Глава 4. Доброе утро, злое утро

Рихард проснулся, приятно окруженный сильными руками Тилля, и зевнул. Ворочаясь ночью, они скинули одеяла с кровати. Но, поскольку Тилль грел, как печка, Рихард не заметил особой разницы. Что он заметил, так это собственную зависть к тому, как Тилль спал — долго, глубоко и сладко. Рихард же просыпался с первыми лучами солнца, за исключением тех ночей, когда засыпал с ними же. Повернув голову в сторону соседней кровати, Рихард увидел Шнайдера, развалившегося в позе звезды. Тот спал и не собирался просыпаться. Тогда Рихард повернулся к нему спиной и спрятал лицо в груди Тилля. Тот что-то забормотал, но не проснулся. Рихард позволил знакомому ощущению теплоты и заботы окружить его и уснул под гулкое сердцебиение любимого человека.

***

Во второй раз Рихард просыпался совсем в другом настроении. Он бросил короткий взгляд в сторону кровати Шнайдера, и игривость в нем подскочила до небес. Постель пустовала! Рихард придвинулся ближе к Тиллю и обвился вокруг него, обнимая и ласково потираясь. Тот продолжил сопеть, как будто не замечал происходящего вокруг, и это только сильнее распалило. Рихард нагло скользнул руками по его животу вниз, к тазу и бедрам. Несмотря на легкость игривого настроения, он ласкал крепко и уверенно. Тилль больше не сопел, но и не просыпался. Его дыхание стало более тяжелым и глубоким. Тилль был полностью в его власти. Они часто обсуждали, что и кому нравится в постели. Однажды Рихард рассказал, что (по крайней мере, с женщинами) ему нравилось будить оргазмом. Все дело было в ощущении силы. Когда второй человек оставался в сознании, он все еще держал свои реакции под контролем. Но, если он спал… Рихард заводился от одной только мысли о том, что удовольствие Тилля зависело только от него. Услышав его признание, Тилль почти сразу же предложил попробовать, но им не выпадало такой возможности. До сегодняшнего утра. Шнайдер ушел, и никто не ожидал от них, что они появятся до обеда. Так что Рихард обхватил ладонью член Тилля — крупный и впечатляющий, даже несмотря на мягкость. Он медленно и нежно сжал его, двинув кулаком вверх и вниз всего один раз. Этого было достаточно, чтобы член начал твердеть. Тилль шумно вздохнул, но выдох вышел дрожащим и поверхностным. Рихард прислушался и понял, что тот все еще спал. Тогда он чуть отстранился, создавая достаточно пространства, чтобы касаться себя в том же темпе. Его руки синхронно задвигались, провоцируя вспышки тепла внизу живота. Рихард почти сразу же почувствовал себя на грани — у него никогда не получалось сдерживаться по утрам. Тилль задрожал, по-прежнему пребывая в забытье. Рихард вскользь подумал о том, что могло ему сниться, и его собственное дыхание содрогнулось от удовольствия. Он ускорился, лаская крепче и резче, дрожа от попытки сдержаться, пока Тилль не кончит первым. Попытка провалилась. Рихард стиснул челюсть, пытаясь сдержать стоны, и все же кончил в кулак и на живот. Придя в себя, он тяжело вздохнул, и понял, что член Тилля в его ладони все еще был твердым. — Не останавливайся, — раздался его хриплый утренний бас. Рихард заулыбался и снова задвигал ладонью вверх вниз. В этот раз бедра Тилля отозвались на его ласку. Когда он замер, мелко дрожа, Рихард замедлился, зная, насколько сильно ему нравился момент прямо перед оргазмом. Член Тилля сильно запульсировал, и по ладони потекла теплая жидкость. Оргазменный стон был тихим, но Рихард ощущал, как по его ладони все текло и текло… Он довольно провел по члену, размазывая сперму по стволу, а затем и по животу. — Доброе утро, — шепнул Рихард ему на ухо. Тилль задрожал, как от щекотки. — «Доброе» — это точно подмечено, — отозвался Тилль. Его голос все еще был по-утреннему низким. Вдруг из ванной комнаты послышался странный звук. Рихард поднял взгляд и встретился глазами со Шнайдером, который стоял в дверях. Половина его тела была скрыта за косяком, а лицо — красное и крайне смущённое. — О, Дум, я думал, ты ушёл, — растерянно пробормотал Рихард. Он быстро спрятал руку под бок Тилля. Тот лишь усмехнулся, всё ещё пребывая в хорошем настроении. — Я был в ванной, — ответил Шнайдер, отводя взгляд. — Меня стошнило. — Ты пил, как верблюд, — заметил Тилль, явно забавляясь ситуацией и не чувствуя никакого смущения. — Не удивлён, что тебе стало плохо. — Ага, — Шнайдер явно испытывал крайнюю степень неловкости, что только усилило опасения Рихарда по поводу его возможного интереса к Тиллю. — Я пойду к Олли. У него наверняка есть что-нибудь… — Не хочешь остаться? — спросил Тилль вкрадчиво. — Нет, — отрезал Шнайдер. — Мне все еще не очень хорошо. Тилль изобразил жалостливое, но понимающее выражение. — Тогда, конечно, иди. Попробуй позавтракать. Пусть алкоголь впитается. Шнайдер кивнул, уже наполовину выйдя за дверь, и аккуратно прикрыл её за собой. Тилль вздохнул и перевернулся на спину. Посмотрев на Рихарда, он признался: — Не стоило давать ему столько пить. — Ты тоже был пьян, знаешь ли, — заметил Рихард. — Не настолько. — Вполне настолько. — Я всё помню. Так что не настолько. — Ага. И чем же ты тогда занимался, раз всё помнишь? Тилль поднял бровь и ухмыльнулся. — Уверен, хочешь знать? Поверь, я помню все до мельчайшей подробности. Было очень весело. — Ээ… — протянул Рихард с сомнением. — Судя по тому, что я вчера отмыл от тебя в душе, все же, не хочу. Обойдусь фантазией. Тилль рассмеялся, а потом заключил Рихарда в медвежьи объятия, с силой прижав к себе. Их животы при этом соприкоснулись, из-за чего следы утреннего удовольствия перемешались с влажным характерным звуком. — Фу! Тилль! — возмутился Рихард и попытался выбраться. Но Тилль не дал ему отстраниться даже на миллиметр, продолжая тереться о него так, чтобы создать еще больше беспорядка. — Теперь ты тоже весь испачканный. Так что мы можем принять еще один душ, как вчера. Видишь? Я все помню, — и, несмотря на все протесты Рихарда, он надавил ему на плечи и ткнул лицом в свой живот, пачкая спермой и щеки. — Фу! — он сразу же попытался вырваться, но Тилль уверенно удерживал его внизу. Только тогда Рихард понял его намек. Румянец залил его лицо, плечи и грудь. Тиллю же явно нравилось смотреть на него, перепачканного их семенем. — Мне очень нравится, когда ты такой, Риш, — нежно произнес он. Его член заинтересованно дернулся. Рихард смущенно опустил взгляд, но не стал отрицать, что ему так же нравилось «пачкаться» с Тиллем подобным образом, хотя они почти не занимались этим. Последний раз был, когда Тилль кончил ему на лицо. И с каждым разом это становилось все более и более приятно. Рихард с готовностью обхватил его член губами. Через три двери по коридору, Шнайдер тяжело опирался на стену душевой у Олли. Горячая вода лилась на его лицо, он прикусил кулак, чтобы заглушить звуки. Как только возбуждение спало, его накрыла знакомая волна ненависти к себе и ко всему вокруг. И не только на эмоциональном уровне. Он пошатнулся и отступил назад, чувствуя, как его снова тошнит. Стыд, отвращение и мучительное похмелье одновременно напали на него и не собирались отступать. Шнайдер упал на кафель душа. Его рот заполнился горечью, а затем снова его вырвало. Большего он и не заслуживал.