Глава 2. Германия

      В Бремене ещё никогда не было настолько ветрено. Жэньши и Маомао едва вышли из комнат, которые арендовали, в летнее утро. Порывистый ветер со скрипом раскручивал ржавые флюгеры с петухами, птицы пролетали стайками над красными крышами низеньких домов. Маомао радостно провожала их взглядом, и Жэньши не заметил, как облегчённо вздохнул.       Новый город ощущался свободой в плечах. Бремен был брусчатый, с виду грубый и ветреный. В любое время суток он пахнул жареной рыбой, словно люди тут только и думали, что вкусно поесть и чем бы занять себя.       — Флажки? — уточнила Маомао. Над её головой хлопали цветные треугольнички, протянутые от дома к дому. — Мы попали на праздник?       — На какой-то фестиваль.       Жэньши кивнул и хотел было взять Маомао за руку, потянуть за собой навстречу дню. Но так и остановил себя в движении.       Это было слишком неуместно. Слишком рано.       Вместо этого он позволил себе роскошь — вдохнул полной грудью, позволяя ветру развевать свои волосы. Рядом шла его Мао. Его хотя бы в мыслях. И так же, как и он, тихо привыкала к городу. В голове Жэньши не осталось ни грамма переживаний. Покуда она была рядом с ним — его личные планы оставались далеко позади.       Он легко улыбнулся и сделал первый шаг навстречу новому городу. Видимо, именно так ощущалась самая обычная жизнь. Без графиков, планов и рамок. Ты просто куда-то идёшь, потому что хочешь идти.       — Не зевай, — он обернулся и сказал радостно, когда Маомао вдруг замерла посреди улицы.       Она с полным отсутствием смущения разглядывала торговку фруктами, которая ранее тарахтела по брусчатке накрытой тележкой, а теперь стояла и пялилась на Маомао в ответ. Телега клонилась к земле от тяжести. Но даже тяжёлый труд не остановил женщину от того, чтобы затянуть на своей талии корсет.       — Маомао…       Он позвал и она встрепенулась, будто её имя из его уст, это то, ради чего можно было задвинуть на второй план интерес.       — Почему они так странно одеты? — она нехотя оторвала взгляд от торговки и нагнала Жэньши, слыша за спиной шепотки. — По виду — простой люд. А наряжаются сложнее, чем наложницы на праздник.       — По всей видимости, здесь так принято, — Жэньши держался с истинным благородством, пряча ладони в широких рукавах ханьфу.       — Но ведь это противоестественно. В лёгкие поступает меньше кислорода. Страдает мозг.       Жэньши улыбнулся, не без удовольствия наблюдая, как Маомао бросает взгляды на наряды вездесущих торговок. Всех как одну затянутых в корсет.       Им посчастливилось занять домик возле ярмарки. По крайней мере, об их исключительной удаче поведал в свитке Гаошунь. И в придачу расписал целый список достопримечательностей, чтобы они не успевали скучать. Однако всё, что видел Жэньши, это бесконечные ряды с продуктами и милыми сувенирами. А скука, казалось, намертво приклеилась к лицу Маомао, стоило им покинуть Париж.       И это начинало напрягать.       Над головой захлопали фестивальные флажки, когда Жэньши твёрдым решением перехватил руку Маомао и повёл за собой в ближайший пошив одежды. Он уже покачивался скрипучей вывеской впереди.       — Куда мы?! — воскликнула она, присматривая на будущие покупки жгуты трав вдалеке.       — За одеждой, — бросил сосредоточенно Жэньши.       В центре праздничного Бремена они сами стали достопримечательностью. На них не просто смотрели, весь город рисковал пасть замертво, потому что жители свернули бы себе шеи, глядя на китайского принца и самую обычную травницу неземной красоты.

***

      Нет ничего лучше, чем спрятаться от любопытных глаз, когда бежишь от себя. Именно так чувствовали себя они, когда дверь портной закрылась с лёгким стуком.       Внутри магазинчика было тепло и, как хотелось сказать Маомао, по-немецки. Аккуратные стопки тканей высились на полках от пола до самого верха. Под потолком громоздились балки, подпирающие свод. А в дальней части комнаты — каменный камин. Вся мебель деревянная и до того квадратная, что Маомао думалось, что она попала прямиком в деревянный брус.       — Мы не местные, — Жэньши старательно объяснялся с женщиной у прилавка. — Можно нам какой-нибудь традиционный наряд?       — О, вам на праздник? — встрепенулась продавщица. — Я сейчас!       Жэньши кивнул, и она тут же соскочила с подмостка, скрываясь за бордовой ширмой.       — Не думала, что вы попросите традиционный наряд, господин, — голос Маомао был подчёркнуто вежливый, но смотрела она с лёгкой улыбкой, как будто в действительности осознавала, насколько Жэньши оплошал.       — Традиционный наряд тем отличается от обычного, что более нарядный, и пошит из лучших тканей, — он тихонько посмеялся. Ветер постучал порывом в окно. — И сколько раз просил, не называй меня «господин».       — Так это в Китае… — Маомао с трудом проглотила уважительное обращение. Увидеть в Жэньши простого человека, равного себе, было до ужаса сложно.       — Так-так? — в его голосе застряли смешинки.       Жэньши с улыбкой наблюдал за её борьбой и, кажется, сделал маленький шаг навстречу. В его глазах читался немой вопрос, и Маомао обязательно расшифровала бы, если бы не зажмурилась, старательно напоминая себе:       Они не равны.       Их путешествие вскоре закончится. Ей не стоило привыкать. Роли простых людей закончатся слишком быстро, и тем досаднее будет возвращаться к настоящим себе. Ка Зуйгецу и травнице из простого люда. Которые далеко не равны.       Никогда не были.       — В чём дело? — Жэньши посмотрел на неё с беспокойством, и Маомао подняла глаза. — Почему ты молчишь?       Сквозь высокие окна в магазин проникал яркий солнечный свет. Если выйти на улицу — обязательно будут слышны хлопки флажков, скрип крутящихся от ветра флюгеров, в нос ударит запах жареной рыбы; а внутри — тишина. Ни звуков, ни запахов. Только их дыхание, словно оба застыли в недосказанности, как в воске.       Остаться бы в этом мгновении навсегда, но…       — Маомао… — его бережный голос позвал её. Кончики пальцев едва коснулись плеча, но она сделала шаг назад.       — Не нужно… — она покачала головой и добавила через силу: — господин.       Ширма распахнулась со звоном металлических колец, разбивая вдребезги волшебство момента. Воск, в котором они увязли, потрескался и ломтями упал к ногам.       — Вот ваши наряды! Примерить можно здесь!       Жэньши едва заметно прищурился, вновь привыкая к оглушительно-звонкому голосу продавщицы после той тишины между ним и Маомао, которая оставила после себя слишком много слов.

***

      Стоило Жэньши надеть заказанный наряд, как он понял — Маомао была права.       Маомао была по меньшей мере истиной в последней инстанции, по большей — само божество, предвидевшее исход.       По меркам Бремена традиционный костюм не просто сложнее по крою и тканям — это самое настоящее недоразумение. Настоящий кошмар. Жэньши с ужасом осматривал своё отражение в потёртом от времени зеркале и боролся с собой, чтобы полностью не отказаться от прогулки в этой стране.       Самым первым его желанием было переодеться в ханьфу и запереться в комнатах. Позднее примешалось желание запросить обычный наряд. Но желание побыть с Маомао этим вечером было сильнее.       С выражением искренней скорби, Жэньши вновь осмотрел себя. Он ничего не имел против широких рукавов рубашки на затягивающихся нитях. Но в наряде было то, отчего хотелось провалиться сквозь землю.       Шорты до колен на подтяжках.       Плотная, слегка свободная ткань и подтяжки. С цветочной вышивкой.       — Какой позор… — мученически выдохнул он, разглядывая свои колени, которые выглядывали из-под укороченной ткани.       Внутри разгоралась нешуточная битва. Он был открыт экспериментам во внешности, как тогда, когда позволил Маомао себя «упростить», но, видит судьба, не таких.       Сегодняшний вечер обещал быть сказочным. Жэньши так хотел сводить Маомао на традиционный фестиваль, что решил добавить праздника их нарядам. Но кто же знал, что кто-то всерьёз надевает шорты на торжество… Жэньши закрыл глаза и за его веками мгновенно материализовалась Маомао. В его сознании она хохотала над ним, как дикая гиена. И причитала:       «Я была права!»       Проглотив остатки гордости, Жэньши высунул голову из-за ширмы и подозвал продавщицу.       — В чём дело? Где-то жмёт? — он холодно осмотрел её ангельскую улыбку, будто вовсе не она подсунула ему этот нелепый наряд.       — Э-э, нет, не в этом дело, — Жэньши пытался подобрать слова.       — Тогда что же? Принести другую расцветку?       — Нет, вы не могли бы принести штаны? — попросил вполголоса Жэньши, стараясь, чтобы Маомао за соседней ширмой не услышала их разговор.       — Штаны?       — Штаны.       Брови продавщицы поднялись в недоумении. Жэньши понял практически сразу же, что его просьба обречена на провал. Но он не мог не попытаться.       — Простите, но традиционный наряд идёт с шортами.       — Я могу купить рубашку отдельно, — Жэньши мрачнел с каждой секундой.       — Но комплект нельзя разъединять.       — Тогда я куплю комплект и штаны.       Он был готов стоять на своём, словно это было дело чести. Но продавщица дважды переспросила один и тот же вопрос, пожала плечами и сказала, что ни слова не поняла.       Или не захотела понять.       С треском проиграв в разговоре, Жэньши с такой силой задёрнул занавеску, что та чуть не оборвала карниз. Чёрт бы с этой поездкой и чёрт бы побрал наряд. Он повернулся к зеркалу, пытаясь отыскать в этом путешествии хоть какие-то плюсы. Из отражения на него смотрел хмурый мужчина в самых нелепых на свете шортах.       Плюс в этом был только один: никто, даже самый наивный дурак, не сказал бы, что перед ним китайский принц.       Дурацкие шорты размывали границы лучше любых путешествий. А значит, их можно было стерпеть.

***

      Когда Маомао вышла из магазина, Жэньши осознал, что проглотить гордость того стоило.       Она была похожа на нимфу. Свободная ткань платья затягивалась в ненавистный ей корсет и шла объёмными фонариками, а на юбке лежал украшенный вышивкой фартук.       Изумрудно-зелёный. Под цвет её волос.       Жэньши одарил Маомао долгим взглядом, и только ветер, непривычно охладивший колени, напомнил о том, что нужно было что-то сказать.       — Тебе, кхм… идёт.       Он запнулся на мгновение, когда ветер порывом поднял лёгкую ткань юбки, делая её короче. Значительно короче, чем он ожидал. Благо Маомао успела её поймать.       — Вам тоже к лицу наряд, — Маомао сошла со ступеней. — Вы этих слов ждёте?       Жэньши поджал губы и отвернулся, попутно доставая свиток от Гаошуня, чтобы свериться, куда им дальше пойти.       — Ни слова больше, — его голос звучал бескомпромиссно, но Маомао решилась пошутить.       — Верно говорите. Какая длина шорт, такой и разговор.       Жэньши повернулся к ней так резко, что волосы взметнулись за спину. В обсидиановых глазах загорались всполохи возмущения. Но стоило ему услышать её смех, как огонь погас.       Маомао смеялась так искренне, запрокинув голову. С него, принца родной страны в шортах. Её смех звенел, подхваченный порывистым ветром и уносился вдаль. Жэньши не выдержал и почувствовал, что улыбается сам.       Так, как Маомао, не смеются над «господином». Так смеются над тем, кого зовут на «ты».       Бремен догорал в оранжевом закате. Тёплое лето раскрашивало брусчатку бронзой, в фонтанах плескалась вода: прохладная и чистая. Жэньши прибавил шаг, следуя по списку. Важно было закончить до заката, чтобы успеть на фестиваль.       Рыночная площадь с городской ратушей осталась позади. Выстроенная из тёмного, мрачного кирпича, она внушала трепет. Казалось, что её фронтоны стремились к самому небу, а гербы приглашали склонить голову. В дальней части площади часовня отбивала семь вечера. Каждая секунда разливалась дрожью по телу. Маомао смотрела на ратушу не мигая, словно пыталась запечатлеть в памяти навсегда.       Жэньши смотрел на неё. Восхищённую. Наконец-то не ядами.       — Поторопимся? — он заставил её отмереть, произнеся рядом с ухом. — Вернёмся сюда утром. Нам нужно ещё кое-куда успеть.       — Хорошо, только не сюда, — кивнула Маомао, поспешив за Жэньши, и показала в противоположную от ратуши сторону. — У той торговки продаются какие-то интересные цветы.       Их шаги отскакивали лёгким стуком по брусчатой дороге, когда они остановились перед последним пунктом в списке Гаошуня. Статуи, возле которой загадываются желания. Жэньши успокаивал дыхание после лёгкого бега и молчал. Маомао первая нарушила тишину.       — Это ещё… что?       Жэньши развернул свиток и глянул на название, которое старательно подписал Гаошунь.       — Это бре… — он прочитал по слогам, — бременские музыканты.       — Музыканты? — Маомао приподняла бровь. — Это же… осёл.       — На котором стоят собака, кот и петух. Да…       Жэньши сам пребывал в недоумении. Гаошунь не оставил никаких подсказок, кроме как «потереть ноги осла». По желанию. Не то, чтобы это помогало понять, что вообще происходило в Бремене по сегодняшний день.       Маомао уже подошла ближе, пытаясь тоже заглянуть в свиток, но Жэньши был выше, а платье слишком сковывало в талии, чтобы невзначай повиснуть у него на руке. Она уже собиралась ослабить нити корсета, как их со спины окликнул знакомый женский голос.       — А, не местные, снова вы! Понравились наши музыканты?       Навстречу им, пересекая площадь, шла продавщица из магазина одежды. Её лицо светилось улыбкой довольного человека, рано закончившего рабочий день. И на удивление Маомао, женщина была ровно в таком же традиционном платье, как она. Только с красными акцентами в крупную клетку.       — Простите, но не могли бы вы пояснить, — Жэньши спрятал свиток в карман шорт, постепенно находя их чрезвычайно удобными.       — Ах, это! — торговка махнула рукой. — Символ легенды о бродячих музыкантах.       — Но это же животные, — заметила Маомао, с интересом наблюдая, как пышная грудь женщины держалась над корсетом. При такой фигуре, он, наверняка, необходимая вещь.       — Ну, понимаете, это же легенда. Сказка! — воскликнула женщина, наконец находя нужное слово. — Бедных животных выгнали на улицу не менее бедные хозяева.       — И они стали музыкантами, — подвёл черту Жэньши.       — Ja, — женщина бросила грубое немецкое «да» по привычке и сплела пальцы в замок. — Бедняжки остались без права на счастье. У каждого из них был свой долг, с которым они не могли или не хотели справляться. И отправиться в Бремен стало для них единственной надеждой на новое будущее, понимаете? — обратилась она к Жэньши.       — Понимаю, — Маомао заметила, что он вдруг посерьёзнел.       — Как бы то ни было, это просто легенда. А сейчас у памятника принято загадывать желания. Ведь животные всё же добились своего упорством и трудом. Вы просто подумайте о том, что хотите и потрогайте осла.       Она махнула рукой в сторону статуи и свернула на улочку, ведущую к холмам вдалеке.       — Только не стойте долго. Фестиваль скоро начнется. Вон там, на холме с ветряной мельницей, — она указала на возвышающиеся лопасти, которые белели в закате, и ушла, больше ни разу не обернувшись.       Тишина, которая осталась после легенды, давила на плечи, и Маомао сказала первой:       — Странные, однако, в Германии сказки.       — Наши легенды тоже полны метафор и вымыслов. И история тоже.       Жэньши с выражением посмотрел на Маомао, припоминая подлог документов. Но тут же выдохнул, пытаясь хоть на мгновение оставить мысли свободными.       — Ну что, потрогаем осла и на фестиваль? — этот вопрос звучал настолько нелепо, что его губы расплылись в улыбке.       — Потрогаем, если вы так хотите, господин.       Маомао вернула ему ироничный тон, и они вместе подошли к памятнику.       «И что загадать?» — подумал Жэньши, глядя на странных, залезших на спины друг друга зверей.       Бременский ветер гулял по открытой, как ладони, рыночной площади и доносил до них обрывки духовой музыки. Вдали на холмах загудел альпийский рог. Жэньши закрыл глаза. Бремен был для него слишком непонятный. Каменный, непоследовательный, серый. Но что-то было в нем неповторимое, неуловимое, разрываюшее шаблон: как принц в шортах.       Бремен был лучшим в мире городом, чтобы узнать себя заново.       Его губы тронула лёгкая улыбка, прежде чем он, наконец, понял, что хотел загадать:       «Хочу, чтобы Маомао перестала звать меня «господин».       Он коснулся ладонью холодного копыта и посмотрел на неё, стоящую подле него. Маомао сложила руки, как в молитве, сосредоточенно думая о своём. Распахнула глаза, молча подошла к памятнику и притронулась кончиками пальцев осла.       — Это было странно, — подытожил Жэньши, когда они выходили к фестивальному холму с ветряной мельницей.       — Ага, — согласно кивнула Маомао, — с животными-музыкантами они перегнули. Но тут… кажется, будет кое-что интересное.       Голос Маомао зазвучал зловеще воодушевленно. Жэньши проследил за её взглядом, без труда находя причину. К его беспокойству фестиваль раскинулся на лугу, который был полон незнакомых цветов.

***

      Фестиваль на цветочном холме встретил их лёгкой музыкой и гирляндами, растянутыми на деревьях. Повсюду были расставлены большие бочки в качестве столиков. Пара лавок, в которых явно продавали что-то хмельное и огромная ветряная мельница. Музыканты время от времени гудели в альпийский рог, играла праздничная музыка и люди пускались в пляс. Раскрасневшиеся и довольные, они размахивали клетчатыми платками над головой.       Праздник был тем завершением вечера, о котором было сложно мечтать. Едва Маомао ступила на траву, как тут же начала рассматривать россыпь полевых цветов. Но разочарование было близко.       — Здесь только лютики и клевер, — она сдула с лица мешающую прядку волос. — Ничего интересного. А жаль.       — И на что ты рассчитывала? — с интересом, не лишенным хитрости, спросил Жэньши.       С его плеч как камень свалился, когда он разглядел на лице Маомао привычную скуку. А значит, тут не было ничего ядовитого. Можно было выдыхать.       — Этот город стал бы куда лучше, увидь я знаменитый эдельвейс. Но…       — Эдельвейс? — Жэньши задумался, вспоминая всё, что когда-либо читал о растениях. — Редкий цветок. Было бы глупо затоптать его на фестивале.       — Твоя правда.       Маомао согласна кивнула и тут же подскочила на месте как дикая кошка, осознавая, что только что произнесла. Наспех сложив руки, она склонила голову в поклоне.       — Простите, господин. Забылась.       На время музыка стихла, чтобы начаться вновь. На лице Жэньши расцвела улыбка и он впервые за вечер позволил себе то, что давно хотел. Мягко положив руку на голову Маомао, он провёл по волосам пальцами — с секунду, не более, и касание прервалось.       — Всё хорошо, Сяомао. Пойдём, присоединимся к веселью.       Маомао медленно подняла голову. На мгновение ей захотелось, чтобы корсет пережал её так сильно, чтобы мозг сбавил поток мыслей. Но она была слишком умной, чтобы не понять, что сейчас произошло.       Она назвала Жэньши на «ты». А он не был против.       Его прикосновение всё ещё горело на макушке, словно её напекло яркое солнце. Но… что она должна сказать? Согласиться? Возразить?       — Хэй, голубки! Хотите пива?!       Муки выбора Маомао прервала дородная женщина, выскочившая к ним из глубины толпы. Спереди она держала поднос с большими кружками, доверху наполненный пенным напитком. Платье затягивало её в талии, и грудь еле удерживали ниточки свободного верха. Маомао удивлялась, как она умудрялась не макнуть их в пену.       — Простите, а что это? — вежливо поинтересовался Жэньши, наблюдая, как за стеклом ютятся пузырьки.       — Что такое пиво?! — женщина раскатисто посмеялась, словно его вопрос был хорошей шуткой. — А вы попробуйте и всё поймете! Возьмёте себе — вашей супруге напиток в подарок!       Маомао обратилась в тишину. Жэньши моргнул.       — Что застыл, голубок? — Женщина продолжала что-то говорить про условия, но она не в силах была заглушить его мысли.       Их приняли за пару, что с того? Это просто фестиваль в чужой стране. Глупо было бы разводить спор о том, что они не женаты и это простое совпадение. Это не имело никакого значения, верно? Он видел эту женщину в первый и в последний раз. Какая вообще разница, если они побудут парой на один вечер?       — Мы берём! — он перекрикнул музыку.       Это звучало так торжественно, что по телу Маомао прошлась волна мурашек. Словно перед ней стоял не «просто Жэньши» в ганзейских шортах, а Ка Зуйгецу, проводящий церемонию в храме.       Он молча положил монеты на поднос за напиток и взял две кружки. Женщина ловко поклонилась и проследовала дальше сквозь толпу.       — Ну что, давай попробуем? — Жэньши старательно делал вид, что ничего не произошло. Что это не он только что признал их женатой парой.       Маомао всю дорогу смотрела на него, словно видит впервые. Вот он запрокидывает голову, чтобы отпить из кружки. Длинные волосы спадают вниз, подставляют лицо тёплому свету гирлянд.       Всегда ли он был такой красивый? Конечно же да. Всегда ли он так принимал её? Она не знала.       Сделав пару глотков, Жэньши вдруг округлил глаза. И Маомао потребовалась секунда, чтобы понять:       — Алкоголь! Дай-дай! — она потянулась к своей кружке, которая досталась ей скорым «замужеством». К её счастью, Жэньши не протестовал.       — Довольно слабый, — он вынес вердикт. — Тебе понравится.       Он передал Маомао кружку, наблюдая, с каким упоением она пробует пиво.       — Ха-а! — с довольным возгласом она остановилась только тогда, когда кружка поредела наполовину. — Холодненькое! Спасибо, господин! — Маомао подняла на него горящий взгляд, встречаясь с растерянным его. Жэньши смотрел на неё, и на его щеках играл густой румянец.       Он проклинал свои мысли, которые брали своё вдали от дома, расслабленные хмелем. Он видел на лице Маомао пивную пенку, осевшую над губой, словно усы. И первая мысль была — убрать. Провести большим пальцем по контуру её губ и слизать после. Или лучше… сразу слизать?       Жэньши закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Бременский ветер гудел в голове, шорох лопастей ветряной мельницы разгонял кровь. Всё это было бы рано. Рано и неправильно.       — Господин?       — У тебя пенка, вот здесь, — он указал пальцем на свою верхнюю губу.       — А, точно, — Маомао смутилась и вытерла губы тыльной стороной ладони. — Всё?       — Всё.       Улыбка растаяла на его лице, как растаял румянец. Мысли расклевывали его по крупицам, как птицы клевали хлеб у большой бочки вдалеке. Возле кострища мужчины, в таких же нарядах, как и Жэньши, встали в круг и начали плясать, прыгая по траве так, что подрагивала земля.       Толпа вокруг скандировала:       — Шуплаттлер! Шуплаттлер!       И музыка начинала играть с новой громкостью. Снова загудел альпийский рог. Жэньши поднял взгляд на крылья мельницы. Они безмятежно делали за кругом круг, не смотря на суету внизу. Всё, что им нужно было — это немного свободы. И ветреный Бремен щедро её дарил.       — Ладно уж… давай посмотрим, что это за праздник, — Жэньши отвернулся, всем видом показывая Маомао, чтобы шла за ним.       И она пошла.

***

      — Чего сидите? Давайте к нам! — кто-то из толпы крикнул в их сторону и замахал рукой.       Маомао с завидным спокойствием наблюдала, как мужчины таскают тяжёлые ветки и укладывают в кострище. В ней плескались две кружки пива, а вечер неумолимо клонился к ночи. Небо было ясное, чистое. Маомао запрокинула голову, чтобы разглядеть на чернильном небе мигание звёзд, но был виден только свет лампочек.       Жаль…       Маомао покачивалась из стороны в сторону, чувствуя себя легко-легко, как шар, наполненный воздухом. Вот-вот улетит. Каким бы лёгким ни был напиток, бодрил он не хуже байцзю.       Она уже хотела опрокинуться, забывая, что у лавки не было спинки, как чья-то рука легла на её плечо, крепкая и тёплая, и не позволила упасть. Маомао запрокинула голову, находя его — обсидиановые глаза сверкали странным огнём, и заменяли ей звёзды, которых не было видно на небе.       И зачем ей звёзды, когда есть он.       — Господи-и-ин, — протянула она и Жэньши вздохнул. Как чувствовал, что вторая кружка была лишней.       — Посидим тут или хочешь потанцевать?       Он сам не знал, зачем это спрашивал. Местные плясали танцы, в которых они не знали толку, Маомао покачивало, даже сидя на лавке. Но Жэньши знал, что она любила танцевать. А значит, как с шортами, оно того стоило.       — Хочу! — она вдруг воспряла духом, облокотилась на его руку и встала с длинной деревянной скамьи. — А где?       — Пойдём, — Жэньши мягко взял её под руку и повел к лугу, на котором уже развели костёр.       Светлый дым поднимался клубами высоко в небо, жёлтые лампочки подсвечивали лопасти мельницы, делая их похожими на паруса. Заиграл кларнет. Люди веселились, танцевали и подбрасывали веток в костёр. А Жэньши было просто хорошо держать Маомао под руку и думать, — хорошо бы этот вечер тянулся как можно дольше.       — Эй вы, голубки! — крикнула женщина, которая ранее продала им напитки. Её поднос с опустевшими кружками покоился на бочке, а сама она подвернула юбку платья выше колен, что были видны высокие сапоги. — Готовы? Будем водить хоровод!       — Мы идём!       Маомао воскликнула и потянула Жэньши за собой. Не сговариваясь, все встали в круг возле костра и начали брать друг друга за руки. Круг то разрывался, то соединялся вновь, когда кто-то желал присоединиться к забаве.       — Что такое «хоровод»?       — Не знаю… — ответил Жэньши, но вдруг все как один начали движение по кругу.       Шаг за шагом, держа друг друга за руки, бременцы затянули старинную немецкую мелодию. Вдали играл кларнет и били барабаны, и даже те, кто не участвовал в танце, тянули длинную песнь.       Хоровод с каждой секундой потихоньку ускорялся. Песня то ласкала слух, то взрывалась грубыми согласными. Как сам Бремен, она была полна контрастов: хмурая и чопорная, но с фестивалем на цветочных лугах.       Жэньши не заметил, как они стали бежать. Перед глазами рябили искры костра, тёмные волосы Маомао и взметающиеся яркие юбки. Громко ударили барабаны, хоровод распался и каждый пустился в пляс.       Маомао смеялась, оглядываясь по сторонам. Барабаны отбивали ритм, заставляя пульс подстроиться. Женщины кружились вокруг своей оси, позволяя юбкам взлетать всё выше, брали мужчин под локти и крутили красные платки над головой. И это было так дико, как будто всполохи огня присоединились к их танцу.       — Может, не будем мешать?!       Жэньши старался перекричать музыку, но Маомао уже закружилась на месте, копируя движения.       — Просто повторяйте! — воскликнула она, прежде чем подхватить его под локоть и потянуть по кругу.       Её волосы разметались от ветра, на щеках выступил румянец, который Жэньши видел даже в полутьме. Она улыбалась и сбивала дыхание — он чувствовал его на своей коже. И сам не заметил, как захотел танцевать. Просто кружиться и чувствовать руку Маомао в своей.       Музыка смолкла и они остановились друг против друга. Позади Маомао горел костёр, подсвечивая её силуэт в ночи. Она тяжело дышала и смеялась так искренне, что Жэньши тихо засмеялся в ответ. Люди аплодировали друг другу, благодаря за танец. Маомао тоже хлопала в ладоши, чувствуя себя по-настоящему живой.       — Ну вот, а притворялись, что танцевать не умеете! — всё та же женщина по-свойски хлопнула Жэньши по плечу и внезапно округлила глаза, будто что-то вспомнила. — Эй, так вы же ещё не поцеловались!       — Простите?       — Что?       Они спросили одновременно, с непониманием глядя торговку.       — Пиво! — она надела на плечи поднос и подбоченилась, чуя очередных хитрецов. — Парам вторая кружка в подарок в обмен на поцелуй. Рассказывала же!       Жэньши помнил, что она и впрямь что-то говорила, но он тогда был слишком занят собственными мыслями. Если бы не это условие, то он бы точно ничего не брал. Ни в первый, ни в последующий раз. Он переглянулся с Маомао и тяжело сглотнул. Холод её взгляда заморозил все его внутренности.       — Прошу прощения, вышло недоразумение…       Натянув свою самую очаровательную улыбку, начал было он, но женщина, не подвергшаяся его чарам, хлопнула в ладоши.       — Ишь, недоразумение! Стесняется свою жёнушку поцеловать! Гляди, как её расстроил!       Жэньши со страданием в глазах глянул на Маомао, но она и не думала ему помогать. Бледность её лица говорила только о том, что она охотней выпьет яда, чем поцелует его.       Женщина обернулась к толпе, которая теперь смотрела на разворачивающуюся сцену.       — Если не хочет целовать, то пусть платит монетой!       И толпа, словно ухватив её мысль за хвост, начала дружно скандировать:       — Целуй или плати! Целуй или плати!       — Господин?..       Маомао позвала его так строго, что Жэньши не стал оборачиваться. Его сознание в красках рисовало её грозное лицо. Толпа наседала и кто-то из музыкантов начал бить по барабанам в такт.       — Погодите, я заплачу… — он замялся, ища в карманах шорт монеты.       — Целуй! Целуй!       Жэньши чувствовал взгляд Маомао, сверлящий затылок. Скандирование толпы сжималось вокруг него плотнее с каждой секундой промедления. Слишком длинные карманы шорт не давали поймать монеты, что в итоге Жэньши сгреб их в охапку и взгромоздил на поднос целую горсть. В ту же секунду Маомао схватила его за запястье и потянула вниз с холма под улюлюканье толпы!       — Да это же не всерьёз! Эй! — прокричала торговка им вслед. Монет на подносе было гораздо больше, чем потребовалось бы, чтобы напоить половину людей, собравшихся здесь. — Вот чудаки…       Они бежали с холма, позволяя ветру свистеть в волосах. Маомао отпустила руку Жэньши только тогда, когда перед глазами замаячила дверь их коттеджа. Она прислонилась спиной к стене и сложилась пополам, пытаясь отдышаться. Ярмарка в ночи была похожа на заброшенный склеп, но это было хорошо. Маомао хотелось тишины.       — Мы могли не уходить с праздника. Я бы заплатил.       Голос Жэньши звучал виновато. Он не понимал, что делает не так. Каждая его затея, казалось, отталкивала их всё дальше. Макушка Маомао всё ещё тяжело вздымалась, когда он опустил на неё взгляд. Когда она только появилась во дворе, то должна была стать просто удобной игрушкой. В какой момент всё пошло не так?       — Шутите? — голос Маомао слегка хрипел от бега. — Да я мечтала оттуда сбежать!       Жэньши непонимающе моргнул.       — Трав не было, музыка слишком громкая, — перечисляла она. — Только танец был хорош. И алкоголь не плох.       Маомао достала из кармашка в юбке ключ и нащупала замочную скважину. Жэньши молча наблюдал за тем, как самоотверженно она сражается с темнотой.       — Ты правда не расстроена? — спросил он, когда Маомао открыла замок.       — Ни капли, — она шагнула в дом, всё ещё придерживая для него дверь, покуда Жэньши замер на пороге. — Не зря же я загадала хоть один спокойный вечер в этом путешествии. Надо заметить, что осёл его исполнил, пусть и не точно…       Она пожала плечами и махнула ему.       — Заходите уже, а то мошкары напустим.       Жэньши зашёл внутрь и отвернулся, под предлогом закрыть дверь, скрывая на губах блуждающую улыбку.       Маомао была права. Его желание тоже сбылось. Он знал, что это не продлится долго. Но даже один бременский вечер казался ему целой вечностью. Вечностью, в которой она забыла, что он «господин».