковбоя, который с восхищением уставился на нее, она деланно смутилась, а Уилл за ее спиной послал ему грубый жест. Тот сразу вернулся к работе и закрыл загон.       Пожалуй, думала Алана, игра действительно хороша только тогда, когда все участники могут вовремя остановиться. Пора намекнуть об этом доктору.       Когда они вернулись в дом, Джон и Ганнибал уже стояли в холле. Уилл быстро отошел в сторону, стараясь не пересекаться взглядами ни с кем. — Алана, — Ганнибал повернулся к ней. — Ты хорошо провела время? — Весьма, доктор Лектер, — она бросила на Уилла едва заметный, но многозначительный взгляд. — Весьма.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!