Вернутся к фанфику
Глава 2.
28 июня 2025, 23:36Он перелистывал документы — очередные доносы, которыми по горло было завалено СС. Но не что-то вроде: «Моя соседка фрау Дитрих выглядит довольно подозрительно. Она редко выходит из дома, а когда выходит, постоянно озирается по сторонам, не отвечает на "Хайль Гитлер", прошу Вас рассмотреть это дело…» и тому подобную дрянь. Нет. Этот чопорный человек изучал дело, которое поручил ему Борман. Его глубоко посаженные глаза то и дело «перескакивали» с одной строчки на другую. Мюллер должен был наладить связь через Штирлица с Москвой, сообщать им через него, что США и Запад без ведома СССР предпринимают переговоры с нацистами. Во что бы то ни стало нужно натравить лайку на медведя.
Но прежде чем делать это, необходимо, чтобы переговоры снова начались! Теперь, как бы этого ни хотел Мюллер, какое-то время ему придётся следить за тем, чтобы ни единый волос не упал с головы Гиммлера и Шелленберга. Надо было, чтобы они продолжали попытки перемирия и нашли для этого лазейки, - а Мюллер был уверен: если красавчик Шелленберг захочет — он их найдёт.
Шеф гестапо устало вздохнул, отложив документы. «Может бросить всё к чёрту, да решиться поговорить со Штирлицем начистоту? Он знает, что я осведомлён о его положении. Попросить? Нет, зачем ты думаешь так мягко? Стареешь, Мюллер, стареешь, или же в тебе говорит уважение к Штирлицу как к хорошему врагу. Просить ни в коем случае нельзя, необходимо заставить его поступить так, как этого хочу я… Но ты, Мюллер, опять забываешь важную деталь — Шелленберг. Давно нужно было приструнить этого мальчишку, теперь он как клещ вцепится в Штирлица, как в свой шанс…» — Мюллер поднялся из-за стола, и спрятав руки за спину, начал отмерять шаги по кабинету. «Мне нужны они оба: шеф и его подчинённый».
Шелленберг только вышел от Гиммлера, как к нему, не дав даже опомниться, «подлетел» Шольц.
Он гордо вскинул голову, как делают только бывалые ветераны, отчеканив «Хайль Гитлер» с тем же почтением, которое витало только в далёком 1939 году на пике могущества фюрера, в тот момент, когда в него ещё верили, а этот солдат, казалось, до сих пор верил в могущество тысячелетнего Рейха.
Шелленберг устало поприветствовал адъютанта Мюллера. Да, на удивление, этого он запомнил, хотя шеф гестапо не славился своим доверием и «менял» их очень часто.
— Бригадефюрер, вас к себе приглашает группенфюрер. Извольте, я вас провожу.
В его потухшем взгляде вдруг промелькнула искра, а он сам загорелся интересом к будущему визиту. Вальтер едва заметно улыбнулся. Казалось, он давно ждал такого шага со стороны Мюллера.
— Ведите, ведите… — шеф политической разведки вопросительно посмотрел на адъютанта.
— Шольц, бригадефюрер, моя фамилия Шольц.
Шелленберг кивнул:
— Ведите, Шольц.
Впереди был длинный коридор-лабиринт.
Он и сам не понимал, для чего сейчас забивает себе голову? Этого человека не сегодня так завтра не станет, либо это сделает сам Мюллер, либо русские. Но этот житейский порыв — узнать как зовут совсем неважного человека — показывал, как Шелленберг был сломлен, как он пытался до последнего бороться за свою судьбу и верить, что наступит завтрашний день с теми же бесконечными заботами на посту главы политической разведки.
Шольц распахнул нужную дверь, легко склонил голову:
— Господин Мюллер, к вам бригадефюрер.
Мюллер, который всеми силами делал вид, что никого не ждёт, зарылся как крот в свои дела, но как только Шольц сообщил, что пришёл шеф VI отделения разведки, он медленно, по-хозяйски, поднялся из-за стола и так же вальяжно вышел навстречу своему гостю. Это могло вывести из себя кого угодно, и Вальтеру тоже было неприятно находиться в обществе Мюллера. «Сухой и скупой на слова, вечно раздражающее произношение с типичным баварским акцентом. Шелленберг не мог избавиться от чувства, что этот низкорослый, приземистый гестаповец не только производил на него отталкивающее впечатление, но беспокоил и нервировал. Раздражал весь его внешний облик, от постоянно полуприкрытых, словно сонных, но тем не менее бегающих глаз, до самих его массивных рук, которые тот будто не знал куда деть. Вся его неприязнь сейчас была на пике, как и всегда, но он знал, что в его руках крупные карты, поэтому готов был строить саму воспитанность даже в обществе баварского крестьянина».
— Спасибо, Шольц, можете идти и отдохнуть, в ближайший час вы мне не понадобитесь. — Вальтер, дружище, — он протянул руку навстречу разведчику, — рад вас видеть в добром здравии! Проходите, присаживайтесь.
Шелленберг занял кресло возле стола шефа гестапо. Пока тот поворачивал ключ в замке.
— Группенфюрер, неужели вы хотите меня допросить? А после этого «убрать», как революция снесла Бастилию на своём пути?
Мюллер глухо рассмеялся.
— Хотите выпить, Вальтер?
— Не откажусь, группенфюрер, не откажусь. Что предложите?
— Слышал, вы не пьёте пиво, предпочитаете шампанское, виски, коньяк или домашние настойки?
— Нет, господин Мюллер, я предпочитаю стакан горячего крепкого кофе. Где вы наслушались такой дезинформации?
Мюллер искоса посмотрел на него, в ту же минуту крикнув за закрытую на ключ дверь девушке, которая по обыкновению готовила для него кофе и еду (он не доверял никому, кроме Розы):
— Фрау Штайнер! Будьте добры, принесите горячий кофе!
Через 10 минут Шелленберг и Мюллер сидели и пили: один - кофе, другой — дешёвый коньяк. Не потому, что он беден, а потому что не придаёт значения вкусу. Он пьёт быстро, без тостов. Пьёт, когда нужно сосредоточиться на работе.
Разведчик изучал лицо Мюллера, пытался угадать, что его сейчас заботит. Глаза группенфюрера словно всё время что-то искали, но не могли отыскать; он очень редко моргал, губы как всегда были сложены в одну сплошную линию. От этого человека не услышишь приятного слова за беседой, лишь гулкое молчание, его развязный смех и чёткие, колючие, как репейник по осени, слова.
— Для чего я вам понадобился, группенфюрер?
Мюллер поморщился — Перестаньте, дружище, зачем так официально? Знаете… запомните кое-что: я не люблю интеллигенцию, она цинична по отношению к нам, простым «рабочим», — он снова рассмеялся со своей шутки. — Будь на то моя воля, я бы загнал всю интеллигенцию в шахту и взорвал к чёртовой матери.
Шелленберг вздрогнул, по его телу невольно пробежали мурашки. Но он сохранил бесстрастное лицо и даже улыбнулся. «Насколько же он бестактен, если высказывает мне всю неприязнь напрямую? Тем не менее, потребовав от меня услуги или договорённости, — баварец!»
— Я помню, Генрих. Ну что же, перейдём к делу: вас интересуют планы политразведки на обозримое будущее? Или вы хотели бы узнать, как феерично провалились наши последние переговоры благодаря перехвату радиограммы с вашей стороны, «товарищ»?
Мюллер ухмыльнулся своим мыслям.
— Вальтер, вы слишком любите шутить. Я всего лишь хотел поговорить о Штирлице.
— А что вам нужно от моего подчинённого? Вас также не касается работа разведки, как и меня — работа гестапо, Генрих.
— Прекратите, дорогой друг, здесь нет прослушки, по крайней мере я не идиот, чтобы оставлять её в действии при разговоре с вами. Это не для лишних ушей, — Мюллер крутил в руках вновь наполненную рюмку. — Вы сами знаете, почему мне необходим Штирлиц, я же понимаю, зачем он необходим вам, — тут шеф гестапо лукавил, он не совсем понимал, зачем Шелленбергу Штирлиц, так как не знал, что ему известно о работе Макса на Москву. — Предлагаю вам сотрудничество. Вы, дружище, не можете не признавать, что Гитлер уже не тот, что раньше, и ориентироваться на него нельзя, нужно искать пути, чтобы спасти себя. Я уверен, вы тоже об этом думаете, можете не говорить. Но ведь вы согласны развернуть работу плечом к плечу?
Шелленберг только этого и ждал, он видел, как пытался выкрутиться его коллега из сети незнания, и откровенно этим наслаждался.
— Без обиняков?
— Без, Вальтер, — Мюллер залпом выпил рюмку коньяка, он пил не закусывая.
— Я согласен. Следует попробовать найти пути отхода и наладить связи.
— Хороший выбор. Я буду способствовать этому, всеми своими силами.
— Да, но со Штирлицем работать я вам не дам, моя позиция прежняя.
Мюллера словно ударили обухом. В его ушах раздался шум, он слышал собственное сердцебиение. Мальчишка с ним играет.
— Мы же договорились? В чём дело, Вальтер? - «неприятные» глаза нашли свою жертву, в лице главы полит разведки, безжалостно впились в неё, не давая и шанса избежать внимания.
— Вы будете работать с ним в моём присутствии, и только так, группенфюрер, — Шелленберг решил стоять на своём, но сделать видимость, что идёт на уступки «коллеге», зная, на что тот может пойти, если дело сменит направление в невыгодную для него сторону. Он встал, приготовившись уходить.
Мюллер сменил гнев на милость, — Пусть так. Я согласен. Ну что же, коллега, до скорой встречи. — Группенфюрер тоже встал и протянул Вальтеру руку для прощания.
В их беседе было мало приятного. Гестаповец был недоволен тем, что его план не удался и этот хитрый лис по фамилии Шелленберг опять оставил его позади себя, покинув кабинет с чувством удовлетворения, что связано с его выигрышным выходом из положения. Он подцепил Мюллера на крючок, теперь тот всегда будет «перед глазами», даже если замыслил нечто подлое, а он это обязательно сделает, но у главы политической разведки - есть план, как бороться с шефом гестапо.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!