Глава седьмая. Эмоции.

Похоже, ты и не заметил,

Как совершил отречение...

И стоит лишь отвернуться,

А небо уже другое.

Отречение — Flёur.

      Синий Ёж шагал слева от Шэдоу наигранно бодро. Было видно невооружённым глазом, что боль явно давала о себе знать, но герой ни в какую не хотел сидеть на месте и сам рвался идти дальше. Чёрному Ежу же оставалось лишь устало вздыхать и молча помогать ему подняться с земли.       Первые метров сто Тень держал Соника за предплечья, оказывая тому опору, и внимательно наблюдал за меняющейся мимикой. Поначалу хромавший шипел и крепко сжимал руки Шэдоу в ответ, опираясь всем весом, но, распробовав, улыбнулся и, выпрямившись, отпустил. Тень, конечно, всё прекрасно видел. Было понятно, что герой не хотел казаться обузой и заставлял себя улыбаться, когда явно хотелось в очередной раз зашипеть от боли.       В пути они были не так давно, от силы около часов двух, но в этом мире этого было сложно понять. Всё, что они замечали, это то, что с каждым новым шагом они всё сильнее приближались к устрашающим и массивным тучам, и чем ближе к ним, тем сильнее можно заметить, что те были цветом словно сама ночь. Лишь меж ними пробивался светло-серый и унылый оттенок. За спиной оставалось яркое солнце и тёплый ветер, некогда бьющий в спину. Он словно пытался схватить их за шерсть, не дать уйти из своего спокойного места, не дать столкнуться с чем-то явно нехорошим, но разве у него есть какой-то шанс?       Этот контраст оттенков был олицетворением двух Ежей. Один не хотел унывать и вечно о чём-то болтал, пытаясь вывести серьёзного товарища на диалог, но второй лишь изредка кивал в ответ, демонстрируя полное равнодушие. Но он не отчаивался. Всё же Шэдоу сделал для него слишком много за эти длинные два дня, и он не мог допустить, чтобы тот вернулся в состояние безразличия. Особенно после того, как он проявил столько заботы и нежности, которой раньше казалось, тот попросту не способен.       Очередную красочную историю Соник не договаривает и обращается к Шэдоу, теряя улыбку в голосе.       — Тебе бы перестать много думать.       Чёрный Ёж слегка повернул голову в сторону своего болтливого собеседника и встретился с его обеспокоенным взглядом. Хотя там плескалось много чего другого.       Шэдоу ненавидел, когда кто-то о нём беспокоится.       Его существование заключалось не в том, чтобы о нём волновались. Он — созданная жизнь. До него никому не должно быть никакого дела. Он всего лишь проект, всего лишь надежда на чужое спасение, всего лишь fracaso... В его существовании не должно было быть абсолютно ничего. Он должен был быть обычным проектом, но он видел беспокойство в глазах, ради которых мучился и жил. Ради них ему дали жизнь.       Этот чистый небосвод всегда был рядом, всегда в поле его зрения, на расстоянии вытянутой к сердцу руки. Казалось, шагни — и воткнётся, словно лезвие. Но в отличие от неба он сделал два шага. Первые шаги называемого доверия, которые разбились о реальность.       В небесах то и дело возникала тревога, и она проливалась дождём, словно этот проект имел большее значение, чем вечные опыты. Но какое? Шэдоу не мог понять. Однако он постепенно начал привыкать к этому и ощущать себя живым. Но светлый и жизнерадостный небосвод слишком быстро уступил место ночи. Вечной темноте, холоду и закрытым глазам, не оставляя надежды на пробуждение тёплого рассвета.       Эти глаза были его отрадой, его смыслом жизни. Но с наступлением ночи на голубой глади погасла жизнь. И угасла не только в небесах, но и в его душе. И тогда пришла ненависть. Он возненавидел тревогу в этих небесных глазах, он понял, что поддался чему-то неизвестному, и из-за этого всё пошло не так. Если бы он не доверился, не шагнул навстречу нового, возможно, сейчас день не сменился бы вечной ночью.       Но больше всего он ненавидел лишь себя.       — А тебе стоит перестать слишком много болтать.       Тихий и спокойный голос Шэдоу звучал как обычно, но Соник, на собственное удивление, слишком быстро распознал в нём поднимающееся раздражение, которое проявлялось в передёрнутом плече. Чёрный Ёж явно не хотел этого, но что-то ему мешало.       — Тем не менее тебе лучше не думать о том, о чём бы ты там ни думал.       Тот бросил на него беглый взгляд, прежде чем содрогнуться от порыва холодного ветра, который, казалось, пробирал до самых костей.       — Хорошо. — Шэдоу неожиданно остановился, и, не успев среагировать, Соник случайно перенёс вес на раненую ногу, зашипев от боли. — Тогда хватит притворяться, что тебе не больно.       Шэдоу скрестил руки на груди, а Синий Ёж с облегчением посмотрел на белоснежные бинты, радуясь, что кровотечение не возобновилось.       Они переживали друг за друга, только один этого не понимал или делал вид, а другой отрицал.       Тень тоже смотрел на перебинтованную ногу соперника и мысленно прикидывал, сколько тот ещё сможет идти так же «бодро». Им нужно было остановиться, чтобы не говорил Синий Ёж. Во-первых, и самая главная причина — это его нога, на которой следует поменять повязку, ведь приложенная некогда салфетка, скорее всего, была полностью пропитана кровью. А во-вторых, не самая лучшая погода. Им срочно нужно было найти место, в котором была возможность скрыться от предстоящего дождя.       Свои мысли Чёрный Ёж, конечно, афишировать не стал и, пока его собрат в замешательстве обдумывал его слова, осмотрел местность, на которую до этого даже не обращал внимания. Погода становилась всё хуже, и можно было бы смело назвать это бурей. В неё не хотелось бы попасть.       Долина, что пролегала между двумя огромными серо-зелёными горами, на каменистой поверхности которых кое-где проглядывали пучки изумрудной зелени, тянулась далеко вдаль. Это резонно отличалось от их прошлого места пребывания. Мир менял местность быстро и будто обрывал куски картины, соединяя с новым пейзажем талантливого художника их разума.       На высоте этих небольших гор виднелся лес. От сильного ветра макушки деревьев раскачивались с такой силой в разные стороны, что казалось, будто кто-то их раздвигает. Кто-то огромный и устрашающий, но это была лишь игра сильного ветра. Оглянувшись, Чёрный Ёж заприметил совсем небольшую и узкую тропинку, которая вела наверх одной из гор.       — Идём, — перебивая Соника, который только что начал что-то мямлить, он указал рукой в то место. — Поднимемся на гору и, возможно, найдём пещеру.       Договорив, он устремился к тропе, тем самым не давая Синему Ежу обдумать и, к счастью, оспорить его решение. Хотя у него же была ранена нога, а не язык.       — Хэй, постой! — Соник зашагал так быстро, как только позволяла его рана.       К удивлению, Шэдоу действительно послушался его и терпеливо ждал у начала их нового пути, который вёл вверх.       Взглянув на высоту горы и крутизну тропы, а затем на Чёрного Ежа, он сглотнул. Одно дело — идти по ровной поверхности, но подниматься вверх по такой узкой дорожке, что один неверный шаг может привести к падению на камни, — это совсем другое.       Соник подошёл к возвышенности и коснулся её рукой, ощущая холод горы. Слева величественный и многовековой камень, перед ним путь, а слева ничего. Он глянул на Шэдоу, который теперь стоял за его спиной. Не так близко, чтобы чувствовать на себе его дыхание, но и недалеко, чтобы успеть словить.       Синий Ёж начал медленно подниматься, опираясь левой рукой о гладкую поверхность камня. Он пристально смотрел вперёд, стараясь ступать как можно осторожнее.       Соник бросил взгляд вправо и понял, как высоко они уже забрались. Если он оступится, то точно не сможет пережить падение с такой высоты. Он не смотрел вверх и не знал, сколько ещё осталось идти, только вниз.       Внезапно ему показалось, что шаги позади стихли, перестали отдаваться эхом. Соник хотел было обернуться, чтобы проверить, всё ли в порядке с Шэдоу, хотя это было опасно для него самого, но ему не дали этого сделать — кто-то коснулся его плеча.       — Я здесь.       Тепло, исходящее от тела, ощущалось даже сквозь перчатки, которые приятно контрастировали на фоне холодного ветра. Соник, вздрогнув от неожиданного прикосновения, медленно кивнул и продолжил свой путь. Вскоре они достигли вершины горы, откуда открывался вид на бескрайнее море.       Ветер стал сильнее, и Ежи поспешили укрыться в небольшой роще, чтобы не быть унесёнными новым порывом. Хотя это место и называлось лесом, деревья здесь росли на одинаковом расстоянии друг от друга, как будто их кто-то специально посадил. Из рощи они вышли прямо к пещере, камни которой были покрыты мхом. Такой удачи они не ожидали и были полностью уверены, что в очередной раз мир услышал их.       Не раздумывая, те молча устремились к ней и, зайдя, начали осматриваться. Пещерка была маленькой, овальной, но этого было достаточно, чтобы два Ежа смогли в ней переждать наступающую непогоду. Для полного счастья и комфорта им не хватало лишь огня.       Соник прижался спиной к стене пещеры и скатился по ней, садясь ровно напротив выхода, откуда можно было наблюдать за тем, что происходит в лесу.       — Это было опасно, — усталая улыбка дрогнула на губах, и он ненадолго прикрыл глаза, чтобы потом вновь их открыть и посмотреть на стоящего у входа Чёрного Ежа. — Тебе тоже не помешает отдохнуть.       — Нет, ещё рано. — Шэдоу внимательно поглядел на прижимающего к груди колени героя. — Оставайся здесь, а я наберу сухих веток для костра, пока не начался дождь.       Соник внимательно осмотрел Тень на признак усталости, но, не найдя, лишь вздохнул.       — Бессонная ночь на тебя странно повлияла.       На губах Чёрного Ежа заиграла ухмылка, которую герой не мог видеть из-за падающей на того тени.       — В отличие от тебя, я могу прожить без сна гораздо больше.       Он был прав и прекрасно понимал, что Соник тоже это осознаёт, но в душе Тени будто что-то говорило о том, что в словах Синего Ежа была доля правды.       Не позволив собеседнику продолжить, он развернулся и направился в лес, из которого они недавно вышли. Его шаги были решительными, а взгляд скользил по земле, выискивая подходящие ветки с толстой корой, которые могли бы помочь разжечь огонь.       Несмотря на то, что Шэдоу был полностью сосредоточен на сборе хвороста, его мысли всё ещё крутились вокруг последней фразы Синего Ежа. В этих словах, произнесённых с видимым спокойствием, но скрытым беспокойством, чувствовался какой-то смысл, ведь если бы он не провёл всю ночь без сна, он бы не вспоминал.       Шэдоу был скрытным и рассудительным. О его прошлом не было известно ничего, кроме его нрава и соперничества с героем тех мест. Но этот самый Синий герой будто смотрел на Тень не со зрительного зала, а из-за кулис. Соник стремился сблизиться, и делал он это драками, словесными перепалками и, если повезёт, спокойными посиделками. Тот был открыт перед ним, и его было слишком много в жизни Чёрного Ежа, который желал лишь уединения после осознания всего. Но он не мог лишить себя компании Синего Ежа. Смотря на него, он видел своё прошлое, а заглядывая в изумрудные глаза, он замечал начало неба, которое соединялось с изумрудной травой в точке, называемой горизонт.       Шэдоу краем глаза уловил какое-то движение среди деревьев и насторожился. Он повернул голову в ту сторону, но ничего не увидел. Всё его тело мгновенно напряглось, и он быстро собрал хворост и спрятал его под одним из деревьев, а затем выпрямился. Он внимательно смотрел туда, где только что заметил движение. В этот момент манёвр повторился, но уже с другой стороны. Он мгновенно повернулся туда и увидел голубой отблеск, который скрылся за одним из толстых деревьев. Чёрный Ёж быстро подбежал к этому месту, но там уже никого не было.       Брови Ежа сошлись на переносице. Ему не нравились эти игры в догонялки, но как только он замечал впереди движение, сразу же устремлялся туда. Он двигался от дерева к дереву, словно котёнок за солнечным зайчиком, и в итоге оказался у каменного обрыва.       Он замер, увидев открывающийся перед ним вид: огромные грозовые тучи росли и теснились друг к другу, обременяя небеса непосильной ношей. Тёмно-фиолетовые облака, почти чёрные к центру, были в золотистом обрамлении, последним светом перед начинающимся штормом, а не бурей, как он предполагал в начале.       Внезапный порыв холодного ветра заставил Ежа повернуться спиной к обрыву, до которого было около метров десяти, и именно в этот момент за деревом промелькнуло очередное движение. Его тело интуитивно оцепенело и не дало двинуться с места, предчувствуя. Чёрный Ёж внимательно наблюдал, как этот бледно-голубой оттенок слишком плавно для живого существа парил меж деревьев и был в любой момент атаковать угрозу... Но с очередным порывом ветра это что-то предстало перед ним, и глаза Шэдоу раскрылись в ужасе.       Ведомый порывами ветра, словно тот был кукловодом перед взором Шэдоу, парило платье. Платье голубого цвета с длинными рукавами. Платье Марии.       Руки, что готовы были атаковать в любой момент, повисли вдоль туловища. Это не была она, это было лишь её платье, которое парило в нескольких метрах от него. Оно не двигалось, словно оценивало Ежа, и Шэдоу нахмурился. Верно. Это не она и невозможно, чтобы она была в этом месте. Значит, это игры здешних существ и не больше.       Собственные рассуждения подкрепили его уверенность, и он выставил руки перед собой, показывая тому, кто бы это ни был, что его не обмануть его же прошлым. Но вместо того, чтобы выдать себя и напасть, платье начало двигаться. Оно двигалось, как и она. Эти плавные движения вокруг своей оси принадлежали лишь ей. Он не видел её тела, но знал, как бы в этот момент двигались её конечности. Его мозг сам пририсовывал платью недостающие элементы тела.       Вещь, парящая сама собой, неожиданно приподняла рукав, и тот не обвис, будучи без тела. Платье словно сидело на невидимке, и Шэдоу не давал себе расслабиться. Оно продолжало кружиться, и Тень знал эти движения. Это был их танец. Когда Мария ещё была жива, она, несмотря на все протесты Чёрного Ежа, учила того танцевать и даже поставила им движения, чтобы показать это Джеральду, что, собственно, не осуществилось.       Музыка, как и тело, сама воспроизводилась в его голове, его сердцу хотелось верить, что сейчас перед ним была она. Что она жива и здорова, но разум понимал, что это не так. Мария мертва, и этого невозможно было изменить. Никакой мир не сможет повторить то, что принадлежало лишь ей.       Ветер приблизил платье к Шэдоу, и они были друг напротив друга. Он не знал, сколько времени пытался визуализировать глаза цветом небесной глади, но так и не смог. Он больше никогда их не увидит.       Внезапно платье снова приподняло рукав, но теперь в сторону Чёрного Ежа, словно приглашая. Как это было раньше. Тень пришёл в замешательство, в его глазах треснула былая уверенность, и по нему было видно, что в нём бушевали разные чувства. Поддаться или броситься атаковать. Но он не сделал ничего из охватившего его. Шэдоу опустил руки вдоль туловища и ждал следующих действий.       Ему показалось, что это действительно она. Что Мария сейчас, как и тогда, смотрит на него, ласково улыбаясь и подначивая словами, что тот трусишка, и озадаченно качает головой, когда тот не поддаётся. Но у платья не было ни рук, ни лица, ни глаз Марии. И, возможно, этот факт придавал ему уверенность.       Рукав поднялся выше, намереваясь задеть расслабленную ладонь в белоснежной перчатке, но очередной порыв ветра закружил голубую ткань, и та дугой обогнула тело Чёрного Ежа и устремилась к обрыву.       Шэдоу медленно развернулся и продолжил наблюдать, как управляемое ветром платье плавно двигалось из стороны в сторону. Тень не переставал проговаривать внутри слова песни, под которую был придуман этот танец.       Платье вновь приблизилось к нему, повторяя приглашение, и на этот раз Шэдоу сдался. Его разум тоже хотел отдохнуть и почувствовать снова её тепло, её любовь и нежность. Но как только пальцы Тени были в опасной близости с этим неизвестным предметом, оно тут же, сопровождаемое резким дуновением ветра, подлетело к краю обрыва, и Чёрный Ёж сам не заметил, как поплёлся за ним, оказываясь рядом.       Под ним ледяная вода, которая с грохотом разбивала собственные волны о прибрежные скалы, до отказа заполняя водой образовавшиеся в них пустоты. Вода и воздух являли собой торжество природы, воспевая её величие и устрашающую красоту.       Они замерли, стоя на краю обрыва. Воздух был совершенно недвижим, и в нём чувствовалось нечто зловещее. Оно ожидало решения живой души в этом месте.       Шэдоу глядел опустошённым взглядом в идентичную ткань платья. Все детали, все стяжки — всё было как под копирку, и Тень начал сомневаться. А вдруг этот мир вернул единственное, что могло остаться от Марии? Он невольно протянул в сторону платья руку, чтобы ощутить мягкость ткани, убедиться, но внезапно за спиной послышались шорохи, и резкое дуновение ветра отбросило платье с обрыва, и то, будто имевшее вес, начало падать, устремившись на острые камни. В этот самый миг Шэдоу мог разлечить тело, руки, ноги и лицо. Это была она. И она вновь умирает на его глазах.       Чёрный Ёж упал на колени и впился руками в край скалы. Платье повисло на одном из заострённых камней, и его забрала с собой очередная волна. Шэдоу потерял её раз и второй потерял что-то, что могло напоминать о ней. Руки до побледнения костяшек сжали край обрыва, а в груди поднималось слишком много позабытых эмоций.       Внезапно начался дождь, но он был не большим, скорее моросящим, и в этот момент его окликнул знакомый голос.       — Шэдоу, наконец-то ты нашёлся! — хромающие шаги поднимали внутри него раздражение по мере их приближения. — Ты так внезапно побежал. Я донёс твой хворост до пещеры, и очень удачно, видимо. Ты чего тут сидишь?       Но Чёрный Ёж не откликался. Соник с самого начала видел, как тот неожиданно изменил траекторию движения и вскоре исчез из поля зрения Синего Ежа, который наблюдал за ним, сидя в пещере. Он не стал идти за Шэдоу, думал, вскоре сам вернётся, и пока его не было, перетащил оставленный им хворост и даже смог разжечь огонь, чему не мог нарадоваться. Но Шэдоу всё не было и не было, поэтому, несмотря на усталость и ноющую боль в ноге, которая давала о себе знать после пройденного пути, пошёл в сторону недавно исчезнувшего.       Выходя из леса на открытую местность, он заметил до боли знакомые чёрные иглы и как тот упал на колени, пытаясь что-то схватить. Соник наблюдал, как руки Ежа напрягались с каждым мгновениям всё больше, и понял, что что-то произошло.       — Что случилось? — уже не так бодро проговорил герой и остановился за его спиной.       Шэдоу молча поднялся, но поворачиваться не спешил. Вопрос повторился, и благодаря хорошей реакции Соник успел увернуться от летящего в его голову кулака.       — Воу, полегче! Я же просто спросил!       Ничего не говоря, Чёрный Ёж повторил удар, только теперь в живот, и уже от него герой увернуться не успел. Он хромающе отшатнулся на несколько шагов, но ему не дали времени на передышку, и Шэдоу ударил Синего Ежа ногой в бок, от чего тот согнулся, болезненно шипя. Подняв взгляд на Тень, тот заметил, что он его ждёт.       Соник понял, что говорить сейчас будет абсолютно бесполезно. Шэдоу хочет драки, он её получит.       Герой встал в боевую стойку, и в этот момент Чёрный Ёж приблизился к нему с серией ударов в голову и грудь, которую Соник успешно блокировал. Он сделал выпад и резко нанёс точный удар по лицу Шэдоу, от чего тот отшатнулся и хищно оскалился. Его это явно только раззадорило. Он вновь накинулся на него, ударяя то ногами, то руками, ожидая ответных действий, но оппонент лишь отбивался. Это злило Тень.       — Нападай!       Его голос был суровым, и Соник поддался вперёд, намереваясь ударить ногой, но его перехватили за щиколотку и с силой опрокинули на спину, впечатывая в холодный камень скалы. Он вскрикнул от припадавшей к раненой ноге боли, но его заткнули нанесённым ударом прямо в персиковую морду. Ещё. И ещё. Шэдоу бил сильно, выплёскивая всё без остатка, но всё это было будто не то, и это только больше подкрепляло его злость.       Соник схватил того за запястье и нанёс ответный удар по лицу Чёрного Ежа. Голова того дернулась в сторону, и этого секундного замешательства хватило, чтобы герой смог вскочить с земли и вновь начать драку в вертикальном положении.       Пускай он и принял вызов своего соперника, но он не хотел причинять тому вред. В движениях Шэдоу Соник читал что-то помимо злости. В них было отчаяние. И это поражало. Его удары были импульсивны и по-звериному дикие. Целился в места, в которые раньше старался не бить, мог оттянуть за иглы, впечатывая лицом в кору дерева.       Соник не мог нормально драться, а обороняться и повадно. Раненая нога отказывалась держать его в стоячем состоянии, но он заставлял себя, всё же его воле можно было позавидовать.       Очередной пинок, который он не успел остановить, пришёлся прямо в спину и перевернул того в воздухе, заставляя пролететь несколько метров. Он еле как успел затормозить по скользкой от дождя поверхности, чтобы не навернуться с обрыва, и облегчённо вздохнул. Но тут же его схватили за иглы и приподняли, чтобы лицо было на одном уровне с противником. Он заглянул в алые глаза и не мог узнать в них своего соперника.       Сейчас Соник полностью осознал, что тот может его убить, но попытку выбраться так и не предпринял. Он покорно ждал очередного удара со стороны Чёрного Ежа.       Сводная рука Шэдоу сжалась в кулак, и тот замахнулся ею, чтобы нанести очередной больной удар прямо в лицо героя, но кулак остановился в сантиметре от жертвы. Синие веки были закрыты, словно в смирении с неизбежным, и в сознании Шэдоу прозвучали его собственные слова:       — Я не причиню тебе вреда.       Тень будто получил самый сильный удар в своей жизни, пришедший не снаружи, а изнутри. Его руки отпустили невиноватого ни в чём соперника, от чего тот удивлённо распахнул свои изумрудные глаза. Заглянув в них, на Шэдоу будто упала та огромная туча, наполненная болью. Его охватила тревога, и он, не понимая, что делает, схватился за лицо Синего Ежа, внимательно вертя и оценивая причинённый вред, и увиденное только сильнее легло грузом на его плечи. Бровь Соника была рассечена и нещадно кровоточила, губа была разбита, а на щеке уже во всю цвёл синяк.       Взгляд Чёрного Ежа опустился ниже на окровавленный бок, и он с ужаса неожиданно поднялся на ноги. Его взгляд бегал по всему Сонику, что сидел и ничего не понимал. Шэдоу сделал шаг назад, не веря, что он причинил его близкому столько боли.       Соник через силу поднялся на ноги и, не обращая внимания на боль, приблизился к Шэдоу, с которым творилось сейчас не пойми что. Его янтарно-алые глаза бегали по самому герою, руки дрожали и не находили себе место.       — Шэдоу, — голос Соника заставил Чёрного Ежа сконцентрироваться на том, что тот говорит, но за тело он уже не отвечал. Его начало трясти. — Шэдоу, всё хорошо.       Тень взглянул в эти изумрудные глаза и заметил в них ласку, которой там не должно было быть. Соник должен был злиться, бить в ответ, угрожать, но не смотреть так, будто всё хорошо и Шэдоу его лишь ущипнул. Нет. Всё было слишком серьёзно, и это понимали оба Ежа, стоя напротив друг друга.       — Соник...       Голос Чёрного Ежа бил по ушам своей непривычной интонацией. Сейчас лишь по голосу Соник мог понять, что тот ломается, лопается, а причина его треска стоит перед ним. Точнее, то, что тот сделал с ним, и то, что он видел до его прихода.       — Соник, ты...       Его голос дрожал похлеще тела, и Соник не выдержал. Он сделал два шага вперёд и, обвив того руками, на которых саднили мелкие раны, притянул того в свои объятия. Этот жест был искренен и направлен на оказание поддержки, в которой Шэдоу сейчас нуждался больше всего.       Синий Ёж чувствовал всем телом, как дрожало чужое, и, прижав его ещё ближе к себе, почувствовал ответные прикосновения на спине. Герой чувствовал, как начали трястись плечи Чёрного Ежа и как тот сжимал шерсть на синей спине, но это было не так больно. Ему вовсе не было больно получать от Шэдоу все эти удары, ему не привыкать, больнее всего было видеть его таким.       В этот самый момент маленький моросящий дождь перерос в самый настоящий ливень, обрушиваясь на них как из ведра. Словно что-то треснуло в небе, и всё вылилось на них прямо сейчас.       Соник покорно стоял и прижимал к себе тело Чёрного Ежа, поглаживая мокрые иглы. Его собственные раны не сравняться с внутренними ранами Шэдоу.       Стоя под ливнем, он не ощущал холодных, разбивающихся об его тело капель, он лишь чувствовал теплые на своем плече. Соник понял для себя, что этот момент меняет многое в их отношениях. И он не собирается этому противиться.       Как бы это ни звучало, но он был благодарен тому, что бы там ни увидел Тень, драке, боли и этому моменту.       Слёзы всегда помогали выплеснуть всё, а небо лишь было доказательством открытых чувств Шэдоу. Даже в такой ситуации Тень оставался впереди, он смог освоить вторую способность этого мира — эмоции.       ...Это было её платье, её танец, её движения. Это была она. Это была Мария. Моя Мария была здесь, как и я сейчас. Я могу попасть к ней в любой момент, стоит мне только этого пожелать. Я видел её, когда она падала!..       Мария, я скучал.