Вернутся к фанфику
Tie me up
3 августа 2025, 14:13 На ранчо Блу-Ридж-Гров установился странный, но рабочий ритм ожидания, когда Джон Даттон решит вернуть сына домой. Должно быть, он сидел там и думал, что его ссылка принесла плоды, тогда как Уилл становился более счастливым и бесконтрольным. Было ли хоть что-то важнее этого?
Он хоть и не терял едких замечаний и подшучиваний, но постепенно привыкал к присутствию Ганнибала в его жизни. Он больше не прятался, словно кот из приюта, не терялся и не сбегал и даже позволял себе расслабиться в присутствии доктора. Ежедневные исследовательские экспедиции, направленные на необходимый выгул Уилла, продолжались. Хоть Ганнибал и почерпнул для себя новые знания, главной целью их паломничества он считал необходимость освобождения головы Уилла. Он кормил его, готовил лучшие блюда и изучал аппетит, чтобы занести в свой личный реестр любимую еду его непокорного чудовища. Уединение Уилла превратилось в курорт.
Алана, слишком погруженная в свою часть работы, все же не могла не замечать, что Уилл стал менее враждебным, более адаптированным к их миру, и искренне полагала, что он просто гостит у Ганнибала, налаживая добрососедские отношения. Хотя внезапная близость и казалась странной и неожиданной, она не задавала вопросов. Ганнибал, наслаждаясь иллюзией, навеянной на помощницу, больше не делился с ней своими глубинными мыслями относительно Уилла. Этот дикий человек теперь был только его. Его собственное, личное наблюдение, его ценное приобретение.
Вечером, после очередной поездки, когда солнце исчезало, еще не заходя за горизонт, Уилл вдруг остановил коня у небольшой уединенной рощицы, недалеко от изгиба реки. Их животные повели ушами.
— Красиво, — пробормотал он, глядя в заросли, — я хочу спать здесь.
Ганнибал оценил риски, оправданные нередкими визитами койотов, но увидел лицо Уилла, устремленное в рощу, и не смог оторваться.
— Мы могли бы переночевать под открытым небом. Вернемся за необходимым, пока еще не стемнело, и разобьем лагерь.
Уилл с надеждой посмотрел на него. А затем, осознав, как выглядит со стороны, угрюмо кивнул.
— Ага. Надень платочек, а то наглотаешься пыли.
Он дернул поводья, и конь сорвался с места. Ганнибал принял вызов еще раньше, чем Уилл его бросил, и, в свою очередь, погнал лошадь следом наперегонки до зеленых, орошаемых из садовых спринклеров полей Блу-Ридж-Гров. И не хотелось, чтобы эта погоня хоть когда-нибудь заканчивалась.
Алана наблюдала за их сборами с отстраненной заинтересованностью, читая книгу и отгоняя мошек. Она еще ни разу не видела Уилла таким воодушевленным, но ничего не сказала, пока Грэм носился по дому в поисках вещей. Только молча поглядывала поверх книги.
Они вернулись затемно. Привязали лошадей, развели костер, и Ганнибал, повинуясь проникшей в душу трогательной любовью к полевым условиям, пожарил на костре колбаски.
От жара огня глаза слезились. Погода в середине августа вводила в заблуждение своей переменчивостью: иногда ночами было морозно, а порой казалось, что даже кондиционеры не спасут от удушающего зноя. Сегодня был именно такой вечер, и даже Уилл, встав и отряхнувшись от пыли, снял шляпу.
— Духота охренеть, — пробормотал он, глядя на реку, серебристую в свете начинающейся луны.
Не колеблясь, он начал снимать рубашку, не расстегивая пуговицы: быстро стянул ее через голову. Затем джинсы, небрежно отброшенные в сторону. Без смущения, без тени сомнения, он скинул с себя всю одежду вместе с трусами. Его тело было жилистым, сильным, покрытым следами тяжелого труда — шрамами, мозолями, солнечным загаром. На нем не было клейма, и это породило в Ганнибале кое-что собственническое. Он был воплощением природной силы, не стесняющейся своей наготы перед лицом стихии.
Без клейма. Он никогда не принадлежал Даттонам. Чистый, незапятнанный.
Ганнибал наблюдал, неожиданно стиснув челюсти. Разумеется, он не мог не наблюдать! Это редкий, уникальный момент близости, который никак нельзя упускать. Нечто переломное. Уилл разделся, зная, кто Ганнибал такой, и все же принял его странности. Лектер не отводил взгляда, но поглядывал осторожно, не позволяя себе ни малейшего движения, которое могло бы выдать неожиданное нетерпение. Он ковырял веткой костер, будто был слишком занят, чтобы смотреть, хотя не упустил ни малейшей детали и возможности рассмотреть желанного Уилла подробнее. Это было зрелище чистой, неотесанной красоты, дикой гармонии между человеком и зверем. Уилл, не обращая на него внимания, пошел к реке и, не мешкая, вошел в прохладную воду. Он нырнул на несколько мгновений задержавшись под водой, затем вынырнул, отфыркиваясь. Кудрявые волосы прилипли ко лбу.
Ганнибал позволил себе глубокий выдох вдали от него. Уилл был таким настоящим. Таким открытым и уязвимым — впервые за все время их знакомства. Главное ничего не испортить. Только запомнить во всех деталях, которые еще можно, и непременно запечатлеть в набросках по возвращении домой.
Через некоторое время Уилл вышел из воды и отряхнулся. Его мышцы блестели на свету. Он не оделся сразу, чтобы не намочить одежду, и сел у костра, скрестив ноги. Скрывая от Ганнибала самое интересное. Во рту у него пересохло. Уилл был так несправедлив…
— Как вода?
— Тебе плевать на воду, — Уилл сделал свой взгляд хищным, задорным, знающим, а на губах произвольно расцвела ухмылка, — извращенец.
Он запустил пятерню во влажные кудри, выжимая воду. Капли стекли по шее вниз. Только затем он оделся.
И не осталось ничего. Ни следа прежней минутной откровенности. Ганнибалу этого хватило, он запечатлел момент в памяти. И даже через много лет он останется таким же ярким, как сейчас. В глубокой старости он поймет, когда влюбился в Уилла еще раз. Снова и снова.
Уилл расстелил свой спальный мешок, но лег поверх него, подложив руки под голову, и уставился на небесный свод. Ганнибал еще долго не мог уснуть, впитывая его присутствие. Их первая ночевка рядом. Ночь была наполнена запахами леса, реки и тишиной, изредка нарушаемой далеким уханьем совы и треском веток в костре. И нередким, прерывистым похрапыванием Уилла.
На утро, после легкого завтрака из вечерних остатков, Ганнибал предложил исследовать лесную часть ранчо. Уилл, хоть и поворчал, согласился — что ему оставалось? Они углубились в лес, оставив лошадей, ведь там деревья стояли плотнее, а солнечный свет пробивался сквозь листву лишь пятнами. Уилл шел впереди, указывая тропы, а Ганнибал следовал за ним, безучастно наблюдая.
Вероятно, если бы он чаще путешествовал ранее, он бы рано или поздно отыскал этот штат, эти удивительные, насыщенные поля, высокие горные хребты и густые леса. Он бы уже давно здесь обосновался, завел семью, придумал идею для бизнеса и просто жил в свое удовольствие. Но в конце концов он нашел это место…
В какой-то момент Ганнибал, погруженный в изучение мха, отстал. Он почувствовал, как что-то скользнуло по его лодыжкам, сжалось, и он потерял равновесие, пытаясь сделать шаг в сторону. Змеи вдали от дома были не редкостью. Секунда замешательства — и он с глухим стоном рухнул вниз, приземлившись на землю не слишком изящно.
Обнимая траву, он поднял взгляд. Над ним с кривой ехидной ухмылкой стоял Уилл, расставив ноги. В руке был кнут, а на конце кнута — аккуратная петля, обхватывающая ноги Ганнибала. Он выглядел уж чересчур довольным.
— Зазевался, принцесса? Смотри под ноги, когда в лесу, ботаник.
Ганнибал не выразил ни малейшего раздражения. Он посмотрел на Уилла с почти нежным удовлетворением. Его непосредственность и высмеивание, которое теперь было лишено прежней злобы, стали почти флиртом, окончательно очаровав его. В собственном голосе промелькнула нескрываемая нотка обожания, когда он перевернулся на спину, будто приглашая, и сказал:
— Я думал, ковбои не нападают со спины.
Он попытался пошевелить ногами, но лассо держало крепко. Уилл лишь захохотал — громко, заливисто, искренне, как мальчишка.
— Ты многое не знаешь о ковбоях. Вылезай из моего аркана. Или ты так и будешь лежать, как бревно?
— А что, если продолжу, мне стоит сказать «Алоха, ковбой»? — спросил Ганнибал.
Лицо Уилла исказилось. Не осталось ни намека на шутливость. Ганнибал замешкался: неужели он все испортил? Но Уилл вздернул подбородок, наклонился, сверкая глазами из-под шляпы. Ганнибал, увидев в них этот игривый огонек, не дал беспокойству проявиться на лице. Он позволил Уиллу помочь ему подняться, чувствуя крепкие руки и чужое дыхание так близко, когда он резко вздернул его вверх без усилия, что у него закружилась голова. В воздухе висела невысказанная, но ощутимая энергия. Уилл отпустил его руку слишком быстро. Ганнибал не расстроился потере первого контакта между ними, инициированного Грэмом на добровольной основе, наоборот — это больше заинтриговало его.
Как только они вышли из леса, руки Ганнибала прижались к телу и что-то снова тесно обхватило его, передавливая грудь. Уилл дернул веревку, словно он — еще один необъезженный, неуправляемый и ни капли не измотанный мустанг.
— Боюсь, я не могу поддержать эту игру, когда наши силы явно не равны, — Ганнибал прыснул, чтобы откинуть волосы с глаз, и Уилл ухмыльнулся.
Он дернул еще раз, умудряясь при этом выглядеть безвинным, и слегка наклонил голову. Лектер высвободился из веревки и, бросив загадочный взгляд, отвернулся. До лошадей оставалось совсем немного. Он не думал, что удастся дойти до них.
Уилл бросил петлю снова, идеально обхватив обе ноги Ганнибала, так что он снова плашмя упал на траву. Хриплый смех вырвался из легких. Он схватил веревку и дернул на себя: не ожидавший этого Уилл наклонился, и Ганнибал сделал подсечку. Ковбой упал, и они оба попытались вскочить кто первее: ноги Лектера были сжаты, а на стороне Уилла преобладал опыт. Он сел на него, сжав мощными коленями бедра Ганнибала, лишая подвижности. От неожиданности возникшей близости он так и замер под ним, впитывая ощущения, тепло, чужое давление. Уилл сидел на нем, ухмыляясь. Ганнибал не собирался бороться.
— И-и, — протянул он медленно, слегка поерзав, — пять.
Он качнул бедрами, идеально прилегая к паху Ганнибала.
— Шесть, — Уилл наклонился, упираясь в воротник грубой хваткой, и Лектер забыл, как дышать. — Восемь. Я снова победитель, а лузер должен мне оладьи.
Ганнибал и без этого сделает ему что угодно. Господи, боже, что угодно для этого сексуального дикого чудовища, в запале игры не осознающего, насколько этот контакт приблизил Ганнибала к небесам. Он шумно вздохнул. Уилл встал, но в этот раз не помог подняться. Лишь слегка пнул его в бедро, как бы проверяя, живой ли он.
— Не помню, чтобы я соглашался на условия сделки, однако я выполню это просьбу.
— Конечно, выполнишь. Знаешь, не покупай шляпу — это сотрет в порошок все мое уважение.
— Значит, ты все-таки меня уважаешь.
— Хм. Спасение Билла, сотрудничество с моей семьей и постоянное снабжение информацией, конечно, не способствует!
Уилл вернулся к лошади. Сердце Ганнибала уязвимо пропустило серию ударов.
***
Остаток пути до ранчо они проделали в молчании. Уилл ехал впереди, его спина была напряжена, словно он ожидал ответного удара в любой момент. Ганнибал следовал за ним, наслаждаясь повисшей звенящей тишиной, наполненной невысказанными эмоциями. Для него этот инцидент был не просто частью игры, а глубоким, личным откровением. Уилл, со всем его сопротивлением, был удивительно податлив невидимому влиянию. На подходе к ранчо Уилл спрыгнул с коня, бросил поводья одному из конюхов и, не глядя на Ганнибала, направился прямо в дом быстрой и резкой походкой. Он явно стремился исчезнуть, как будто сам, наконец, понял, зачем Ганнибал поддался. И он, лишь слегка улыбнувшись, медленно спешился. Отдал своего коня работнику и направился в дом. Он знал, что Уилл не скоро выйдет из комнаты, но Ганнибал не мог заморить его голодом. Его мальчик победил, и он даст ему заслуженный приз, зная, чего именно тому хотелось. Готовка оладьев не заняла много времени. Он оставил их на столе и ушел, ожидая, что Уилл, как мышь, выберется из комнаты, когда его не будет, и съест их. Еще он оставил мед и свежий кофе. Ганнибал принял душ, переоделся и вернулся в кабинет. Со всеми этими новыми чувствами, вспыхнувшими впервые за много лет, он все еще не мог забывать и о работе. Алана заметила непривычное, почти триумфальное выражение на его лице, когда вошла в кабинет, немного погодя, и с подозрением скосила глаза. — Похоже, у вас была насыщенная ночь. Ганнибал не сдержался от улыбки, свободно откидываясь в кресле. Он провел рукой по волосам, придавая растрепанного шарма. — Мы с Уиллом провели несколько познавательных упражнений. Он обладает впечатляющими навыками в обращении с лассо. Алана приподняла бровь, выражая вежливо отстраненную заинтересованность. Она догадывалась, что за этими обтекаемыми фразами скрывается нечто большее, и догадаться все-таки было нетрудно. Ганнибал закрыл глаза на мгновение, наслаждаясь послевкусием дня. Тепло и твердость бедер Уилла оставили фантомное ощущение. — Как дела с «Бета»? — Кое-где нужно ваше вмешательство. Он снова открыл глаза. Алана посвятила его в нюансы и оставила одного, погруженного в свои мысли и работу, в предвкушении новых дней и следующих этапов его охоты на сердце дикого ковбоя.***
Вечером, после продуктивного дня в поле, Ганнибал организовал ужин, куда пригласил и Алану, недавно вернувшуюся из деловой поездки. Ему еще ни разу не удалось собрать всех домочадцев, а ведь даже Даттоны собирались почти полным составом на обед. Атмосфера была необычно спокойной, почти умиротворенной, учитывая недавнее отшельничество Уилла. Ганнибал решил приготовить что-то менее выдающееся: что-то, что понравилось бы и Уиллу, и Алане. Он наполнял их бокалы: пиво для Аланы и немного виски для Уилла, и иногда поглядывал на него. Она непринужденно болтала о финансовых рынках, политике штата и недавно прочитанных книгах, умело обходя стороной темы, которые могли бы вызвать напряжение, пока Ганнибал был погружен в изучение эмоций Уилла. Ей удавалось, однако Грэм больше не смотрел на нее с той долей смущения, которая проскальзывала ранее. Теперь в его глазах таилось равнодушие и вежливость. Маленькая победа в копилку Ганнибала. В этот вечер он был более расслабленный, чем обычно. Когда он отвечал на вопросы Аланы, его ответы оставались немногословными, а в голосе явно ощущалось некое смягчение, когда он обращался к ней — снисходительно, как к сестре. Это обнадеживало Ганнибала: Уилл больше не избегал ее взгляда, только если не по привычке, словно прежняя неловкость уступила место привыканию к присутствию Аланы. Он даже позволил себе пару сухих шуток, которые вызвали легкие улыбки на лицах Ганнибала и Аланы. Его прекрасный волк пришел и не знал, что делать. Ему нужно направить его. Еще до десерта, пока еще легкий лимонный мусс не был подан, Алана объявила, что поездка утомила ее. — Доктор Лектер, Уилл, это был чудесный вечер, — произнесла она, вставая. — Приятно было провести время в полной компании. Доброй ночи. — Доброй ночи, Алана. Тот факт, что она обращалась к Уиллу неформально, а Ганнибал не поднялся на прощание — посеял в доме более уютную атмосферу. Они жили вместе, вместе работали и ужинали, но при этом выступали не просто сожителями и пассивными созерцателями, а участниками жизней друг друга. Ганнибал хотел семью. На прощание она улыбнулась Уиллу, и в ее глазах мелькнула искренняя, доброжелательная нежность. Дружелюбная. Уилл по привычке лишь коротко кивнул, но его взгляд задержался на ее удаляющейся фигуре чуть дольше. Алана вышла из столовой, оставляя их вдвоем. Как только дверь закрылась, Ганнибал обернулся к Уиллу, будто боялся, что он вскочит и убежит, как утром, но этого не случилось. В отношении Уилла он никогда не будет достаточно проницателен. — Ты расскажешь мне? — Рассказать что, принцесса? Почему-то теперь Ганнибал вздрогнул от его привычного обращения, брошенного случайным образом по рассеянности. — Из-за чего ты так провинился перед мистером Даттоном, что он решил отправить тебя… в изгнание? Уилл вздохнул. Не то чтобы он совсем не ждал этого вопроса, даже наоборот. Но Ганнибал никак не задавал его, и Уилл привык… уже начал считать, что его и не последует, но в последний момент надежда исчезла. Его лицо потемнело. Он сжал кулаки, затем бездумно разжал их. Он чувствовал себя обнаженным, как тогда, у реки, однако не по собственному желанию, и от этого стало некомфортно. Он чувствовал себя обязанным только своей семье. Никак не Ганнибалу. Но все же… — Это… не твое дело, — беззлобно отразил Уилл, но в его голосе не было привычной уверенности, только сдавленная усталость. Он много думал о причине. — Твои эмоции, реакции, преданность. Все это формирует твою суть. И если я выступаю в роли временного поручителя, не думаешь, что я имею право знать, что именно ты так ревностно защищаешь? Глупая манипуляция. Однако и не манипуляция все же. Уилл тяжело выдохнул. Он хотел рассказать, потому что был одинок в своем изгнании. Он потер переносицу, словно пытаясь стереть невидимое пятно. — Ладно… тупая ситуация. Мы вели переговоры с одним ранчером. Хорошая сделка. Но его юрист был трудным мудаком. Он оскорблял отца за его спиной. Да нас всех. Говорил гадости о нашей земле, о наших методах… а потом он начал оскорблять и Бет. Как все это бывает. Да, моя сестра не святая! Но она разбирается в бизнесе получше многих. И этот ублюдок собирался воспользоваться ею. Глаза Уилла потемнели, когда он вспоминал. Ганнибал был рядом. — Я… я не сдержался и набросился на него. Это и раньше происходило, я дрался с кем попало, на ранчо отхватили все, и отец поставил мне ультиматум: либо я успокаиваюсь, либо он держит меня на привязи. Кто-то вышел на улицу, увидел нас с ним на земле. Я не собирался его убивать, только проучить, — Уилл поднял голову, как будто пытаясь убедиться в этом через глаза Ганнибала, и нервно погладил щетину. — Проучить… Он замолчал. — Джейми оттащил меня. Ну а сделку… мы просрали. Уилл меланхолично уставился в окно. Как будто по щелчку пальца мог бы оказаться на ранчо. И все бы забыли его неудачу. И Бет бы заступилась, если бы знала причину… — Отец был в ярости. Он сказал, что я поставил под угрозу все, что они пытались сохранить. Что я не способен контролировать себя. Что я позорю его семью. Он сказал, что я дикарь. И поэтому отправил меня к тебе, чтобы я «подумал». Чтобы научился «контролю». Ганнибал слушал и его лицо оставалось спокойным, но в его глазах читалось глубокое, почти хищное удовлетворение, тщательно скрываемое от Уилла. Он видел эту неукротимую ярость, поднявшуюся на защиту тех, кого Уилл считал своими, несмотря на отсутствие кровных уз. Это была та самая первобытная преданность, которую он так жаждал. — Ты защищал свою семью, Уилл, — Ганнибал склонил голову в глубоком понимании. — Твою Бет. Твоего отца. Это благородно. Даже если и немного… неэффективно с дипломатической точки зрения. Но в этом есть своя особенная красота. Я понимаю тебя, это была вполне естественная реакция. У некоторых из нас она выражается более изысканно, почти невидимо, у кое-кого — более прямолинейно. Но суть одна. Он тактично отвел взгляд. Нет, брать его за руку еще слишком рано. — Я не буду пытаться тебя контролировать, Уилл. Я буду лишь направлять. Если позволишь. И, возможно, покажу тебе, что иногда есть и другие способы наказать грубых людей. Более долгосрочные способы, но не менее приятные. Ганнибал встал, чтобы добавить ему десерт, и в его взгляде мелькнуло удовольствие, когда он замер над Уиллом. — Твоей поступок не делает тебя плохим. Он делает тебя ценным и очень верным для своих близких. И я, признаться, очень рад, что мистер Даттон решил отправить тебя именно ко мне. Ну конечно — после таких дебатов! Он не мог не сделать это. Уилл посмотрел на него затравленно, с недоверием, его ярость уступала место смятению. Когда ожидаешь осуждения, а получаешь понимание, похвалу и признание — все вводит в заблуждение. И это понимание, это принятие его дикой сути было куда более сближающим, чем любая их язвительная стычка.***
В кабинете царила спасительная прохлада. Работающий кондиционер тихо гудел под потолком, фильтруя воздух. Развалившись на диванчике со всей фривольностью, Уилл потягивал напиток из стакана. Обнаружив в нем кусочек лимона, он съел его. Ганнибал иногда поглядывал на него: тигр в руках был ленив, соскучился по работе, дому, однако и уходить из прохладной комнаты не собирался. Он хотел разбаловать Уилла. Они обсуждали планы по рекультивации одного из участков ранчо, когда на подъездной дорожке к Блу-Ридж-Гров показался элегантный дорогой седан, совершенно не вписывающийся в монтанский пейзаж. Уилл выглянул в окно, как сторожевой пес, ожидая, что это отец приехал за ним, но машина была чужой. Он нахлобучил на затылок шляпу. Ганнибалу его реакция показалась интригующей: инстинктивная жажда защитить свою территорию на чужой земле захватила Уилла. — Я жду гостя, — сказал он ковбою, — Энтони Диммонда. Он мой давний деловой партнер из города, обещал помочь с влиянием общественности. Уилл окинул Ганнибала холодным взглядом. Из машины вышел стройный, безупречно одетый мужчина средних лет с обаятельной, но несколько снисходительной улыбкой. Ганнибал направился на выход, слыша, как Уилл следует за ним, слегка отставая на несколько шагов. Контраст воздуха внутри и снаружи кабинета ударил внезапно. Душная атмосфера середины дня упала на затылок. Энтони излучал уверенность и легкое превосходство, привычное для людей его круга. Уилл посмотрел на него со странной смесью недоверия и изучения, как будто узнал в нем кого-то или что-то. — Ганнибал! — поравнявшись с ним на пороге, мужчина широко улыбнулся, протягивая руку. — Я еле отыскал ранчо. Мисс Блум терпеливо проинструктировала меня о здешних местах. Сразу, как я услышал о твоем проекте, захотелось увидеть своими глазами, что ты надумал в этой удивительной глуши. Улыбаясь, Ганнибал пригласил гостя в дом. Поскорее обратно под кондиционер. Мимо Уилла. — Не скажу, что твой визит был неожиданностью. Позволь представить моего консультанта, мистера Грэма. Уилл, это Энтони Диммонд. Он раскрыл ладонь по направлению к креслу напротив, а сам сел за стол. Диммонд протянул руку для приветствия, чего, разумеется, не последовало, и сдержанно хмыкнул. Уилл нехотя кивнул и рухнул на диванчик, где обычно сидела Алана. Его взгляд был мрачным, а лицо напряженным, как всегда, только теперь Ганнибал видел это выражение реже, если рядом не стоял кто-то еще. Он знал, что чувствовал Уилл: Диммонд, со всей его городской элегантностью и снисходительным тоном, вторгается в его пространство, в его Монтану, как когда-то Ганнибал, так некстати оказавшийся в поле в пиджаке и брюках. Что-то новое вспыхнуло в нем — необъяснимое, жесткое, направленное на чужака, который так легко мог отвлечь внимание Ганнибала. Энтони мельком взглянул на Уилла, явно не придавая ему особого значения. На его губах растянулась дежурная улыбка. — Рад знакомству, мистер Грэм. И так, Ганнибал… разводишь коров или это все же твоя очередная экзотическая инвестиция? Надеюсь, она принесет столько же, сколько и твои эксперименты с виноградниками в Тоскане! Ганнибал посмотрел на Уилла: он нетерпеливо сжал кулаки. Он ненавидел чужую снисходительность как никто другой, ненавидел пренебрежение к Монтане, к их миру, в котором временный гость никогда не жил, чтобы знать местность, его родину. Уилл спрятал лицо за полями шляпы и поднес к губам опустевший стакан, кусая стекло, как непослушный жеребец кусает впервые натянутые на него уздечки. Наверное, стоило позвать Алану, чтобы она забрала его и отвлекла внимание, но Ганнибал не стал. — Я же не вижу здесь ни одной вашей акции, — сказал Уилл низко. — Если вы сюда приехали просто посмеяться над тем, что мы тут делаем, то можете катить назад в свой город. Это не цирк для элиты. Энтони удивленно вскинул брови. Его улыбка не сползла с лица, а заинтересованно, чуть нервно вздрогнула. Он заинтригованно посмотрел на Уилла, затем на Ганнибала, как бы спрашивая: «Ты это слышал?». — А твой консультант весьма колоритен и собирателен. Он всегда такой… гостеприимный? Ганнибал слегка улыбнулся. Он не вмешался. Не остановил. Не поправил. Он остался наблюдать, чтобы убедиться, что за новое чувство вспыхнуло в его товарище. Он надеялся, что Уилл неосознанно, но яростно защищает не только свой дом, но и мотивы Ганнибала, так кардинально разнящиеся с целями его семьи. Что, конечно, шло бы вразрез с его принципами. Но кое-что здесь было другим. Уловив отсутствие реакции со стороны Ганнибала, Уилл почувствовал себя еще более разгоряченным и оставил стакан на полу, наклонившись вперед. — Если у вас нет настоящего дела, то нечего нас и отвлекать, — процедил Уилл с холодным выражением. — У нас тут работа, а не брифинг в модных костюмчиках. Явно озадаченный такой прямолинейностью, Энтони решил не вступать в дальнейшие препирательства. Он не сумасшедший — дерзить ковбою на коротком поводке Лектера! Даже далекие от мира сего были наслышаны о ковбоях с ранчо Йеллоустоун. Он медленно повернулся к Ганнибалу. Ни тени обиды. — Что же, я вижу, ты тут занят… укрощением дикарей. Я зайду позже. Или позвоню мисс Блум. Мне нужно кое-что уточнить по поводу акций. Уилл нахмурился и поднялся, и Энтони поспешно выскользнул за дверь. — Кого ты дикарем назвал, щегол?! Ганнибал вздохнул. Несмотря на то, что он был позабавлен реакцией Уилла, ему нужно было показать, что он недоволен. Разумеется, он ничего не потерял от несостоявшейся встречи. Даже наоборот — приобрел новую, интересную реакцию. Когда дверь за Энтони захлопнулась, Уилл вздрогнул. Он резко выпрямился, а его лицо было неожиданно приятно красным. Он, конечно, понял, что грубил, но не понимал почему сделал это с такой яростью. Это смутило. — Я… — начал он, пытаясь оправдаться. — Он… он меня вывел. Эти городские… Ганнибал спокойно посмотрел на него, скрестив пальцы в замок. — Уилл, — произнес он тихо и проницательно. — Ты ведь прекрасно осознаешь, что дело не в твоей неприязни к людям из города. Я не прав? Уилл открыл рот, но ничего не сказал. Он не смог найти слов. Его гнев и смущение смешались в неразрешимый клубок, склеенный дегтем. Не выдержав взгляда Ганнибала, он резко развернулся и выскочил из кабинета с демонстративным фырканьем. Только топот слышался до тех пор, пока не стих на улице. Ганнибал остался сидеть, глядя на место, где он только что стоял. Его улыбка стала шире, стоило двери хлопнуть. Вместо того, чтобы пойти за ним, он рассудил: лучше дать ему успокоиться. Шанс разобраться с чувствами в одиночку. Иногда это нужно было даже Ганнибалу.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!