Вернутся к фанфику

Глава 3.

1 июля 2025, 22:56
— То есть, вы, Вальтер действительно считаете, что штандартенфюрер фон Штирлиц является тем, кому мы можем доверить наши «новые» переговоры? Но разве не по его вине они провалились? Пока рейхсфюрер СС говорил со своим подчиненным, он несколько раз настраивал радио на новую волну, стараясь заглушить их разговор и тем самым успокаивая себя. — Почему вы считаете, что он тому причина? — Шелленберг старался всеми силами выгораживать Макса, чтобы Гиммлер ничего не заподозрил и помог их делу. Осуществить это было несложно, но дело было довольно утомительным. — И это я должен отчитываться перед вами? Вы последнее время слишком много себе позволяете дорогой мой, мне бы стоило приструнить вас, да вот только вы у нас здесь своего рода «мозг». А раз уж вы отвечаете за «серое вещество» нашего управления, то соизвольте догадаться самостоятельно. Я даю вам шанс проявить себя, Шелленберг, не зря именно вы занимаете место покойного Гейдриха. Но мне хотелось бы знать, зачем вы так ухватились за этого Штирлица. Что в нём такого особенного и почему именно ему можно доверять?    «Экий педант. Он вновь цепляется к моим словам. Ничего рейхсфюрер не пропустит мимо ушей. Он станет обращать внимание на каждую деталь, все взвешивать и продолжать задавать вопросы, пока не будет на сто процентов удовлетворён идеей, планом. Но его нельзя посвящать в детали, — он испугается и снова отступит. Гиммлер ждёт от меня рождения новых замыслов. Он их получит. Этот человек обладает таким редким качеством, каким может похвастаться далеко не каждый соратник Гитлера — способностью признавать правоту оппонента. Он будет обязан согласиться со мной, если дорожит своей жизнью, а она у него на первом месте. Рейхсфюрер был предан фюреру, подобно тому, как его семья свято чтила принципы католического традиционализма, но если удастся надавить на правильный рычаг, ради себя он без задней мысли пойдёт против своего «божества». Он и так это делает, ведя переговоры с Западом. А кто его подвёл к этому? Я. Гиммлер тоже у меня на крючке, осталось только вовремя подсечь. Молодец, Вальтер». — Разумеется, господин рейхсфюрер, в нашей ситуации мы не можем никому доверять, но иначе не выйдет. Это важная составляющая нашей профессии. — «Говорю совсем, как Штирлиц, с каких пор на меня действуют беседы с этим человеком?». —Штандартенфюрер Штирлиц исправно служит мне, беспрекословно выполняет приказы и никогда не подводил. Я ручаюсь за него. В противном случае у нас не остаётся других вариантов. Времени больше нет. Мы не можем брать кого попало для наших секретных миссий. — Верно, Вальтер. Мы правда не можем вербовать всяких проходимцев. Они могут выдать нас или оступиться. Но это может сделать и ваш подчинённый. Вы, кстати так и не ответили на мой вопрос. Вот так вы почитаете начальство? «Где-то я уже слышал такое. Неужели я стал копировать „повадки“ Гиммлера? Бедный  Макс… хотя отчего я жалею его? Он должен знать свое место, ведь в данный момент его жизнь зависит исключительно от меня. Рейхсфюрера это тоже касается, но формально он выше меня по званию, так что пока придётся потерпеть...». — Простите, я стал отвечать на другие ваши вопросы. Я про всё помню. Вы ошибочно полагаете, что в провале виноват человек из моего ведомства. Он здесь ни причем. Я скажу вам, на кого падают мои подозрения, но вы не поверите в это, рейхсфюрер. К нашему провалу причастен шеф четвёртого управления. Гиммлер мирно сидел за своим столом, смотря куда-то перед собой, словно он был не здесь, пока Вальтер вёл свой «доклад». Но как только он услышал, как Шелленберг упомянул шефа 4-го управления, он резко обратил свой взгляд к нему, нервно поправляя и без того идеально сидящее на носу пенсне. — Мюллер? Не смешите. Я знаю о вашем недопонимании с шефом гестапо. Но если вы пытаетесь таким образом устранять конкурентов, то у вас это плохо получается. Займитесь лучше своим непосредственным делом и подготовьтесь к предстоящим переговорам. Я даю вам добро, вы можете брать нужных вам людей. Единственное, перед этим вы должны будете изложить мне всё в письменной форме — подробный план действий. Если меня это устроит, то флаг вам в руки. Поймите, рисковать, особенно своей жизнью, у меня нет никакого желания. — Но я не стану вам лгать, рейхсфюрер. Не лезь гестапо куда не надо, все было бы прекрасно. Переговоры давно бы состоялись. — И вы смеете полагать, что Генрих просто так решил послать своих людей перехватывать ваших агентов? На то должен быть веский повод, Вальтер..., — Этот маленький «учитель гимназии», гордо восседавший под покровительством настенного Гитлера, казалось, боялся каждого шороха. Сейчас он протяжно выдохнул. Разговор с Шелленбергом с каждым разом давался ему всё труднее. —  Да, Мюллер каким-то образом узнал о нашей миротворческой миссии, но как? Не с пустого места он предпринял попытки проникать в наши дела. Мы чудом спасли Вольфа от ареста, за что я вам благодарен. Это ведь вы предусмотрели такой исход. Но обстоятельства не всегда складываются так, как хочется нам. Где гарантия того, что ваши шпионы не работают на четвертое управление, и есть ли гарантия, что они не выдадут нас? Её нет! — У группенфюрера могут быть свои планы. К сожалению, нам не понять ход его мыслей. Но нам не стоит так яро отрицать факт того, что Мюллер, преследуя какие-то свои цели, заинтересовался нашими переговорами. — Так, продолжайте. Гиммлер подвинул деревянный табурет на котором сидел ближе к столу, демонстрируя своё любопытство. Поправляя пенсне в который раз, он не отводил взгляда от своего подчинённого. Шелленбергу такое было только на руку. Эти действия означали одно — рейхсфюрер верит ему и готов принимать любую информацию за истину. Можно действовать. — Вам будут интересны мои предположения по поводу его коварных замыслов, так? Я считаю, что он хочет избавиться от нас. Это не я устраняю конкуренцию, этим занимается господин Мюллер. Он хочет держать нас, скажем так, «под колпаком», чтобы мы не мешали ему. Именно поэтому группенфюрер строит нам козни. Нас ведь сейчас абсолютно ничего не связывает — каждый занят собой. Все делают то, что прекрасно умеют, и Мюллер в том числе. Вообще, если мыслить обширно, то, как по мне, это несправедливость… — Мы сейчас не о справедливости говорим, Вальтер! — внезапно перебил его Гиммлер. Он не выносил подобных демонстраций красноречия, которыми «славился» Шелленберг. Ему нужны были факты, ему нужен был разговор исключительно по делу, без излишеств. В этом плане бригадефюреру было крайне сложно сдерживать себя. Он и так всеми силами старался избегать лирики после того, как по его вине рейхсфюрер опоздал на приём к Гитлеру на целых пятнадцать минут, а такой проступок мог стоить жизни. — Да-да, так вот, на чём я остановился? Гестапо хочет после окончания войны «воскресить» Рейх, — вот так бесцеремонно шеф политразведки поставил Гиммлера в известность. — Сейчас они все разбегутся, для того есть надёжные пути, но позже именно те, кому удалось сбежать выползут из своих «нор», чтобы взять реванш. Им тоже нужно налаживать контакты, искать связи повсюду. Как иначе найти единомышленников? Мы мешаем им в этом деле. Не специально конечно. Просто наши действия идут наперекор их планам, ставя на них крест. Я не стану вам даже предлагать вести с ними совместную деятельность, вы и сами понимаете каков шанс предательства. Однако можно сделать иллюзию сотрудничества. — То есть как это? — Мы протянем руку «доброму папе» Мюллеру, предложив нашу помощь, но на деле станем держать всё его ведомство в узде, как это привык делать он. Мы — разведка, они — гестапо. Согласитесь, не их проблемы налаживать отношения с внешним миром. Вы говорили про доверие к фон Штирлицу? Спешу вас предупредить он не станет принимать прямое участие в нашей миссии, а скорее косвенно посодействует нам. Я хочу, чтобы он был не столько миротворцем, сколько шпионом. Макс станет работать с группенфюрером, и, разумеется, под моим полным контролем. Таким образом, мы сможем избежать опасений, связанных с проблемой доверия. Что касается непосредственно нашей работы, Всё изложено здесь, — он протянул ему кожаную документную папку. — Я возьму своих проверенных агентов, которые выведут нас на представителей нейтральных стран. Тогда мы сможем лично обсудить всё и прийти к решению нашего вопроса о мире. — В этот раз нас точно не перехватит гестапо? — Об этом позаботится Штирлиц. Остальное я беру на себя. Вам остаётся просто быть готовым к переговорам напрямую. — Хорошо. Я ознакомлюсь с вашими «рукописями». Если у меня появятся вопросы, то я немедленно вызову вас к себе. Есть что-то ещё? — Да, рейхсфюрер. Мне бы хотелось, чтобы о нашем разговоре никто не знал, и он остался только между нами. Если кому-то станет известно о наших намерениях и опасениях по поводу гестаповцев, то пиши пропало. Все начнут суетиться и перестраиваться, ломая «идиллию». Нам же такого не надо? — Само собой. Можете быть свободны и начинать действовать. Пусть вам сопутствует удача, ведь это заложено в нашей символике. Свастика на вашей левой руке. Это ведь руна, которая означает успех. Знаки отличия СС — это две руны «зиг», то есть дословно будет «победа». Наконец кокарда на вашей фуражке — мёртвая голова. Вообще, это символ смерти, но также может обозначать и бесстрашие перед ней. Теперь идите с полной уверенностью и чувством арийской гордости. Помните, что символы действительно могут благоприятно на нас влиять. Гиммлер всегда относился к оккультизму и эзотерике с большим фанатизмом. Интерес к мистике у него возник с ранних лет. Он был глубоко убеждён в расовой теории — превосходстве арийцев над другими нациями, всё это ему привили те, кем он себя окружил.  Именно Гиммлер с упоением поспособствовал тому, чтобы все знаки отличия и униформа были пропитаны символизмом. Рейхсфюрер также стал менять многие традиционные «обряды» государства, равняясь на постулаты прошлого. Даже сейчас он не упустил возможности поговорить про руны. — Пусть будет так, — с улыбкой ответил Шелленберг и покинул кабинет. « —Вот и всё. Теперь можно смело браться за дело. Всё схвачено. Я не оставил и шанса этому поганому баварцу. Пусть и дальше думает, что он впереди всех. Последнее слово за мной, победа тоже. Сейчас даже Гиммлер на моей стороне и в случае чего я смогу заручиться его поддержкой. Довольно интересный человек рейхсфюрер. Не зря про него говорят мол „верхняя половина — учитель, но нижняя — садист“. Сейчас он зачитал мне весьма интересную лекцию про руны. Как вообще человек такой должности может верить в эту чушь? Небось ещё прогнозами астрологов интересуется. Впрочем, он тот ещё трус. Боязливые люди всегда стараются найти себе опору, которая поможет им чувствовать себя увереннее. А видя, с каким настроем он уходит на встречу с Гитлером, как пресмыкается перед ним, и каким возвращается после, начиная копировать его повадки… я думаю в верном ключе. Оттого Гиммлер и пришёл к оккультизму. Какому же ничтожеству я подчиняюсь!» Проходя уже который раз за этот день по коридору, Вальтер не упустил возможности закурить. У рейхсфюрера в кабинете это было строго запрещено. Тот терпеть не мог табачного дыма, а особенно его раздражал Шелленберг, который, казалось, и пяти минут без сигареты в зубах не протянет. «—Теперь осталось встретиться со Штирлицем и до конца объяснить ему план действий. В тот раз я недоговорил, так как не успел посоветоваться с Гиммлером. Но к данному моменту у меня всё готово. Вот сейчас начнётся действительно интересная игра. Я смею полагать, что мой шеф безоговорочно согласится со всеми моими изложениями, он не способен принимать решения сам, его нужно подталкивать. Я даже не рассматриваю другой вариант. Как бы не сглазить, как бы моя наглая самоуверенность не помешала делу…». — Добрый день, бригадефюрер. Вы какой-то серый. Устали? — Заметно? На деле ничего страшного, всё в порядке. Вы очень вовремя, Штирлиц. Я даже не успел вызвать вас, а вы так удачно явились прямо передо мной. — Я читаю ваши мысли. Шучу. Пока я не научился телепатическим способностям, может поделитесь тем, что у вас на уме? — Да, обязательно. Только не здесь. Пройдёмте ко мне в кабинет. Мне как раз есть что обсудить с вами. Шелленберг подхватил Макса под руку и повёл его за собой. Исаеву было дискомфортно находиться в таком положении. Чувствуешь себя собакой на поводке: и не убежишь, и идти приходится куда хозяин хочет. Однако сопротивляться разведчик не стал и послушно шёл за своим шефом. Вскоре эти двое скрылись за поворотом. Позади них в воздухе ненадолго задержалось облако сигаретного дыма, которое быстро и бесследно растворилось в пространстве, оставив за собой лишь «ароматный» шлейф.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!