Вернутся к фанфику
Cover me up
11 июля 2025, 11:04 Последний день похода начался так же, как и предыдущие — с рассветом, пылью и тяжелой работой. Ганнибал, хоть и чувствовал, как каждая мышца его тела протестует, по-прежнему держался с невозмутимым достоинством. Он проснулся с неприятным чувством. Смесь сожаления и вины.
Уилл не стал с ним разговаривать. Вероятно, ему еще нужно было время осознать все это и суметь остаться бесстрастным лидером в походе. Ганнибал был не против дать ему время, если это означало, что вскоре они снова начнут говорить.
Ковбои начали привыкать к его присутствию, хотя Ганнибалу было абсолютно не до них: общая настороженность сменилась некоторой апатией. Уилл, в свою очередь, иногда бросал на Ганнибала короткие, оценивающие взгляды, и Ганнибал чувствовал, как невидимые нити между ними становятся все более натянутыми и дрожащими.
К середине дня Уилл собрал небольшую группу из пяти человек, включая себя и Лектера. Им предстояло отделиться от основной части и прогнать небольшое стадо отбившихся быков к месту их основного выпаса, что находилось ближе к реке и роще. Это была более сложная и рискованная задача, требующая опыта и слаженности. Уилл, казалось, намеренно взял Ганнибала с собой, словно испытывая его, или, возможно, позволяя ему увидеть Монтану в том виде, о котором он постоянно говорил и грезил.
Они двигались вдоль каменистого русла узкого ручья, когда один из молодых, неопытных быков, напуганный неожиданным шумом, резко рванул в сторону, прямо в густой кустарник у реки. Работник Йеллоустоун, стараясь перехватить его, резко дернул коня. Лошадь оступилась на мокрых камнях и упала, сбросив всадника и придавив своим телом.
Ковбой с глухим стоном приземлился на руку, и тут же раздался неестественный хруст. Он закричал.
Уилл мгновенно отреагировал, спрыгнув с коня. Ганнибала всегда восхищало его отсутствие промедления. Он подбежал к пострадавшему, напряженный, но холодно расчетливый, и быстро оценил урон.
— Черт! Сломал!
Ганнибал направил коня в низину, стараясь не поскользнуться. Он смог спрыгнуть еще до того, как кобыла ковбоя поднялась и отскочила в сторону. В одно мгновение с Ганнибала слетела вся «городская» неуклюжесть. Он подошел ближе, спокойно, но твердо отодвинув Уилла в сторону. Вот она, его стихия.
— Мне нужно место.
Он наклонился над извивающимся раненым и быстро, но аккуратно осмотрел руку.
— Перелом предплечья. Кровотечения нет, но нужно зафиксировать.
Ганнибал быстро осмотрелся.
— Мне нужно что-нибудь прямое и твердое. И кусок ткани.
Ковбои, ошеломленные его преображением и спокойной уверенностью, словно загипнотизированные, кинулись выполнять указания. Уилл, привыкший быть лидером в любой ситуации, стоял рядом. Они смотрели друг другу в глаза, пока мужчина на камнях корчился и дергал ногами.
Что бы он там ни сказал Ганнибалу ранее — он врач.
Используя подручные средства, предоставленные лишними руками, Ганнибал быстро и умело наложил временную шину. Он разговаривал с пострадавшим ковбоем, успокаивая его, давая четкие инструкции окружавшим. Больше не было ни намека на все, за что его дразнили. Только холодная, безупречная компетентность и рассчетливость. В глубине души Ганнибал не мог не позлорадствовать.
Когда он закончил, рука была крепко зафиксирована.
— Это временно, — произнес, поднимаясь. — Его нужно как можно скорее доставить в Гранд-Хэйли, чтобы сделать рентген и наложить гипс.
Уилл посмотрел на него, и его взгляд совсем изменился. Он видел, как Ганнибал, чужак, мгновенно преобразился, а его знания и навыки спасли их человека. В этот момент Уилл почувствовал нечто, что заставило его переосмыслить кое-что, что он знал о докторе Лектере. И Ганнибал это понял.
Он вызвал по рации джип с ранчо. Доктор, прививший себе привычку брать аптечку в любую поездку, смог воспользоваться ею в лагере, когда они добрались.
Оставшаяся группа принялась собирать скот. Атмосфера была необычной. Не плохой, но… другой. Напряжение, вызванное травмой, смешалось с невысказанным вопросом о Ганнибале. Уилл был угрюм и молчалив, но его молчание отличалось от прежнего. Теперь оно было еще больше наполнено мыслями, и никто его не трогал.
Ганнибал постарался вернуться к своей роли наблюдателя и ничего не говорить. Он вновь невозмутимо ехал на Фиесте, не жалуясь на усталость или боль. Очень хотелось принять душ, переодеться и проспать ночь в своей постели. Но это вторично. Он внимательно изучал Уилла, пытаясь понять, что теперь он о нем думает.
Когда караван, наконец, добрался до Йеллоустоун, солнце уже стояло высоко, пробиваясь сквозь легкую дымку. Никто не ждал и не встречал их, только Кейси — брат Уилла, помог урегулировать разгрузку. Ганнибал стоял поодаль, ожидая, когда Эбигейл отведет его лошадь, и наблюдал, как Уилл что-то говорил брату.
— С Биллом все в порядке, и не такое дерьмо проходил. Рука сломана, но Лектер… доктор Лектер наложил ему шину. Сказал, что все будет хорошо до больницы.
Его взгляд метнулся к Ганнибалу издалека. Из дома вышел Джон Даттон, и Уилл оставил брата, чтобы также составить компанию Ганнибалу. Как будто его собирались хаять… Грэм смотрел на него с новой, неожиданной смесью. Удивление. Признательность. И что-то еще, что было трудно определить в тени шляпы.
— Кто пострадал? — спросил Джон.
Ганнибал склонил голову. Шея болела.
— Билл, — ответил Уилл, — доктор оказал ему помощь. Мы забрали джип, чтобы отвезти его в госпиталь.
Глава семьи окинул внимательным взглядом Ганнибала. Внимательным и благодарным.
— Спасибо. Видимо, ваша компания все-таки пригодилась.
— Это моя профессия. В любой ситуации, если я могу помочь, я помогаю, — дипломатично заключил он. — Сотрудничество, мистер Даттон, может принимать самые неожиданные формы.
Уилл, стоявший рядом, бросил на Ганнибала быстрый, сложный взгляд. В нем читалось нечто, похожее на понимание, смешанное с новым, непривычным даже ему уважением, которое он не мог ни скрыть, ни отрицать.
Джон задумчиво кивнул сам себе, словно принял окончательное решение. Это вдруг напугало младшего сына.
— Вы правы, доктор Лектер.
Он повернулся к Уиллу.
— Проводи до его машины. И позаботься, чтобы он добрался до дома.
Ганнибал мог бы возразить, сказать, что это лишний жест, однако ему очень хотелось снова пригласить Уилла в дом. Они бы приняли душ, разумеется, раздельно, и пообедали, разумеется, совместно.
Со стороны старшего Даттона это был беспрецедентный жест. Невысказанное признание принятия Ганнибала в их мир.
Слегка ошеломленный Уилл кивнул. Он повел Ганнибала к своему пикапу, все еще погруженный в себя. До машины они шли молча — походка Уилла была кривой и совершенно не походила на ту походку остальных мужчин, которых когда-либо встречал Ганнибал. Воздух был наполнен невысказанными словами, изменившимся пониманием. Когда они подошли к двери, Уилл остановился и опустил голову, чтобы тот — не дай бог! — не увидел его.
— Спасибо, — глухо произнес он, не поднимая глаз, прикованных к кончикам сапог. И это было не просто «спасибо» за помощь — «спасибо» за то, что Ганнибал показал себя с другой стороны, за то, что разрушил его предубеждения, за то, что смог быть сильным в его мире.
Ганнибал переполнился глубоким, почти нежным пониманием. Он не стал подавлять желание и положил руку Уиллу на плечо. Он от этого едва заметно вздрогнул, но перетерпел.
— Уилл, — его голос стал неуместно тихим. — Не стоит. Это была… честь. Увидеть вас, ковбоев, в вашей истинной стихии. Конечно, не без риска.
Он задержал руку на его плече на мгновение дольше, чем это было бы социально приемлемо, и Уилл не отстранился. Просто позволил. Что ж, это была маленькая победа.
В этот момент, под палящим солнцем Глейшер-сити, между ними возникла новая невидимая, но мощная связь, сотканная из признательности, уважения и чего-то гораздо более глубокого, что Ганнибал так жаждал исследовать. Он чувствовал, как Уилл, наконец, начал открываться ему — пусть и как замкнутый моллюск. И он бы лично прооперировал еще нескольких шутников, чтобы это только больше подкрепило расположенность Грэма.
Ганнибал сел на пассажирское рядом с водителем. Уилл стоял некоторое время, затем забрался внутрь и завел машину.
— Как ты смотришь на обед со мной? — спросил Лектер, и это прозвучало как приглашение на свидание.
— Хм. Хочу домой. Душ и чистую одежду.
— Разумеется, ведь на моем ранчо совсем не найдется подходящей для тебя одежды и лишней ванной комнаты.
Уилл прыснул. Динамика менялась. Грэм, его дикарь, теперь сидел рядом, пусть и по необходимости, и это было для Ганнибала куда более ценным, чем победа в любых словесных баталиях. Чем-то он напоминал Ганнибалу героя фильма «Крокодил Данди» — Уилл смотрелся также чужеродно в его доме, как и Ганнибал в его степи. Эта мысль заставила усмехнуться — что если Уилл когда-то впечатлился этим фильмом? Изредка он бросал задумчивые взгляды на него, но затем отворачивался. Открытие Уилла ничего не изменило в их отношениях. Это радовало.
Когда они подъехали к ранчо Блу-Ридж-Гров, непредсказуемая августовская погода сменилась. Дом Ганнибала, словно маяк роскоши посреди дикой степи, сиял мягким светом. Кое-где ходили редкие работники: они нечасто попадались на глаза.
Пахло свежо. Однако это не заменило бы им необходимые водные процедуры. Ганнибал терпел по правилам поля, а теперь собирался расслабиться. И позаботиться о госте.
Он отстегнул ремень безопасности и повернулся к нему.
— У меня найдется кое-что подходящее для тебя.
Уилл странно изогнул брови, но на его лице не было привычного отвращения. Он был промокшим от пота, весь в пыли и грязи. Просто уставшим работягой. И это почему-то неслабо будоражило…
— И зачем мне твои шмотки?
— Мало приятного провести остаток вечера в грязном белье, — Ганнибал улыбнулся.
Уилл замялся. Идея надеть одежду Лектера была отвратительной: он не хотел выглядеть как посмешище, но принять душ и нормально поесть… после трех дней в поле это было чертовски заманчиво. Он тяжело выдохнул. Звук скорого смирения.
— Ладно. Но чтоб без всей этой…
— Вычурности. Разумеется, — подхватил Ганнибал и вылез из машины. Уилл несколько секунд провел в салоне, постукивая пальцами по рулю, и в конце концов выскочил наружу, поправляя шляпу.
Дома царила прохлада. Установленные кондиционеры гнали воздух. Он привел Уилла в гостевую ванную, где он остался стоять, как бродячий пес, рассматривая плитку, а затем принес стопку одежды: мягкие льняные брюки, хлопковую рубашку и нижнее белье. Уилл приподнял бровь с ухмылкой и поддел его кончиком пальца. Несмотря на сбившее с толку открытие, он не упустил возможности подшутить. Даже наоборот: он нашел еще одну причину зацепить его сарказмом и иронией, что не позволил бы своим ковбоям.
— Я ожидал стринги.
— Уверяю, Уилл, я не ношу стринги. Но если тебе недостаточно этого убеждения, предлагаю порыться в комоде, в моей спальне, в среднем ящике.
Безобидная издевка Уилла была парирована холодным предложением Ганнибала. В дружбе с младшим членом семьи Даттон сарказм — неизбежная часть. Уилл хмыкнул и закрыл дверь перед самым носом Ганнибала. Он же занял ванную в своей комнате, а когда вышел, чувство обновленности очистило мысли. Никакое поле не заменит домашнего уюта! Теперь можно было взяться за готовку. На кухне он приступил к приготовлению быстрого, но питательного обеда: свежий салат, прожаренная рыба с местными травами и легкий бульон. Он не стремился удивить Уилла изысками: они оба были голодны.
Грэм появился на кухне немного погодя. Он был чистым, но выглядел неловко в непривычной одежде Ганнибала. Брюки сидели чуть мешковато, рубашка была слишком тонкой, а волосы — влажными. Без треклятой шляпы. Он не выглядел другим. Он просто был в одежде Ганнибала. Так он казался более мягким, менее угрожающим, что, конечно, являлось лишь иллюзией. В его синих глазах читалась непривычная растерянность.
— Ну что, доктор, доволен? — пробормотал он, пытаясь вернуть привычную грубость, хотя для нее не было ни желания, ни сил. Просто способ выплеснуть неожиданное смятение.
Ганнибал окинул его беглым взглядом, чтобы не смущать.
— Более чем. Садись, обед готов.
Они сели за стол на кухне одновременно. Ганнибал позволял себе завтракать в одиночестве за стойкой, если Алана была слишком занята, и поэтому обед в компании Уилла на кухне казался по-настоящему домашним. Грэм ел молча, но его взгляд то и дело скользил по кухне, по Ганнибалу, который с безупречной грацией двигался вокруг. Он чувствовал себя странно, почти ни к месту уютно. И Ганнибал старался не спугнуть. Эта обстановка была ему чуждой, но в ней воцарилась некая гармония, которую он мог прогнать слишком легко. Тонкий баланс.
Рыба понравилась Уиллу. Вдруг, будто что-то вспомнив и словно набравшись смелости, он отложил вилку. Он не смотрел на Ганнибала, его взгляд был прикован к краю тарелки, чуть улыбчивый.
— Слушай, — голос был глухим, непривычно неуверенным, и Ганнибал обратился к нему с наибольшим вниманием. — Мисс Блум… эм… есть кто-нибудь?.. У нее? Ну, в смысле… парень? Муж? Вроде… она не носит кольцо.
Ганнибал, собираясь предложить Уиллу десерт, замер. Это встревожило ковбоя: он сверлил спину доктора с беспокойством. Ганнибал позволил своей улыбке стать чуть шире. О, вот оно.
Он повернулся к Уиллу. Как бы он ни пытался, его очевидный интерес был раскрыт — и не кем-то, а им самим.
— О, Алана? — произнес Ганнибал, как будто в доме, черт возьми, когда-то были другие Аланы. — Она довольно привлекательна, не так ли?
Он сделал паузу, чтобы полюбоваться реакцией собеседника. Уилл нервно сглотнул. Сжал брюки на коленях под стойкой. Затем деланно вскинул их и уткнулся локтем в поверхность. Как будто это ничего не значило. Что, разумеется, не так.
— Ну… да. Красивая.
Уилл посмотрел прямо в глаза Ганнибалу, и в них не было ни тени осуждения: лишь спокойная, почти доброжелательная констатация.
— Боюсь, не хочу тебя огорчить. У Аланы свои… предпочтения. Схожи с моими, но параллельны.
Возникшая тишина сдавила уши. Что-то внутри Уилла рухнуло и перевернулось с почти физическим звуком. Его мозг, привыкший к прямолинейным понятиям и ясным категориям, застопорился. Шестеренки вращались, соображая. Он уставился на Ганнибала, его рот приоткрылся.
Смущение. Гнев. Отвращение. И, что самое странное, болезненное, но неоспоримое — принятие. Абсурдный смешок. То же, что и по отношению к Ганнибалу. Он чувствовал себя ужасно неловко, одновременно и разоблаченным, и в то же время огорченным — он позволил себе влюбиться в женщину, которой — вот незадача — нравились другие женщины. Разумеется, с этой парочкой ничего не могло быть легко!
Ганнибал видел, как на лице Уилла промелькнуло и едва заметное облегчение. Хорошо, иначе он уже собирался признаться ей в симпатии и петь серенады!
Уилл слегка оттолкнулся от стола.
— Да у вас что, все там в Нью-Йорке чокнутые? — прохрипел он, смеясь от неловкости, и даже как будто порозовел.
— Отнюдь. Просто мы с Аланой это не скрываем.
— Вы с Аланой? — Уилл расхохотался. — Она… была мила со мной! И это… я думал…
Ганнибал заинтересованно поддался вперед.
— Ты испытываешь к ней чувства. И, вероятно, отразил на Алану свою симпатию, полагая, что ее доброжелательность и учтивость — ответные действия.
Почти сразу он пожалел, что сказал столько всего и сразу: он не хотел, чтобы Уилл вскочил и ушел. Однако беспокойства были напрасны. Грэм — не тепличное растение. Он как арктический мак, способный прорастать в трудных условиях. Иное он и не знал.
Уилл отказался от десерта. Ганнибал его понял: теперь ему нужно было побыть одному. Пересмотреть свои чувства. О, это его не убьет, нет. Вряд ли бы Уилл даже позволил себе хандрить!
***
Отсутствие Аланы не было частью его стратегии: чтобы Уилл чувствовал себя более изолированным, более сосредоточенным на единственном источнике раздражения — на нем, Ганнибале, однако это стало приятным бонусом. Он предвкушал будущий разговор, зная, что Алана, как никто другой, способна уловить самые тонкие нюансы его настроения и действий. Запасы фирменного пива были пополнены: ему стоит отблагодарить ее сытным ужином за такую эмоциональную растрату на Уилла. Ближе к вечеру следующего на пыльной дороге показался его бентли. Ганнибал не слышал ее голоса в трубке несколько часов, однако не находил причин для беспокойства: вряд ли эта его машина заглохнет посреди поля. Он встретил ее на веранде, ожидая у ступеней. Алана вышла из машины со спокойным лицом, но в глазах читалась тонкое, едва уловимое чувство утомленности. Она окинула взглядом ранчо, словно ее не было здесь слишком давно. — Доктор Лектер, — произнесла Алана с той загадочной интонацией, которая интерпретировалась не иначе как: «Я чувствую, что-то изменилось». — Контраст между городом и Глейшер-сити так ощутим. Здесь слишком тихо. Он улыбнулся, спустился и забрал ее чемодан. Она благодарно кивнула. Ветер пронес под ногами немного прохладной пыли: скоро осень. — Как прошла твоя поездка? — Продуктивно. «Бета Энтерпрайзис» снова активизировались и хотят скупить участки на границе с резервацией. Вождю это очень не нравится. Можно вызвать его на брифинг, он довольно дружелюбный и гостеприимный. Методы компании становятся агрессивнее, что, вероятно, подтвердит вашу информацию для Даттонов и очень не понравится местным племенам, когда это будет известно общественности. Ему на самом деле хотелось спросить, как прошла ее поездка. Однако женщина, с головой погруженная в дела его бизнеса, совершенно забывала о личных делах. Ганнибал не сомневался: вряд ли она хоть раз вышла прогуляться. Он не мог требовать этого — она лучший и незаменимый помощник. — Превосходно, Алана, — только и кивнул он, открывая для нее двери. После ужина они расположились в кабинете, как заведено. Алана, скрестив ноги, рассказала все, что узнала, изложила сделанные выводы: помимо явной скупки, «Бета» начала подавать иски против мелких фермеров, владеющих стратегически важными участками, используя сомнительные юридические зацепки и запугивание. Они также лоббировали в законодательном собрании штата новые поправки к законам о землепользовании, которые могли бы ограничить права ранчеров на воду и проезд. В ответ на это Ганнибал даже поднял голову. — Их стратегия ясна, — заключила Алана, пожимая плечами. — Они душат медленно. Создают условия, при которых у фермеров не остается иного выбора, кроме как продать участок. И, судя по всему, Даттоны — их следующая крупная цель. Они много кому насолили. А «Бета» не проглатывает обиду. Ганнибал внимательно слушал, однако его палец бесцельно водил круговыми движениями по краю чашки с кофе. — Даттоны, полагаю, уже почувствовали это давление? — Вероятно, — не стала увиливать. — Хотя я напрямую с ними не общалась, СМИ и поведение их юристов дали понять, что они ищут пути противодействия. Ганнибал откинулся на спинку кресла. Она знала, что он по крупицам кормит волков. Научи человека рыбачить и он будет сыт всю жизнь — Ганнибал действовал точно наоборот. Позволял им несчастные крохи той информации, которой обладал. Что же, Даттоны тоже не первый день живут! Они помолчали. Уютную тишину подкреплял аромат кофейных зерен и полевой растительности. Алана поставила свою чашку с отпечатком помады на блюдце и прищурилась, как лисица. Не хищно, скорее любопытно. — Как вы провели поход? Что с Уиллом? Она изобразила легкую, едва заметную улыбку. Совершенно неформальную, абстрагированную. Ганнибал отразил ее. — Это был уникальный опыт. Признаться, моя аптечка все же пригодилась, несмотря на насмешки ковбоев. Кое-кто из людей Уилла сломал руку, падая с лошади, и я оказал ему первую помощь. — Я не сомневалась в вашей компетенции. Ганнибал скосил голову набок, бездумно рисуя на листе блокнота. Закончив набросок, едва заметно удовлетворенно кивнул. — Он старается избегать меня. Но это лишь подтверждение его поглощенности. Больше ему не хотелось делиться личным с Аланой. Он обозначил четкую грань, которую не хотел переступать. Эта грань принадлежит только ему и Уиллу. «Он борется с самим собой, с этим новым знанием. И эта борьба — это то, что делает его таким… живым». — И что дальше, доктор? — спросила Алана. Теперь ее голос обрел оттенок профессионализма. — Мы продолжим работать по старой схеме? Ганнибал улыбнулся своему наброску: Уилл, стоящий полубоком, возле палатки. С ружьем за спиной. Ночью он охраняет стадо. Утром — следит за ковбоями. Идеальный лидер. Сильный, расчетливый, нередко вспыльчивый, однако это можно исправить. Дать ему сорвать свою ярость, направить в нужное русло… Ганнибал хотел бы. Вспомнив об Алане, он вздохнул. — Мы продолжим оказывать Даттонам необходимую поддержку, чтобы они чувствовали нашу ценность. Я хочу, чтобы они помнили, что сотрудничество — их единственный шанс сохранить то, что им дорого. Он встал, подошел к окну и посмотрел на раскинувшиеся поля, где вдали, у самых границ Йеллоустоун и Блу-Ридж-Гров, виднелось подвижное черное пятно — стадо коров. «Он должен понять, что его «козыри», его дикость, его подлинность — все это невероятно ценно. Но ценно только для меня. И что я не хочу сломить эту мощь. Я хочу облагородить. Ввести в свой мир, не отнимая сути. И для этого ему придется признать, что он не одинок в своих сложностях. Ему придется осознать, что я вижу его таким, каким никто другой не видит.» Ганнибал повернулся к Алане с видом полной решимости. — Подготовь информацию по тем лоббистским инициативам в законодательном собрании, будь добра. Это может ударить по Даттонам сильнее, чем прямая покупка земли. Алана кивнула. Ганнибал не просто боролся за свои цели, которые так разнились с целями семьи Даттон. Он боролся за душу. И Уилл Грэм, со всей его непокорной натурой был идеальным объектом для самой изысканной из охот Ганнибала.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!