Глава 3. Италия

      В Сицилии ещё никогда не было настолько ярко.       Солнце начало светить на пол тона сильнее, едва Маомао и Жэньши оставили в комнатах свои вещи. Они остановились на тихой приморской улочке. И теперь над их головами раскинулось безупречно голубое небо, попеременно рассекаемое альбатросами. Маомао вышла под солнечные лучи и раскинула руки в стороны, наслаждаясь солёным ветром.       — Хорошо здесь, правда? — тихий голос Жэньши казался лучшим дополнением к тёплым лучам.       — Не то слово… — она лениво потянулась, всё ещё лелея надежду, что здесь их отдых пройдёт спокойнее, чем в предыдущей стране.       Италия была похожа на лимонный пирог: солнечная, яркая. Вдоль узеньких улиц росли апельсиновые деревья, и воздух набухал горькой цедрой. В городе было свежо и сладко. Быть может, Маомао так только казалось, — ведь после немецкого фестиваля Жэньши поселился в её голове.       Она приложила руку ко лбу козырьком, украдкой взглянув на него.       Жэньши с интересом осматривал окрестности, даже здесь цепляя на себя восхищённые женские взгляды. Все домики в округе были выложены из жёлтого камня, чем походили на ровный бисквит. Не замечая ничего вокруг, Жэньши сжимал в руках свиток, ненароком заглядывая в проулки. В чём-то, наконец, убедившись, он молчаливо кивнул.       Это был хороший район.       — Вы как-то насторожены. Какие-то проблемы? — поинтересовалась Маомао, щурясь от солнца.       За всё время, проведённое вместе, она выучила повадки Жэньши наизусть. И сейчас напряжённая линия плеч говорила о том, что в сладком пироге города скрывалась горькая лимонная косточка, о которой Жэньши старательно молчал.       — Не сказать, что проблемы… — он задумался и вновь развернул свиток.       Гаошунь предупреждал, что в Сицилии есть районы, в которых следовало вести себя благоразумно, а ещё лучше и вовсе не ступать. Зачитав список вслух, Жэньши пробежал глазами по ровным строчкам, пытаясь вникнуть в скрытую суть.       — Благоразумно? — уточнила Маомао.       Опасные районы для туристов, конечно же, бывали в каждом городе. Однако его слуга вряд ли бы настойчиво просил держаться людных мест просто так.       — И почему было не написать прямо: куда и почему не ходить? — Жэньши хмурился.       — Позвольте я посмотрю? — Маомао от нетерпения потянула его ладонь и заглянула в свиток.       Наверное, это уже стало привычкой — касаться друг друга. Сколько было таких моментов в поездке? По пальцам не сосчитать. Но каждый раз внутри Жэньши что-то переворачивалось, стоило Маомао приблизиться. Бременский фестиваль и вправду сломал шаблон.       — Гаошунь упомянул, что нам не везде могут быть рады. — Жэньши отбивал нервный ритм по обратной стороне свитка. — Здесь есть опасные районы.       — И как нам понять, что мы в опасной зоне? Целоваться заставят?       Тишина.       Высоко в небе пролетел альбатрос. Вопрос ощущался ударом под дых. Острым и резким, что выбил дух. В голосе Маомао мелькнуло что-то вроде… презрения? Ей настолько противно его целовать? Жэньши вздохнул, поймав себя на мысли, что молчание слишком затягивается:       — Будем держаться жителей. В безлюдные места — ни ногой. Поняла? — он дождался кивка.       — Поняла, — ответила она тихо. — Буду следовать за вами хвостиком, господин.       — Вот и хорошо.       «Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось», — мысль, которую вслух он произносить не стал.       Для верности он посмотрел на неё строго. Глаза в глаза. От неожиданности Маомао затаила дыхание. Это была совершенно глупая реакция тела. Такая естественная и простая: итальянское солнце преломлялось в его волосах так красиво, что грех было не замереть.       Не стоило ей забывать о титулах: ни в Бремене, ни сейчас. Жэньши для неё — господин. И не о чем тут было вздыхать.       — Будешь так много хмуриться — морщины появятся, — Жэньши обогнул её, проигнорировав суровый взгляд, и прикрыл рукой её глаза.       — Господин!       Это было слишком близко. Почти интимно. Маомао всполошилась и отпрыгнула назад. Что угодно, лишь бы не чувствовать спиной его торс. Шаг, и подол ханьфу оказался зажат между каблуком и дорожной плиткой. Жэньши с улыбкой наблюдал за её суетой, не уступая ни шаг.       Идеальный капкан.       — Это вас нужно беречь, — она запротестовала, выставив перед собой открытые ладони. — Столько солнца будет вредно для вашей кожи.       Она отодвинула его руку и едва не вздрогнула от мурашек, которые прошлись волной по телу. Только не это… Всего лишь простое касание. Ей должно быть ровно.       Должно быть.       Наверное…       Она всё ещё помнила тепло его ладони тем звездным бременским вечером. Его искреннее счастье во взгляде после танца с ней. Тогда оно казалось самым естественным чувством на свете, потому что его удалось принять.       Не чувствуя ровно ни капли смущения, Жэньши шагнул ближе и склонился к её лицу. Тепло его тела прошлось по касательной по щеке, и Маомао покрылась раздражающим румянцем. Его становилось слишком много. В её голове… и вне её тоже.       — Ты думаешь, мне не пойдёт загар? — спросил он, улыбнувшись фирменной очаровательной улыбкой.       И словно бы по его желанию бледные скулы окрасились в бледно-розовый цвет. То ли от близости. То ли от сицилийской жары… Жэньши прищурился, изучая небесно-синие глаза Маомао, в которых волнами билась одна лишь мысль: он умел краснеть по желанию.       Это было за гранью добра из зла.       «Точно змей!» — подумала она и произнесла вслух: — Что вы, такому знатному господину, как вы, всё к лицу.       Его красота была способна разжигать войны — Маомао восстанавливала равновесие сил.       — Ладно, с чего тогда начнём? — он выдохнул, принимая это мелкое поражение.       Жэньши хотелось взять её за руку, прогуляться по сицилийским улицам и, по возможности, не думать ни о чём. У него была сотня поводов и ровно такая же сотня возможностей, но Маомао отталкивала его, стоило ему подойти на расстояние ближе вытянутой руки.       — Давайте начнём с магазина одежды, если не надумали и дальше ходить в шортах. Я могу носить одно ханьфу всё путешествие, но вы…       Маомао улыбнулась. Просто невинная радость за то, в каком положении оказался китайский принц. Трёхдневный ханьфу или ганзейские шорты. Выбор, о котором в любом случае будешь сожалеть. Жэньши понимал, что позволяет ей слишком многое. Он мог бы поклясться, что искал в себе возмущение. Но так и не смог найти.       Они впервые видели друг друга настоящими: в незнакомых городах и ролях. Без статусов и масок. Потерянные в другой части света. И маленький ритуал с переодеванием стал их шансом попробовать всё с нуля.       — Ты права, — он тихо рассмеялся. — Тогда идём.       Маомао первая потянула его за рукав, и Жэньши почувствовал, что краснеет по-настоящему. К лицу подкатил жар. Познакомься они немного раньше, и, возможно, в совсем другой жизни, то он бы не искал оправданий. Но сейчас… наблюдая, как в волосах Маомао преломляется свет, Жэньши было проще думать, что южное солнце напекло ему голову. И впереди его, совершенно точно, ждал тепловой удар.

***

      Нет ничего необычнее, чем стоять в самом сердце Сицилии, и по странной случайности больше не обнаружить в нём никого, кроме себя. Именно так чувствовал себя Жэньши, когда полуденная сиеста сморила улицы.       Площадь Джузеппе Верди пустовала. К полудню город вымер, и все предпочитали отсиживаться в блаженной тени. Жэньши с трудом отыскал небольшой магазинчик одежды, который прятался под красной маркизой между джелатерией и кофейней. Продавец услужливо пошёл навстречу, и теперь тень зала радовала их приятной прохладой.       — Buongiorno, молодые люди! Чего угодно? Платья, наряды, всё для вас!       Итальянец развёл руками и подкрутил густые усы.       — Мы хотели бы примерить традиционные наряды, — Маомао откликнулась быстрее, чем успел Жэньши.       В обычной жизни она бы ни за что не тратила столько времени на переодевания, но теперь… Ей и впрямь было интересно увидеть Жэньши в чём-то ещё. Она открывала его заново. Листала, как книгу, главу за главой, стоило ему сменить привычный вид.       — О, синьорина! Одно мгновение!       Жэньши благодарно кивнул, когда продавец зарылся по локоть в развешенные наряды.       — Вот уж не думал, что тебе так понравилось бременское платье, — он усмехнулся, вспоминая, как она отдувалась, постоянно дёргая ниточки корсета. — Я думал попросить что-то повседневное.       — Если судить по погоде, то итальянские шорты тут будут ещё короче. Как я могла не спросить?       Она припомнила ему глупый немецкий наряд. Очевидно, даже не собиралась слезать с этого конька. Жэньши прожигал дыру в её макушке, но Маомао смотрела перед собой и не поднимала взгляд.       — Ваши наряды, молодые люди! Прошу!       Продавец взмахнул тканями и провёл их в дальнюю часть магазина, где находилась всего одна примерочная. Жэньши слабо коснулся спины Маомао, приглашая вперёд.       — Я подожду, — он поспешил сложить руки за спиной.       Между ними явно что-то происходило. Едва уловимое. Оно горчило апельсиновой цедрой на языке, проходило разрядом по телу, стоило им невзначай коснуться друг друга.       Невзначай…       Это слово отдавало ложью, потому что они только и делали, что искали возможность коснуться друг друга.       — Я быстро, — Маомао скрылась за тяжелой ширмой и шумно выдохнула, закрывая руками лицо.       «Да что с нами такое…» — мысли затопили, стоило Маомао остаться наедине.       Жэньши как всегда думал, что выглядит спокойно, но… Она вспомнила его напряжённую позу, постукивание пальца по сгибу плеча. Он явно что-то недоговаривал. Но, возможно, между ними было слишком много всего, о чём они так и не могли поговорить.       — А впрочем, кто я такая, чтобы во всём этом копаться… — она задумчиво посмотрела на своё отражение и приложила к себе струящуюся ткань. — Меньше знаешь, крепче спишь.       Маомао надела платье, затянула нити корсажа. Свободная юбка при каждом движении обвивала щиколотки, и корсаж, не такой уж и тесный, выгодно подчёркивал скромные места.       — А что, недурно, — она покрутилась на месте, позволяя юбке свободно лететь.       То, что Жэньши старался её баловать, было очевидно. Все эти наряды… Вряд ли ей хватит и половины жизни, чтобы с ним расплатиться. Но он ни разу ни за что её не упрекнул. Маомао вышла из примерочной, сразу же попадая в тень его улыбки.       Жэньши её баловал. И это нравилось ему самому.

***

      — Эта одежда нравится мне больше, — Жэньши рассматривал переливающуюся на солнце ткань жилета. На его шее был повязан платок.       Маомао то и дело расправляла идущую волнами юбку. Стоило отдать итальянским нарядам должное. Выглядели они… интересно.       — Ну хоть не мне одной париться, — Маомао ступила на залитую солнцем улицу и прикрыла глаза.       Казалось, что в Палермо не было ни единого угла, куда бы не доставали его лучи. По просторной пьяцца то и дело проезжали повозки, запряжённые лошадьми. Жэньши перехватил Маомао за запястье и потянул на себя, пропуская одну, явно везущую таких же, как они, туристов. Она громко треснула, едва не заехав на асфальт.       Солнце выходило в зенит и палило нещадно. Со всех сторон гремела, как рокот трещотки, итальянская речь. Воздух постепенно прогревался, и повсюду пахло спелыми апельсинами, хотя ни одной лавки с фруктами поблизости они не нашли. Маомао отбросила за спину длинные волосы, чувствуя, как всё в ней начинало закипать. Не от безумной жары. От руки Жэньши на запястье.       Он до сих пор её не отпустил.       — Что у нас первым по списку? — Маомао выразительно посмотрела на соединение их рук.       Жэньши перехватил её взгляд.       — Нам к центральной площади.       — Сразу в центр? Гаошунь не мелочился, — Маомао понимала, какая грандиозная работа была им проделана: изучить и выписать для них все значимые места. — Вот бы скорее закончи-и-ить, — она мечтательно закрыла глаза.       — А ты куда-то торопишься? — Жэньши помрачнел и сложил руки на груди.       — Нет. Но от прогулок не помешало бы отдохнуть, — Маомао пожала плечами, словно и правда не замечала, как действуют на него её слова. — А ещё…       Она вдруг притихла, чем заставила Жэньши обернуться.       — Нет. Только не этот взгляд…       — Возле нашего дома растет такой чудесный маквис! — в глазах Маомао мигали звёзды. — Пожароопасный и в малых дозах обладает заживляющими свойствами, но добавь его чуть больше — получишь яд!       Она выпалила это на одном дыхании, и Жэньши ничего не осталось, кроме как обхватить её за плечи и повести перед собой.       — По приезде — конфискую!       — Изверг!       — Для тебя — да.       Он поставил точку.       Наверное, так было правильнее. Держать её на дистанции, говорить о ядах и просто гулять. Жэньши на мгновение зажмурился. К этому «просто» уже давно примешивалось кое-что другое. «Кое-что» велело ему при любом удобном случае касаться Маомао, брать за руку и ни в коем случае не отпускать.

***

      Пьяцца Вильена была поистине прекрасна. Высоченные колонны обрамляли здания. А на фасадах, ровно по середине каждого из этажей на крохотных балкончиках находились скульптуры, будто бы о чём-то вещающие для собравшихся на площади.       Если не знать разницы, можно было подумать, что тебя окружают четыре абсолютно одинаковых стены. Среди таких можно было запросто потеряться. Или замести следы.       — Это Кватро Канти, — Жэньши сверился со свитком. — Гаошунь написал, что это центральная площадь Палермо. Одна из. И отсюда, вот по той дороге, дойдём до «фонтана стыда» с голыми статуями, — он пожал плечами и с улыбкой повернулся к Маомао, которая была заинтересована не меньше его самого. Она прикрыла глаза ладонью и запрокинула голову, находя себя в самом центре, обставленной симметричными фасадами.       — Тут всё такое одинаковое, — она с интересом рассматривала площадь, — легко заблудиться.       — Ты запомнила откуда мы пришли? — поинтересовался Жэньши.       Маомао кивнула. Улицы хоть и были похожи друг на друга, как две капли воды, но в разных сторонах цвета маркизов всегда отличались.       На площади каждый фасад — считай угол. Ровная клетка. А значит, огибающие дороги вели во все части города. Из центра можно было попасть в любой квартал. Так же, как в императорском дворце. Беги-не беги, для Императора ты как на ладони. Удобно.       Маомао украдкой посмотрела на Жэньши. Как все пути в Палермо вели к Кватро Канти, её мысли возвращались к нему.       «Никуда мне от него не деться», — стоило ей подумать, как их взгляды пересеклись.       — Надо же, как крепко ты задумалась… — он подшутил над ней, и все мечты сняло, как рукой.       Павлин он и есть павлин.       Жэньши повёл её узкими улочками, которые, подобно артериям, петляли от главной площади. Потрескавшиеся фасады и бельевые верёвки, протянутые между домами над головой в шаге от позолоченных статуй — вот и весь антураж.       — Как и у нас — нищета, стоит только выехать за пределы дворца, — Маомао подняла голову. На бельевой верёвке, подвешенный за ухо, висел застиранный игрушечный медведь.       — Только здесь может быть кое-что похуже пьяниц и публичных домов, — настороженно продолжил Жэньши.       С громким хлопком на втором этаже распахнулись ставни. И прежде чем успела подумать — Маомао схватила его за руку и рывком потянула на себя. Открылось окно, и пожилая женщина выплеснула прямиком на асфальт ведро мыльной воды.       — Незачем так дёргать, — он посмотрел на открытое окно, за которым скрылась старуха.       — Если вам хочется быть облитым грязью, так уж и быть, мешать не стану.       Под рукавом горело. В этой ситуации не было абсолютно ничего, что стоило бы внимания. Она просто отвела его, и что с того?       — Я не это хотел сказать… — Жэньши хмуро посмотрел на неё. — И прекращай спорить!       — Как прикажете, господин.       Они вышли к большому фонтану, и Маомао напоследок обернулась на пенную лужу воды. Что-то с этим городом было не так. Вокруг них постоянно что-то трещало и разливалось. Как будто улицы им кричали как можно скорее отсюда уйти.

***

      — Подумайте, господин, если вернёмся за маквисом, то я смогла бы создать лекарства.       Они уходили всё дальше от центра. Маомао уговаривала Жэньши позволить ей взять домой хоть немного экзотических трав, подходя к нему то с одной, то с другой стороны.       — Исключено, — он оставался непреклонен. — Сама же сказала, что они пожароопасные. Один багаж мы уже потеряли, не хватало ещё и самолёт случайно сжечь.       — Ну так никто и не будет их поджигать… — Маомао пожала плечами, словно объясняя самую очевидную в мире вещь.       Улицы Палермо начали становиться безлюднее. Они неспешно гуляли по запыленным дорогам. Время за пререканиями ускользало, как между пальцев золотистый песок.       Однотипные жёлтые здания сменялись стройными рядами кипарисов, и появлялись вновь, скрывая за собой крутой обрыв над морем. Выцветшие, обшарпанные, они словно и не пытались бороться с солёным морским воздухом.       — И всё же считаю это расточительством, — выдохнула Маомао, продолжая «обрабатывать» его.       Жэньши молчал, сохраняя бдительность. Он прислушивался к, казалось, опустевшему городу, и стоило им сделать ещё несколько шагов, как за углом раздался звон разбивающегося стекла.       — Тихо! — прошептал Жэньши и в тот же миг прижал Маомао к стене дома, закрывая собой. Губы бесшумно произнесли: — Ни звука!       В доме напротив распахнулась балконная дверь, и из неё вышел тучный итальянский мужчина, прикрытый одной лишь мочалкой. Взволнованный и голый, он посмотрел по сторонам и бросил бранное:       — Чёртово хулиганьё!       Он застыл и настороженно потёр себе спину, всё ещё ожидая высмотреть болванов, что били стёкла средь бела дня. И судя по его поведению — не впервой. Но вскоре затянул энергичную песнь и скрылся из вида, запирая балконную дверь на замок.       Треск разбитого стекла раздался снова. И следом - громкий, прокатившийся по пустынным улицам выстрел.       Маомао округлила глаза и смотрела прямо на Жэньши с немым вопросом: «что делать?»       Он замер, стараясь не шевелиться, чтобы ни один камень не скрипнул под подошвой его сапог. Против оружия они, с пустыми руками, не представляли никакой угрозы. Жэньши прикрыл глаза, показывая Маомао, что им лучше оставаться тут. Раз их не заметили в первый раз, то повезёт и на этот…       Маомао согласно кивнула и вся обратилась в слух.       — Чёрт бы тебя побрал! — громыхнул мужской голос неподалёку. — Ты должен был вытрясти с него наши деньги, а не громить заведение!       — Босс, вы же сами сказали припугнуть. А потом…       — Да мне плевать, тупоголовый ты кретин! — последовал тяжелый удар по гулкому дереву. — Ты хоть знаешь, сколько мы вложили в этот бизнес? Тащи его сюда и молись, чтобы он был живой.       — Но…       Раскатистые мужские ругательства заглушили все слова объяснявшегося. Маомао и Жэньши переглянулись.       Ростовщик мафии требовал от клиента «компенсации». И за потерянное время. И за упущенную выгоду. Впрочем, разгадка была слишком логична и далась легко, несмотря на густую брань мужчин. Маомао неслышно шагнула ближе.       — Куда ты? — прошипел Жэньши и, пригнувшись, пошёл за ней следом.       Они перебежали через дорогу и спрятались за узким кипарисом, стараясь быть как можно незаметнее. С этой позиции были видны разбитые окна. Осколки стекла стояли в нём острыми пиками. На улице перед домом была чья-то кровь.       Маомао хотелось увидеть, кто за этим стоит, чтобы потом опознать преступников. Хоть что-то…       Она скользила взглядом по стенам, в надежде выхватить какой-либо опознавательный знак. Внутри тускло освещённого помещения было много людей, взглянув снаружи — ничего не разберешь. Она хотела выйти из укрытия и аккуратно подойти к разбитому окну, как из здания вышли четверо мужчин с оружием.       Жэньши в последний момент успел потянуть её за рукав и Маомао, не удержав равновесия, всплеснула рукой, цепляясь за воздух.       Он успел подхватил её под локоть, прежде чем она упала на спину, но с улицы уже доносился крик:       — Свидетели! Убрать их!       — За мной!       Пара выстрелов тотчас просвистела над их головами. Ветер шумел в ушах наперебой с сорвавшимся пульсом. Жэньши бежал, петляя по улицам, и тянул её за собой. Только бы не отпустить руку! Бежать. Как можно скорее бежать!       Маомао слышала, как за ними сорвались в погоню. Грянули выстрелы и снова мимо.       Пули рикошетили о стены и каменные лестницы домов. Жэньши сжимал её руку так, что в будущем точно проступят синяки, но Маомао не чувствовала боли.       Просто бежать и думать.       Думать.       Думать!       Улицы становились уже, и у них не было ни единого шанса скрыться от погони мафии, которая наверняка знала город как своих пять пальцев. Только если…       — Направо! Сейчас же! — выпалила Маомао, и Жэньши, не думая, подчинился рефлексам.       Она заметила, как на знакомых бельевых веревках болтался подвешенный за ухо застиранный медведь. А значит, рядом центральная площадь. Там они смогут затеряться. И действительно, спустя пару мгновений их выплюнуло на Кватро Канти. Они спасены!       — Мы здесь как на ладони! — крикнул Жэньши, оглядываясь по сторонам. — Куда теперь?!       Он тяжело дышал, и Маомао казалось, что он готов был убить её самостоятельно, не дождавшись мафии. Но что-то в его глазах выбивалось из общего гнева. Беспокойство. И чистый страх.       — Эта площадь ведёт во все части города. Бежим! Нас не отследить!       Маомао перехватила его руку и потянула за собой на тихую освещённую улочку, смешиваясь с праздной толпой зевак. Гаошунь говорил держаться людных мест, а значит нужно бежать туда, где кипела жизнь.       Они бежали вперёд, наперегонки с сумерками. На город тихо опускалась ночь, но закат всё ещё горел на кромке горизонта огнём — таким же оранжевым, горьким, как цедра. Как весь их сегодняшний вечер. Погоня осталась давно позади, и Маомао, совершенно выбившаяся из сил, вынужденно сбавила шаг, всё ещё держа руку Жэньши в своей. Его пальцы были холодны, как лёд.       Они оказались на окраине города. Тихий спальный район держался на самом краю обрыва и заканчивался тупиком. Жэньши глянул за низкий забор, туда, где внизу разбивались о скалы буйные волны. Шаг — и ты летишь в пропасть. А впрочем, ему не было до этого дела.       Он уже давно в неё летел.       Поймай их сейчас мафия… Он отбросил навязчивые мысли и постарался успокоить дыхание.       — Фу-ух! Кажется, оторвались! Вот это заварушка… — в голосе Маомао звучала ирония, и это стало последней каплей.       Жэньши одним движением рванул к ней, обхватил руками за плечи и припечатал к стене. Она моргнула, в самом деле испугавшись взгляда напротив. Его потемневшие глаза блестели, обещая скорую расправу.       — Заварушка? — прошипел Жэньши, не в силах больше терпеть её ребячество. — Для тебя это что, игра?!       «Ты могла погибнуть!»       Маомао чувствовала, как его пальцы сжимаются на её плечах стальной хваткой. Жэньши стоял к ней так близко, что она чувствовала его дыхание на лице. Щёки раскраснелись, а губы были поджаты в тонкую линию. Он хотел ей сказать так много, но даже сейчас предпочитал молчать.       «Я не хочу тебя потерять!»       — Мы оторвались от погони, а значит, можно считать, что это успех, — она говорила рационально, стараясь не сломать ту хрупкую веточку, которая сдерживала лавину, по имени Жэньши.       Секунды в тишине казались вечностью. Он закрыл глаза, мысленно умоляя небеса о терпении.       — Тебя едва не подстрелили. Ты считаешь это успехом? — его глаза угрожающе сузились, и Маомао проглотила мысль: «по тебе ведь тоже могли попасть».       Она вспомнила его взгляд, когда он повернулся к ней на площади. Испуганный, беспокойный. Маомао показалось, что это реакция на стресс. Но сейчас поняла — то был страх за неё. И беспокойство в его взгляде принадлежало ей.       Она выдохнула. Сдулась, как накачанный воздухом шар. Теперь всё становилось на свои места. Жэньши берёг её, подвергая себя опасности. Ровно так же, как она стремилась спасти его.       — Простите, господин… — Маомао опомнилась, мгновенно выстроила дистанцию. — Это моя вина.       Она надеялась, что Жэньши последует её примеру, опустит руки и сделает два шага назад. Но они продолжали стоять, молча смотря друг на друга, словно в самом деле видели впервые.       Сумерки уже вовсю опустились на город и в траве громко стрекотали сверчки. Глаза Жэньши выглядели устало, когда он, наконец, тихо спросил:       — О чём ты только думаешь? Яды... Теперь эта мафия...       «Я так боюсь тебя потерять...»       Его взгляд уже не принадлежал ей. Он проскользил ниже, словно ему было сложно смотреть в её глаза, на её губы. Он так стремился не потерять её и почти потерял. Но всё ещё не решался сказать ей, что думает.       «Дурак».       — Ещё раз прошу прощения, — прошептала Маомао. — Если хотите — накажите.       — Глупая…       В нём сквозило разочарование, когда он отпустил её плечи и сделал, наконец, то, чего так сильно желал. Один лишь шаг — и он прикоснулся губами к её лбу. Короткий трепетный поцелуй. Касание губ к коже. И в нём перевернулось всё, стоило Маомао замереть.       Этот простой поцелуй в лоб говорил о его отношении к ней больше, чем страсть. Больше чем всё то, что он думал о ней каждый день.       Жэньши сделал шаг назад, разрывая дистанцию, и глубоко вздохнул.       Они всё ещё стояли так близко, что она чувствовала едва уловимый запах сандала. Будто с тех пор прошло так много времени, что о них настоящих напоминали только отголоски теней. Маомао чувствовала, как все её мысли закручивались вокруг своей оси. И если бы они сейчас выпрыгнули из головы, то оставили бы прожжённый след на сухой траве.       Она пыталась отгородиться, но дальше было некуда. Между ними и без того было слишком много всего.       — Прости, — прошептал он, рассматривая её лицо.       — За что? — переспросила Маомао.       — Это оказалось сложнее — сбегать от тебя.       Жэньши наклонился и поцеловал её. По-настоящему поцеловал.       Их губы соприкоснулись, и из него вырвался глухой стон - он ждал этого так долго. В мире погасли все звуки. Всё, что когда-то имело смысл — рассыпалось в прах. Её мягкие губы, сжатые под его, были тем, ради чего стоило всем рискнуть, пусть даже он завтра умрёт от осознания, что совершил.       Но сегодня… Маомао сама обвивала его плечи объятиями и зарывалась пальцами в волосы, будто последнее, чего она хотела, это отпустить его. Жэньши прижался к ней так сильно, что миллиметры расстояния между ними сгорали в огне. Но Маомао первая остановилась, разрывая поцелуй.       — Подождите, нам… не стоит… — она не закончила, — господин.       Нет.       Нет-нет-нет.       Его разум требовал вернуть её, но Жэньши натянул улыбку, не избегая взгляда в глаза. И вдруг все дни, проведённые вдалеке от дома, рухнули, будто их никогда не существовало. Воспоминания о том, кто они есть, придавили плитой.       Отчаяние вернулось быстро. Чистая ненависть горела в нём от того, что он отпускал её.       Он сделал шаг назад, возвращая дистанцию между ними. Палермо догорал в закате, и Жэньши был уверен в одном — вездесущий запах цедры он больше не сможет не вспоминать.       Маомао была права. Им не стоило.       Он закрыл глаза, позволяя гневу затопить его целиком. Он ненавидел себя за то, что сделал шаг назад. Маомао за то, что она первая расцепила их руки. Ведь только ей Жэньши не смог бы отказать.