Глава шестая. Зелёные волны.

      Я незаметно на дереве в листьях

Наполняю жизнь свою смыслом,

Пряду свою тонкую нить.

Шелкопряд — Flёur.

      Шэдоу на мгновение прикрыл глаза, и этого оказалось достаточно, чтобы он перестал ощущать под собой твёрдую поверхность деревянной пристани, а босые ноги и голова погрузились в мягкую траву.       Чёрный Ёж резко вскочил, готовый к атаке, но был крайне удивлён, когда обнаружил, что вокруг нет ничего. Ни воды, ни тумана, ни леса. Он стоял на холме, покрытом зелёной травой, а вокруг него простирались такие же холмики, которые волнами уходили за горизонт, затмевая то, что было раньше.       Этот пейзаж, который теперь выглядел иначе, вызывал у Шэдоу тревогу своей изменчивостью и неопределённостью. Картина, представшая перед ним, казалась нарисованной, а не реальной, словно кто-то должен был вдохнуть в неё жизнь, чтобы всё пошло своим чередом.       Эти небольшого размера возвышенности, похожие на слабые волны в безмятежном море, отчётливо виднелись на фоне яркого утреннего света. Тень с удивлением поднял голову и понял, почему солнечные лучи не касаются его. Он находился в тени старого и могучего дуба, чьи ветви надёжно защищали его от солнца, которое так желало согреть. Зелёные волны, простиравшиеся до самого горизонта, не казались опасными, но одинокий дуб, простор и отсутствие признаков жизни вызывали смутное беспокойство.       Шэдоу оглядывался, пытаясь найти хоть какой-то знак опасности, ведь мир не мог измениться просто так, значит, что-то должно было произойти. Это напряжение, вызванное естественным явлением в этом мире, возникло само собой и окружило Чёрного Ежа. Возможно, это было связано с непривычной за последнее время расслабленностью и отсутствием настороженности, а может быть, это просто его натура. Здесь было слишком спокойно для него, но жизнь учит, что ничто не бывает так просто.       Бодрствовавший Ёж обернулся и встретился лицом к лицу с корой величественного древа, которое возвышалось над ним. Он положил на тёмный древесный рельеф оголённую ладонь, внимательно её оглаживая. Ему непонятно, к чему он это делает, казалось, будто это действие поможет найти ему ответы, однако кора лишь осыпалась, показывая свою старость и мудрость.       Тень водил своей ладонью по поверхности и думал об этом месте, как оно могло измениться так быстро и почему это селило в его душе недоверие. Окружающий простор давил со всех сторон, отсутствие каких-либо звуков создавали ощущение вакуума. Даже обычного ветерка здесь не было, который в любой естественной среде гулял бы с радостью по голой местности, в которой нет преграды в виде деревьев.       С каждым новым вопросом, возникавшим в его голове, Тень неосознанно сжимал кору, создавая неестественный треск дерева и тем самым разрушая концепцию картины. Неожиданный вздох, раздавшийся откуда-то из-за древа, словно лопнул создавшийся напряжённый шар вакуума, и мир ожил. Листья шелестели, соприкасаясь друг с другом, ветер играл с ними, а облака продолжали свой неспешный путь по небу.              Пальцы с нехарактерными для мобианца длинными когтями разжали старый покров, и тот посыпался на траву. Ёж навострил уши, когда вдох повторился. Он сделал несколько длинных шагов, обходя дерево, и его взгляд наткнулся на расслабленного Синего Ежа, который так удобно устроился головой на одном из немногих выпирающих корней древесного старичка.       Как только янтарно-красные глаза завидели героя, оставшееся напряжение и копну вопросов в голове как рукой сняло. Шэдоу сразу понял, что тот не спит, по неестественно дёргавшимся векам и прерывистому дыханию. Будто тот пытался его восстановить. Он слегка опустил взгляд и увидел, как синяя рука спокойно гладит землю. А когда он перевёл взгляд ещё чуть ниже, то заметил, что у его ног лежат уже сухие вещи.       Пока Синий Ёж рисовал на траве незамысловатые узоры, Шэдоу успел надеть недостающие части своего повседневного «наряда». Закончив, он неторопливо обошёл лежащую тушку синего цвета и присел на край холма, не выходя за пределы тени дерева.       Изумрудные глаза открылись с нехотением. Он вяло глядел в густую листву, которая шевелилась от каждого дуновения ветра, но так и не могла растолкать их до того, чтобы задорные лучи раннего солнца попали на гостей этого места. Повернув голову влево, он увидел Чёрного Ежа, сидящего к нему спиной. Тот сидел, выпрямившись, словно струна.       — Твоих рук дело?       Вопрос раздался неожиданно со стороны Шэдоу. Мир был для него оставался загадкой, но было ясно: именно Соник преобразил пейзаж. Удивительно, как быстро мир откликался на его просьбы.       Долгое время ответа не было, но никто из них всё равно не торопился. За спиной послышались шорохи. Соник потянулся, разминая затёкшие мышцы, и завалился слегка вперёд. Теперь он лежал на животе слева от сидящего неподвижно Шэдоу, подперев подбородок ладонями и уперев локти в землю.       Дрёма, в которую опустился разум Синего Ежа на пристани, была недолгой. То и дело перед глазами всплывал образ того монстра, ярко-жёлтые глаза и волосы, которые, казалось, были повсюду. Но вместе с этим образом приходило и осознание того, что этому страху был нанесён ответный удар. Разумом Соник понимал, что он силён и что здесь его преимущество, но сердце направляло его в иное русло. Не хотелось верить ни во что из происходящего, это мог быть обычный сон, но рана на его ноге приземляла и сполна била лицом об реальность. Хотя можно ли этот мир назвать реальностью?              Ему просто хотелось домой.       — Это не то, что я хотел.       Голос Соника был тихим и охрипшим, в его словах не было ни радости, ни привычного воодушевления. Шэдоу посмотрел на его профиль внимательно, и было нетрудно заметить усталость. Чёрный Ёж не смел сказать ничего в сторону его внешнего вида и состояния. Ему просто не позволяет уязвимость героя и собственная совесть. Он отвёл от него взгляд.       В этом всём было что-то неправильное. Они соперники, которые не должны быть уязвимыми перед друг другом, но уже в который раз Шэдоу удалось лицезреть другого Соника. Не того, что вечно задорно ухмылялся, вызывая на очередную драку, а того, который до панического ужаса боится воды, который пытается преодолеть себя и который нуждается в опоре. И Шэдоу чувствовал, что Синий Ёж считал именно его своей опорой.       Ему бы хотелось всё это сослать на ситуацию, в которой они оказались вместе, но собственные противоречивые чувства не позволяли. Что-то томилось в груди Тени, в которой смогло произойти слишком много изменений всего за один проведённый день здесь.       — Я думал о доме.       Чёрный Ёж кивнул. Соника можно было понять: неопределённость сама по себе вызывала страх, но когда она воплощала то, чего он желал меньше всего, это становилось особенно пугающе.       Если приглядеться, то в этом была своя закономерность. Их дом носил название «Зелёные Холмы», и теперь их окружали именно холмы. Но это абсолютно не то. Нет того, что стало таким близким сердцу, и невозможно представить что-то такое, сотворить подобие, ведь оно существует лишь в единственной своей форме.       Шэдоу ещё раз прошёлся взглядом по новой местности и, вспоминая ночной разговор, спросил:       — Это то, чего ты желал “подсознательно"? — он попытался использовать вчерашнюю манеру Соника.       Собеседник не спешил с ответом и, медленно опустив свой взгляд на траву перед собой, тихо произнёс:       — Нет. Я хотел сбежать подальше оттуда. Думаю, моё место мы найдём так же неожиданно, как и твоё, разве нет?       Чёрный Ёж мельком глянул на героя и снова стал смотреть на освещённые холмы.       — Хотеть и желать разные вещи, думаешь, мир подстроится под желания того, кто хочет вернуться?       — Но ведь под тебя подстроился.       Оба Ежа встретились взглядом и молча глядели друг на друга. В душе Шэдоу возникло непривычное для него смятение. Он не мог понять, зачем отделил себя от Соника, ведь они оба оказались в одной ловушке и должны были выбираться вместе. Он не принимал никаких решений для себя и точно не планировал этого делать. Тогда почему Синий Ёж смотрит на него так, будто до чего-то догадался, и пытается найти в его глазах ответ, который облегчит его душу?       Эти гляделки затянулись, но никто не смел отводить взгляда, это их способ общения. Изумруды словно что-то искали в красном янтаре, но, не находя, выдыхает, и Чёрному Ежу остаётся лишь задаваться вопросом, что это было. Он соскользнул своим взглядом по руке, на которую опирался подбородок Соника, и, опускаясь ниже, заметил странное пятно на шее соперника.       Для обоих ежей стало неожиданностью, что расстояние между ними резко сократилось. Шэдоу, не раздумывая, склонился к Сонику и стал пристально рассматривать пятно. На тонкой шее Синего Ежа отчётливо выделялся один большой синяк, который по форме напоминал руку с длинными пальцами.       Что-то шевельнулось в груди Чёрного Ежа, и он протянул руку, чтобы прикоснуться к, вероятно, больному месту, но остановился в нескольких сантиметрах от синей шерсти. Он продолжал рассматривать гематому. Она была неестественной. Обычные синяки не были бы так заметны и скрылись бы под шерстью, а этот след словно заставил шерсть потемнеть в местах соприкосновения с собственным кошмаром.       Соник с замиранием сердца глядел за действиями Шэдоу. Они часто бывали так близко друг к другу, даже взять вчерашний день, но почему-то именно сейчас герой чувствовал себя не в своей тарелке. Такое внимание со стороны вечного соперника шло вразрез с его обычным поведением. Соник не понимает, что тот так старательно высматривает на его шее и при этом хмурится, но он по ощущениям перестаёт дышать, когда видит, что рука Чёрного Ежа устремилась к нему.       — Что? — нервно на выдохе произносит наконец Синий Ёж.       Шэдоу выпрямился так же резко, как до этого склонился над лежащим. Но он продолжал сверлить гематому на шее героя взглядом.       — Тебя душили?       Брови Соника приподнялись в недоумении, и одна из рук потянулась к шее, но та быстро отпрянула, стоило только почувствовать неприятную ноющую боль от этого прикосновения. Теперь ясно, почему Шэдоу не стал его трогать.       — Да,       Синему Ежу вдруг стало стыдно за то, что с ним приключилось, и он вновь опустил взгляд.       — Ему явно не понравилось моё стремление выбраться.       — Ему?       Соник чувствовал на себе внимательный взгляд алых глаз и не смел смотреть. Точно не сейчас.       — Или же ей, я не знаю. У этого существа такие длинные волосы и кривое телосложение, что просто невозможно узнать, какого оно пола, да и важно ли это?       Он передёрнул плечами от неприятных воспоминаний.       — Тем более мне важнее было выжить, а не узнавать, он это или она.       Соник слегка усмехнулся над своими же словами. Он не думал, что будет так искренен со своим соперником и что это может быть... приятно? Он не понимал, но это молчаливое ожидание продолжения вызывало у него чувство тепла, что эта ситуация небезразлична для Шэдоу.       — В первый раз оно ничего не успело сделать, ты его спугнул, но в этот раз ему ничто не помешало, и я мог спокойно умереть...       Синий Ёж замолчал от осознания, что, будучи героем, он мог погибнуть от рук собственного страха. Узнали бы все, точно бы посмеялись.       — Когда я тебя вытащил, ты тонул, и никого не было рядом.       Соник прижал уши к голове. Он чувствовал себя так, будто его в чём-то упрекают, хотя на самом деле это было не так.       — Я смог от него избавиться, — почувствовав немой вопрос, он продолжил: — Я смог заставить себя понять, что это лишь мой страх и что я его не боюсь... Но эта уверенность была лишь оттого, что воды я боялся куда больше.       Повисло молчание, и Синий Ёж не решался его нарушить.       — В первый, как и во второй раз, я никого не видел.       Сонику показалось, что его собеседник не осознал смысл его слов и не поверил ему, и от этого он почувствовал себя неловко. Он опустил голову ещё ниже, его настрой упал, и из его уст вырвался хриплый и умоляющий шёпот: — Шэд, оно правда реально...       Внезапно ощутив тепло на своей голове, Синий Ёж резко повернул голову в сторону собеседника. Рука Шэдоу лежала между ушей Синего Ежа и слегка поглаживала их, вызывая у него странное волнение.       — Я тебе верю.       Хотелось остановить мгновение и обдумать услышанное. Соник не мог поверить своим ушам. Шэдоу, всегда такой гордый и скупой на эмоции, сказал ему это прямо в лицо. Герою казалось, что стук его сердца слышен во всей этой безжизненной местности. Тепло разлилось в груди и опустилось ниже, охватывая живот и вызывая щемящее чувство.       Внезапно подул тёплый ветер, и Соник понял, что никогда не сможет забыть этот момент. Тёплое выражение лица соперника, неизвестное ему до сих пор чувство и осознание того, что этот Ёж больше не будет для него прежним. Соник чувствовал интимность момента, и это усиливалось тем, что на Шэдоу, в отличие от него, были перчатки. Он был открыт для него во всех смыслах этого слова, и краска прилила к его щекам сама собой.       Рука медленно переместилась на затылок, а оттуда на место начинающейся гематомы. Ладонь, обтянутая перчаткой, невесомо коснулась больного места и вернулась к своему владельцу. Всё это время Соник не отрывал взгляда от алых глаз Шэдоу, пока тот перемещал руки с его головы на шею. Однако, встретившись с ним взглядом, Соник смутился и отвёл глаза в сторону.       — Было бы глупо не верить тебе, учитывая то, что раны твои реальные, — заметив чужое смущение и смятение, решил подать голос первым.              Сонику показалось, что он уже не может краснеть сильнее, но собственная глупость сделала из него живой помидор. Шэдоу был прав, а Соник с характерной для него поспешностью подумал о другом и теперь ещё сильнее краснел.       Выдохнув, он всё же решился вновь взглянуть на собеседника и снова застыл, ведь Шэдоу улыбался. Слегка, практически незаметно, но так нежно, словно пытался этим показать, что всё хорошо, раз словами не получается...       И это Соника добивает.       Синий Ёж не сдерживается и улыбается так широко, насколько только может, а потом и вовсе смеётся. Вся печаль и пустота испарилась быстро, и на её место пришло что-то новое, что-то не ясное, но такое приятное, и Соник понимает, что это «что-то» смог дать ему только этот Чёрный Ёж.       Как бы Шэдоу ни старался себя уверить, он всё равно был рад, что усталое выражение лица героя уступило место его обычной радости.              — Ударишь меня?       Вопрос раздался неожиданно, и Чёрный Ёж нахмурился на задорно ухмыляющегося Ежа. Причины для данного вопроса не было, Соник сказал первое, что пришло в голову, чтобы наконец поменять тему беседы.       — Я не причиню тебе вреда, — заметив, как изменилось лицо соперника после сказанного, он, ухмыляясь, добавил: — Пока ты так жалок.       Со стороны лежащего послышалось фырканье.       — Умеешь же ты всю картину испортить.       Неизвестно, сколько времени они провели в этом месте, но, когда солнце начало клониться к закату, Соник почувствовал накатывающую тревогу. Он совсем позабыл за разговором, что им нужно продолжать путь.       Синий Ёж посмотрел на Шэдоу, который сидел, прислонившись к дереву, и в его взгляде читался немой вопрос. Тень, который, казалось, давно ждал этого момента, ответил без промедления:       — Останемся здесь, тебе нужен отдых. Так что ложись и попытайся уснуть.       Одно упоминание о сне тут же вызвало беспокойство, и тот запротестовал, усердно качая головой в разные стороны.       — Я буду дежурить, нет причин для волнения.       — Твоя немногословность меня не успокаивает.       Соник ощутил раздражённый взгляд и попытался ещё запротестовать, но Шэдоу его перебил:       — Я буду рядом.       И всё. Синий Ёж открыл рот для вопроса, но тут же его закрыл, покрываясь вновь румянцем. Его это уже начинало напрягать. Он выдохнул и на свой страх и риск лёг, на мгновения закрывая глаза, но тут же их раскрывая.       — Ещё один вопрос, — Шэдоу опустил взгляд на Ежа. — Ты же ведь тоже заметил, что мы не испытываем чувство голода?       На этот, казалось бы, важный вопрос Чёрный Ёж лишь кивнул и устремил свой взгляд вдаль, давая понять, что Сонику следует отдохнуть. Или хотя бы попытаться.       Синий Ёж, нервно выдыхая, прикрывает глаза и аккуратно, чтобы не потревожить рану, притягивает ноги к груди. Он понимает, что Тень прав: Сонику действительно нужен отдых. В отличие от него, тому хватало пары часов сна, чтобы чувствовать себя бодрым весь день, а то и больше.       Погружаясь в свои мысли, он медленно, но верно засыпает, и до ушей Шэдоу доносится долгожданное сопение. Он смотрит на свернувшегося калачиком собрата под боком и замечает, что окружающий мир замер вместе с погрузившемся в сон Ежом.       Чёрный Ёж знал, как длинна ночь, когда ты ждёшь рассвета, поэтому он начал размышлять обо всём. О Сонике, об этом месте, об их доме, об опасности. Мысли роились в его голове, и он сам не заметил, как начал вспоминать о прошлом, о тех давних чувствах, сравнивая их с нынешними. Мысли метались из крайности в крайность, и он не заметил, как небо над головой начало меняться.       Он даже не знает, как его давние воспоминания могут повлиять на этот мир.